Мы вышли во двор, прошли через веранду, спустились по ступенькам и оказались на небольшом рынке. По обе стороны двора тянулись длинные ряды аккуратных деревянных навесов. Народ после ночёвки не весь успел разойтись, и возле прилавков ещё сновали разношёрстные путники.

Каждый навес состоял из одинакового прилавка, лавки и небольшого деревянного ящика для товара. Между прилавками оставили достаточно места, чтобы каждый торговец мог свободно выйти, не мешая соседям. Почти все места уже были заняты. И все торговцы оживлённо переговаривались. Ещё бы: только что уехали полсотни всадников и человек двадцать обозников. Все при деньгах. Наверняка успели оставить хоть по нескольку медяков у каждого торговца. А ещё и обычные гости не кончались. Наверняка сегодняшний день будет самым успешным в месяце.

Линар внимательно всё осмотрел, хотя когда шёл к таверне, он наверняка уже видел этот рынок. Но тогда смотрел глазами путника. Сейчас же перед ним стоял купец. И видел он уже совсем другое, и увиденное ему понравилось. И было заметно, что купца удивили не сами прилавки. За ними почти не было взрослых мужчин.

Тут торговал седой дед, разложивший ремешки, подпруги и мотки верёвок. Через два прилавка мальчишка лет двенадцати продавал деревянные ложки, кружки и миски. Старушка аккуратно раскладывала сушёные травы, мёд и какие-то мази в маленьких глиняных горшочках. Чуть дальше увлечённо болтали два старика-соседа. Один ремонтировал сапог, а его сосед ловко правил топорик на небольшом точильном круге, поддакивая ему.

Ещё дальше продавали сушёное мясо, сыр, копчёную рыбу, ножи, застёжки, корзины, рыболовные снасти. Кто из жителей деревни что умел — то и продавал. Всё то, что неожиданно могло понадобиться человеку в дороге.

Линар остановился, пройдя до конца. Развернулся и долго молча осматривал ряды. Потом медленно кивнул.

— Очень необычно… Возле деревень такого не бывает.

Он снова оглядел торговцев.

— Ярмарки — да. Несколько раз в год. Возле городов. Иногда возле крупных храмов. Но чтобы каждый день… Да ещё и здесь… — Он задумчиво потёр подбородок. — И ведь работают не хозяева дворов…

— Конечно, — пожал я плечами. — Когда хозяевам тут сидеть? Они в поле с утра до вечера.

— Вот-вот. — Он показал взглядом на прилавки. — Старики… подростки… Те, кто не занят тяжёлой работой. Ты организовала тех, кто обычно сидит на шее у работающих… Хитро.

Я усмехнулся.

— Всё правильно понял.

— Я осмотрелся, — кивнул купец Маше. — Красиво организовано. И что я должен увидеть?

Она довольно улыбнулась.

— Каждое место я сдаю в аренду. Как думаешь, сколько стоит место?

Линар ещё раз пробежался взглядом по рядам.

— Медяк… в месяц.

Маша покачала головой.

— Не-ет. Ради этого не стоило заморачиваться.

Он удивлённо поднял брови.

— Тогда… медяк в неделю? Хотя это уже дороговато для деревенских.

— Тоже нет. — Она выдержала небольшую паузу. — Медяк в день.

Купец даже переспросил:

— В день? — Он ещё раз посмотрел на торговцев. — И… платят?

— Конечно платят. Ещё бывает мест не хватает, доски подкладываем или временные лавки колотим.

Теперь уже он действительно задумался. Потом медленно произнёс:

— Странно… Это довольно дорого.

Маша кивнула.

— Ну, продавай они в деревне — очень дорого. Поэтому подобный рынок не приживётся в деревне.

— Согласен. Поэтому и сказал, что редкость такое увидеть…

— Но здесь они продают не деревенским. — Девочка обвела рукой дорогу. — Здесь покупают люди, которые уже несколько дней едут верхом. Или идут пешком. Им нужна не самая дешёвая ложка. Им нужна ложка сейчас. Не самый дешёвый ботинок. А тот, которым можно заменить порвавшийся. У путника в дороге почти никогда нет выбора.

Линар понимающе кивнул.

— Поэтому цену можно поднять.

— Немного. От двадцати до трёхсот процентов. И всё равно будут покупать. Потому что до следующей деревни ещё день пути.

