— Всё? Наелись? — рявкнул капрал стражников на подчинённых. — Или как вчера будете каждый кусочек во рту рассасывать? Но если будем так завтракать, до Заливного только к темноте доберёмся. А нам ещё три деревни сегодня объехать надо…

Пятеро стражников вышли из-за стола и, шутливо подначивая старшего, двинулись к выходу. Старший рассчитался за всех и попросил расписаться за полученные деньги в специальной книжке.

— Новшество такое ввели! — то ли пожаловался, то ли похвастался капрал. — Все траты на дежурном обходе записываешь, потом тебе денюжку возвращают. Не всю, но уже приятно, не надо с собой гору провизии возить!

— А как раньше было? — решил поинтересоваться я, так как ранее даже не думал, кто оплачивает питание стражников в дороге.

— А раньше просто выдавали дорожные, которые на следующий день кончались… Но за которые никто и отчёта не просил. А теперь по запискам с таверны можно отследить, где мы были и когда… А ещё эль не входит в компенсацию, затраты на него не возмещают…

— А что вы корм для лошади не включили? — быстро сориентировался я. — Овёс, да каждой лошади, да вечером и утром…

— Хм… Да ты возвращаешь мне веру в людей, малец! Точно, сколько он там может стоить? Держи за… напоминание пятак… Ставр, ты что ли?

— Судя по голосу, старина Токвуд собственной персоной. Все махинации крутишь с дорожными?

— Да покрутишь теперь… Вот хорошо, мальчишка умный, практически спас мой отряд! Ты тут как?

— Да вот нашёл хороших людей, которые и работу интересную дали, не бьют, голодом не морят…

— Угу, побьешь его… — пробормотал я, но слепой стражник услышал и заржал.

— В общем, нашёл я своё место. А что за слухи-то про банду? А то один нелепее другого? Хоть ты, может, прояснишь?

— Да сами теми же слухами питаемся, — охотно поделился Токвуд. — По восточному тракту шёл торговец. Две повозки, сам с сыном и соседа нанял для охраны. Уронили деревья, заперли их на дороге. Они и опомниться не успели, как из кустов выскочило человек восемь-десять. Ножи к горлу, связали, в кусты бросили, дорогу освободили и уехали.

— А у нас-то почему такой переполох?

— Так лошадей-то, угнанных, тут нашли, у нас в Городе.

— Ну теперь яснее стало. А сам как думаешь, тут они?

— Сосед это, ну что охранником был, сказывает, что один из нападавших — Бочка. Точно, говорит, опознал.

— Бочка… это который лет десять в бегах числится? — поморщился Ставр. — До меня ещё дело было?

— Да, Сигурд тогда банду брал, трое убёгли… Ну а к Бочке, сам знаешь, у кого вопросы имеются. Вот и подняли всех, чтобы поймали. Причём живым.

— Ну хоть объяснил! А то кто не зайдёт, эту же историю, да по-новому рассказывает.

— Ну бывай, ребятам теперь расскажу, где ты обитаешь, хоть навестят…

Ставр дождался, пока шаги по дощатому настилу веранды стихнут, и процедил сквозь зубы:

— А оно мне надо, навещания эти? Когда мы с невестой последние медяки на лекарей спускали, а потом чуть с голоду не передохли, что-то никто не приехал. Даже не спросили, жив ли я вообще. А теперь вдруг вспомнили… Тьфу.

В этот момент на улице раздались какие-то крики, команды… Ставр прислушался и удовлетворённо протянул:

— Так ему, бездельнику! Нарвался-таки на эту бешеную бабу!

С кухни вылетела Маша и бросилась к двери, прокричав на ходу:

— Тетя Ася приехала!

Я вышел следом, успев увидеть необычную картину — смущённую Асту. Та явно не ожидала обнимашек и на моих глазах неуверенно положила свои руки на плечи девочки, до этого момента разведённые в стороны.

— Маша! Я пахну как лошадь! Если рада меня видеть, лучше накорми! — прошипела льера и уже более громко добавила: — Всего дюжину вёрст не доехали! Три подковы у двоих лошадей за пять минут… Пришлось ночевать у какого болота, до которого, как мне показалось, даже запахи с таверны доносились! Брысь! Ты стоишь меж мной и завтраком моим!

Я так и не понял, отчего Маша сложилась от смеха от высказывания Асты, но сам я предусмотрительно отошёл в сторону, пропуская её, и быстро побежал на кухню распорядиться, чтобы накрыли на стол. Сам быстро налил чаю и сразу вынес.

