Когда у меня в машине зазвонил радиотелефон, я даже не вдруг сообразил, что происходит. Так-то у меня по пальцам одной руки пересчитать, кто этот телефон знает.

— Соколов. Слушаю, — поднял я трубку, съезжая на обочину дороги.

— Дроздов беспокоит. Александр Сергеевич, вы не могли бы завтра к нам прилететь?

Вопрос, который заставил меня моментально покрыться холодной испариной.

— Что с пациентом⁈

— С ним всё хорошо. Не переживайте. Просто тут академик один, вам знакомый, оказался в большом затруднении, и про вас вспомнил.

Ну, так-то мы на птичьем языке говорим, но друг друга отлично понимаем. По крайней мере, кто у нас пациент и что за академик, без фамилий ясно. Кроме Чазова я и не знаю никого. Рылом не вышел. Да оно мне и не надо.

— А можно чуть больше конкретики?

— Дама к нам с братского острова прилетела. Очень важная. Академик не может определиться с лечением.

— Надеюсь, вы понимаете, что я травник? Без своих снадобий я почти ничего не могу. Пользы от меня будет, чуть больше, чем от фельдшера, — заметно принизил я свои способности, чтобы не объясняться, что и откуда, — Сможете мне разговор с академиком организовать? Я должен хотя бы приблизительно понять, с чем придётся столкнуться, и возможно, запастись набором зелий и трав.

— А я как раз из его кабинета звоню. Так что — передаю трубку.

— Здравствуйте, Александр Сергеевич, — услышал я хорошо поставленный голос академика Чазова, — У нашей пациентки отравление неизвестным ядом. Серьёзно поражена печень и частично, почки. Состояние мы стабилизировали, но дальше обычные методики, как в стенку упёрлись. А вы, как я знаю, буквально не так давно с ними справились, и на удивление неплохо. Сможете повторить?

Понятное дело, на кого Чазов намекает. На Андропова, которого я с того света тащу, а они там всей своей «Кремлёвкой» тихо офигевают от положительных анализов.

— До послезавтра ситуация терпит? Просто сейчас у меня нет готовых сильных препаратов, но через сутки сделаю. Благо базовый раствор уже приготовлен, но он был предназначен для совсем другого пациента, — навёл я тень на плетень, чтобы столичные деятели не думали, что всё так легко и просто, — И вы его тоже знаете. Так что определитесь с приоритетами.

— До послезавтра продержим. А ваш личный пациент нынче опасений не вызывает. Поздравляю, — этак не совсем радостно и искренне высказался главврач лучшей больницы СССР.

— Тогда скажите Дроздову, чтобы организовал мой вылет на послезавтра, утренним девятичасовым рейсом. И забронировал обратный вылет на вечер.

— А вы самоуверенны… — успел я услышать от Чазова, прежде чем вернул трубку радиотелефона на место.

Кто бы говорил… Я у них на глазах Андропова поднимаю, который у них уже лет пять в безнадёжных пациентах числится, и они с его заболеваниями все эти годы справиться не могут, а в меня всё ещё не верят. Так-то, обидно.

А ребус мне загадали — проще не придумаешь. Братских островов у нас ровно один — Куба. И раз дама оттуда важная прилетела, то это кто-то из близких Фиделю Кастро, или его брату Раулю. Тут и версия с ядом гладко вписывается. За годы службы в армии замполиты нам раз за разом описывали случаи, каким образом американские империалисты в очередной раз планировали уничтожить Фиделя. *

* По утверждению кубинских спецслужб, при разных президентах США было составлено следующее количество планов по убийству Кастро:

38 — при Дуайте Эйзенхауэре,

42 — при Джоне Кеннеди,

72 — при Линдоне Джонсоне,

184 — при Ричарде Никсоне,

64 — при Джимми Картере,

197 — при Рональде Рейгане,

16 — при Джордже Буше-старшем,

21 — при Билле Клинтоне.

За покушениями стояло как американское правительство, так и кубинские противники Кастро и американские мафиозные группы, которые были недовольны тем, что после победы революции Кастро прибрал к рукам знаменитые гаванские казино и бордели.

Вполне допускаю, что эти цифры преувеличены, но какое-то число покушений да было. Значит, могли быть и посторонние жертвы из тех, кого не так рьяно и умело защищали, как Фиделя.

