С утра первым делом собрали Линара в поездку по окрестным селениям. Нужно было объехать соседние деревни, познакомиться с людьми, договориться о поставках, посмотреть дороги и просто понять, с кем нам теперь предстоит работать. Но истинная цель его была посмотреть места, где будет располагаться следующая таверна по тракту, после того, как дорога станет каменной. Маша велела обратить внимание на три вещи. Удобное расположение, так как она будет не на тракте, а в стороне. Наличие рядом селений, которые смогут обеспечивать продуктами. И возможность покупки земли.

Я помог ему закрепить на седле дорожную сумку.

— Тут хлеб, копченое мясо, сыр и пирожки, — сказал я, затягивая ремень. — До вечера должно хватить. Фляга с водой там же.

Линар проверил поклажу и кивнул.

— Спасибо.

Во двор заехал Савр с сыном. Он что-то объяснял сыну, показывая рукой то на дорогу, похоже они спорили насчет маршрута. Я отметил, что они оба были вооружены, а Савр и вовсе был в кольчуге и с луком.

— Ну что, управляющий, готов?

Линар только усмехнулся.

— Готов. Вы как на войну собрались…

— Поехали. По дороге расскажу. Ты хоть при оружии?

— Нож… Вес, я неплохо владею мечом… найдется что-нибудь из того, что вчера чистил?

Я быстро сбегал в кузню и выбрал один из тех, что уже были почищены вчера Млатом. Мужчина перепоясался и вопросительно глянул на Сарса. Тот кивнул, и мужчины тронулись, на ходу поясняя причину их боевого вида.

— Да говорят, видели в десяти верстах отсюда некоего Бочку, разбойника, что промышлял тут во времена мора. На Богов, как говорится, надейся, но сам…

Они тронулись, неспешно выехали со двора на дорогу и вскоре скрылись за поворотом.

Я проводил их взглядом. Странное чувство. Еще недавно Линар с нами стоял у столба в ожидании, когда его купят. А теперь уже сам представлял таверну перед людьми. Как же все стремительно меняется. Прав был Ивер. Истинная сила лиеров — менять всё вокруг. И у Маши эта сила такова, что на десяток обычных хватит… Хотя взять того же лиера Асела: приехал, решил вопрос с дорогой, думаю, и шахта благодаря его предложению заработала… организовал наши поиски, задействовав сотни человек в двух регионах страны… Жаль, что таких мало. Обычно лиеры не особо отличались от богатых простолюдинов. Денег больше, земли больше… а жизнь вокруг та же самая. Хотя, может, они просто не смогли найти, в чем себя применить?

Я вернулся в таверну. Первые гости уже просыпались и, умывшись, потянулись завтракать. Ну что ж, там сегодня какая-то запеканка должна быть… самому интересно.

Через три часа, когда последние постояльцы уже расплатились и наступила тишина до обеда, я скинул форму, в которой стоял за стойкой, и пошел заниматься доспехами. Вчера мы с ребятами неплохо поработали, да и они допоздна перебирали без меня, когда я ушел принимать вечерних гостей. Почти все кожаные доспехи были разобраны, ремешки распущены, все почищено, смазано. Уезжай Линар завтра, можно было бы ему даже кожаный доспех выдать…

За ночь сарай хорошо проветрился, а развешанные по стенам кожаные доспехи, до которых вчера руки не дошли, успели подсохнуть. Вони не было, но запах прелости все еще витал.

Я отобрал оставшиеся кожаные доспехи, когда за спиной раздалось знакомое покашливание.

— С утра у меня работы нет, вчера все скобы Дарену доделал, давай помогу с железками?

Я обернулся. На пороге стоял Горста. Кузнец уже успел переодеться и стоял в рабочем кожаном фартуке.

— Вчера не смог выбраться, — сказал он. — Горн до самой ночи не остывал. И Ставр как назло нарасхват. Зато я сегодня свободен.

Я только улыбнулся.

— Только рад буду. С кожей мало-мало умею, вот как кольчугу чистить — даже ума не приложу. До этого только дядину в руках держал, а он свою до такого состояния не доводил.

Горста присел возле ближайшей кучи железа, поднял первый попавшийся шлем, внимательно осмотрел его со всех сторон, постучал ногтем по металлу и одобрительно хмыкнул.

