— Простите, а это кто? — обратился к Мамину полный мужик, с этаким приличным животом, когда трое проверяющих зашли к нему в кабинет.

Если что, вопрос насчёт меня был задан. Так-то я в «парадке» и с наградами сидел себе тихо в углу и не отсвечивал, листая свежий номер еженедельного журнала «Огонёк»

— Мой наставник по травам, — вполне спокойно ответил Сергей Иосифович, — Я сейчас в отпуске и прохожу у него обучение. Довольно успешно.

— У вас тут, в Свердловске, секта какая-то завелась? — с угрозой спросил толстый, сев так, чтобы меня видеть.

— Александр Сергеевич вылечил уже не одного больного от заболеваний, считавшихся неизлечимыми. В том числе рак у жены второго секретаря обкома партии. Медкарты тех больных, которые проходили через нашу клинику я подготовил.

— И кто же этот гений медицины? — сарказм в голосе толстяка можно было ложкой черпать.

— Лучший травник СССР, — спокойно и звучно ответил я, ненадолго поднимая глаза от журнала.

— Интересно, с чего у вас такое самомнение⁈ — скривился проверяющий.

— Два дня назад я прилетел из Москвы. В «кремлёвку» попросили приехать. И там я за полдня справился с тем, с чем они не смогли. Телефончик Чазова дать? Только лишнего не говорите, там гость зарубежный был. Как бы не засекретили это дело. Просто спросите у Евгения Ивановича, правда ли, что два дня назад Егерь кого-то у них вылечил.

— Простите, а егерь — это кто?

— Так я и есть егерь. Служба у меня такая.

— Хватит меня разыгрывать! Мы здесь по другому поводу! — покраснел толстяк.

— А можно мне ненадолго ваше запястье? — резко поднялся я с места, бросив журнал на сиденье. — Я же вижу, что вы больны. Давайте, определю чем. А потом дальше поговорим.

— Э-э, похоже на какое-то шарлатанство!

— Руку! — потребовал я, и он её дал, но выглядеть старался уверенно.

— У меня для вас несколько плохих новостей, но одна хорошая. Начну с плохих. Изжога, неприятный вкус во рту и метеоризм. Вы уже начали лечение от гастрита?

— Какой метеоризм⁈ — взорвался было толстый, но один из его коллег, чуть не заржав, отвёл глаза и уставился в пол.

Очень похоже, что место в самолёте ему досталось рядом с пердуном.

— Допустим начал, и что? — попытался он сохранить за собой инициативу.

— Можете сегодня сдать анализы, которые подтвердят, что гастрит у вас всё ещё в острой форме, а потом я потрачу на вас полчаса — час своего времени, и послезавтра вы будете здоровы. Но! Я говорю только про гастрит. Вам бы всерьёз здоровьем озаботиться, хотя, с остальным всё не так критично. Кстати, у меня есть снадобья от излишнего веса. Но их вы уже будете покупать за деньги. Зато гастрит я вам вылечу бесплатно и быстро. В качестве рекламной акции. Условие лишь одно — эти дни не пить и не курить.

— Я не курю… Но неужели вы думаете, что повторные анализы я сделаю в этой же больнице? — победно улыбнулся он, считая, что нашёл, в чём подвох.

— Пф-ф… Да хоть в Швейцарии, — отмахнулся я от него, потому что следующий уже созрел.

— Меня тоже посмотрите?

— А-а, давайте, — мне хватило половины минуты на экспресс — обследование.

— Основная проблема понятна. В коридоре поговорим. Не при всех, — кивнул я ему, — Но решение есть.

— Согласен.

Ещё бы он не был согласен, если у мужика попросту стояк, как медицинский факт, отсутствует напрочь. КВ ему в помощь и всё взлетит! Пусть и на одну ночь.

— Тогда уж и мне что-нибудь скажите, — протянул свою руку третий, пользуясь тем, что его коллеги пока переваривают то, что я им сказал.

— Гдеж вы все так почки-то садите, — укоризненно покачал я головой, отпуская его руку, — Кстати, у вас там уже камни появились. Пока не крупные. А вот с воспалением суставов на ногах лучше не затягивать.

— И что, даже лечение не предложите? Или не потянете? — попробовал он взять меня «на слабо».

