Домой я возвращался в самом благостном настроении. Ещё бы — все хлопоты позади. И свадьба, и сложный эликсир сдал, и своих пациентов проводил, как положено.

Погода радовала, хотя ближе к кордону начало пари́ть, как перед грозой. Еду, окна открыты, а я слушаю звуки леса и примечаю, где заяц себя покажет, а то и вовсе глухарь с дороги взлетит.

И всё бы ничего, если бы мне звук выстрела не примерещился. Не понял…

Я остановился, заглушил машина и начал прислушиваться. Ага, ещё один выстрел ударил. Судя по звуку, двенадцатый калибр. Со стороны кордона стреляют. Следом сразу ещё два, пожиже. Танина двустволка. Это что происходит, в кого-то мои палят⁈ Все сомнения развеяла автоматная очередь. Неумелая. Отчего я так решил? Так тут всё просто. Короткая очередь, до пяти патронов, используется, когда цель видна и требуется её поразить, а если нужно изобразить подавление, то и очередь будет патронов в десять и больше, но никак не в семь — восемь.

— «Похоже Васька и Татьяна со своими охотничьими ружьями отбиваются от кого-то с автоматом», — мелькнула в голове мысль, когда я уже заскакивал в машину.

Я гнал, как ненормальный. Три километра пролетел за пару минут, что для нашей дороги почти подвиг. Лишь на последнем участке пути сбавил скорость, а там и вовсе по инерции с пригорка прокатился, соблюдая тишину. Машину закатил в кусты, вытащил из чехла свой служебный СКС, который сегодня вовсе не случайно брал с собой, сопровождая Дроздова и предполагая всякое, и ринулся через речку на склон горы Ягодной, откуда вся территория кордона видна, как на ладони.

Пока бежал, услышал ещё один выстрел. Незнакомый. Звук, как от СВД, но гораздо более слабый.

На склон горы я вымахнул, весь из себя запалённый. Последние триста метров в гору бежал, проламываясь через кустарники и подрост, как лось. Когда выскочил на край леса, то сразу зацепился взглядом за лиственницу, которую не вдруг обхватишь и последний рывок сделал к ней.

Припал к стволу, унимая дыхание и лишь потом, спустя три вздоха, слегка высунулся, оценивая обстановку.

Сначала ничего не заметил. Замер, давая глазам привыкнуть. Зрение у нас так устроено, что если не сразу вдруг какую-то мелочь разглядишь, то движение не пропустишь.

Так и вышло. За насыпью, где раньше стоял деревенский амбар я очень скоро уловил движение. Пригляделся до рези в глазах. Метров триста до них. В высокой траве не вдруг заметишь.

Один стоял на колене, и судя по всему, опирался одной рукой на автомат. Ещё двое беззаботно разлеглись на траве. Стрелять я не торопился, так как не видел, у кого ещё есть оружие, а этот, с автоматом стрелять пока точно не собирается.

Четвёртый нашёлся спустя долгую минуту. Он прятался в стороне, за старой липой, из-за которой и решил вдруг выглянуть, на чём и спалился. И у него что-то было, весьма похожее на винтовку или карабин.

Анализ. Что я вижу. Четверых мужиков, в грязной серой одежде, сапогах и непонятных кепи.

Двое точно вооружены. Первая и самая очевидная мысль, что это беглые зеки. Прокачал ещё пару вариантов, но нет, первый всё объясняет, а остальные не тянут.

Что им здесь нужно? Решили отсидеться в тихом месте, заодно завладев оружием, одеждой, женщинами, едой и транспортом, и лишь потом уйти в ночь на ещё один рывок?

Пока я раздумывал, один из лежащих выполз наверх и что-то прокричал в сторону кордона. В ответ раздался звонкий выстрел. Моя валькирия стреляет, и правильно делает. У нас в доме для её ружья запас патронов всяко побольше, чем у Василия, для его двенадцатого калибра. Я тогда прилично всего накупил вместе с её ружьём, предполагая долгое обучение, но всё как-то по времени не складывалось. Так, вышли мы с женой пару раз пострелять на полчаса или чуть больше, а потом дела затянули, и меня и её.

Хм, стрелять больше, чем на триста метров без оптики…

— Ратибор, а есть какая-то магия для стрелков?

— «Фокус и Концентрацию ты знаешь. Активируй сразу оба заклинания, остальное всё равно не успеешь выучить», — как всегда не слишком высоко отозвался наставник о моих умственных способностях в вопросах, касающихся магии.

Совет старого ворчуна оказался не плох. Фокус — пусть и не оптический прицел, а лишь что-то слабо похожее на него, зато Концентрация сыграла роль стабилизатора. Поневоле возникла уверенность, что я попаду куда надо, насколько это позволит разброс ствола.