— Хорошая работа.

Он отложил шлем в сторону и вытянул кольчугу, разодранную с левого бока и уделанную в крови и грязи, которые забили все колечки, и ржа уже полезла по металлу.

— Вот как мы сделаем… — проговорил мужчина, внимательно разглядывая повреждения. — Ты своих друзей попроси принести речного песка. Пару лошадок им выдай. Ведер шесть надо. Но песок надо самый мелкий, который на отмелях после перекатов можно найти. Им, конечно, чуть дольше, но потом полировать почти не надо.

Я с интересом слушал.

— И что с этим песком? Им начищаем, как котлы?

— Почти. Кидаем в бочонок песок и кольчугу и катаем по двору. Было бы время, я бы приспособу сделал, что просто крепишь и ручку крутишь. Но в нашем случае и так с легкостью очистит.

Я удивленно посмотрел на него.

— И все? Так просто чистить? Я-то думал, кольчуга будет сложнее всего!

Горста усмехнулся.

— Нет, вот самое сложное. И самое дорогое. Пластинчатый доспех, причем два комплекта. Да еще и кому-то благородному принадлежали. Вот их в первую очередь я и возьму.

Кузнец еще покопался и повынимал из кучи шлемы, наручи, поножи, кольчужные юбки со стальными пластинами…

— Самые дорогие вещи всегда требуют самого бережного ухода, — продолжал комментировать мужчина. — Если хорошая сталь начнет ржаветь, потеряем больше всего денег. Дешевое железо и потом почистить можно, и заменить. Для меня ничего тут сложного нет, разве что кроме вот этих двух мечей.

Горста указал на два меча, которые вчера Млат повесил на стену, сказав, что таким негоже валяться в груде хлама.

Кузнец уже успел разложить возле себя, кроме двух лиеровских комплектов, несколько шлемов, дорогую кольчугу мелкого плетения и пару наручей с серебряной насечкой.

— Эти сперва приведем в порядок. Остальное потом.

Я кивнул. Мы унесли все ему в кузню, и я снова занялся кожаными доспехами, вычищая их, проверяя ремни, пряжки и застежки. Минут через двадцать к нам присоединился Млат, оставив свой прилавок на соседнюю девочку, что в ожидании покупателей вышивала в пяльцах.

Работа спорилась. Слышалось только позвякивание инструмента, шорох кожи да добродушное бормотание кузнеца, под нос комментирующего работу неизвестного мастера.

И именно поэтому раздавшийся вдруг со двора женский крик прозвучал особенно резко.

— Не-ет! Стой! Вернись!

Мы с Горстой одновременно подняли головы, а шустрый Млат подскочил к двери и прокричал:

— Там муж твоей сестры бежит!

Я быстро выскочил наружу.

По двору, забыв даже накинуть платок, бежала Лара. Волосы растрепались, в одной руке кочерга, второй она придерживала юбку, чтобы не путалась под ногами.

— Стой! Стой, сволочь!

За воротами уже грохотала телега. На козлах сидел ее муж. Лошадь он гнал так, что не вошел в поворот и зацепил плетень, выворотив сразу четыре пролета.

Я, глядя на это, сначала и не понял, что происходит. Выглядело так, словно приехал мириться. Лара его выгнала. Судя по кочерге — весьма убедительно. Такие семейные дела не моего ума.

Но в следующую секунду из таверны вылетела Маша.

— Остановите его! — Она даже не остановилась отдышаться, а бросилась за таверну, где мужики вбивали колышки, чтобы разметить предстоящую стройку. — Он ребенка забрал!

У меня внутри разом что-то вскипело. Ребенка? Ларкину дочку⁈ Я схватил снятый на время работы пояс и, повязывая на ходу, со всех ног бросился к лугу.

Стадо лошадей так же, как и вчера, мирно щипало траву неподалеку. Повезло, что Яник парочку не стреножил — так как сам с другом катались на них. Седел не было, но уздечки надеты!

Я подбежал к ближайшей, которую с руки кормил морковкой незнакомый мне приятель брата. Быстро потрепал по морде.

— Тихо… — Лошадь только вскинула голову, когда я на нее запрыгнул.

— Яник, Ивера найди! Пошла!