— Такое вам и здесь вылечат, а уж в «кремлёвке» и подавно, — отмахнулся я от халявщика, — Так что, не мой случай. К тому же, с вами быстро не выйдет. Нет, с камнями можно и поторопиться, но ощущения будут незабываемые. Словно ежа через член рожаете, причём, против шерсти. Поэтому с вашими болячками лучше к традиционной медицине прибегнуть. Рекомендую, — вернулся я на своё место в уголке, и снова принялся за журнал, как ни в чём не бывало.

— Простите, а не могли бы мы с главврачом без вас поговорить? — решил-таки доминировать толстяк.

— Сергей Иосифович, раз я больше не нужен, то я к себе в тайгу возвращаюсь, — поднялся я с места, — Был рад знакомству, — кивнул я проверяющим.

— Нет! — произнесли двое слаженным дуэтом.

— В смысле — нет? Не понял.

— Просто выйдите за двери и подождите нас там, — известил меня толстый.

— Не работает, — помотал я головой, — Я не по вашему ведомству. Так что приказной тон оставьте для слабонервных. Ариведерчи!

— Александр Сергеевич, я прошу вас подождать меня в коридоре! — буквально в воздухе переобулся толстый.

— Пять минут подожду, — покладисто согласился я, — А потом извините, своих дел хватает.

Выскочили они в коридор уже через три минуты, а шедший за ними Мамин мне подмигнул, улыбаясь.

— Мы готовы, — заявил мне толстый.

— Сергей Иосифович, сколько времени уйдёт на сбор анализов?

— Думаю час, от силы полтора. Я сам товарища по всем кабинетам проведу.

— Тогда, до встречи через полтора часа, — кивнул я, и развернулся ко второму, — А с вами мы давайте к окну отойдём, — и он согласился, — Вашу проблему с половой дисфункцией я пока могу решить лишь разово. Часа на три — четыре превратив вас в полового гиганта. Есть невысокий шанс, что после нескольких приёмов у вас и у самого что-то замаячит, но это чисто лотерея, без обещаний.

— А что-то такое, чтобы всё вернулось? — с надеждой посмотрел он на меня.

— Чисто теоретически, возможно, пусть и не как в молодости, а на уровне сверстников. Но там травы очень редкие и процесс сложный. Так что из-за трёх — четырёх заказов в год я даже пальцем не шевельну. Смысла нет. Там каждое снадобье обойдётся в цену автомобиля. Зато года на три обеспечит вполне нормальный функционал.

— Отчего так дорого?

— Хотите попробовать удачно вырастить несколько редчайших растений, а потом успешно сварить из их невнятного состава снадобье? Ну-ну, успехов вам. Даже представить себе не готов, сколько стараний и трав придётся в экспериментах погубить, прежде чем первый положительный результат будет достигнут. Просто переведите эти эксперименты на расценки любого, даже провинциального НИИ, и вы всё поймёте.

— Хм… А если я вам десять заказчиков пообещаю?

— Тогда стоимость автомобиля уменьшится в десять раз. Но! Покупать эти десять порций и потом их продавать станете вы. Вы готовы к оптовой закупке?

— А вдруг я их дороже продам?

— Я бы так и сделал на вашем месте, — хохотнул я в ответ, чем погрузил его в глубокую задумчивость, — Но сначала опробуйте мой подарок. Только перед пробами рекомендую посетить аптеку и приобрести не меньше пяти весьма известных изделий номер два*. Ну, если вы вдруг решитесь на услуги гостиничных нимф. Снадобье надо принимать минут за пятнадцать — двадцать до того, как… Собственно, на этом всё. Удачи!

* Долгое время ходила красивая легенда. Мол, поскольку завод РТИ работал на оборону, всё, что выходило с конвейера, имело свой код. «Изделием №1» — был противогаз, «изделие №3» — костюм химзащиты. Логично, что резиновое изделие оказалось «номером два» — между ними.

Звучит правдоподобно, но, как часто бывает, миф оказался выдумкой. На деле всё было куда проще. На первых упаковках советских изделий действительно стояли цифры — 1, 2 или 3.

Но обозначали они вовсе не шпионские коды, а размер изделия. «Номер два» был самым популярным, стандартным, подходившим большинству мужчин. И постепенно именно эта маркировка стала нарицательной. Люди привыкли: «номер два» — значит тот презерватив, что надо.