Как бы то ни было, но я, вполне себе подготовленный, к назначенному мной рейсу прибыл во всеоружии. В саквояже у меня булькало и позванивало.

— Вот ваш билет, — встретил меня уже знакомый сотрудник.

— А вы бы не могли бы полететь со мной? — удивил я его вопросом.

— Зачем?

— Последние двое суток я практически не спал. Так что два часа сна мне бы не помешали. А со мной ценный груз, который нельзя оставлять бесконтрольным.

— Я вас понял. Дайте мне десять минут, и мы всё решим! — преисполнился он, и куда-то убежал.

И ведь решил. В итоге саквояж летел у него в ногах, а я спал. Действительно мне мало поспать удалось, а впереди ещё работа с кубинской гостьей.

— Это кто? — строго спросил меня Дроздов, принимая из рук молодого сотрудника мой саквояж.

— Ваш человек. Кстати, очень даже старательный и деятельный. Рекомендую. Работает, как швейцарские часы, — выдохнул я, протирая глаза спросонья.

— Почему он здесь?

— Я уже двое суток без сна. Если что, по вашей милости. Есть претензии, что я сумел поспать хотя бы пару часов во время перелёта, поручив охрану важного груза вашему сотруднику? Как я понимаю, мне ещё работать?

— Простите, не знал, — кивнул Дроздов, и покопавшись в нагрудном кармане, сунул в руки моему сопровождающему нечто, весьма похожее на визитку.

На пути из Шереметьево я ещё немного покемарил, так как ехали без спецсигналов и ничего не мешало.

А вот потом, уже в самой «Кремлёвке»…

Кстати, я так и не знаю, какую именно из трёх дочерей Рауля Кастро я вылечил! Иди ещё, найди их фотографии. А нас не представили.

Но вылечил же! За полдня! Под конец Большим Исцелением вопрос окончательно закрыл. И минут на пять опал, как озимые.

— Дроздов! Ты мне круто задолжал! — объявил я своему московскому «контакту».

— А что сразу я? — немного запаниковал он, — Ты же сам служил. А у меня приказ оттуда! — ткнул он пальцем в потолок Волги, подвозящей нас к Красной площади.

— Значит вы вдвоём задолжали, — заключил я, поднимая с заднего сиденья опустевший саквояж, — Посмотрю, как вы меня оцените. И если я вдруг на твои звонки перестану отвечать, не удивляйся. Значит — просто не сработались.

— И что, даже на Кубу с женой не полетишь? Полмесяца в самом шикарном отеле Гаваны? В люксовом номере? Где всё уже оплачено! Включая перелёты и питание!

Нет… ну вот и кто он после этого?

Что такое для советского человека — зарубежная поездка?

Для начала признание того, что он стал «выездной».

И тут первое удивление. Я, вроде бы, весь в подписках. Хотя, если разобраться, по сути, в них секретят то, что уже давно всему миру известно. Вот даже захотелось бы мне продать буржуинам какую-то военную тайну, так и продать-то нечего. Короче — секретоноситель из меня так себе, даже не чисто номинальный, а выдуманный. Наши «молчи — молчи» старались каждый шаг бумажкой прикрыть, нужно оно или нет.

Упала «вертушка», и нас посылают вытащить пилотов — это уже «секретно». Ибо советские вертолёты не падают.

Притащили пленного америкоса — наставника, который талибов обучал, опять же секрет. Мы же не воюем с НАТО.

— Куба… В январе? Надеюсь, там никого не нужно будет лечить? — поинтересовался я у Дроздова на всякий случай, и понял, что попал.

Глаза офицера словно покрылись какой-то мечтательной поволокой, и он впал в задумчивость.

— Ах, какой вы хороший вопрос задали, а главное — правильный и своевременный, — отмер он через полминуты, — Но почему в январе?

— Дел много, да и нашего пациента нужно будет до полного излечения довести. А то нехорошо получится, если я в отпуск, а ему вдруг хуже станет, — пожал я плечами, — Ну, и испанский немного подучу. Язык вроде несложный. Слов двести — триста успею запомнить.

— А я знаю испанский, — неожиданно признался Дроздов, — Пусть и не идеально. Говорю с акцентом, но понимаю хорошо.

Даже спрашивать не стану, откуда у майора КГБ такие навыки.

