Утро началось с привычной для таверны суеты. Я проснулся ещё затемно от громкого ржания лошадей и стука колёс. Во дворе уже кипела работа. Дружинники сворачивали палатки, грузили тюки на телеги, седлали лошадей, проверяли снаряжение. Кто-то ещё кормил коней, кто-то уже строил людей в десятки и раздавал указания, а возле конюшни несколько опытных воинов объясняли новичкам, как проверять подковы.

За эти несколько дней в пути я уже успел привыкнуть, что дружины лиеров Асела и Тарса больше похожи на хорошо отлаженный механизм. Никто не бегал с криками, не искал потерянные вещи, не суетился без дела. Каждый просто занимался тем, что должен был делать, и от этого весь огромный лагерь прямо на глазах складывался в походный порядок.

На веранде уже стоял Асел. В руках он держал кружку с каким-то отваром и медленно отпивал, наблюдая за приготовлениями. Иногда коротко отдавал распоряжения, но чаще к нему подбегали уже не за указаниями, а с докладами о выполненной работе. Неподалёку Тарс разговаривал со своими воинами. Рейнар подтягивал ремни на одной из своих заводных лошадей, а Яник вместе со Ставром носили из сарая мешки с овсом для дороги. Ну как… один смотрел, другой носил…

Таверна тоже жила своей жизнью. Из кухни доносился привычный перестук ножей, звон посуды и негромкие голоса женщин. Запах свежего хлеба и пирогов уже расползался по двору, заставляя даже самых суровых дружинников украдкой поглядывать в сторону кухни.

Казалось невероятным, что всего несколько дней назад мы бежали по ночному лесу, прятались от похитителей и не знали, увидим ли когда-нибудь этот двор снова. А сейчас, глядя на весь этот привычный шум, я вдруг поймал себя на мысли, что всё пережитое начинает казаться каким-то далёким сном. Всё вокруг так буднично, словно ничего и не случилось.

Я помогал одному из дружинников придержать разгорячившегося коня, пока тот закреплял поклажу, когда почувствовал лёгкое прикосновение к плечу.

— Вес, — негромко произнёс Рейнар. — Пройдёмся немного?

Я удивлённо посмотрел на него.

— Что-то случилось?

Он коротко мотнул головой.

— Просто надо переговорить.

Голос у него был совершенно обычный. Даже слишком спокойный. Но лицо… лицо выдавало совсем другое. Стало ясно: разговор предстоит непростой.

Мы молча вышли за ворота и неспешно пошли по дороге, каждый в своих мыслях. Некоторое время никто не разговаривал. Позади постепенно стихал шум собирающегося лагеря. Ещё слышались матерки обозной команды, ржание лошадей, редкие команды десятников. Но чем дальше мы отходили, тем тише становилось.

Рейнар молчал долго. Несколько раз словно собирался что-то сказать, но снова передумывал.

— Ты чего? — не выдержал я. — Хоронить кого-то идём?

Он усмехнулся.

— Нет… Просто разговор неприятный.

Я пожал плечами.

— Ну так и нечего тогда тянуть.

Лиер остановился и некоторое время молча смотрел куда-то вдаль, где между деревьями уже терялся тракт.

— Вес… — наконец начал он. — Хочу, чтобы ты сразу понял одну вещь.

Он повернулся ко мне.

— Я считаю тебя другом.

Я удивлённо поднял брови.

— Так это я давно уже понял.

— Не перебивай. Мне и так нелегко….

Я сразу замолчал.

— … Считаю тебя хорошим другом. Наверное, даже лучшим и очень надёжным. И мне бы очень не хотелось, чтобы после этого разговора что-то изменилось.

Вот теперь он меня всерьёз заинтриговал. К чему он ведёт?

— Так… — Он глубоко вздохнул. — Через год… когда Марии исполнится пятнадцать… я хочу прислать к ней сватов.

Несколько секунд я просто смотрел на него. Но потом почувствовал, как в груди что-то натянулось и оборвалось. Сердце вдруг стало биться через раз… Я замер, не зная, что вымолвить. Похоже, такой реакции он не ожидал.

— И… я подумал, что обязан сначала сказать об этом тебе. — Он немного помолчал. — Я не слепой. Вижу, как ты на неё смотришь.