Он снова посмотрел на рынок. Теперь уже совсем другими глазами.

— Хитро… — Потом быстро начал считать вслух: — Тридцать мест… Тридцать медяков… Девять серебряных чешуек в месяц… Почти один империал в год…

Несколько секунд молчал. Потом честно пожал плечами.

— Организовано великолепно. — Он уважительно посмотрел на Машу. — Но… мелко. Для человека, который хочет разбогатеть… это капля.

Маша даже не попыталась спорить. Наоборот. Она улыбнулась так, словно именно этого ответа и ждала, и пропела:

— А моря наполнялись по каплям… Значит, говоришь, мелко… И так думают все, и никто не лезет в эту нишу. А это что значит?

— Отсутствие конкуренции, — недоумевающе ответил Линар, пытаясь понять, что он упускает. — Но ты же не торгуешь на рынке, ты только места сдаёшь! А-а! Ты изучаешь потребности покупателей, выявляешь товар с максимальной накруткой, чтобы в дальнейшем самой им торговать⁈

— Мелко, господин купец. Для человека, который хочет разбогатеть…

Маша аж светилась от возможности поумничать. К слову, я даже не пытался понять её замысел. Просто любовался ей и наблюдал за метаниями торговца.

— Боюсь, я не понимаю, как с этого рынка можно делать большие деньги, — немного раздражённо ответил купец, начиная думать, что работать на взбалмошную девчонку не лучший вариант и что пора бы уже отказываться от предложенной работы.

— Линар. А скажите… Сколько в Империи придорожных таверн?

Мужчина отвечает, не задумываясь:

— Не знаю. Тысячи.

Она кивает.

— Остановимся на одной тысяче. Мой план на ближайший год. И вот теперь посчитай, какой доход выйдет за год с тысячи таких блошиных рынков. Учитывая, что создать такой рынок — дело двух-трёх дней. Сколько получится?

Линар машинально начал считать, и было заметно, что он начал осознавать. Впрочем, как и я.

— Тысяча империалов в год, — потрясённо произнёс он. — Даже если вычесть затраты на аренду или покупку земли, на эти лавки, на содержание силами трактирщика или ответственного, который будет получать оплату за это…

— Ну, давайте заложим процентов тридцать на это, — снисходительно предложила Маша.

— … Всё равно выходят огромные деньги. Такое простое и такое прибыльное дело лежало на поверхности! Как этого никто не мог увидеть⁉

— И из этого десять процентов — твои. В твою задачу будет входить организация таких рынков по всей стране. А потом и за пределами, но это даже не второй этап моего плана. Пойдёмте внутрь.

Едва мы зашли и расселись, а Мария принесла целую кипу карт и схем, похоже тоже унесённых из школы Храма, и принялась раскладывать в первую очередь со своими пометками.

— Вот, смотри. Мне нужно, чтобы ты опытным глазом определил дороги с наибольшим движением.

Линар уверенными движениями отметил два тракта, в том числе тот, по которому ехали, когда нас вытащили с батрацкого рынка. Подумав, отметил ещё пять.

— А наш чем плох? — уточнила Маша, показывая на изогнутую линию.

— Малоперспективный, — отрезал купец. — Дорога грунтовая, караваны не пойдут.

— Это устаревшая информация, — отмахнулась девочка. — Скоро будет каменная, и тут будет очень оживлённый трафик.

— Это точная информация? — ловя её взгляд, уточнил Линар.

— Да, лично письмо, подписанное Правителем, вчера читала.

— А-а… Э-э… Извините, льера, что усомнился, — мужчина тут же выпрямился в стуле и незаметным движением застегнул верхнюю пуговицу на сорочке. — А позвольте тогда спросить, каким бюджетом мы обладаем?

— А к чему этот вопрос?

— Имеет смысл сейчас по этому тракту покупать землю, а не брать в аренду. Участок под такой рынок будет стоить несколько чешуек. А когда станет известно про строительство дороги, цена значительно возрастёт.