— Вот бы вас мне в качестве сопровождающего назначили, — вбросил я, словно невзначай, на что майор лишь шумно вздохнул и опять замер.

Нет, а что такого? Если меня не просто на отдых пригласят, а ещё и подлечить кого-то попросят, то какой-то куратор точно появится. Пусть это будет уже знакомый майор. С ним у нас сложились нормальные уважительные отношения, да и не позволит он себе ничего лишнего, зная про то, что я иногда напрямую контактирую с главой их ведомства. Опять же, всю головную боль с оформлением документов с себя сниму. Для личного порученца Андропова это плёвый вопрос.

— Перезвоните мне, скажем, в следующую среду, где-то часика в два по Москве, — ответил Дроздов, поразмыслив, — Глядишь, и скажу что-то интересное. А сейчас за подарками для родственников не желаете прогуляться? В «двухсотку»? Юрий Владимирович в вас не сомневался, оттого у меня пропуск на руках и чековая книжка на тысячу инвалютных рублей, — объяснил он мне, для чего мы сюда приехали.

Конечно же, я желал. Когда ещё раз такой случай представится — получить разовый пропуск в «двухсотую секцию» ГУМа. А то ни у меня, ни у жены нет ничего приличного, в чём можно на тот же пляж выйти. И это, как минимум.

А то, что чековая книжка «всего-то на тысячу», так на самом деле — это царский подарок. Там же тысяча не обычных рублей, а инвалютных. Тех самых, где доллар стоит шестьдесят семь копеек.

Так что неплохо меня за кубинку наградили, почти на полторы тысячи долларов.

— Можно вас попросить о помощи? — нашёл я в магазине девушку с подходящей фигурой, — Куба, отдых. Жена почти, как вы по размерам, но вот тут, — похлопал я себя по груди, — Чуть поменьше. Примерно на размер.

И она помогла. Всего-то за флакончик французских духов, но от души. Как для себя выбирала! Сам бы я и половины не нашёл.

* * *

Обучение Ирины — врача из районной больницы, у нас вялотекущее.

Раза три её жена в лес и на луг выводила, обучая, как правильно собрать простейшие травы, как их засушить и использовать, заодно поясняя, что и от чего помогает.

Пару раз она присутствовала на приёме больных, но так и не поняла, для чего мы с Маминым над ними рукой водили.

Раз несколько я ей объяснил, отчего я назначил страдальцам то или иное снадобье, объясняя его оздоровительный эффект.

Хватило Ирины на неделю, а затем она созрела на решительный разговор.

— Александр Сергеевич, вы меня ничему не обучаете! — выдала она претензию.

Этак, с лёгким артистическим надрывом в голосе.

— Так я пока не вижу и не чувствую того, что именно я вас должен обучать, — акцентировал я её внимание на своей персоне, абсолютно спокойно перебирая висящие травы.

— В каком смысле? — не поняла она и чуть растерялась.

— Допустим, Сергей Иосифович вас чему-то может обучить, пусть это из классической медицины, но вы же желаете большего, не так ли?

— Вы пользуетесь какими-то способностями? — озвучила она свою догадку.

— Да, но ваши лежат в другой плоскости.

— Это как? Ничего не поняла, — активно помотала она головой, отчего тоненькие очки, что практически были без диоптрий и надевались ради форса, едва не слетели с её симпатичного носика.

— Я наблюдаю за вами, но пока могу лишь одно сказать — в плане навыков я, как наставник, вам немногое дам, и то, лишь когда вы раскроетесь, — сказал я ей чистую правду.

— По-моему, это отговорки и не более того! — сердито вздёрнула врачиха нос.

— Ой, всё, — оторвался я от трав, — Пойдёмте к жене. Так-то, она поспособней вас будет, но даже её я в ученицы взять не готов, хоть и помогаю, как могу. Думаю она, по-своему, по-женски, вам всё гораздо понятней объяснит, — открыл я калитку в огород, чтобы пойти к теплицам.

Когда мы зашли в теплицу, там звучала «АББА», и громко

Да, я не пожлобился и у «дискачей», которые в Свердловске по выходным собираются перед Домом Грампластинки и фарцуют «пластами», купил нашим жёнам по паре дисков со шведским квартетом и со слащавым «Модерн Токинг». Дорого, зато они довольны, как слонихи. И я частенько слышу бесконечную ротацию этих четырёх пластинок.

