Это утро наконец выдалось спокойным. Впервые за последние несколько дней никто никуда не бежал, не кричал, не просил срочно что-то принести или починить. Не надо было с восходом солнца скакать…Гости довольно размеренно приходили на завтрак, ели и собирались в путь. И как-то незаметно все разошлись. Я наконец смог спокойно позавтракать. Взял тарелку каши, прихватил бутерброд, крикнул Маше, что буду на веранде, и вышел наружу. С момента, как вернулся домой и её увидел в готовом виде, хотел так сделать. Было довольно приятно сидеть при утренней прохладе, смотреть, как солнце освещает верхушки деревьев, и прихлёбывать горячий травяной отвар. Последние постояльцы, тоже выбравшие посидеть на улице, уже заканчивали завтрак. Кто-то расплачивался на рынке, кто-то затягивал подпруги, кто-то перекладывал груз в телеге. Моё вмешательство не требовалось, и я просто смотрел, как двор постепенно пустеет.

Приятное чувство. Когда всё либо уже сделано, либо прекрасно обходится без твоего участия. Можно наконец просто несколько минут ничего не делать и не чувствовать себя виноватым. Телеги одна за другой выкатывались на дорогу. Всадники разъезжались. Кто-то даже помахал нам рукой на прощание.

Несколько минут, и стало непривычно тихо. Я уже встал и возвращался внутрь, когда взгляд случайно скользнул на Яника, идущего со стороны луга за оградой, ведущего от ручья в низине… Стоп. Я прищурился. За Яником вышло пастись на зелёной траве огромное табунное стадо. Не пять. Не десять голов. Гораздо больше! Между лошадьми бегал Яник, время от времени посвистывая и подгоняя лошадей по сторонам, чтобы у каждого был свой участок травы, и стреножа их.

Я машинально начал считать.…двадцать… двадцать пять… тридцать… Да их тут больше тридцати! Я несколько секунд просто смотрел на них. Потом оглянулся на двор. Так… Гости ведь уже уехали. У нас должны остаться только четыре лошади, что Асел подарил Маше вместе с повозкой, и жеребец Ивера. Тогда… Я спустился с крыльца и побежал к брату.

— Яник!

— А?

— А это… чьи?

Тот посмотрел на лошадей, на меня и недоуменно, словно приходится говорить всем известный факт, пояснил:

— Оборотней! Добыча же!

— Каких ещё оборотней⁉ Какая добыча? — Я окончательно перестал понимать происходящее.

— Ну… добыча. Когда вас искали! — Яник удивленно захлопал глазами. — Так оборотни же добыли.

Он сказал это таким тоном, будто объяснял совершенно очевидную вещь. Типа как ты можешь этого не знать⁈

— Приехали люди Асела, сказали, что это добыча оборотней, они только повозку забрали и четырёх коней.

Он махнул рукой в сторону конюшни.

— Тоже, кстати, надо вывести. А остальных сюда пригнали. Сказали ждать, оборотни вернутся и заберут.

Я медленно перевел взгляд обратно на табун. Тридцать с лишним хороших верховых лошадей. Некоторые выглядели настолько красивыми и ухоженными, что даже я понимал — стоят они очень дорого. Только сейчас вспомнился рассказ Тарса. Именно оборотни первыми добрались до стоянки похитителей после нашего побега. Мы как-то вообще о них не думали. Да и не до них было. А оно вон как…

— Там ещё полный дровяной сарай оружия и разного барахла! Там вообще все! Гора целая! Оно просто всё грязное, некоторое в крови и иле, что-то разорвано. Я не разрешил в кладовку, решил, что в деревянном складе самое место! Велел туда разгружать!

Яник последнюю фразу произнес с нескрываемой гордостью. Ну да. Одиннадцать лет человеку, а уже командовал взрослыми воинами. Тут хочешь не хочешь — загордишься.

— Пойду посмотрю… — ответил я и направился к сараю.