Аста уже развалилась за столом, скинув часть доспехов, и что-то увлечённо рассказывала. Рядом сидели Ивер и Маша, а вот Ставр напротив куда-то исчез.

— Итого пока арестованы около сорока человек по городам вокруг Главного Храма, и аресты продолжаются по мере того, как приказ расходится во все стороны. Очень помогла та переписка, очень!

Женщина шумно отпила поданный ей напиток и продолжила, ткнув пальцем в Машу:

— Поправку к закону в Храме приняли. И ещё штук двадцать законов поменяли, чтобы избежать разночтения. Сейчас делегация Храма выехала в столицу утверждать. Так что можешь гордиться: благодаря тебе множество людей не попадут в рабство. Хотя, учитывая, что они как-то сперва стали батраками, — они явно что-то совершили, и большинство из них не такие безобидные раздолбаи, как ваши плотники и кузнец. Но, как я сказала, это теперь всё на твоей совести! Я бы так не заморачивалась, просто казнила бы всех причастных к торговле людьми, и дело с концом… О! Наконец-то еда!

Лика бесшумно подбежала к столу с подносом и принялась накладывать на стол.

— А это что за белая колбаска? — потыкала льера в куриный рулетик с сыром. — Щепка так и должна торчать, или мне просто подсунули то, что уже выкинуть собирались?

— Какая же ты бяка! — возмутилась Маша. — Я между прочим два дня к нему соус подбирала! Ешь давай и хвали!

— Ну если после сказанного будет невкусно… — с угрозой сунула ложку в рот Аста, — я тебе… ладно, живи, сойдёт! Хм… ладно, даже попадает под категорию «недурственно».

— Во-от, то-то же! Ты только зубочистку не съешь! Она просто чтобы рулетик не раскручивался!

— Ты сегодня точно нарываешься… Я и так после Миньгарского архива злая, ты тут ещё…

Дядя при этом названии заметно вздрогнул.

— А что ты делала в архиве? — как ни в чём не бывало задала вопрос Маша, внаглую забрав печёный рогалик из тарелки льеры и вгрызаясь в него. Даже мне уже понятно по лицу Асты, что она переходит все мыслимые границы!

— Во, точно, чуть не забыла! — отвлеклась льера, и, наверное, только благодаря этому девочка не пострадала.

Женщина достала из сумки у ног футляр, раскрыла его и извлекла свиток, который тут же бросила на стол к Иверу. Дядя недоуменно уставился на неё.

— Что это?

— А на что похоже? Патент на получение дворянства. С ним надо явиться в любую городскую службу при управляющем и получить знак лиера, заказать перстень и герб. Так, а это что за лохматая лепёшка?

Дядя сперва не понял. Потом вдруг покрылся пятнами и вскочил.

— Ты зачем это сделала⁈ Да нахрен мне так дворянство не упало!

И, возмущённый, рванул в коридор.

— Вот я сейчас себя так же чувствую, как мальчишка выглядит… — пробормотала Аста. — Вот так же ничего не понимаю… Вес, а сбегай, верни этого…

Договорить ей не дали: грохот сапог по доскам и с шумом распахнутая дверь. Внутрь влетели четверо стражников, что уехали несколько минут назад.

— Вот, это он! — заорал один из них, указывая на меня. — Взять его!

Трясь!

Резной стул превратился в облако щепок, и стражник, чья голова стала причиной разрушения, поплыл. Его подхватил стоящий рядом, а двое других выхватили клинки и повернулись к Асте, которая даже не встала со своего места.

— Вышли вон! Я завтракаю! — добившись внимания, рявкнула она.

Один из стражей попытался что-то ей сказать, но второй благоразумно остановил его и, ухватив за пояс, быстро выволок наружу. Следом вышли оглушённый и его поводырь.

— Шлем при захвате надевать надо… Вася, скажи честно, — с вековой усталостью в голосе обратилась ко мне Аста, — ты соблазнил дочку старосты, он вас поймал и ты его убил? Только не говори, что тут какая-нибудь банальная кража… Ну развлеки меня!

— Хи! — вскинулась Маша. — Давай я расскажу, что у нас тут было…

Мимо нас прошли Ивер и Ставр и вышли на улицу.

— Не вздумай выйти! — прорычал слепой стражник, отодвигая меня с дороги. А он в ярости! — Надо же, этот идиот всё же решил пожаловаться!