Короткий удар пятками — и кобыла сразу сорвалась с места.

— Так он же пош… — прокричал вслед брат, но я уже не слышал, пригибаясь к шее лошади.

Ветер ударил в лицо. Телега была уже далеко впереди. Позади нее по дороге, тяжело дыша, все еще бежала Лара. Теперь стало понятно, что задумал этот ублюдок.

Он и не пытался оторваться. Наоборот. Ехал ровно настолько быстро, чтобы Лара не могла догнать, но и не отставала окончательно. И продолжала бежать за своим ребенком.

Устанет. Выдохнется. И он ее просто закинет к себе в телегу и привезёт домой обоих. А из мужьева дома, да еще в чужой деревне, попробуй ее забери…

Я стиснул зубы.

— Ну уж нет…

Я вывел лошадь чуть левее, обогнал повозку и резко натянул поводья прямо перед упряжной лошадью.

Та испуганно всхрапнула и, игнорируя возницу, встала. Телега остановилась так резко, что Дерек едва не слетел с козел.

Я уже спрыгивал на землю, отметив, что племянница лежала прямо в колыбели. Значит, скорее всего, с ней все в порядке. Учитывая, с какой силой она заревела, — точно в порядке…

Я машинально положил ладонь на подаренный нож и только тогда подошел к телеге.

— Ты чего это задумал?

Мужчина тоже спрыгнул на землю. Глаза у него были обрамлены черными кругами, словно он не спал несколько дней.

— Убирайся с дороги, мальчишка, это моя дочь! И моя жена!

— Уже нет. Пока отец не вернулся, Лара под моей защитой. А там ты с ним будешь говорить, а не с сестрой.

Сзади него подбежала запыхавшаяся Лара, подхватила колыбель обеими руками и прижала к себе так крепко, будто боялась, что ребенка снова попытаются отнять. По ее щекам уже текли слезы.

Дерек, услышав возню позади, развернулся и дернулся к ним, я перехватил бывшего зятя за локоть и толкнул в сторону телеги, обходя его так, чтобы встать между ним и сестрой.

Дерек выше меня, и хоть не выглядит крупным, я видел, как он таскал мешки……так что, может, был сильнее меня. Но сейчас это уже ничего не меняло. Отступать мне было уже некуда.

Дерек отступил в сторону, тяжело дыша. Выглядел весьма агрессивно и безумно. Но почему-то вместо страха это разбудило во мне незнакомую ранее злость, которая словно придала мне сил. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом он медленно выдохнул, бросив взгляд мне на пояс. К слову, он сам был неподпоясан.

— Вес… не лезь в это. — Голос звучал неожиданно спокойно для его состояния. И… надо же, он правильно назвал мое имя⁈ — Это моя семья. Мы сами разберемся.

Я покачал головой и повторил:

— Уже нет. Если бы была семья — ты бы ребенка не похищал у матери.

— Ты ничего не понимаешь! — Он сделал шаг вперед. — Мне надо их вернуть!

— Прям надо? Любишь так, что жить не можешь? Или злобу сорвать не на ком?

Дерек сжал кулаки и перевел глаза мне за спину.

— Ты зачем это разболтала⁈ Это наши дела! Семейные!

А потом перевел глаза на меня и выкрикнул:

— Отцу! Отцу надо, чтобы они были дома! — Видя мое непонимание, он с каким-то нездоровым убеждением в голосе продолжил: — Осенью будут выбирать Почетных мужей нашего селения. Если я не верну жену и дочь… Отца не выберут. Он давно этого добивается. В этом году неслабо вложился в это дело! Но скажут, если он не может в семье порядок вести, какой из него руководитель деревни! И он меня наследства лишит! Он так сказал!

Я нахмурился.

— И поэтому ты решил украсть собственного ребенка? Ничего другого в голову не пришло? Там, извиниться для начала?

— Это моя дочь!

— В первую очередь это дочь матери.

— Она должна быть дома! — проорал он и резко бросился вперед.

Я положил руку на нож, готовый его выдернуть, но удерживая себя от этого до последнего. Дядя не раз внушал: вынул нож — бей. Не планируешь бить — не доставай.

— Стой. По-хорошему прошу!

— Отойди! — прорычал он, останавливаясь в двух шагах, со злобой бросая взгляд на пояс.