Стоило открыть дверь, как стало понятно насчет «всё» и «гора» — Яник нисколько не преувеличил. Запашок стоял, надо сказать… Если это так и оставить, через неделю половина кожи покроется плесенью, железо начнет рыжеть, а через месяц добрая часть этого богатства превратится в мусор. Неизвестно, когда оборотни придут. Может, и сегодня, а могут и через месяц, продукты-то им отдали, я узнавал. Жалко же. Надо хотя бы разобрать и может по стенам развесить, чтобы не прело… Сходил за молотком и гвоздями. Когда доспехи отдадим, гвозди я выну и верну обратно в кузню. Но едва я принялся разгребать наваленное, понял, что работы здесь — в лучшем случае до самого вечера. Весь сарай оказался завален оружием, доспехами и каким-то добром, которое оборотни или воины Асела, похоже, сгребали без особой разборчивости. Просто складывали всё подряд. Первым под ноги попался длинный кавалерийский щит с оборванным ремнем. Рядом валялись два копья. Одно целое, второе треснутое по всей длине.

Чуть дальше высилась куча самых обычных солдатских мечей. Именно такими были вооружены наёмники. Несколько сабель. Топоры. Боевой молот даже, не помню, кто таким был вооружен. Замотанных в плащ штук двадцать ножей в ножнах. У дальней стены стояли несколько арбалетов. Один выглядел совсем новым. Возле них громоздились седла. Много. Даже два лиерских седла с высокой лукой нашлись, с теснением, но такие я у наших похитителей не видел. Скорее всего, тут ещё добыча с захвата обоза с оружием. К ним были свалены подпруги, уздечки, стремена, поводья, какие-то ремни и целый ворох прочей конской сбруи.

В другом углу лежали доспехи. Кольчуги. Стёганые поддоспешники. Кожаные куртки с нашитыми металлическими пластинами. Шлемы, наручи, поножи. Поверх всего этого были небрежно набросаны плащи, одеяла, перемётные сумы и одежда. Когда тронул их, запах поднялся такой, что глаза начинали слезиться. Тут и кровь, и тина, и мокрая кожа. Плесень.

— Да уж… — пробормотал я.

Я первым делом распахнул обе двери сарая настежь. Потом начал разбирать верхний слой. Кожаные доспехи один за другим развешивал на стенах, вбивая гвозди прямо между брёвнами, так проще потом будет их вынуть. Металлические складывал отдельно. Оружие — ещё в одну кучу. Потом добрался до плащей. Почти все оказались сырыми. Я только покачал головой.

— Нет… так дело не пойдёт.

Собрал охапку и вынес на солнце. Потом подумал и начал собирать всё тряпичное, что можно стирать, и понёс в портомойню.

Женщины как раз заканчивали мыть котлы после завтрака.

— Лика, Лаура… сможете всё это замочить? Потом постирать. Так, чтобы запах сбить.

Обе одновременно посмотрели сначала на меня, потом на ворох плащей. Женщины только переглянулись.

— Замочим. Только постираем после обеда.

— Да мне не к спеху.

Я сходил ещё несколько раз, перенеся всю тряпичную амуницию. Одеяла и спальные мешки сам развешал по забору, на солнце.

В сарае стало заметно свободнее, а воздух наконец начал понемногу выветриваться.

Остановившись на пороге, я ещё раз окинул взглядом всё богатство. Блин… Да тут работы не на один день, уже реально оценил увиденное. Но если этим сегодня не заняться, потом добрая половина испортится. Я невольно усмехнулся.

— Нет уж, дорогие оборотни. За участие в поисках, конечно, спасибо и поклон земной… Но за уход за вашей добычей… я с вас отдельно возьму. Такой работой бесплатно пусть кто-нибудь другой занимается.

— Вес!

Из таверны донёсся голос Маши.

— Ты где?

— Здесь!

— Иди сюда! Надо обсудить одно дело, пока все разъехались!