Я метнулся к окну. На улице с капралом и ещё одним стражником стоял крепкий широкоплечий мужчина лет пятидесяти с тяжёлым подбородком и густыми седыми усами. Одет небедно. Хороший суконный кафтан, новые сапоги. Только лицо перекошено злостью. Освальд, отец Дерека. Увидев выходящих стражников, у одного из которых по лицу текла кровь, он сразу заорал:

— Ещё и сопротивление страже! Я же говорил, вертеп разбойников и тунеядцев! Да прикажите же им уже арестовать всех! Кто его, Ивер⁈

— Льера Аста, — хмуро пояснил один из стражников, подходя к капралу, — завтракать изволит, попросила не беспокоить.

— Что за льера такая, которая может мешать правосудию⁈ — взревел мужик, багровея на глазах.

— Аста Кровавая, — хмуро пояснил ему капрал и, заметив вышедших дядю и Ставра, обратился к ним: — Пусть парень выйдет, всё время вы его укрывать не сможете. Ничего мы ему не сделаем. Отвезём в город, пусть суд решает его судьбу.

— … Ну Вес ему и зарядил в лоб! — услышал я эмоциональное восклицание позади.

— Токвуд, а ты не должен сперва сказать, в чём обвиняется четырнадцатилетний мальчишка, что его прямо вот пятью стражниками и достопочтенным капралом надо везти в город за решётку?

— Вот отец пострадавшего, — нисколько не сомневаясь в своей правоте, прогудел капрал, — встретил нас, когда ехал в город за правосудием. Он нам поведал, что его сын пришёл забирать гостивших в доме отца жену и ребёнка, а Весел подло напал на него из-за угла и покалечил. У его сына сломаны три ребра, разбит лоб, он четыре дня лежит с сотрясением, не может встать.

— Ух ты, а ты про ребра не рассказывала, — раздалось возмущённое позади.

— Так и мне не рассказали, — ответил такой же возмущённый голосок.

Ставр неторопливо спустился с крыльца. Рядом с ним шёл Ивер с толстой палкой под мышкой.

— Ну здравствуй, Токвуд, — спокойно произнёс слепой стражник. — Полчаса назад расстались. А ты уже успел преступника найти? Да ещё и кого? Соучастника в создании подлога для казначейства города!

Капрал заметно поморщился.

— Не начинай.

— Так я ещё и не начинал.

— Это он! — ткнул мужчина пальцем в сторону окна. — Вон этот ублюдок!

— Полегче, Освальд, — холодно произнёс Ивер, — не разбрасывайся словами, за которые потом предстоит отвечать перед Нордом.

— Полегче⁈ Да этот щенок моего сына едва не убил!

— Вот это мы сейчас и выясним, — встал перед ним Ставр, оттесняя Ивера. Да он что, подраться хочет?

Освальд шагнул вперёд, чуть ли не упираясь в слепого грудью.

— Чего выяснять? Сын четыре дня встать не может! Ребра сломаны! Голова разбита! Свидетели есть!

— Какие?

Мужчина запнулся всего на мгновение.

— Да вся деревня знает!

Ставр усмехнулся.

— Это не свидетели. Видаки нужны.

— Будут видаки, сколько надо, столько и будут…

Токвуд недовольно кашлянул, обрывая Освальда.

— Жалоба подана. Мы обязаны доставить обвиняемого в город.

— Жалоба кем подана?

— Отцом пострадавшего.

— Не самим пострадавшим?

— Он пока не может приехать.

— Ты осматривал его?

— …

— Лекаря видел? Он тебе всё поведал?

— …

— Объяснения самого Дерека записал?

Капрал начал заметно раздражаться.

— Нет. Мне достаточно слов его отца.

Ставр покачал головой.

— То есть за последние полчаса ты встретил человека на дороге, выслушал одну сторону и решил сразу арестовать четырнадцатилетнего мальчишку? Обвиняемого в избиении взрослого мужика? Интересно, что тебе помогло думать в таком ключе?

Во дворе стало совсем тихо. Даже торговцы перестали переговариваться, до этого бурно обсуждая происходящее.

Токвуд сжал зубы.

— Не передёргивай.

— Я? Ни капли. Просто уточняю порядок твоей службы.

Освальд зло перебил:

— Да чего с ним разговаривать⁈ Забирайте мальчишку!

— Замолчи, — неожиданно резко оборвал его Ставр. Настолько резко, что Освальд опешил и даже шагнул назад.

