Я поднял ладонь, и все замерли.

Дар у Фёдора Ильича был так себе, если мерить его по рангу. Зато человек, который всю сознательную жизнь слушает своё предчувствие и успел выучить наперечёт все его повадки, ошибается редко.

Да и дело тут, пожалуй, вовсе не в одном даре. Долгая служба в Имперской гвардии тоже кое-чего стоит, потому что за такой срок у человека нарабатывается собственная чуйка на подобные сюрпризы, совершенно отдельная от всякой магии, и срабатывает она обычно раньше, чем любое волшебство успеет доложить хозяину о будущих неприятностях.

Так что переспрашивать, уверен ли он в том, что говорит, я не стал. Куда полезнее было прикинуть расклад и решить, что мы теперь со всем этим будем делать.

А расклад выходил простой и очень неудобный. За дверью сидел кто-то, кого мы сюда не звали и о ком ровным счётом ничего не знали. Под ногами лежали деревянные половицы, кругом стоял дом из того же самого сухого и старого дерева, а внизу работали и отдыхали полтора десятка человек. И это только те, кого я успел насчитать.

И мне бы очень не хотелось, чтобы вся эта компания попала под горячую руку.

— Фёдор Ильич, — сказал я тихо. — Спускайтесь вниз.

— Так я это…

Он приподнялся с сундука, опираясь рукой о стену. Старый служака прикинул, что к чему, и решил, что вот теперь наконец пришло его время рискнуть собственной жизнью. Про присягу, которую когда-то давал в гвардии, он явно не забыл, а тут как-никак дочь Императора, которая грозит опасность.

— Может, я всё-таки сам схожу? Посмотрю, проведаю…

— Вниз, — повторил я. — И выведите людей из здания. Всех, кто есть: постояльцев и прислугу. Будет очень нехорошо, если тут дойдёт до драки и достанется кому-нибудь постороннему.

Трактирщик переступил с ноги на ногу, поглядел на дверь, потом на меня, и было заметно, как его гордость и честь борются со здравым смыслом. Он понимал, что уйти сейчас будет трусостью, но и серьёзной помощи оказать в бою он точно не сможет. Разве что быстро и красиво умрёт в первые же секунды.

Точку в его внутренних терзаниях поставила Вика, которая в приказном тоне сказала выполнять мои команды.

Сдаваться, впрочем, старый вояка не спешил и заходил с другой стороны.

— Может, мне тогда жаровскую гвардию позвать?

Мы с Викой переглянулись. Вот только местных властей нам здесь и не хватало.

— Ну… — хмыкнул я. — Если начнётся большой бой, они и сами прибегут, никого звать не понадобится. А пока не делайте лишних движений и просто позаботьтесь о своих людях.

Спорить он больше не стал и пошёл вниз. Хромота хромотой, а по лестнице спускался он быстро, через ступеньку.

Шаги затихли где-то внизу, и на площадке мы остались вдвоём. Вика встала слева, я справа, а между нами осталась дверь, за которой сидел человек, который нас, надо полагать, прекрасно слышал.

Пальцы её сами пошли к удерживающему силу кольцу, но я покачал головой.

Нет уж, милая. Если мы с тобой возьмёмся за дело всерьёз и в полную силу, то от трактира останутся одни обугленные развалины, и случится это ровно через полчаса после того, как мы въехали в город. Так себе реклама для «опального и независимого Морна», который приехал сюда налаживать дела и договариваться с мастерами.

— Я первый, — сказал я шёпотом. — Ты страхуешь.

— Я тебе не барышня, которую надо защищать!

— Вот только не делай мне сейчас мозг. Ты наследница престола, тебе свою жизнь беречь положено. Так что давай без своих закидонов. Просто жди моего сигнала.

— А если ты не успеешь его подать?

Секунду я честно прикидывал, что бы такого умного и ободряющего на это ответить, но ничего умного в голову так не пришло.

— Значит, мне не повезло.

Она сверкнула глазами, но кивнула, и на том разговор кончился.

— Выбивай, — сказал я одними губами и показал на створку.

Вике хватило полуслова. Она подняла ладонь, резко бросила её вниз, и на дверь навалилась безумная тяжесть, так что петли вырвало с лязгом вместе со щепой, доски сложились внутрь и грохнулись на пол вместе с куском косяка, а из комнаты на площадку потянуло холодом от раскрытого окна.

По этим доскам я и влетел внутрь, попутно швыряя огненный шар в чужака, который каким-то хреном расселся в кресле у окна и вставать при виде настоящих хозяев комнаты явно не собирался.