Я ещё раз посмотрел на сарай. Ладно, сперва действительно к обеду подготовимся, а потом до вечера у меня день свободный. Никуда оно не денется после того, как я тут проветрил и разобрал…

Я помыл руки у колодца и направился в таверну.

Когда я вошёл, за большим столом уже сидели Маша, Савр и его старший сын. Перед ними лежал раскрытый блокнот, а на столе стояли кружки с квасом и деревянная тарелка с остатками пирога. Савр выглядел немного смущённым.

Увидев меня, Маша сразу проговорила:

— Весел… У нас намечается небольшая проблема.

Я сел рядом.

— Что случилось?

Мужчина почесал затылок.

— Ещё несколько дней — и мы не сможем возить вам столько продуктов, сколько вы заказываете. По первости я вам приводил по полтелеги раз в два дня, а теперь телегу в день, а пока у вас гостили воины — и вовсе две ходки в день приходилось делать. Мяса больше не будет, кого можно было забить — в деревне уже забили. Остальное не раньше осени.

Я вопросительно посмотрел на него.

— А если брать в других деревнях?

Мужчина покивал:

— Как раз обсуждаем… яйца, молоко, творог, масло, овощи… Мы ещё можем тут брать. Да оно так и придётся, не довезём по такой жаре. Тут вон вчера, пока ездили собирали, первые крынки молока скисли.

Его сын виновато пожал плечами.

— Вчера просто объезжали самые дальние дворы.

— С овощами будет проще, уже пошли. Сегодня уже капусты привезли. Кстати, кабачки не нужны? Почти даром… что-то полезли у всех в этом году, не успеваем перерабатывать…

— Нужны, везите, я из них сотню блюд знаю… Но это не замена мясу. Я так и не поняла, в чём проблема покупать мясо в окрестных деревнях.

Я посмотрел на Машу. Она совершенно спокойно сидела, словно её не беспокоили прерванные поставки.

— Продать товар захотят многие, но не захотят возить, так как поодиночке объём маленький, — заметил Савр, — кого-то выбирать с деревни — война будет. Ведь кто будет собирать и возить — сможет хорошо зарабатывать на остальных.

Мужчина резко замолчал, поняв, что сказал лишнее.

— Хи-хи! — развеселилась Маша, — дядь Савр, ну ты что, думаешь, я не понимаю, что ты не по доброте душевной каждое утро объезжаешь деревню и собираешь заказ? Само собой, ты должен зарабатывать! И я рада, если ты зарабатываешь хорошо, при том, что меня устраивают твои цены.

Мужчина к моему удивлению смутился. Да вроде никакого секрета в том, что он покупает чуть дешевле, чем нам, — не было. Или там не чуть?

Девочка пристально посмотрела на него.

— Ты же знаешь людей в окрестных селениях?

— Конечно. Всякое бывало, не раз округу объезжал…

— Тогда предлагаю зарабатывать тебе, и чтобы это стало на постоянной основе.

Савр подобрался, внимательно уставившись на льеру.

— Каким образом?

— Организуем поставки через тебя. Но не ты будешь ездить, я понимаю, что ты очень занят, а конкретно выдели под это дело кого-то из сыновей, который будет заниматься именно поставками. Объёмы будут ещё расти.

Мужчина разочарованно покачал головой.

— Не уверен. Я думаю, вы уже на пике. Сейчас работников наберут на шахты и каменоломни, и у вас заработок станет сезонным, когда рабочие будут идти на работу раз в месяц, а другие домой на отдых. Я предлагаю вам самим поездить за продуктами, я со своей стороны познакомлю вас со всеми, кого знаю.

— Савр, мне бы не хотелось, чтобы одна информация разошлась по округе… давайте сделаем так. Вы организуете поставки с окрестных деревень. Я буду платить вам на десять процентов больше за доставку и делать каждый раз вклад в размере четверти от стоимости заказа. Вклад вы держите у себя. Если подтвердится, что заказы будут расти, — вы отдаёте вклад. Если не подтвердится — то вклад ваш. В качестве платы за отвлечение вашего сына от работы.