Карабин у меня вполне приличный, удачный и пристрелянный, и патроны неплохие, но дистанция в триста с лишним метров — почти предельная. В идеальных условиях и со станка чисто теоретически попаду в круг диаметром тридцать сантиметров. Но… У меня есть десять выстрелов и запасной магазин. А ещё очень удобный толстый сук, которым я воспользуюсь, как упором для стрельбы.

И начну я со стрелка за липой. Он от меня ещё сможет спрятаться, зато остальные трое — как на ладони. Так как я оказался чуть сзади от них и с фланга. Если и надумают переместиться, то попадут под ружейный огонь с кордона.

— Раз, два, три, — с методичностью хронометра отстрелялся я по цели, потратив не больше пары секунд.

Есть попадания, как минимум, одно удачное, судя по тому, как его скрутило.

— Четыре, пять, — автоматчик упал, выронив оружие из рук, — Шесть, — удачно догнал я одного из отдыхающих, который решил завладеть автоматическим оружием, а теперь катается по земле, — Семь, восемь, — успел я отстрелятся по последнему, прежде чем он поднял руки.

Попал, куда и целил. В ноги. Вопрос лишь в том, насколько серьёзно. Если там просто царапина, то он опасен, учитывая рядом лежащий автомат, и то, что мне до них добираться предстоит через густой прибрежный кустарник и переход речки вброд, где я почти на пару минут потеряю контроль над целями.

— «Давай я Воланда выпущу! Можно»? — каким-то чудом сумела пробиться ко мне в сознание жена.

Вот жеж Ведьма! Даже мы с Ратибором так не умеем!

— Выпускай, контролирую, — сказал я вслух, и это сработало.

Воланд ещё раз показал себя умнейшей собакой, или собако — волком. Быстро обследовав всех, он остановился над четвёртым, а тот лишь голову руками закрыл, когда над ним мой пёсель рыкнул.

Так-то, изрядно подрос он у меня. Не скажу, что прямо голову может отгрызть, а вот шею перекусить — так запросто. И клыки у него — на загляденье. Ну, когда ты на его стороне, то ими вполне можно восторгаться…

Если я скажу, что четыре беглых зека нарушили весь мой предстоящий феншуй, то я ничего не скажу.

Свалили они с зоны в Кировграде, что не так далеко от Свердловска. Зона бунтанула против «красных», электропогрузчиком ломанули забор, сложив смотровую вышку, и подхватив автомат часового, самые матёрые кинулись искать транспорт. Нашли Москвич с полным баком. Его хозяин первые сто километров ехал в багажнике, а когда урки далеко за пределы Свердловска выехали, его долбанули кастетом по темечку и бросили в лесу. Как утверждал один из них, сидящий за грабежи — вариант проверенный и удар у него поставлен. Если правильно кастетом приложить, то терпила потом долго ничего не помнит, иначе у него было бы раз в пять больше эпизодов, и срок далеко не такой. По зеки дороге грабанули продовольственный склад, отобрав у старого сторожа берданку с шестью патронами, а со склада стащив два ящика водки, курево, и ящик тушёнки.

Когда всех зеков мы с Василием повязали и перевязали, заперев в бане на навесной замок, то мой помощник, не спеша, как я ему и велел, поехал разыскивать местного участкового. Я же, добежав до оставленной машины, погнал в Кленовское на почту и, продемонстрировав удостоверение, со служебного телефона начал вызванивать куратора из КГБ. К счастью, он откликнулся с третьего звонка.

— Это егерь! Срочно приезжайте! У нас ЧП! Вооружённое нападение! — Сообщил я, и бросил трубку.

Вот и проверю свои возможности. А то я не очень-то понимаю пока, что мне можно, а что нельзя.

А у куратора из КГБ косяк! И офигительный! Даже не стану ему объяснять, как сильно меня задел этот случай, где беглые зеки надеялись получить не только жратву и транспорт, но и по женщинам пройтись. Забавно будет послушать, как он станет крутиться, намекая мне, что товарищу Андропову вовсе не обязательно знать про этот досадный случай.

Комитетчик примчался быстро, похоже ничуть не жалея подвеску служебной Волги с форсированным мотором. Кроме водителя с ним были двое в штатском, но с автоматами. Да и сам Куракин был перепоясан ремнём с пистолетной кобурой на нём.

— Свердловское управление КГБ, — представился он нашему участковому, который корпел во дворе над составлением протокола, небрежно козырнув корочками удостоверения, — Ни каких протоколов! Дело и всех фигурантов по нему мы забираем.

— Так они эта… Раненые все, — оторвался от писанины наш местный Анискин.

— Вы к вечеру транспорт организуйте, а я их подлечу к тому времени, — подсказал я участковому.