— Ты уже сказал, что мог.

Потом слепой повернулся к капралу.

— Теперь моя очередь.

Он протянул руку.

— Ивер, покажи, пожалуйста.

А палка под мышкой оказалась свёрнутой пачкой документов. Дядя начал доставать и показывать капралу.

— Показания Весела.

Следующий лист.

— Показания Лары.

Ещё один.

— Показания свидетелей. Вот они все сидят, без малого тридцать человек.

Ещё.

— Заключение о побоях женщины, побои, правда, уже подзажившие, поздно догадались сделать.

Ивер сделал короткую паузу.

— Показания льеры Маши.

Токвуд дёрнулся.

— Льеры? Тут была льера?

— Именно. Льера Старшего рода. Силу её показаний понимаешь? — Ивер коварно улыбнулся, — кстати… это она вас вчера ужином кормила. Думаешь, обычные деревенские повара такое приготовят?

Ивер спокойно положил бумаги в руки побледневшего капрала.

— Всё оформлено в день происшествия.

Капрал начал быстро листать документы. Лицо его менялось с каждой страницей.

— Подожди… — пробормотал он. — Здесь говорится… Что Дерек прибыл вооружённый топором. Украл ребёнка. Пытался силой увести жену. Первым напал на несовершеннолетнего.

Освальд побледнел.

— Это ложь! Всё было не так! Заберите мальчишку! Немного поговорим с ним, и расскажет, как надо!

— Возможно, и расскажет, — спокойно согласился Ивер. — Очень хорошо, что ты показал своё истинное лицо, Ос. Именно поэтому…

Он вынул чистый лист. Достал из нагрудного кармана Машино самописное перо. Быстро написал несколько строк. Расписался. Подал Ставру. Подвёл его палец к месту, куда надо.

Тот поставил подпись свидетеля. Ивер протянул бумагу капралу.

— Это встречное заявление.

Токвуд пробежал глазами первые строки.

«…о нападении вооружённого человека на несовершеннолетнего…» «…ложный донос…» «…прошу провести полное судебное разбирательство…»

Капрал шумно выдохнул.

— Ивер…

— Нет, Токвуд. — Впервые за весь разговор голос дяди стал холодным. — Теперь только суд.

Освальд словно потерял дар речи.

— Подожди… зачем?

— Затем, что ты решил сделать преступником моего племянника. Теперь суд решит, кто преступник на самом деле. Твой сын… или его отец.

Освальд шагнул вперёд.

— Забери заявление.

— Нет.

— Я заплачу. Сколько хочешь!

— Нет. Сколько хочу? Да у тебя столько нет, даже если всё продашь.

— Я…

Ивер даже не дал ему закончить.

— Поздно. Токвуд, пиши опись документов и расписку в их получении.

— Да знаю я…

Повисла тяжёлая тишина. Токвуд, обильно потея, написал расписку, передал её Иверу, а сам медленно свернул бумаги. Теперь он выглядел совсем иначе, чем десять минут назад. Уверенности больше не было. Он прекрасно понимал, чем пахнет история, в которой он попытался задержать подростка, даже не проверив ни одного факта.

Закончив, Токвуд ещё раз посмотрел на Ивера, потом на Освальда и с трудом выдавил дежурную фразу:

— Разбирательство будет проводить городской суд. До его решения прошу обе стороны не предпринимать никаких действий.

Он коротко кивнул Ставру.

— Извини. Если… можешь замять… — Но прочитал что-то на его лице и осунулся еще больше.– Эх, ладно…

Слепой ничего не ответил. Капрал развернулся и пошёл к лошадям. Освальд ещё несколько мгновений стоял, будто надеясь, что Ивер передумает.

— Ты пожалеешь, — наконец процедил он.

— Уже жалею, — спокойно ответил Ивер. — Что тебя не было с сыном в тот момент. Вот позор бы был, вдвоём пытались похитить девушку и младенца и огребли бы от подростка. До зимы бы народ потешался! А так только Дерек посмешищем станет. Интересно, а отца посмешища, от которого жена сбежала, могут выбрать Почетным мужем селения?

Освальд дёрнулся, но, встретившись взглядом с Ивером, который просто пылал предвкушением, быстро отвернулся и поспешил следом за стражниками.

— Тьфу! Ну кто так провоцирует… — разочарованно откинулась на стуле Аста и отпила чаю. Правда тут же скривилась и повернув голову крикнула в сторону кухни — Эй, девочка! Принеси еще взвара! Только вот так же налей, как было!