Савр не был бы почётным мужем деревни, если бы не умел быстро соображать. Но тут он основательно задумался и с ответом не спешил.

— Ты что-то знаешь… Ты, конечно, маленькая, но ума тебе не занимать, это все признают. Но понимаешь, в чём дело… Сыновья мне приносят больше дохода, нежели любой из них на доставках продуктов с деревень… Хотя признаюсь, разница последнее время не намного больше…

— Савр, а давай так. Я скажу, что можно сделать, чтобы работа сына на доставках стала приносить доход намного выше. Но в ответ я хочу тогда иметь с этого долю. Этого никто не знает, и тот, кто владеет этой информацией, — тот может серьёзно подняться.

Савр в этот раз не раздумывал. Он повернулся к сыну и произнес:

— Сходи, посмотри, что да как там наша лошадь.

Тот недоуменно вскинулся, но, поймав взгляд отца, встал и с недовольным выражением лица пошёл наружу. Савр выжидающе уставился на меня.

— Вася в курсе, — поняла его взгляд Маша.

— Ну да, Вес болтливостью не отличается. Мой сын тоже не из болтливых, но всем с женой делиться… А вот та уже болтушка известная… Даю слово, что о том, что тут узнаю, никому не скажу, пока не получу на то разрешение.

Маша загадочно улыбнулась.

— А что, если я скажу, что можно будет организовать поставки продуктов в город. И кто в этом году выстроит схему закупок по окрестным деревням — тот в следующем году озолотится.

— Да мы и сейчас по осени свозим в город, — недоумевающе протянул Савр, но было видно, он начал догадываться.

— А если не только по осени? Как насчёт каждый день в любое время года? За полдня пути.

Савр, всё поняв, не сдержав волнения, подскочил и, облокотившись руками на стул, спросил:

— За полдня⁈ Это точно?

— Сама позавчера лично документ, подписанный правителем, читала.

— И когда? На следующий год, да?

— Может, и раньше. И начнут от нашей таверны.

— Да ладно… Это что же ты такое сделала?

— Я-то причём? Это всё Вес! Но ему запрещено рассказывать.

Что⁈ Ну вот зачем⁈ И что теперь дядя Савр про меня подумает⁈

А он внимательно меня осмотрел, снова сел и вымолвил:

— Это всё меняет. Завтра же займусь продуктами. И отдельно на это сына выделю. Будет только поставками заниматься. Пару батраков выделю, чтобы и защита, и помощь были. Твоя доля… Десятина?

— Пойдёт десятина, — кивнула Маша, — но есть ещё одно условие. Я должна знать всех, у кого ты покупаешь.

Мужчина даже удивился.

— Не доверяешь?

Маша улыбнулась.

— Это не связано с доверием. Свои накрутки можете делать какими захотите, лишь бы для таверны цена была не выше той, что оговорено. Просто, мало ли что. Заболеете, срочно надо уехать, или, — девочка иронично улыбнулась, — похитить могут. После последних событий этот риск я бы уже не называла маловероятным.

Савр подумал всего несколько секунд.

— Правильно. Ты молодец, что наперёд думаешь. Веса с собой завтра возьму, он со всеми познакомится.

— Не Веса, у меня для этого управляющий есть. Его и отправлю с вами завтра.

Савр уважительно кивнул.

— Далеко пойдёте, льера! Завтра на рассвете заеду. Надеюсь, он умеет верхом?

— Вроде… Точно да, он рассказывал, как мчался товар перехватить. Савр, а когда лиер Трайн приедет?

— Обычно в первые числа осени приезжает…

— А как-то ускорить его можно? У меня к нему несколько предложений, да и последняя новость для него тоже важна будет.

— Да, льера! Вы правы! Утром отправлю к нему человека с письмом. Сообщу, что вы его желаете видеть! Позвольте откланяться?