Таня занималась пчёлами.

Она, пританцовывая, стояла меж рядами клубники и слегка вращала кистью руки над головой. Через несколько секунд над ней образовался довольно заметный круг летающих опылителей, и она указала им на следующую грядку, куда они и улетели.

— Я так не могу. А она может. И вы сможете, пусть не вдруг. Мне попросить жену, чтобы она взяла вас в ученицы? — повернулся я к ошеломлённой врачихе.

— Да! Пожалуйста — пожалуйста! Это было феерически красиво! — едва не захлопала она в ладоши.

— Таня! — громко позвал я жену, дождавшись паузы между песнями, — Ученицу примешь?

Недели не прошло, как у нас, на егерском кордоне, появилась вторая ведьма. Совсем юная и слабенькая ведьмочка — неумеха. Зато влюблённая в свои новые возможности, качественную музыку и теплицы, с травами, корнями и клубникой, и где почти всегда — лето.

Если что, я в теплицы и сам частенько захожу без особой необходимости. И даже короткого визита бывает достаточно, чтобы поздняя промозглая осень, или тёмная стылая зима уже не так очевидно портили настроение и довлели над сознанием.

* * *

— Александр, вы меня подставили! — с каким-то нервным смехом заявил мне Мамин, когда вернулся после очередного визита в областной центр.

— И в чём же?

— Все ваши зелья сработали, хотя в них никто не верил, и теперь к нам едет комиссия из Москвы.

— Что они хотят?

— Как минимум — объяснений.

— Вы же в отпуске.

— Выходит, я коллег подставлю?

— То же верно. Но, если что — валите всё на меня. У меня есть, кем прикрыться.

— Как я понял, карать нас не собираются, а вот методикой попросят поделиться, и настойчиво.

— Методикой чего? Применения тех снадобий, которых у них нет, и возможно, никогда не будет?

— А у них их не будет?

— В ближайшем обозримом будущем — точно нет. Я даже с потребностями вашей клиники вряд ли справлюсь, а вы… ну, через год — полтора, может и потянете изготовление первых порций тех снадобий, из-за которых они с места сорвались. Но далеко не в промышленных масштабах. И у меня есть вопрос — а за чей счёт банкет? Там многие травы выращены искусственно. И не просто так, а с подкачкой магии. Как вы собираетесь объяснить, что каждый грамм высушенной и подготовленной травы не копейки стоит, а на порядки дороже?

— Может, в разы? — мягко поправил меня Мамин.

— Смотря какой ингредиент мы рассматриваем. Если взять ту же концентрированную вытяжку из лепестков обычной аптечной ромашки, то я её и по тридцать рублей за грамм не продам. Хотя сама ромашка в аптеках стоит копейки. Но если живые лепестки… там пару дней их одни обрывать, а потом целые сутки выпаривать, и чтобы правильно! Может и наберёте грамм несколько, если повезёт на конечной стадии. И этот пример — из самых дешёвых. Всего лишь, с обычной простенькой ромашкой, собранной с луга или косогора.

— Что-то мне душно стало, — показательно помахал главврач ладонью, якобы освежая лицо.

— Угу. Вот такой я душнила. Добыл семена. Построил теплицы за свои деньги. Почву нужную нашёл и завёз, кроме той, что на своём горбу притащил. Оборудовал теплицы светом, теплом, электричеством. Солярку купил. Жёны там работают, как проклятые. И теперь самое время вашей комиссии всё отдать. Бесплатно. С чего бы?

— Ну, считается, что у нас в стране бесплатная медицина.

— Считается, — согласился я с ним, — Но, сколько стоит ваша клиника, которая не смогла справиться с раком, и это пришлось делать мне? Здание, оборудование, содержание и зарплаты? А траты на образование врачей и медсестёр? Их тоже опустим? Там миллионы рублей похоронено!

— Вы про что?

— Всего лишь про бюджет и излечения. Вот это я могу объяснить вашей комиссии. Они не рационально расходуют народные деньги, а достигнутые результаты — так себе. И при этом надуты от собственной важности и лезут чего-то проверять. Их самих проверять надо!

— Хм, я бы не советовал вам высказывать эти мысли вслух. Никогда! Хоть и в глубине души чувствую, что вы правы! Но давайте пока об этом будем знать лишь мы двое — посоветовал мне Мамин.