— Нет.

Лара за моей спиной уже понемногу приходила в себя.

— Вес… — Она говорила тихо, почти шепотом. — Не подпускай его… Он не в себе!

Дерек ее услышал. И будто окончательно сорвался.

— Да что я перед вами распинаюсь⁈

Он резко развернулся, добежал до козел, одним движением вскочил в телегу и вынул топор.

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно похолодело. Вот теперь все стало по-настоящему опасно.

— Дерек… — Я поднял ладони. — Не дури.

— Уйди!

Он уже почти не слышал меня, спрыгивая. Глаза стали совершенно безумными. Мы с Ларой начали пятиться. С ножом против топора… Я был уверен, что справлюсь, но вот в том, что справлюсь без ранения, — в этом твердой уверенности не было. А раны от топора… ну такое себе…

— Лара… беги домой! Живо!

Отступая, я обратил внимание на торчащие с заднего борта телеги длинные жерди — наверное, нарубили для черенков на инструмент.

Я выдернул одну раньше, чем Дерек успел преодолеть половину телеги. Тяжелая. Почти в полтора меня длиной. Я едва успел перехватить ее как копье, как в следующую секунду мужчина бросился вперед с занесенным топором.

Топор в его руках двигался тяжело, неумело, но достаточно, чтобы одним попаданием закончить этот разговор навсегда.

Я видел его лицо. И это было самое страшное. Не злость. Не ненависть. Там уже почти не осталось ничего. Только страх. Страх за свое будущее, за отца, за положение семьи. Он словно убедил себя, что сейчас у него нет выбора. Что ребенок — это не ребенок, а последний шанс удержать свою жизнь на месте. И для него словно не стало никаких моральных устоев. Только цель…

Что ж, я не сообразил сказать Ларе бежать раньше? Она еще и отбежала на десяток шагов и встала! Ну не дура ли⁈

Дерек, увидев у меня палку в руках, замешкался на секунды, но потом рванул с новой силой.

Тренированное тело сработало раньше мысли. Я сместился в сторону, пропуская замах, и одновременно сделал короткий выпад жердью как копьем.

Удар пришелся точно в колено. Раздался глухой звук. Дерек вскрикнул и рухнул на одну ногу, выпустив воздух сквозь зубы. Я замер. Внутри уже гремел адреналин. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышит весь луг. Но я все еще не хотел его калечить. Это был не чужой человек. Я его много лет знал, и начать избивать его, чтобы остановить наверняка — я все не мог решиться.

— Не надо… — еще раз сказал я, тяжело дыша. — Всё. Хватит.

Дерек поднял на меня взгляд. На секунду мне показалось, что он услышал. Что понял. Но нет. Он только сильнее сжал зубы.

— Ты… ты не понимаешь… — Он поднялся. — Я должен…

И снова пошел на меня. Я отступил. Еще шаг, пытаясь дать ему возможность остановиться.

Но он уже не останавливался. Видя, что я ухожу в сторону, он просто решил обойти меня и двинулся в сторону Лары. Прыжком преграждаю ему путь и, используя движение его тела, бью жердью в ребра.

Дерек согнулся, захрипел и сделал несколько шагов назад. Вот теперь должно было закончиться. Любой нормальный человек остановился бы. Но он не остановился.

Он поднял голову. Выпрямился. В его глазах не было боли. Не было понимания. Только безумие.

Он снова пошел вперед. Я даже не успел подумать. Еще один замах. Жердь вошла под ребра. Удар вышел сильнее. Но он словно не почувствовал. Просто отмахнулся, хотя я уверен, ребро я ему сломал. А он просто продолжил двигаться. И тогда я понял. По-другому никак. Если я сейчас отступлю — он снова полезет. Если я промедлю — пострадает кто-то другой.

Я перехватил жердь и ударил прямо в лоб. На этот раз я вложил в удар все, что было.

Раздался глухой звук. Дерек качнулся на секунду, а потом у него из ног словно вынули все кости, и он мешком рухнул на землю, лицом вперед.

Оказывается, вокруг много других звуков: птицы, ветер, деревья шумят кронами, ребенок заливается у Лары на руках. А пока длилась схватка с Дереком — я ничего этого не слышал…. Что-то я не о том думаю…

Только сейчас до меня дошло, насколько сильно я ударил. Меня словно окатило холодной водой. Я медленно подошел к нему.