Маша дождалась, когда мужчина выйдет, и довольно потерла ладони, явно изображая кого-то.

— Отлично. Только как-то он странно себя вести начал под конец. Ну и ладно… А теперь… — Она повернулась ко мне. — Вес, принеси, пожалуйста, ящик, у меня сразу у двери стоит. Вчера вечером из Города привезли. Посылка от Дубы. Я сама его открыть не смогла…

Ящик оказался увесистым. Замотан со всех сторон, а узел был залит воском, поверх которого была выбита некая печать. Но кроме обвязки, он ещё и забит на совесть! Дуба даже гвозди не пожалел. Пришлось повозиться, прежде чем удалось снять крышку. Внутри с одного края аккуратно лежал большой плотный свёрток. Сверху письмо. С другого края холщовый мешочек. И под ними небольшая деревянная коробка, обмотанная мягкой тканью, под которой оказалось ещё одно письмо. Под коробкой оказался тяжёлый кожаный мешочек.

— Серебро, — развязал я холщовый мешок.

— Это от Дуба, — сразу догадалась Маша, разворачивая письмо. — Так… посмотрим…

Пока она читала, я высыпал содержимое мешочка. Серебряные чешуйки приятно пересыпались между пальцами.

— Сколько? — не отрываясь, спросила Маша, — написано, что тридцать.

— Всё сходится. Ровно тридцать, — подтвердил я, быстро пересчитав.

Пробежала глазами последние строчки и протянула письмо мне. Я пропустил расшаркивания и сразу перешёл к сути.

'…Льера Мария.

Всё идёт настолько хорошо, что пришлось нанять ещё одного повара. Жалею, что не послушал и не нанял сразу. Очередь к окну в обеденное время теперь почти ежедневно стоит до самого угла улицы. Стража уже дважды приходила ругаться, что люди перекрывают проезд телегам. Но, по-моему, они так просто пользуются возможностью купить фасты без очереди. Внутри тоже все места расписаны по времени за день. Ваши рецепты соусов — это нечто. Идут ради них. Моя таверна стала популярной, про неё даже написали в еженедельном городском листке новостей. Уже были случаи, когда мальчишки-беспризорники продавали места в очереди! Несколько раз подъезжали кареты, но лиеры пока не решаются зайти.

Нэли Арн Рогоста принесла тоже свою долю, попросила передать всё вместе, так как она не знает, как вам передать. Ходили слухи, что вас похитили, разуверьте, что это не так. Жду новых рецептов!'

Пока я читал письмо Дуба, Маша прочитала письмо от льеры Нэли, но его мне не передала. Видать, там что-то личное. Но основную суть она мне озвучила, открывая коробку, кинув мне кожаный мешок, который был значительно тяжелее холщового.

— Нэли пишет, что денег могло быть значительно больше, но они с дядей пригласили мастера-ювелира из столицы. Он должен наладить изготовление украшений по рисункам. В коробке новые изделия, что уже изготавливают, прислала по две штуки, чтобы и посмотреть, и подарить при необходимости. Пишет, что расходятся как горячие пирожки. Уже отправили вторую партию в соседний город. В свёртке сарафан, что я просила. Я потом померяю.

Я как раз закончил считать. Девяносто три серебряных чешуйки — и это всего лишь десятая часть прибыли… А ведь всё началось со случайной встречи и нескольких рисунков на листах бумаги…

Девочка высыпала всё содержимое коробки на стол и принялась раскладывать однотипные украшения отдельными кучками. Заколки, броши, шпильки. Даже два деревянных гребня, украшенных тонкими перламутровыми вставками.

Украшения делились не только на виды, но и на сложность изготовления. Некоторые были совсем простые — выдавленные из листа металла с приделанной булавкой и покрытые перламутром фигурки животных или предметов типа меча, щита или цветов. Другие выглядели так, что было заметно: над ними старательно поработали и создали поистине прекрасную вещь. Я осторожно взял одну брошь в виде бутона розы. Перламутр переливался всеми цветами, заставляя цветок играть цветами и словно дышать… Очень красиво.