Дед даже не шевельнулся. Вода поднялась перед ним ровной стеной в полтора моих роста и сожрала пламя целиком, без малейшей натуги, а комнату затянуло горячим паром, от которого сразу защипало в глазах и стало нечем дышать.

— Морн, вправо! — Вика шагнула в проём и ударила гравитацией по площади.

Я потяжелел сразу килограммов на пятьдесят, колени просели, половицы под подошвами хрустнули и ушли вниз пальца на два, а где-то внизу, на кухне, звякнула посуда и заорала кухарка. Старик в кресле опустил плечи, будто ему на них аккуратно положили мешок муки, но как будто даже особо не напрягся.

Тогда Вика добавила ещё.

Вот теперь он шевельнулся. Одна кисть поднялась с подлокотника, и та же самая вода, которая секунду назад стояла у него перед лицом, вытянулась жгутом и ринулась на Вику через всю комнату.

Девушка попыталась отшатнуться, да поток оказался быстрее. Сперва он обвил ей щиколотки, сковал ноги, поднялся выше и спеленал её по самое горло, оставив свободной голову, чтобы наследница престола ненароком не захлебнулась.

Тем временем пар наконец рассеялся, и я смог внимательно рассмотреть незваного гостя.

Седой коротко стриженный старик лет семидесяти на вид, в хорошем дорогом костюме и с аккуратно постриженной бородой, а поверх всего этого благообразия — дикий, животный взгляд, будто хищника напялили в парадный мундир и заставили так ходить по городу. Только вот подобный взгляд попросту невозможно ничем замаскировать.

Сидел он в кресле по-хозяйски: спину откинул на спинку, локти бросил на подлокотники, кисти свесил с них свободно, и вся эта поза говорила ровно об одном — человек устроился здесь давно, с удобством, и уходить пока не планирует. У него были широкие ладони, толстые в суставах пальцы, поперёк костяшек белели старые рубцы, а в глазах ленивое любопытство и то самое стариковское неодобрение, которое я тысячи раз видел у опытных возрастных тренеров.

Мне даже на секунду показалось, что нас сейчас начнут отчитывать за неправильно выбитую дверь и несогласованную друг с другом атаку.

Я попытался пробежаться по нему Оценкой, но сквозь защитные амулеты просочилась только одна небольшая, зато очень информативная деталь.

У старика был ранг А.

Приехали.

Да что ж мне так на противников везёт? Дайте хотя бы потренироваться годик-другой, набрать кондиции, собрать собственную армию, и уже тогда хоть богов против меня выпускайте. А я в этом мире без году неделя, и снова сталкиваюсь с человеком, которого без посторонней помощи даже в теории не смогу победить.

Слышь, судьба, мы так с тобой не договаривались!

Впрочем, рефлексировать и жаловаться на тяжёлую долю наследника Великого Рода, да ещё и талантливого красавчика с деловой хваткой, будем позже, а сейчас неплохо бы сообразить, как выбираться из этой ж… непростой ситуации.

Дед тем временем разглядывал меня с лёгким прищуром и, судя по всему, к каким-то выводам уже пришёл.

— И чего смотришь? — произнёс он железным тоном. — Драться будешь? Или сразу лапки кверху поднимешь, как любая столичная размазня?

Договорив, он поднял руки сам и, к моему удивлению, встал в самую настоящую боксёрскую стойку, а после ещё и поманил меня кулаком.

Серьёзно? Мне сейчас предлагают помахаться с престарелым мужиком на голых кулаках и без применения магии? В прошлой жизни я бы над этим посмеялся и посоветовал деду выпить таблетки, а в этой только мысленно поблагодарил за предоставленный шанс, потому что из всех раскладов сегодняшнего дня этот был единственным, где у меня вообще имелись шансы.

Так что я поднял руки и встал напротив. Левая вперёд, правая у подбородка, сам подбородок вниз, локти к рёбрам.

Дед посмотрел на мою стойку и хмыкнул.

— Гляди-ка. Науку, похоже, знаешь…

— Мы будем болтать или начнём драться?

Он бросил джеб без замаха, коротко, от плеча, чтобы посмотреть, куда я шарахнусь. Я увёл голову на два пальца вбок, и кулак прошёл мимо уха, протянув по щеке ветром.

Второй удар пришёл сразу за первым, ниже, в корпус. Я опустил локоть, кулак деда врезался в предплечье, и по кости от запястья до плеча разошлась тупая волна боли.