— Как смотрю? — прохрипел я совершенно глупый вопрос, просто чтобы хоть как-то проявить себя в разговоре.

— Как я, — совершенно просто ответил лиер.

Я хотел было возразить, но неожиданно понял, что не могу. Я вдруг понял, что вообще не понимаю, что сейчас происходит у меня внутри. Рейнар продолжил:

— Если она тебе дорога… ты должен понять одну вещь.

Он говорил спокойно. Без превосходства. Без насмешки. Просто как человек, который считает своим долгом быть честным.

— Я смогу дать ей гораздо больше. У меня есть земли, имя, положение. Есть возможность обеспечить ей такую жизнь, о которой большинство девушек даже мечтать не смеют. — Он развёл руками. — Это не хвастовство, Вес. Просто… так устроен мир.

Я молчал. Потому что понимал. Он говорил правду. И от этого грудь пронзила такая боль, которой я прежде никогда не испытывал.

— Поэтому… если ты действительно заботишься о Марии… ты должен понимать, что для неё так будет лучше… Если ты просто отступишь.

Я даже не успел подумать. Слова сорвались сами.

— Нет.

Рейнар удивлённо посмотрел на меня и хотел что-то сказать, я взмахом руки остановил его.

— Я тоже считаю тебя другом. — Медленно произнёс я. — Настоящим другом. И то, что ты честно поднял такой вопрос, не делая ничего за спиной, — много для меня значит. Рей, если понадобится… я без раздумий отдам тебе всё, что имею. Даже жизнь.

Он благодарно кивнул.

— Но Машу… — Я почувствовал, как внутри вдруг что-то снова оборвалось и словно пожар прокатился в районе сердца. — Нет.

Повисла тишина. Я сам только сейчас понял, что сказал. Точнее… что почувствовал. Я вдруг всё понял. И свои чувства, и что со мной происходит. И главное — понял, что отступить сейчас уже не смогу.

Несколько долгих секунд мы просто стояли друг напротив друга. Потом я медленно выдохнул.

— И ты ошибаешься. Ты говоришь, что сможешь дать Маше больше. — Я покачал головой. — Ты сможешь дать ей лишь то, что она при желании и сама возьмёт. Ей не нужен муж ради денег, положения, земель. Если она захочет — для неё не будет проблемой это всё получить. А если она Асту почти перевоспитала…

Рейнар невольно улыбнулась.

— Это точно…

— Честно говоря, я вообще не уверен, что ей муж понадобится как опора или защитник. Это должен быть человек, который просто сможет быть рядом… попить с ней чаю и послушать её безумные идеи, половину из которых уже через полчаса забудет, но именно в тот момент ей будет важно услышать твоё мнение.

Рейнар тихо усмехнулся.

— Есть такое…

— А вот дать ей то, чего она сама взять не сможет… — Я развёл руками. — Не сможем ни ты… ни я. Так что это не аргумент.

Он внимательно посмотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Если ты хочешь, чтобы она была счастлива, — закончил я, — ты должен дать ей возможность решить самой, и не просить меня уйти.

Рейнар неожиданно улыбнулся. Не радостно. Скорее с облегчением.

— Именно этого ответа я и боялся. Теперь придётся действительно спрашивать её.

Я рассмеялся.

— А ты что хотел? Чтобы мы сейчас на мечах подрались, а победитель девушку получил?

— Ну… такой вариант я тоже рассматривал. Но, если честно, ты пока лучше меня на мечах… Но вот через год…

Он рассмеялся.

— У меня в голове как-то всё проще представлялось, — он хлопнул меня по плечу. — Идём, спросим эту страшную и жестокую похитительницу наших нежных и ранимых сердец.

Я нервно хохотнул, выдавая напряжение, которое резко покидало меня, давая чувству эйфории. Я не отступил. Впервые за долгое время я точно знал, чего хочу. На душе вдруг стало удивительно спокойно. Я понял нечто важное. И я знаю, к чему стремиться.

Мы вернулись во двор как раз в тот момент, когда последние тюки уже исчезали в обозных телегах. Асел, заметив нас, коротко бросил:

— Через пять минут выдвигаемся.

И снова вернулся к разговорам с десятниками.