— Хм… Может, тогда прикупить не только участки под рынки… Может, присмотреть участки под таверны? Ведь места стоянок сместятся за счёт большой скорости передвижения…

— Верно, сместятся. Это тут останется актуальным: кто едет из города, будет обедать, а кто едет в сторону города, будут ночевать, чтобы отдохнуть перед городом, потом доехать на следующий день до обеда и у них будет полдня порешать вопросы. А вот чем дальше от города, тем расположение существующих таверн будет всё менее актуальным. Но чтобы планировать такой глобальный захват целой ниши, мне нужно понимать, какой у нас есть бюджет.

Маша ещё несколько секунд смотрела на карту, потом вздохнула и поднялась.

— Пойдём, покажу бюджет, и ты его оценишь.

Мы прошли в её комнату, где девочка ткнула пальцем в сторону стены, у которой стояло с десяток небольших, локоть на локоть, рисунков в рамках. Я их сразу узнал. Это были вспомогательные рисунки, с которых она потом рисовала настоящие. Но теперь они были доведены до ума и выглядели даже лучше оригиналов. Вид с крыши нашей таверны, место, где мы рыбачили. О, даже наша тренировка с Рейнаром…

— Ого! — восхищённо воскликнул мужчина. — Прекрасные работы! Позвольте спросить, где вы такие приобрели? Узнать бы мастера…

— Я их сама рисую, — просто ответила Маша, наслаждаясь реакцией. Она вообще очень сильно любит, когда её хвалят и восторгаются.

Лицо купца второй раз отразило шок. Он опустился на колени и принялся осматривать каждую картину, прежде чем отложить в сторону.

— А сколько месяцев уходит на такую? — негромко спросил мужчина, не выпуская из рук последнюю, где на поленнице наш дворовой кошак умывает лапками мордочку, получив миску сливок за принесённую удавленную крысу.

— Конкретно на эту ушло три дня. Уж больно долго краски сохнут. Сохли бы быстрее — я быстрее могла нарисовать, а так долго приходится ждать между нанесением слоёв. А так от трёх до пяти дней.

— Дней? Дней⁈ Льера! А зачем вам вообще эти рынки и таверны⁉

— Потому что так рисовать скоро будут всё, кто захочет. Я немного уже научила преподавателя в Храме и пообещала написать книгу, где изложу все приёмы. Несколько лет — и моё умение перестанет так сильно цениться. Да сейчас мы можем снять сливки, но лучше построить торговую систему, которая будет десятилетиями приносить стабильный доход…

— Вы очень много знаете про торговлю…

— На самом деле нет, — на ходу проговорила Маша, выводя нас из комнаты и направляясь в зал, к картам. — Но немного знаю. Когда я не уезжала с мамой, я ездила с папой и часто слушала доклады выступающих в разных университетах… Ну, Храмах по-вашему. Я правда особо не вслушивалась, но что-то в голове отложилось. Ну и… — тут девочка смутилась. — Ещё книжки про попаданцев читала, вот и кое-какие идеи сформировались из этого…

Про книжки ни я, ни купец не поняли, но главное, что девочка не просто так придумывает, а использует накопленные знания. Линара это воодушевило.

— Я могу продать эти картины, и вырученных денег хватит на три участка и строительство таверн. Плюс, я думаю, останется на пару десятков блошиных рынков. Вот только я не понял про план на год: создание тысячи рынков займёт у меня годы…

Маша спокойно качает головой.

— Почему так много?

— Потому что мне нужно будет искать места. Договариваться с владельцами таверн, с теми, кто должен строить. Следить за ними. Это огромная работа.

— Поэтому делать её будешь не ты. Твоя задача — организовать и контролировать.

Линар удивлённо поднимает голову.

— Если нанимать много персонала — теряется выгода от мероприятия.

— А зачем много? — Маша взяла карандаш и начала прямо на карте рисовать кружочки.

— Смотри. Империя слишком большая. Вот тракты, идущие через неё, которые ты выделил как самые перспективные. Делим её на округа.

Появляется первый круг.

— На каждый округ нужен управляющий. Это будет наёмный работник, он подчиняется тебе.

Ещё несколько кругов внутри большого.

— Под ним три-четыре разъездных человека. Каждый отвечает за свои дороги. Ищет подходящие таверны. Проверяет уже работающие рынки. Следит, чтобы трактирщики не мухлевали с оплатой мест.

Линар задумчиво кивает.

— Найти таких людей будет трудно. Слишком много соблазнов. Нужно честных и в то же время разбирающихся в торговле купцов.