— Локоть ниже, — проворчал старик. — Ты зачем руку подставляешь, если можно увести удар⁈

Он мне ещё и советы выдаёт.

Онемевшая рука висела плетью, вторую я сжал в кулак до боли в пальцах и шагнул к нему вплотную.

Первый удар пошёл ему в лицо. Дед подставил ладонь, и мой кулак ткнулся ему в раскрытую пятерню, будто в подушку. Второй пошёл туда же, и снова его встретила ладонь, лениво, будто он отмахивался от мухи.

Зато третий, снизу и в корпус, старик прозевал. Кулак плотно вошёл ему под рёбра, всем весом от пятки, и я услышал, как из деда выбило воздух.

Он крякнул и отступил на полшага, а я двинулся следом, чтобы добить, пока он не выровнял дыхание.

Вот на этом шаге меня и поймали. Пока я перекладывал вес с ноги на ногу, дед увёл корпус вниз, шагнул влево, мой прямой ушёл в пустоту, и бок на четверть мгновения остался открытым. Хук пришёл в челюсть сбоку, вскользь, но в голове звякнуло, картинка поплыла, а половицы качнулись под ногами, как палуба в шторм.

— Не будь таким самоуверенным, — хмыкнул дед.

Я тряхнул башкой, прижал подбородок к груди и вернулся в стойку.

Дальше мы просто обменивались ударами.

Дед бил редко, зато почти каждый его удар доходил до цели. Я бил часто, с обеих рук и с разной высоты, не давая ему угадать, откуда придёт следующий.

Я достал его двойкой в живот и тут же получил кулаком по печени, да так, что меня согнуло пополам и в глазах потемнело. Отдышался на отходе, достал его по плечу, поднырнул под встречный удар и вбил левый кулак ему в бок, а сам ушёл вправо, прежде чем он успел ответить.

Руки у меня горели от локтей до пальцев, рубаха липла к спине, а в комнате стоял запах пота и пара от нашей с ним драки.

И тут дед сделал то, чего я от него не ждал.

Его рука скользнула по столу, к которому мы подошли вплотную, и мне в лицо полетела горсть сахара из открытой сахарницы. Крупинки хлестнули по глазам, я зажмурился, а когда открыл их, старик был уже вплотную.

И тогда его сапог врезался мне в грудь.

Удар вышиб из меня весь воздух, оторвал от пола и швырнул через полкомнаты, так что я врезался спиной в стену, свечи посыпались с полки мне под ноги, грудь обожгло болью, и вдохнуть у меня получилось далеко не с первого раза.

Дед опустил ногу и посмотрел на меня сверху вниз.

— Никогда не думай, что противник будет драться честно, — сказал он.

Потом он сделал шаг ко мне, и я приготовился к продолжению, но старик вдруг остановился на середине движения и повернул голову к окну.

А в следующее мгновение ставни хлопнули так, что стекло дзынькнуло в раме, и в комнату влетела Мира, уже с занесённой рукой, а её когти пошли старику в горло сверху вниз.

Дед ушёл вбок на те самые полшага, и когти вспороли воздух там, где он только что стоял. Мира мягко приземлилась на пол, крутанулась на месте и ударила снизу, целя ему под челюсть, но старик перехватил её запястье, потянул руку дальше, и добавил к движению ровно столько усилия, чтобы кошатину пронесло мимо него и швырнуло в стену.

Уже в полёте Мира крутанулась, встретила стену согнутыми ногами, погасила ими весь разгон и тут же оттолкнулась от брёвен обратно, а на середине прыжка неожиданно создала свои копии.

Три Миры разошлись веером и атаковали старика с трёх сторон: одна в лицо, вторая под ноги, третья ему за спину.

Дед даже головы не повернул.

Он просто поднял обе руки, и от него ударили наружу три водяных потока разом. Первую Миру вода поймала в прыжке и запечатала в себе целиком, вместе с головой. Вторую сбила у самого пола и скрутила в мокрый кокон. Третью взяла уже за его спиной, там, где она собиралась ударить.

Две иллюзии лопнули и осыпались брызгами.

А настоящая осталась висеть в воздухе, спелёнатая водой по самую макушку, и я видел сквозь толщу, как она сжимает и разжимает когти, как из носа у неё идут пузырьки, и как она смотрит на старика с дикой, но беспомощной яростью.

Дед подержал её так пару секунд, а потом опустил руку, и вода сошла с кошатины, оставив её стоять на коленях в мокрой луже посреди комнаты, кашляющую и злую.