— Тут половина того, что я не рисовала, — довольно сказала Маша. — Быстро учатся. Надо будет ответ подготовить. Хочу Дубе про доставку рассказать. Раз лиеры стесняются стоять в очереди, пусть делают заказ через слуг и им будут доставлять домой горячее. А Нэли надо сказать, чтобы она не уходила пока в эксклюзив. Сейчас нам не нужны дорогие украшения. Сейчас нам нужно, чтобы каждая вторая женщина города носила нашу заколку или брошку.

В этот момент в дверь почти влетела Лара.

— Мари! Там нам гору капусты разгрузили! Савр сказал, ты в курсе. Ты её для засолки взяла? Попросить кого-нибудь из мужчин, чтобы бочки принесли?

— Не только, — подняла Маша голову на мою сестру, — сегодня приготовим ленивые голубцы как общее блюдо, а на гарнир печёную репу… Ещё сделаем обычные голубцы с печёными овощами для тех, кто захочет раскошелиться. Завтра — тушёную капусту с домашними колбасками. И пироги ещё можно. Ну да, часть заквасим. Просто сейчас будут несколько дней перебои с продуктами, вот и будем выкручиваться. Жаль, конечно, что капусту на ледник не уберёшь, она там сперва, конечно, превратится в мороженое, но когда рас…

Маша вдруг замерла. Несколько секунд смотрела куда-то мимо нас. Потом медленно произнесла:

— Мороженое…

Я уже знал этот взгляд. Такой у неё бывал перед очередной сумасшедшей идеей. Она резко хлопнула ладонями по столу.

— Точно! Мороженое!

Мы с Ларой переглянулись.

— Что?

Резко вскочила и помчалась на кухню!

Через несколько минут рабочий стол был заставлен мисками и крынками с молоком, сливками, мёдом, тростниковой патокой. Девочка что-то смешивала, делила яичные белки от желтков… давила ягоды и добавляла их, смешав с мёдом…

Потом мы отнесли поднос с шестью глубокими мисками на ледник.

— Я ингредиенты помню, — пояснила свои эксперименты Маша, — а пропорции не помню… я же его всегда готовое брала… сейчас подождём немного.

Мы честно прождали почти час. Достали. Получилось… явно не то, чего она ожидала. Холодное. Сладкое.

Маша задумчиво поводила ложкой.

— Это не мороженое. Это… какой-то холодный молочный коктейль.

Я тоже попробовал. Необычно и очень вкусно! Чем она недовольна?

А Маша несколько секунд помолчала и неожиданно оживилась.

— А если проще? Простота в совершенстве! Мясорубка чистая? Устанавливай!

Подтащила корзинки с ягодами. Взяла малину, смородину и, немного подумав, ранетки, очистив их и вынув серединки. Всё по очереди прогнала через мясорубку. Добавила немного воды в ароматно пахнущую массу. Чуть-чуть мёда. Попробовала. И принялась метаться по кухне, перетряхивая посуду.

— Дарен! — закричала она, увидев плотника, проходящего мимо окна.

Тот, услышав, заглянул в заднюю дверь, не заходя. Опытный! Знает, что если зайдёт — сразу руки заставят мыть.

— Что, льера?

— Мне нужны тонкие палочки. Много. Они должны быть без заноз, чтобы их в рот можно было.

— Какого размера?

— Вот примерно такие. — Она показала раздвинутыми пальцами.

— Сейчас сделаем.

Пока он строгал палочки, Маша, определившись с посудой, разлила ягодную смесь по маленьким соусницам. Воткнула в каждую палочку.

— Теперь в ледник.

Через некоторое время мы снова спустились. Она потянула за палочку. Палочка поднялась вместе с соусницей.

— Хм… — немного расстроилась Маша и зажала посуду в руке, согревая.