— Дерек…

Ответа не было. Внутри все сжалось. Я опустился рядом и приложил пальцы к шее. Куда тут живчик искать-то? Сюда? Или сюда?

Тук.

Я выдохнул, почувствовав пульс. Жив. Просто без сознания. Я сел на пятки рядом, откинув топор в сторону.

— Фух… Не хватало мне за этого подонка еще перед стражей ответ держать….

Лара подошла ближе. Лицо у нее было белым.

— Вес…

— Он жив, — быстро сказал я, поднимаясь и хватая Дерека за руки. — Просто я сильно приложил его.

Она кивнула. Постояла несколько секунд, потом поставила колыбельку на землю и помогла мне уложить бесчувственное тело обратно в телегу.

Топор я просто бросил рядом с ним. Следом туда же отправилась жердь.

Я взял поводья, повел лошадь, разгоняя, и заставил лошадь идти по направлению их деревни. Думаю, там разберутся.

Домой мы шли медленно. Только сейчас меня начал отпускать бой. Лошадь я вел рядом, одной рукой придерживая ее за гриву, другой — колыбельку с успокоенной и уснувшей племяшкой. Лара шла рядом, держа колыбельку со своей стороны. Сначала она молчала.

Я тоже. Слишком много всего произошло за последние несколько минут.

— Вес…

Я посмотрел на нее.

— М?

Она долго подбирала слова.

— Спасибо. — Лара посмотрела на спящую дочь. — Если бы ты не вышел…

Она не договорила. И не надо было. Я прекрасно понимал.

— Лар, я просто сделал то, что должен был.

Она грустно усмехнулась.

— Знаешь… Я все еще воспринимаю тебя маленьким мальчишкой, которому кашу в рот запихивала и мокрые штаны меняла… Все никак не могу привыкнуть, что ты уже такой здоровый и только что уделал мужика старше тебя на шесть лет. И что с тобой надо считаться.

Я ничего не ответил. Потому что сказать было нечего. Да и не надо, пожалуй. Наверное, я должен был испытывать гордость за свою победу, но вместо этого была просто какая-то усталость.

Когда впереди показалась таверна и бегущие навстречу несколько мужчин, Лара вдруг остановилась.

— Вес, а как думаешь, если бы Маша не появилась в ва… в нашей жизни, произошло бы то, что произошло сегодня?

— Да, только еще раньше, — почти не думая, ответил я. — Если бы не Маша, таверна уже как полтора месяца не принадлежала бы нам. Доходы Дерека оборвались бы раньше на пару недель.

Я сказал это жестче, чем хотел.

— Извини… — Она опустила взгляд. — Просто все так резко произошло…. Мне нужно время ко всему привыкнуть. Расскажи, что тут у вас произошло, а то Маша вчера каких-то сказок понарассказывала….

— Расскажу…., но там и правда все будет как сказки… Ты мне лучше вот что скажи: в Храм-то будешь обращаться, чтобы отменили ваш брак?

— Попробую. Из-за того, что бил, — с этим в Храме не стали бы рассматривать. Но если человеку надо украсть ребенка, чтобы доказать что-то своему отцу, — и ради этого он готов убить подростка, — думаю, тут Храм не откажет. Вот только все мое приданое потрачено, не думаю, что что-то вернут…. Нужны были деньги, чтобы «удачно» вложить их куда-то, после чего мы должны были стать сказочно богаты….

— Да и плевать на него. Новое заработаем. Бабушкино колье, конечно, жалко, маме нравилось оно…

Сестра тихо кивнула.

— Я знаю, кому они продали колье… Может, сможем выкупить…

К нам подбежали Дарен со старшим сыном, Ставр и крепкий дедок из торговавших на рынке.

Сначала все посмотрели на ребенка. Потом на Лару, на меня. А после перевели взгляд туда, где исчезала дорога.

— Он жив? — спросил меня Дарен, похоже нисколько не сомневаясь в исходе погони.

— Да. Без сознания. Отправил на телеге обратно.

Ставр машинально включил стражника.

— Ты его сильно ударил? Ему есть на что жаловаться?

Я помолчал.