* * *

Может члены комиссии и были подобраны так, чтобы доставить Мамину неприятности, вот только ничего не вышло.

Толстяк уже на следующий день честно сказал, что он уже почувствовал улучшение. Второй пребывал в эйфории, и когда нас никто не видел, втихаря показал мне шесть пальцев, а третьего Мамин сейчас лично оперирует, пообещав ему, что все послеоперационные швы с его мазью почти исчезнут через три — четыре дня.

Так что выездная столичная комиссия оказалось вовсе не настолько заказной, как это себе представляли те, кто их послал.

— Сергей Иосифович, а ведь это под вас копали, — донёс я свои домыслы до главврача, когда он вернулся из операционной.

— Ты знаешь, меня это отчего-то теперь не пугает, — ухмыльнулся Мамин, — Раньше, да. Переживал бы, и сильно. Возможно, вплоть до инфаркта. А вот нынче — нет.

— Надо же. И отчего так?

— А нам с супругой твой образ жизни понравился. И пусть пребывание в лесу мы с ней одни не вытянем, зато стать травником где-то в селе — вполне. Я даже присмотрел уже пару мест, где дома продаются приличные. Кстати, недорого. А с учётом того, что там зачастую всего лишь фельдшерский пункт имеется, то я точно не пропаду, — заявил новоявленный родственник, с довольной рожей лица.

— А у меня отчего не живётся? — спросил я ревниво.

Так-то, всё же сделал в их доме, кроме печного отопления. Но и с ним какие проблемы? Дрова наколоты и почти у дверей. Выйди, возьми сколько надо и затопи печь. Даже в самые лютые морозы двух раз в сутки достаточно. Да и ни к чему им в самые лютые морозы в лесу жить. Пусть зимовать в город уезжают.

— Матушка ваша считает, что мы вас стесняем, — пожал Мамин плечами.

— Глупость какая, — удивился я, — Но у нас с вами есть убойный аргумент, который её в момент заставит изменить своё мнение.

— Интересно, какой же? — улыбнулся главврач, находящийся в приподнятом настроении

— Внуки, — ответил я просто и понятно.

— Да уж. Это не аргумент, а аргументище! — хохотнул Сергей Иосифович, — И как скоро?

— Думаю, с Кубы и привезём. Мы с женой туда в январе поедем. Отдохнём. Фрукты, солнце, море. Так что к сентябрю маман пусть готовится. Я как раз трёшку в МЖК получу, и надеюсь, ремонт успеют сделать.

— Кстати, спасибо вам, — вдруг вспомнил Мамин, — Мне раз пятьдесят уже сказали, что я лет на десять помолодел. Да и сам себя чувствую замечательно. Операцию провёл легко, как в лучшие годы.

— Камни нашли?

— Конечно. И один из этих, — кивнул Мамин на дверь, — Даже кювету проверил. Представляю их шок, когда я дня через три — четыре их коллегу выпишу, и почти без шрама.

Матёрый хирург прямо сочился удовлетворением и гордостью за мастерски проведённую операцию. А скоро и его мазь для послеоперационных швов себя покажет.

— Давайте я точечно Малое Исцеление наложу, тогда и завтра выпишете. Глядишь, и появятся в Москве фанаты вашей мази.

— Так-то мухлюем… — закатил Мамин глаза в потолок, — Но опять же, для пользы дела. Если мазь в дело пойдёт, то она реально облегчит жизнь людям, которые перенесли операцию. Сейчас спрошу, спит ли пациент.

— Не нужно. Зайдём, и я его усыплю.

Наша диверсионная вылазка удалась. Зашли, усыпили. Швы внутренние и внешние залечили, мазь применили по всем правилам, и так же быстро и тихо смылись. Две медсестры не в счёт. Мамин лишь палец к губам поднёс, и они понятливо глаза в сторону увели. Типа — нет, никого не видим и не видели.

Выписали этого пациента на следующий день, к вечеру.

Кстати, суставы ему мой эликсир тоже поправил. Его ему утром дали. Сегодня ещё эффект так себе, но завтра точно себя покажет. Надолго товарищ про суставы позабудет.

Вот такие мы — суровые уральские целители… Попади к нам в руки, вылечим, хочешь ты того или нет.

* * *

Пока мы в Свердловске воевали с московской комиссией, у нас в егерстве сложилось трио из матушки, моей жены и Ирины.