— Найти честных и знающих трудно, если искать среди купцов. Поэтому сначала будем искать не купцов, а сыновей трактирщиков.

Девочка вскинула на меня улыбающиеся глаза.

— Практика показала, что среди них попадаются соответствующие нужным требованиям.

Линар удивляется.

— Поясните?

— Они уже знают окрестные дороги. Знают хозяев соседних таверн. Умеют разговаривать с людьми. Им не нужно объяснять, зачем путнику ложка, верёвка или кузнец.

Она лукаво улыбнулась.

— И самое главное — у них есть причина работать хорошо. Чем больше трактиров войдёт в его сеть, тем лучше станет дело их собственной семьи. Создать систему мотивации.

Линар несколько секунд просто смотрит на неё.

— Из этого может что-то получиться. А сбор денег ежедневно на местах?

— Трактирщик, у которого и стоит этот рынок. За медяк в день!

— А что, если трактирщик не захочет сдавать нам землю и сделает свой рынок? Что тогда? Или построит рядом?

— Ну и пусть. У нас будет небольшое отличие. Торговая марка. Над нашим будет специальная вывеска, название, которое будет по всем рынкам страны. Купцы и путешественники будут его узнавать. Вот стоят два одинаковых рынка. Один с яркой вывеской, под которой ты уже не раз покупал, и один в стороне, где вроде всё то же самое. Куда ты пойдёшь?

— Понятное дело в тот, который мне уже знаком.

— Да и даже если в соседнем будет дешевле, большинство покупателей этого не узнают! Просто не подойдя туда.

— Идея интересная. — Линар почесал заросший подбородок. — Мне нужно обдумать её до завтра.

Маша сворачивает карту дорог.

— Хорошо, но это только первый этап.

— То есть это не всё?

— Нет, конечно.

Маша достала другую карту. На этот раз — карту столицы. Потом ещё одну. Наш Город. Крупный город. Ещё один крупный город…

Линар нахмурился.

— Рынки в городах? Там они точно не будут актуальны…

— Согласна. Поэтому рынки мы там делать не будем.

— Тогда что?

— В городах люди никуда не торопятся покупать верёвки или менять сапоги. Там уже есть лавки, мастерские, магазины… И в них работают сотни людей, которые понимают, что время, которое они тратят на еду, — это время, когда они не зарабатывают. А значит, если мы сделаем так, чтобы они могли быстро получить горячую и сытную еду, которую удобно есть, даже не отрываясь от торговли…

Линар вопросительно посмотрел на неё.

— Небольшие трактиры в городах?

— Нет. Этакие маленькие заведения.

Она начала быстро рисовать квадратики вдоль улицы, на которой стояли отметки мастерских.

— Без большого зала. Без мебели. Только кухня и стойка для продажи.

Линар нахмурился.

— Таверны — это не мой профиль, но, полагаю, если клиент быстро пришёл и ушёл — прибыль будет меньше.

— Если считать на одного клиента — то да. Но количество клиентов в зале ограничено размерами самого зала, а в городах таверны небольшие — внутри стены недвижимость дорогая. А мой фастфуд не имеет такого ограничения, тут ограничение только в скорости того, кто готовит. А по этому поводу у меня есть решения. И даже опыт, правда, двух недель, но всё же!

— А теперь представь, что такие мини-таверны с едой на вынос есть в каждом городе. Одинаковые. С одинаковым меню, порциями, вкусом, ценой… Ты приезжаешь в другой город и не знаешь, где поесть. Ты выберешь неизвестную таверну или знакомую кухню?

Она посмотрела Линару прямо в глаза.

— Он должен увидеть вывеску — и уже знать, что получит.

Линар в этот раз очень долго молчал. Маша тоже, давая ему всё осмыслить. Я вдруг почувствовал, как у меня заболела голова от масштабов того, что сейчас обсуждалось.

Спустя только пару минут купец наконец вымолвил:

— Я ваш. Я готов работать на вас на ваших условиях. Располагайте мною. Никогда бы не поверил… — Он поднял взгляд на Машу. — Я всю жизнь считал себя хорошим купцом…

Ещё несколько секунд молчал.

— Если вы действительно собираетесь это сделать… Я хочу быть с вами частью этого. Тут даже дело не в деньгах. Просто такого ещё никто не делал!