— Да. Есть. Но не думаю, что будет жаловаться. Он на нас с топором напал.

Ставр шагнул ко мне и ощупал, коснувшись ножа и не найдя другого оружия, уважительно покивал головой.

— Растешь! Пойдем, расскажешь!

Дарен подошел к Ларе и осторожно заглянул в колыбель.

— Давай возьму, хоть не зря бежали….

Лара, замешкавшись, передала ему колыбельку, а потом неожиданно шагнула и обняла меня.

На дороге раздался топот копыт, и показались Ивер и Маша, скачущие со стороны деревни на одной лошади и тоже без седла.

— О, Ивер! — как-то опознал Ставр, едва дядя спешился. — Идем, промочим горло, пока нам Весел расскажет о своем героическом сражении. Представь, эта отрыжка крысы за топор схватилась!

Суета длилась часа два. Ставр заставил все рассказать раза на три, потом мы написали несколько свидетельств от меня, Лары, Маши и Горсты. И один общий от видаков во дворе. Все это он положил в футляр, который унес к себе. Сказал — на всякий случай.

И успокоились все только когда сели поесть. Маша отдала нам с Ивером очередные неудачные порции мороженого, отчего дядя с удовольствием приканчивал уже вторую кружку, а я всерьез опасался, что пока буду есть — мне ничего не останется.

Маша, поев первой, снова разложила бумаги и, не обращая на нас никакого внимания, уткнулась в них, что-то высчитывая и записывая. Бумаг оказалось очень много. Она и карты разложила, и какие-то таблицы с ценами, составленные рукой Линара. Девочка что-то считала, чертила таблицы, записывала цифры.

Я даже не пытался понять.

Когда я закончил обед, она вдруг подняла голову.

— Вес. Кстати.

По этому тону обычно ничего хорошего для моего спокойствия не происходило.

— Я забыла совсем. Десять процентов с проекта с блошиными рынками — твои.

Я замер.

— Чего? А я-то тут при чем?

Ивер, сидевший рядом, усмехнулся. Маша посмотрела на меня так, будто я спросил что-то совершенно очевидное.

— Я тренируюсь на твоей таверне. Использую деньги, которые она приносит, как стартовый капитал. Проверяю идеи. Создаю схемы. Если мои рынки и таверны будут приносить прибыль — это будет благодаря тому, что здесь я получила возможность всё проверить и заработать. — Она пожала плечами. — Поэтому так честно.

Я хотел было отказаться, но по лицу Маши понял — спорить бесполезно. Я посмотрел на Ивера, в надежде, что он ее вразумит, но тот чуть заметно пожал плечами.

— Не смотри на меня. Только что услышал. Ну ты теперь у нас обеспеченный человек. Тренировки, надеюсь, не забросишь?

Маша тут же перевела взгляд на Ивера, видимо вспомнив что-то связанное с ним, отчего тот резко допил содержимое своей кружки и собрался уже убегать… наивный…

— Ивер, я решила, что после сегодняшнего мне нужно научиться стрелять.

— Зачем?

— Ну вот если бы у меня был арбалет, которым я умела бы пользоваться, я бы могла остановить его раньше. Он бы и со двора не убежал…

Ивер нахмурился.

— Маша!

Она посмотрела на него.

— Что?

— А ты сможешь выстрелить в человека?

На секунду она замерла, задумавшись. А потом ответила:

— Того, кто забирает ребенка у матери силой, я за человека не считаю!

Но сказала она это не так уверенно, как обычно. Ивер молча встал и ушел к сараю. Я только успел допить чай, как он вернулся с одним из арбалетов из добычи оборотней.

— Вот этот подойдет. — Ивер покрутил его в руках, демонстрируя. — Рычаг. Натягивать легче. Уперла, потянула, наложила болт… Для новичка лучше не найти.

Маша взяла оружие в руки, внимательно осмотрела и тихо сказала, старательно ни на кого не смотря:

— Не важно, смогу я выстрелить в человека или нет. Просто если вдруг такой выбор предстанет — я хочу выстрелить с результатом. — Когда приступим к тренировке?

Ивер махнул рукой в сторону двора:

— Сейчас, — затем повернулся ко мне: — а ты лук бери, тоже постреляешь.

Заодно за болтами побегаешь, продолжил я его мысль про себя.