Заторможенно кивнув, милиционер собрал все свои бумаги, сунул их в руки майора, и отбыл на своём трёхколёсном средстве передвижения. Похоже, с Комитетом он за всю свою долгую службу впервые столкнулся.

— Утром я сопровождал вашего коллегу в аэропорт Кольцово, а когда возвращался обратно, услышал выстрелы… — начал я свой рассказ.

— Откуда стреляли? — спросил у меня один из коллег майора, когда я закончил.

— Пойдёмте, с огорода покажу. Во-он там, на пригорке здоровенную лиственницу видите, за ней я и стоял.

— А эти где были?

— Трое за насыпью старого деревенского амбара, а четвёртый вон за той липой скрывался, — обозначил я ориентиры, указав направления рукой.

— Ты снайпер, что ли? — оценил мужик дистанцию стрельбы.

— Сверхсрочник. Афган прошёл, — отчитался я коротко, на что он лишь одобрительно крякнул.

— Так, раз дело Комитет себе забирает, давай-ка мы с тобой подписочку о неразглашении оформим, — просверлил меня глазами хитрован Куракин.

О как! Надеется, что я куплюсь на его хитрость? Так у меня же в ответ на неё есть Швейковский дебилизм.

— Что? И даже Юрию…

— Так, стоп! — буквально заткнул меня майор, после чего отправил своих сослуживцев в машину, — Ты чего добиваешься? — прошипел он, когда мы лишь вдвоём на огороде остались.

— Мне бы рацию мощную и радиотелефон в машину, чтобы на будущее таких ситуаций избежать можно было. Подумайте. Если что, я Дроздову в столицу звякну, он с той стороны поможет.

— И что может твой Дроздов?

— Доверенное лицо Андропова… — деланно задумался я, — Если хотите, могу позвонить и спросить.

— Не нужно никого ни о чём спрашивать. Сам попробую решить, — отчего-то вдруг побагровел Куракин, — Но радиотелефон тут у тебя точно работать не будет.

— Странно. Вроде у генерала из Солдатки он работал. «Алтай» у него был.

— Какого ещё генерала?

— Да, приезжал тут один ко мне по зиме. Кстати, с очень редким ружьём — трёхстволкой. Практически сам медведя из берлоги взял. Вот он-то потом кому-то и хвастался по радиотелефону.

Сегодня образ малохольного мне удаётся отыгрывать очень славно.

Ага. Заодно и скрывать тайны Полишинеля. Делать вид, что про я ни про секретную военную часть ни ухом, ни рылом, и изрядную по высоте вышку связи, торчащую там на горе, и обслуживающую систему «Алтай», а скорей всего, не только её одну, в упор не вижу.

Если что, система связи «Алтай» — это наша национальная гордость! Иностранных журналистов с ней познакомили на Олимпиаде — 80. Практически все журналистские репортажи с соревнований, ведущиеся в живом времени, проходили именно через «Алтай». Советские связисты стали победителями Олимпиады вместе с советскими спортсменами, показав передовые технологии связи, которые опередили своё время.

— С радиотелефоном и рацией я проверю. Машина связью оборудована, — признался Куракин.

— Воронок дожидаться станете, или пообедаете и обратно? — вежливо поинтересовался я, проявляя гостеприимство.

— Перекусить бы не помешало, — кивнул он, — Но как я понимаю, сегодня не до приготовлений было?

— Сейчас узнаю, — кивнул я, направляясь к теплице.

Три попадания из автомата пришлись по теплице, и если бы не тепличная плёнка, что у меня внутренним слоем проложена, то осколками стекла могло посечь много грядок, а так лишь одно пробитие, где осколки стекла попали в центр и пробили плёнку, оказалось значимым.

Там я и увидел жён, которые выбирали осколки с грядки, и пытались спасти растения.

— Таня, Лена, подойдите ко мне, — негромко подозвал я их, и лишь когда они отошли от провисшего пузыря из тепличной плёнки, со множеством осколков стекла, я оторвался по полной.

Гаркнул так, что пузырь дрогнул и всё стекло свалилось вниз.

— Вот что вас ждало, опоздай я на несколько минут! — отчитывал их долго и со вкусом, и сворачиваться начал, лишь когда увидел, что осознали. После этого я завершил свой яростный спич, во время которого с трудом сдерживался, чтобы не перейти на командно-матерный.

Девушки оторопело глянули, и похоже, стали готовиться к тому, чтобы зареветь. Как всегда, непонятно отчего. То ли из жалости к уничтоженной грядке, то ли себя представили в крови и шрамах, которые после такого стеклянного дождя были бы неминуемы.

— Так! Там, во дворе, у меня четверо голодных мужиков из КГБ. Все очень важные, — сумел я их отвлечь от увлекательной подготовки к слёзоиспусканию, — У нас есть, чем их накормить?