Дальше мы до обеда сидели над картами, распределяя территорию для захода рынков и мини-таверн в порядке очередности. Мини-таверны Маша хотела сделать от Нашего города и далее по одному тракту по городам до столицы. Затем захватить Столицу (она так и выразилась: захватить! Хорошо, Аста не слышит). А после от Столицы во все стороны. Когда закончили, голова уже просто гудела, хотя я так как раз просто сидел и слушал. Я никогда бы не подумал, что разговоры о дорогах, перевозках и торговых потоках могут оказаться настолько сложными.

Наконец Маша отодвинула последнюю карту.

— Всё. На сегодня хватит. Остальное уже потом. — Она потянулась, разминая затёкшую спину. — Пойдёмте. Посмотрим хоть, что тут без нас успели построить… А то я вчера помылась, помогла с ужином и спать отрубилась.

Мы поднялись наверх. Запах свежей древесины здесь ещё не успел выветриться. От пола пахло сосновыми досками и известью, видимо от кладки дымоходов.

По коридору пробежали двое деревенских парней, которых я знал только в лицо, занося кровать.

В одной комнате, уже с кроватью и сундуком, Лика развешивала занавески. В другой огромной горкой лежали матрасы. Наши плотники подгоняли дверь. Заметив меня и Машу, радостно приветствовали и посоветовали посмотреть на полки в комнате этажной прислуги. Дарен оставил дверь на сыновей и присоединился к нам.

Работа ещё продолжалась, но в целом этаж был готов к заселению гостей.

— Двадцать комнат, — спокойно сказал Дарен. — Мы две общих комнаты разделили. Посовещались и решили: зачем тут общие комнаты? Лучше внизу парочку объединим. Тут будут для небольшого числа гостей, а внизу — комнаты попроще.

— Логично, — согласилась Маша с довольной мордашкой. — И на сколько человек получается этаж?

— В большинстве комнаты на четыре человека. Есть на два. И четыре комнаты для одного — для лиеров и богатых купцов. Но такую только одну сделали, больно там отделка мудрёная, медленно делается. Специально напоследок оставили, чтобы основной объём сдать! Получается около шестидесяти мест. Но если понадобится — можно поставить ещё раскладные лежанки. Мы на пробу четыре штуки сделали, у комнаты прислуги стоят.

— Думаю, можно уже сдавать тут комнаты, — сказала Маша. — А мебель где берёте?

— А всех деревенских, кто умеет ладить, озадачили. По цене сговорились, без излишков. Есть кто хорошо делает, так и оставим, есть за кем потом дорабатывать надо будет. Но несколько месяцев простоит, а как руки дойдут, доведём до ума. Остались мелочи.

Мы снова вышли во двор. Дарен махнул рукой в сторону большого сарая.

— А там ещё сорок человек сможем разместить. Но сделали не так комфортно, скорее как казарма. Половина второго этажа — мы себе сделали. В смысле работникам вашим, а остальное для гостей. Летом там вполне комфортно, до середины осени спокойно жить можно. А там, может, печку сложим и перезимовать получится.

— Ещё чего! — возмутилась Маша. — Как холодать начнёт — в главный корпус переедете. Придумали тоже в дощатом сарае ночевать!

К нам подошёл Ивер и вопросительно посмотрел на Машу.

— Что ругаешься?

— Да смотрим, сколько у нас жилых мест выходит. Летом сто человек можем поселить. Зимой шестьдесят. Только, боюсь, с учётом новой дороги этого уже мало.

— Не думаю, — возразил я. — Отец говорил, что раньше тут больше сорока человек за раз не останавливались.

— Вес, у нас сейчас до восьмидесяти человек приходили пару раз. И это без караванщиков. А как сказал Линар, они будут перед городом останавливаться, чтобы привести себя в порядок, отдохнуть… Через год этого количества будет мало. А зала уже сейчас не хватает.

— Она права, — подхватил Линар. — Дорога будет строиться — это рабочие, это инженеры, которым проще будет с утра часик прокатиться, но зато жить в комфортабельных условиях, а не в палатке. Шахта вот-вот заработает. Каменоломня, как я понял, уже работает. Купцы быстро узнают про новую дорогу и не будут делать крюк в сто пятьдесят вёрст, как сейчас. Так что даже при самом плохом прогнозе через год свободных комнат, что имеются сейчас, вообще не останется.