Через полминуты ягодный лёд легко вышел из формы. Маша осторожно лизнула. Потом ещё раз. И широко улыбнулась.

— Ну хоть фруктовый лёд получился! Пробуй! — и махнула рукой на соусницы с палочками.

Я выбрал одну с краю и повторил её действия с нагреванием стенок и, вынув кусочек льда на палочке, попробовал. Холодный. Кисло-сладкий. Освежающий. Но после жара улицы показался невероятно вкусным, раскрывающимся сладостью по мере согревания языка.

— Проводим полевые испытания, — пробормотала Маша, прихватывая с десяток соусниц и поднимаясь по лестнице.

— Яник! Кто его видел? Яник?

Через минуту привел ей Яника с двумя его приятелями, с которыми они чистили лошадей, между делом катаясь на них. Каждому выдали по ледышке. Они сначала недоверчиво посмотрели… Но, глядя, как мы с Машей уминаем уже вторую порцию, решились попробовать. Лизнули. Осознали…

Маша проводила их взглядом и довольно улыбнулась.

— Ну вот и новый товар! Цена — медяк. Думаю, на завтра нужно наделать побольше, ждём всех детей деревни.

Я посмотрел на неё.

— Думаешь?

Она хитро улыбнулась.

— Дети везде одинаковые. Я помню, с бабушкой на даче такое делала. И угостили соседского мальчишку. На следующий день дети всего посёлка выбрали местом для игр забор у нашего участка…

Договорить она не успела: перебил заглянувший Ивер, без рубашки и мокрый после обливания. В руке он держал свой меч. Видимо, пока мы занимались мороженым, он тренировался во дворе.

— Это с чем там Яник мимо пробежал? Мне есть?

Маша тут же ему протянула лёд на палочке и, задержав взгляд на мече, который мужчина положил на стол, тяжело вздохнула.

— Жалко, что Асел уехал, с ним было спокойнее.

Она покрутила в руках деревянную палочку от фруктового льда и пояснила недоумевающему Иверу:

— Я очень надеялась, что Хорд приедет за долгом именно пока Асел здесь.

Ивер пожал плечами.

— До этого ещё далеко. Почти месяц до конца лета. Потом три месяца осени. Почти четыре месяца, — он усмехнулся, — за это время мы соберём нужную сумму. Из того, что я вокруг вижу, я в этом нисколько не сомневаюсь.

Маша покачала головой.

— Нет. Я хочу рассчитаться до конца лета.

Мы с Ивером одновременно посмотрели на неё.

— Зачем? — спросил я.

Она ненадолго задумалась.

— Помните, когда они приезжали за долгом и обсуждали между собой, брать или не брать мои украшения? Помощник шептал Хорду, думая, что я не слышу. Он сказал тогда: «…Таверна нам без надобности до конца лета…». Вот я почему-то уверена, что за попыткой поджога и похищения стоит Хорд.

— Это серьёзное обвинение. Нужны доказательства, — остановил её Ивер, — без них никто не будет рассматривать это дело. А решать самостоятельно, как делают знатные рода, — у тебя нет армии.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

— Да я пока и не собираюсь ничего делать с этим. Не дурочка, понимаю насчёт фактов и доказательств. Вот если бы оборотни взяли в плен командира наёмников…

Маша подняла на нас взгляд.

— Я вообще про другое. Если таверна не нужна ему только до конца лета… не означает ли это, что он знает какую-то юридическую лазейку для того, чтобы отжать её, несмотря на наш договор?

Ивер нахмурился.

— Считаешь, что попытается предпринять что-то ещё?

— Не знаю, — девочка пожала плечами. — Может быть, ничего и не планирует, но если представить, что это действительно он… то, возможно, и вовсе будет вести себя ниже травы, ниже воды. А может быть — наоборот, провал подтолкнёт его к более решительным или более продуманным действиям. Тогда ждать конца лета становится опасно. Я думаю, что лучше лишить его самой возможности что-нибудь сделать. Выплатить долг в последние дни лета — и у него не будет смысла нам как-то вредить, ведь это не даст никакого результата.