О! Вот теперь обе выпучили глаза, лихорадочно перебирая в голове варианты.

Если что, «четверо мужиков» и «КГБ» — похоже оказались теми триггерами, которые заставили их соображать быстрей, равно, как и отвлекли от всего остального.

— Пойдёмте. Наш салатик сможете же быстро настрогать? Ножи я вчера подточил, — мягко придал я обеим ускорение.

Если что — «наш салатик» — это лично мной выстраданный рецепт, который я не раз доводил до совершенства, вводя мелкие поправки в детали и процесс его изготовления.

С виду, он банальный. Огуречно — помидорный со сметаной. И казалось бы — не добавить, не убавить. Лишь бы овощи были достойные. Но вот нет.

По мне, чтобы прочувствовать всю прелесть салата, надо начинать с огурцов. Очистить их от шкурки (обязательно). Это уже половина успеха в огуречной теме! Затем огурцы, если они небольшие, разрезаются вдоль на четыре части, а если большие, то и на восемь. Укладываем дольки в соляной раствор. Минут на пять — семь. Раствор обычный, комнатной температуры, по вкусу похожий на рассол. Не слишком крепкий, но и не слабый. Пару раз активно помешиваем. Соль чуть впитается внутрь, сделав огурец вкусней, а вода вымоет горечь, если она есть.

Помидоры. Они должны быть вкусными! И резать их нужно ножом, острым, как бритва. Это залог успеха получения вкуснейшей юшки — звезды этих салатов!

В моём рецепте помидоры, как и огурцы нарезаются некрупными кубиками.

Больше с ними ничего не нужно делать!

Дальше идёт подготовка сметаны. Она чуток подсаливается, в неё добавляются крохи чеснока, паприки и перьев лука, может перец. Это уже на вкус.

Всё. Потом сложить это вместе, перемешать и подавать сразу, иначе через четверть часа салат затечёт.

Вкусный крестьянский хлеб крайне желателен. Обожаю им юшку собирать! Дочиста!

— Минут через десять вас покормят. Уж не обессудьте, как получится. Что-то приготовить сегодня толком не успели. Присаживайтесь пока за стол, — показал я им на наш летний вариант кухни, под навесом.

— Неплохая собака у вас. Крупная. На волка похожа, — усевшись, заметил Куракин, глядя на Воланда, который лёг на подстилку так, чтобы контролировать весь двор.

— Так он и так наполовину волк. И ещё умный, — налил я себе холодного кваса из кувшина, который Лена притащила нам из погреба.

По нынешней жаре — самое то.

— В каком смысле — «умный»? — спросил майор.

— В самом прямом. С ним даже поговорить можно. И речь он неплохо понимает.

— Не может быть!

— Если вы чего-то не знаете, то это не повод для отрицаний. Вон, видите, что у меня под навесом находится? Мётлы, лопаты, грабли и прочее.

— И что?

— Могу Воланда попросить, и он мне принесёт именно то, что я назову.

— Не может быть!

— Блажен, кто верует! — парировал я.

— У нас же не пари? — поинтересовался Куракин, приглядываясь к инвентарю.

— Конечно нет. Время тянем, перед тем как поесть, — зевнул я в ответ, — Развлекаемся.

— Тогда вот те грабли, с зелёной гребёнкой, — выбрал объект майор, поглядев на меня с усмешкой.

— Воланд, будь добр, принеси этому дяде майору вон те грабли с зелёной гребёнкой, — вслух попросил я у собаки, а сам продублировал команду по нашей связи.

Воланд нехотя поднялся, примерился и вытащил нужные грабли из кучи другого инструмента, а потом буквально сунул их в руку майора.

— О! А вот и уха подоспела. Разогрели. У меня пациенты ею питались, но сегодня утром я их в Свердловск увёз и домой отправил. Теперь нам придётся доедать…

Какое там доедать! Все четверо хомячили так, что за ушами трещало!

Когда салат вынесла моя Танюша, один из коллег Куракина даже вслух слюну взглотнул, и вовсе не от салата.

— А ведь за сальные взгляды на мою супругу я могу кое-кого и в импотенты перевести, — словно между делом заметил я, любуясь необычными фигурами облаков на небе, — На первый раз ненадолго. Буквально всего-то на полгода. А в следующий раз уже навсегда, — жёстко припечатал я взглядом провинившегося, и он понятливо поднял обе руки ладонями вперёд и даже поклонился.

Совсем, как в старинных писаниях!

Во! А мне-то Агриппина говорила, что старые обряды и нормы поведения давно не действуют.

Оказывается, ещё как действуют! Даже на комитетчиков! Вопрос лишь в правильном подборе мотивации…

Ну-ну… Будет вам мотивация!