— Через полгода, — спокойно поправила его Маша. — Деревенские пойдут раньше купцов. Сейчас они каждый по ближайшим дорогам ездят, и не важно качество дороги, все одинаковые. А каменная дорога будет, учитывая что она от нас и начнётся, то им проще будет сделать крюк, но зато не надо будет по грязи тащить, если дождь.

Повисло молчание. Я смотрел на нашу таверну, которую наконец достроили. Только что она мне казалась огромной. Теперь же неожиданно выяснилось, что этого недостаточно.

Маша первой нарушила тишину, указав рукой на участок земли по другую сторону таверны.

— Сейчас таверна имеет форму «Г». А если пристроить корпус в основание этой «Г»? По размеру будет как существующая таверна. Первый этаж соединим с залом, расширив его, и сделаем пару комнат для тех, кто хочет поесть в тишине. Второй этаж сделаем жилым. И тогда сможем принимать человек по двести пятьдесят! А ещё сделаем большую баню с душевыми и бассейном…

— Там мамин огород, — обречённо произнёс я, понимая, что если печь я не спас, то огород и подавно.

— За забором сделаем. Ещё больше прежнего!

— Как же мелко я мыслил… — пробормотал Линар. — И ведь ей только четырнадцать…

Когда мы вернулись в таверну, я встал за стойку, проверяя, что изменилось, а Маша пошла на кухню готовиться к ужину. Не успел расставить кружки под эль, чтобы было удобно доставать, как на кухне вдруг стало шумно.

— Это я сказала, что не нужно делать три разных блюда! — раздался знакомый голос Лары, едва я подошёл к двери.

Блин, я совсем забыл, что сестра вернулась! Я невольно ускорил шаг. Сестра стояла посреди кухни, уперев руки в бока. Напротив спокойно стояла Маша.

— А зачем? Я оставила вполне понятные инструкции. Сейчас придётся всё делать в авральном режиме!

— Ничего не надо! Для каши всё готово! Я вообще не понимаю, зачем тут столько человек работает! Но это я с Веселом поговорю!

— Лара, люди разные, некоторые хотят одно, другие иное…

— Люди голодные! — не выдержала Лара. — Им каша с мясом нужна, а не выбор!

Жена Дарена и невестка молча переглядывались, старательно делая вид, будто заняты работой.

— Раньше всегда так было, — продолжала Лара. — Быстро сварили, все поели, все довольны. Если приедет лиер или богатый купец — тогда приготовим отдельно. Зачем заранее переводить продукты? Мне сказали, что вечером доедают еду, что для лиеров готовили!

Маша, не повышая голоса, устало произнесла:

— Как раньше у вас уже было. Чуть не привело к плачевным событиям. За последние пару месяцев таверна только выиграла на разнообразии блюд! Люди специально тут делают стоянку на день, а не уезжают с утра. Только ради этого разнообразия.

Лара раздражённо вздохнула.

— Мари… Я на этой кухне выросла. Ещё до свадьбы здесь готовила. Если бы я не уехала с мужем в другую деревню, всем здесь руководила бы я в отсутствие мамы. И не было бы тут лишнего персонала, и Вес никуда бы не поехал, занятый работой, и не похитили бы его!

— Но ты вышла замуж и уехала. — Придав голосу строгие нотки, резко оборвала её Маша. — Людей я наняла на свои деньги. Выручка за счёт разнообразия увеличивается в два-три раза, не считая того, что на сопутствующие блюда, которые вынесены отдельно, а не являются частью блюда, типа колбасы к каше, дают накрутку в триста-пятьсот процентов. Это другая таверна, и тебе надо учиться тут готовить и уж тем более управлять!

— Ты учишь меня управлять? Которая готовит дорогие блюда и потом кормит ими всех бесплатно?

— Не всех, а только наших работников.

— А если просто готовить под заказ?

— Тогда это блюдо скорее всего не купят. Если стоит выбор между «взять готовое» и «ждать, пока сварится»…

— Это убытки.

— Это управление наценкой и… да и вообще это хорошее обучение для поваров.

Лара покачала головой.

— Богатые могут позволить себе учиться на ошибках.