Маша стояла возле повозки, на которой только что привезли продукты, и сосредоточенным видом помечала на огрызке бумаги поставленные продукты, которые ей доставал и ставил на землю старший брат Гереса.

— А вы куда ходили? Ивер с Тарсом забились, что будете выяснять, кто сильнее.

Рейнар прыснул. Я тоже невольно улыбнулся. Но несколько криво, что сразу заметила Маша.

— Вась, — продолжала она, — ты чего такой странный? Рей? Вы чего?

Я тяжело вздохнул.

— Всё нормально.

Она подозрительно прищурилась. Потом перевела взгляд на Рейнара.

— А ты чего так странно лыбишься?

— Да вот… — Он посмотрел сначала на меня, потом снова на неё. — Подумал кое о чём.

Лиер неожиданно расправил плечи.

— Мария…

— А?

— Через год… когда тебе исполнится пятнадцать…

Маша внимательно смотрела на него, явно недоумевая от его официального тона.

— … если я пришлю к тебе сватов…

Она даже договорить ему не дала.

— Стоп. — Подняла ладонь. — Каких ещё сватов?

— Э-э… Ну, обычных таких, каких все присылают….

— Это я поняла. А зачем?

Теперь растерялся уже сам Рейнар. Явно к такой постановке вопроса он не был готов. Да и я тоже растерялся, что уж тут…

— Ну… Замуж позвать.

Маша ошарашенно несколько секунд молча смотрела на него. Потом перевела взгляд на меня.

— Он серьёзно?

Я только обречённо кивнул.

— Та-ак…. И ты что ли?

Я молча отвёл глаза. Она шумно выдохнула.

— Господи…

Закрыла лицо ладонями. Постояла так несколько секунд. Потом снова посмотрела на нас.

— Вы вообще нормальные?

Мы синхронно промолчали.

— Вам что, утренний чай в голову ударил?

Она ткнула пальцем сначала в Рейнара.

— Тебе сколько лет?

— Шестнадцать. Почти…

Она всплеснула руками.

— Мне через год, как ты заметил, только пятнадцать исполнится! Это у вас тут, у варваров, такие традиции! А у меня дома раньше восемнадцати лет никто о замужестве даже не задумывается! Так что и я раньше восемнадцати даже думать о браке не буду! Придумали тоже!

Она снова всплеснула руками.

— … свататься они придумали!

Мы с Рейнаром виновато переглянулись.

— И вообще, — Маша как вскипела, так и мгновенно успокоилась. — Вы оба мои друзья. Очень хорошие друзья. И мне бы хотелось, чтобы так и осталось. — Она посмотрела сначала на одного, потом на другого. — Вы мне дороги каждый по-своему, но точно не так, как вы это себе придумали. За четыре года всё может измениться ещё сто раз. Может, я вообще замуж не захочу. Или мне надо присмотреться получше. — Она хитро улыбнулась. — Может, вы оба за это время станете такими занудами, что я вас обоих выгоню.

Рейнар громко рассмеялся. Я тоже не удержался. Напряжение последних минут окончательно растворилось.

— Вот, — девочка довольно кивнула. — Совсем другое дело.

— А теперь Вася — марш помогать разгружать повозку. А ты, Рей, — дядя Асел уже заждался, смотрит на нас не отрываясь….

Маша неожиданно шагнула к Рейнару, ухватила его за ухо, заставляя пригнуться, и быстро чмокнула в щёку. И отвернувшись, пошла в сторону таверны. Мы с Рейнаром снова переглянулись.

— Вернёмся к разговору через четыре года? — тихо спросил он. — Ну, если конечно тебя к этому времени не выгонят за занудство!

— Через четыре, так через четыре. Ну если тебя к этому времени не женят.

— Ну да… такое тоже исключать нельзя… Как там Маша пела? Всё могут короли…. Ладно, поехал я… Друг.

Я протянул ему руку.

— Удачной дороги, друг!

Он крепко пожал мне руку. И уже сделал несколько шагов к своему коню, как вдруг остановился.