Во дворе ещё долго никто не расходился. Только когда всадники выехали за ворота, торговцы вновь заговорили, причём сразу все одновременно.

— Ну, кажется, отбились, — облегчённо выдохнул я.

— Отбились? — фыркнула Маша. — Это они легко отделались.

Она первой вернулась на своё место. Аста как сидела у окна, так и сидела и спокойно доедала завтрак. Будто на дворе только что не пытались арестовать одного из хозяев таверны. Она отрезала очередной кусочек рулета, задумчиво прожевала его и только потом подняла взгляд.

— Так… теперь объясните мне, почему Ивер убежал, словно я ему смертный приговор подписала?

Маша тяжело вздохнула.

— Потому что обычно ты бываешь удивительно умной… — Она выдержала паузу. — … но иногда такой дурой, что даже слов не подобрать.

Аста медленно опустила вилку.

— Это сейчас было оскорбление? Я и за меньшее на месте обезглавливала!

— Нет. Констатация реального. На такое не обижаются.

Льера вопросительно посмотрела на меня. Я поспешил сделать вид, что изучаю потолок. Паутинка… надо будет потом незаметно от Маши убрать…

— Ну? Пояснения-то будут от гениальной тебя⁈

— Ты бросила ему патент на дворянство. Да ещё и при всех.

— И?

— После того, как все вокруг уже несколько недель шепчутся, что вы спите вместе. А он всё пытается сохранить тебе лицо и всеми силами делает вид, что это не так. Уточняю. Простолюдин и светозарная и несравненная благородная….

Аста моргнула. Потом ещё раз. Потом медленно перевела взгляд на лежащий на столе свиток.

— Ой дурак!

— Он дурак? — возмутилась Маша. — Я сейчас до кого пытались достучаться⁈

— Ну ладно, я тоже хороша… Но дурак — он! Приведи его!

— Да тут я, — зашёл с улицы дядя, услышавший через открытое окно последнюю фразу. — Кто тут дурак?

— Да мы тут два дурака! — рявкнула льера. — Ты упрямый идиот, а я… Ой, всё!

Она резко схватила документ, развернула его и ткнула пальцем в первую строку.

— Открыть мог? Прочитать? Дату посмотреть?

Ивер нехотя подошёл ближе. Маша первой взяла свиток, пока он медленно шёл. Несколько секунд молча читала. Потом медленно подняла голову.

— Четыре года назад… Ивер, он подписан ещё четыре года назад!

— Дай! — дядя схватил свиток и принялся изучать. Если судить по глазам, он его не меньше трёх раз прочёл.

В комнате стало совсем тихо. Все терпеливо ждали, даже Аста.

— Этот патент подписал ещё твой господин. — Аста раздражённо потерла переносицу и посмотрела прямо на Ивера. — Он успел оплатить все пошлины, подписать в городской канцелярии и отправить бумаги в Храм на согласование. А потом случилась попытка переворота.

Ивер, не глядя, сел на стул. Я увидел, как дядя побледнел.

— Но я думал, что меня… Я же…

— Это было решение наследника. Ты и ещё шестеро, которые смогли выжить, были им помилованы. Поэтому никто даже не подумал отменять пожалованный титул.

Я не выдержал и, перебив их, спросил:

— То есть… Дядя уже несколько лет лиер?

— Ну так-то да. Только ему нужно вступить в права. — Аста нахмурилась, отвернулась и нехотя выдавила: — Да, мне нужно было по-другому тебе сообщить о наследстве твоего господина.

Ивер замер, смотря перед собой. Не на свиток, не на нас, просто взгляд в никуда.

Маша осторожно положила ладонь ему на плечо.

— А я что-то не поняла, а почему его помиловали? В смысле, а что он сделал-то, чтобы его вообще в чём-то обвинили?

— Хм… ну вообще-то перед тобой правая рука организатора Миньгарского путча, который начался с требований утверждения хартии преемственности наследования, а закончился захватом наследника и Миньгарской бойней… Ну я молчу про шесть месяцев боев для выдворения интервентов, партизан, просто всякого отребья, налетевшего на провинции.

Я не поверил.

— Дядя, ты же не был среди заговорщиков? Это какая-то шутка?

— Нет, не шутка. Льера Аста не ошиблась. — Он устало прикрыл глаза. — Я действительно был подле человека, который организовал Миньгарский путч.