— Боец ты просто отличный… — сухо произнёс он. — Только раны у тебя не долечены, оттого и ползёшь как сонная муха вместо того, чтобы нормально атаковать. Побеждать блеклую тень гепарды Миры — никакой чести. Вот долечись, тогда нормально поспарингуемся.

Теперь я точно был уверен, что он знает, кто мы такие. Впрочем, было бы странно удивляться осведомленности мага такого уровня.

Потом он повернул голову к Вике, всё ещё спелёнатой водой у самой двери, и кокон сошёл с неё сам, оставив мокрую наследницу престола отплёвываться и растирать запястья.

— Теперь попробуйте втроём, — сказал старик и поманил нас пальцем. — Атакуйте!

Дважды повторять не пришлось.

Вика ударила первой и на этот раз просто обрушила на старика всю тяжесть, на какую была способна. Дед просел в коленях, половицы под ним хрустнули, и пока он держал на себе этот вес, Мира успела зайти ему за спину, а я пошёл прямо на него.

Несмотря на возраст, он был быстрее любого из нас по отдельности, но за тремя сразу точно бы не успел.

Я замахнулся ему в голову. Старик поднял руку, чтобы закрыться, и в этот самый момент я нырнул под неё, вниз, и с разбегу толкнул плечом его колено. Отставить ногу и удержать равновесие он не успел, потому что Вика всё ещё давила на него гравитацией сверху, и старика повело вбок. Мира воспользовалась этим и полоснула его когтями по спине, но достала только ткань, распоров пиджак от плеча до поясницы.

Старик отшатнулся от нас на пару шагов и завёл руку за спину, ощупывая прореху. Потом вывернул голову, разглядывая распоротое сукно, и вздохнул так тяжело, будто мы у него на глазах сломали любимую игрушку.

— А вот костюмчик вы мне зря испортили… — сказал он.

Вот тогда старик и ударил всерьёз.

Вода поднялась стеной и пошла по комнате кругом, а старику хватило одного движения кисти, чтобы смести Миру к окну, сбить Вику с ног и швырнуть меня обратно к стене. В этот раз я успел сгруппироваться, принял удар плечом и руками, и голова уцелела.

Пока я поднимался, Мира уже оттолкнулась от стены, готовая броситься снова, так что я поднял ладонь и остановил её. За весь бой старик никого из нас не искалечил, хотя мог это сделать в любой момент, а вот гепарда заводилась всё больше и больше, останавливаться явно не собиралась и в итоге навредила бы только себе. Нет, тут стоило сначала поговорить и узнать, кто он вообще такой.

Вот только начать разговор мне не дали, потому что со стороны выбитой двери послышался расслабленный голос.

— Весело у вас тут…

Мы синхронно повернули головы и к своему удивлению увидели в проёме Феликса, который оперся на дверной косяк и с хрустом закидывал в рот какие-то орешки.

Выглядел мой брат так, будто явился сюда прямиком со светского приёма, где подают вино в хрустале и обсуждают охоту: свежая выглаженная рубаха без единой складки, начищенные до блеска сапоги, аккуратно подстриженные волосы, уложенные волосок к волоску, и ни пылинки на всём костюме.

На правой руке у него красовался наруч тонкой работы, серебряный, с синими прожилками камня по кромке, и стоил этот наруч явно больше, чем весь трактир, в котором мы остановились. Из-под нижнего края наруча выглядывал самый краешек татуировки, которую он теперь так старательно прятал.

Феликс тем временем обвёл взглядом комнату, отмечая перевёрнутую мебель, лужи на полу, мокрую растрёпанную Вику, злую Миру у окна и меня, сидящего под стеной с разбитой скулой. И вот тут он улыбнулся по-настоящему, широко и с удовольствием.

— Нет-нет, вы продолжайте, — сказал он, отправляя в рот очередной орех. — Мне происходящее пока что очень нравится.

— Феликс, — процедил я. — Ты какого чёрта здесь делаешь?

Брат доел последний орешек, демонстративно отряхнул ладони и шагнул в комнату, брезгливо обогнув растёкшуюся по половицам лужу, чтобы не замочить свои начищенные сапоги.

— Поверь, братец, я тоже не особо рад нашей встрече, — сказал он и кивнул в сторону седого мужика. — Но когда дедушка говорит, что нужно прийти, спорить, знаешь ли, себе дороже.

И вот тут все три наших взгляда синхронно повернулись к старику.

— … в каком смысле, «дедушка»⁈