— Наоборот. — Маша улыбнулась. — Богатые потому и богатые, что считают ошибки заранее.

Сестра вспыхнула.

— Да что ты знаешь? Ты хоть жизнь видела?

Я решил, что пора вмешаться. Я подошёл ближе и встал между ними.

— Лара, может, сначала расскажешь, как вообще здесь оказалась?

Лицо сестры сразу изменилось. Запал спорить разом пропал. Потом тихо сказала:

— Я сбежала.

— От мужа?

Она кивнула.

— Насовсем. Пойдём, выйдем…

Я молча ждал, пока мы с сестрой и увязавшейся за нами Машей не ушли в обеденный зал и уселись за лиеровский стол.

— Помнишь, каким он был, когда приезжал свататься?

Конечно помнил. Он тогда всем голову вскружил, не только сестре. Весёлый. Улыбчивый. Разговорчивый. Такой человек мог понравиться кому угодно. Немудрено, что Лара забыла неуклюжие ухаживания брата Гереса.

— Я тогда думала… мне очень повезло. — Она грустно улыбнулась. — Он красиво говорил. Постоянно рассказывал, как мы будем жить. Что всё будет хорошо. Что построим большой дом. Что дети никогда ни в чём не будут нуждаться…

Она опустила глаза.

— После свадьбы всё стало иначе. Дом всё не строился, и жили у его родителей, где я как-то быстро стала что-то типа кухарки на всю семью… Вроде на словах всё хорошо, а по факту это хорошо не сейчас, а вот-вот, скоро…

Сестра промокнула полотенцем глаза.

— Когда живот стал большой — отдалился, стал меньше разговаривать. Потом почти перестал замечать меня. После рождения малышки всё больше пропадал по своим делам.

Она тяжело вздохнула.

— А потом вы перестали покупать его товар. Ох, как он злился, — тихо продолжила Лара. — На тебя, на Ивера, но больше всего на Мари. Она как-то настроила против него уважаемых мужей из деревни. Он пылал злобой, грозил карами, желал вам смерти. Я попробовала его остановить, он в моём присутствии начал говорить, что убьёт тебя, Вес… И он сорвался на мне.

— Ударил?

Она кивнула.

— Потом долго просил прощения. Говорил, что случайно сорвался. Что больше никогда…

Голос её дрогнул.

— А потом ударил снова. И снова.

Она подняла на меня глаза.

— А три дня назад ударил поленом. Я поняла, что так дальше не может продолжаться. Когда уехал по делам, собрала свои вещи, забрала ребёнка и убежала. Хорошо, ехал сосед по пути. Сказала, еду родных навестить… Два дня тряслась, узнав, что Ивера тут нет…

Несколько секунд никто не произнёс ни слова. Потом Маша спокойно подошла к ней. Совсем близко. Осторожно коснулась её руки.

— Лара, я понимаю тебя теперь. И не претендую на таверну. Это твой дом, в котором ты под защитой.

Лара посмотрела на неё удивлённо.

— Но кухней всё равно буду руководить я.

Лара неожиданно тоже рассмеялась. Негромко. Впервые за сегодня.

— Вот ты упрямая.

— Есть немного.

— Но кашу одну всё равно готовить проще.

— Проще.

— Тогда почему…

— Потому что мы продаём не просто кашу. — Маша улыбнулась. — Мы продаём желание возвращаться. Дай мне сделать такую таверну, чтобы ни тебе, ни твоим родителям больше не пришлось бедствовать. Просто убери гордыню и дай тебя научить!

Лара долго смотрела на неё. Потом неожиданно вздохнула.

— Ладно. Но я вообще-то умею готовить.

Маша усмехнулась.

— Не спорю, готовить ты действительно умеешь. Просто так, как привыкла. И это хорошо. Потому что выучить на повара легче того человека, который любит кухню, чем того, который находится там по принуждению. А насчёт своего бывшего не бойся: придёт буянить — Вася ему что-нибудь сломает.

— Весел? — от изумления Лара проглотила обиду.

— Я⁈ — изумился я тем, что в контексте защиты таверны звучит не дядя.

— О! Давай я расскажу, что умеет твой брат… Пойдём, будем чистить овощи, и я расскажу, что мы пережили…

И, оставив меня в зале, две ещё не подружки, но вполне примирившиеся особы шустро убежали на кухню.