Вроде и не было нас всего-то несколько дней, а у них тут столько всего произошло.

К ним каждый день приезжали по шесть — десять человек, а то и больше, но половине из них помогла Ирина, она же с ними и говорила.

Как бы то ни было, наше новообразованное трио справилось. Никто из селян без помощи не ушёл. Но двоих Ирина направила в областную больницу. Всё-таки даже травники не идеальны. Пока.

И пусть я бы справился, но там точно был не наш случай. Зачем нам дублировать то, с чем медицина и сама справляется, если критической ситуации нет.

Пора приучать местных, да и не только их одних, чтобы к травнику бежали лишь в тех случаях, когда официальная медицина уже не помогает.

Женское трио развернулось на кордоне так, что я, едва переступив порог после возвращения из Свердловска, почувствовал себя лишним. Не то чтобы меня выставили — нет. Таня чмокнула в щёку, матушка налила чаю, Ирина улыбнулась из-за стола, заваленного баночками и склянками, — но в воздухе витал тот особый дух отлаженной работы, в которую лучше не лезть с советами. Я и не лез. Сел в угол, поглаживал Воланда за ухом и принялся наблюдать.

Пациенты прибывали с утра. Я насчитал семерых за первый час — полтора. Таня встречала на крыльце, смотрела цепко, сортировала: этот — к Ирине, этот — к матушке, а этот пусть пока в тенёчке посидит, чаю попьёт. Очередь рассасывалась быстрее, чем в районной поликлинике, и без единого скандала.

Матушка взяла на себя самую привычную часть — разговоры. Она усаживала пациента, расспрашивала, кивала, охала в нужных местах и незаметно, под видом того же чая, поила травяными настоями. У неё был талант: человек выпивал кружку, расслаблялся, выкладывал всё, что наболело, и даже не замечал, что половину лечения уже получил. Собственно, бабка Агриппина меня тому же учила: слово лечит не хуже снадобья, если его правильно применить. Матушка это умела — годы в школьной библиотеке даром не прошли, она привыкла слушать и слышать.

Ирина работала с тем, что попроще, но требовало врачебной руки. Она ставила компрессы, смазывала экземы болтушкой, которую мы с ней намешали ещё до отъезда, и довольно ловко управлялась с теми случаями, где требовалась не магия, а обычная медицина. Селяне её приняли не сразу — всё-таки чужая, из райцентра, да ещё и врачиха с дипломом, — но, когда она троим подряд сняла зубную боль без уколов и бормашины, отношение переменилось. Какая-то бабка даже перекрестила её на прощанье и назвала «свет-Иринушкой».

Таня же держала общий порядок и занималась тем, что я про себя называл «ведьмовским надзором». Она не столько лечила, сколько приглядывалась — к каждому, кто заходил на участок. И, как я понял из обрывков разговоров, паре человек она мягко, но непреклонно отказала. Не потому, что не могла помочь, а потому, что помощь им требовалась совсем иного рода. Таким она давала адрес бабки Агриппины или отправляла в церковь — и судя по тому, как люди благодарили, они понимали, о чём речь.

Двоих Ирина всё же направила в областную больницу. Один — с подозрением на прободную язву, тут уж не до трав. Второй — с затемнением в лёгком, которое она увидела в принесённой медкарте. Этим пациентам наши снадобья уже не помогли бы, и Ирина, как настоящий врач, это поняла сразу. Я, услышав про это вечером, только кивнул. Правильно. У нас не панацея, у нас — другое.

К вечеру я всё-таки не выдержал и спросил Таню:

— Как вы справлялись без меня?

Она пожала плечами:

— А что тут справляться? Работа обычная. Ирка — молодец, не ожидала, что она так быстро втянется. Матушка твоя — вообще золото. Сидит, чаи гоняет, а люди уходят здоровые. Я только и делала, что следила, чтобы никто не поцапался.

— А грибы? — вспомнил я про наши запасы, — Мы же пару слоёв пропустили.

— Грибы на Василии. Он их перебрал, засолил и уже две бочки в погреб спустил. Кстати, завтра бочки новые несите. Их подготовить нужно. Тем же кипятком обдать и замочить.

Я только головой покачал. Вот так уезжаешь на пару дней, а дома уже всё работает без тебя. И не поймёшь — то ли тебе гордиться, то ли начать комплексовать.