Я задумался. Вообще-то звучало разумно. Ивер тоже медленно кивнул.

— Сколько у нас уже есть?

— Почти половина, если считать мои накопления.

— А успеем собрать за неполный месяц?

Маша спокойно пожала плечами.

— Успеем.

Ивер удивлённо посмотрел на неё.

— Я что-то не знаю из твоих задумок. Откуда такая уверенность?

Она улыбнулась.

— Картины, — спокойно ответила она. — Сейчас у меня есть человек, который сможет продать их дорого.

Она немного помолчала.

— Я не хотела так делать. Хотела, чтобы именно таверна заработала эти деньги сама. Тогда я была бы уверена, что она сможет приносить такой доход постоянно, а родители Веса никогда больше не окажутся в долгах. И чтобы родители Васи не чувствовали себя передо мной обязанными.

Она вздохнула.

— Но сейчас пришла к выводу, что раз ситуация дошла до похищения… да и эти обозы с оружием покоя не дают. Лучше лишить Хорда юридических оснований претендовать на эту землю. Лучше перестраховаться. Я дам таверне деньги взаймы.

Маша вскинулась и, немного покраснев, произнесла, бросая на меня взгляды:

— Но это не подарок таверне. Мне очень важно, чтобы именно таверна смогла заработать эти деньги. Так что до конца осени я жду возвращения этих денег, что вполне по силам для таверны, как мне кажется.

Потом уже серьёзнее добавила:

— Ещё я хотела развить таверну, чтобы доход с неё был способен выплатить кредит, чтобы понять, способно ли само это место приносить столько денег. Мне это нужно знать. Потому что в планах у меня и другие таверны. Рынки. Я хочу, чтобы люди специально искали таверны с одним и тем же названием. Чтобы, увидев вывеску, уже знали — здесь вкусно, честно и безопасно. Так что честно говорю, я тренируюсь на вашей таверне, а взамен даю вам возможность пользоваться всем, что я придумаю.

Ивер неожиданно улыбнулся.

— Я давно понял все твои мотивы, Маша. Поэтому и поддерживал всё время. Мне было интересно, когда ты это озвучишь. И знаешь… Иногда мне кажется, что ты думаешь лет на десять вперёд.

— На двадцать, — невозмутимо поправила Маша, придав себе взрослое выражение лица, явно кому-то подражая.

Я только головой покачал. Иногда я совершенно забывал, что мы с ней одного возраста. Настолько огромной казалась пропасть между тем, что знал я, и тем, как смотрела на мир она.

В этот момент со двора донесся дружный детский гомон.

— Льера Мария! Весел! А есть ещё сладкий лёд⁇!

Маша довольно улыбнулась.

— А вот и первые постоянные покупатели. Ничего, я ещё доработаю мороженое. И сразу же передам рецепт Дубе… В Городе это будет и вовсе фурор… Всё же мороженое — это вкус будущего!

Мы выглянули в окно. Возле крыльца уже стояли Яник и ещё с десяток совершенно незнакомых мальчишек от пяти до десяти лет.

— Кажется, сарафанное радио работает быстрее любой рекламы.

Я усмехнулся.

— Пойду продам и заодно отправлю с поручением. Попрошу, чтобы позвали Овера и Геру. И Млата с прилавка возьму до вечера, всё равно торговли пока нет. Надо делом заняться. Дядя, ты видел, в каком виде добычу оборотней привезли?

Он только махнул рукой.

— Не до того было. Я даже не знал, что они что-то собирали.

— Да там вроде люди Асела привезли, сказали оборотни заберут. Всё в кучу скидали, сырое, причём… Я, конечно, приведу в порядок. Но с оборотней за такую работу я потребую оплату.

— Вот это уже правильный хозяйский подход! — похвалила Маша, убегая на кухню.