— Подожди…

Повернулся и, взяв за локоть, повёл меня к своему коню, говоря на ходу:

— Мы оба потеряли ножи, но ты-то потом раздобыл и передал мне. Тарс привез все вещи, что у нас забрали, в том числе и тот добытый в бою нож… Я хочу оставить его себе. Всё же нож с историей… Позволь, я тебе подарю взамен вот этот…

С этими словами парень сунул руку в седельный мешок и вынул свёрток из плотной кожи, замотанный на несколько раз плетёным шнурком.

— На обратном пути заеду к вам. А дорогу сделают от вас до шахты, так буду регулярно заезжать! — запрыгнул в седло и, тронувшись, прокричал на ходу: — А нож носи! Ты его достоин!

Телеги одна за другой выкатывались со двора таверны на тракт, следом за всадниками. Едва последняя повозка выехала со двора, а последние всадники уже скрылись за поворотом, я подошёл к крыльцу и, усевшись на ступени, принялся распутывать свёрток. Было над чем поработать.

Рейнар основательно постарался. Толстый кожаный чехол был несколько раз обмотан плетёным кожаным шнурком, а каждый узел словно специально затянут так, чтобы его невозможно было развязать быстро. И ведь не разрежешь — жалко. Метра три хорошего кожаного шнурка. Такой в хозяйстве всегда пригодится.

Я невольно усмехнулся.

— Вот ведь… Засранец. Даже напоследок умудрился пакость устроить, — по-доброму выругался я.

Пришлось терпеливо распутывать один узел за другим. Наконец последний виток поддался. Я осторожно развернул кожу. Внутри лежал отличной выделки ремень и… нож.

Я понял, зачем он так замотал. Дело было не в пакости. Если бы свёрток открывался сразу, я наверняка побежал бы догонять обоз, чтобы вернуть подарок.

Это был… не просто нож. Я сразу понял это, хотя никогда раньше не держал в руках настолько дорогого оружия. Длинный, чуть изогнутый клинок из узорчатой стали переливался тонкими волнами. Даже без солнечного света металл словно жил собственной жизнью. Новые ножны были обтянуты тёмной кожей и украшены серебряным тиснением. Рукоять оказалась вырезана из светлой слоновой кости, а в самом её основании сверкал небольшой тёмно-красный камень.

Даже я понимал, что подобное оружие стоит огромных денег. Такой нож не для простого дружинника. Даже далеко не каждый лиер смог бы позволить себе подобную вещь. Я медленно провёл пальцем по узорчатому клинку. И вдруг понял ещё кое-что.

Рейнар вручил мне его уже после нашего разговора. Не раньше. Он специально дождался, пока всё будет сказано. Чтобы у меня даже мысли не возникло, будто этот подарок — плата за какое-то решение. Я невольно улыбнулся.

— Спасибо… друг.

— Красивый нож. Думаю, не ошибусь, если предположу, что работы Кауса Торгрейского. Столичный мастер, на его работы очередь среди высшей аристократии на месяцы вперёд. Видите эти волны вдоль режущей кромки? Такой рисунок — его почерк.

Я обернулся. Рядом стоял Линар. Он вежливо поклонился.

— Дружинники сказали идти сюда и сообщили, обращаться нужно к вам или к льере Марии.

— О! Приветствую! — подскочил я, убирая нож в ножны и протягивая руку, чтобы поздороваться. — Пойдём, сперва накормим тебя, ты же наверное голоден!

— Я голоден последние дней десять, так что несколько минут погоды не сделают, — рассмеялся мужчина. — Но даже в мыслях отказываться не было, учитывая, какие ароматы витают по двору.

Мы вошли в таверну. На кухне, как обычно, кипела работа. Маша помешивала что-то скворчащее на сковороде, остальные резали овощи, мыли посуду, Ставр, играя мышцами, месил огромный комок теста.

Маша заметила нас почти сразу.

— О! Линар!

Она быстро подошла к нам. Несколько секунд молча смотрела на мужчину и виновато опустила голову.

— Линар… прости меня. Я неправильно сформулировала просьбу храмовникам, — Она поморщилась. — Попросила забрать тебя у работорговцев и привезти ко мне… А получилось, что тебя через полстраны провезли как особо опасного преступника.

Линар не выдержал и усмехнулся.

— Честно говоря, именно так я себя последние несколько дней и ощущал. Думал, на казнь везут!

— Вот! — Маша всплеснула руками. — Именно этого я и боялась.

— Льера Мария! Благодаря вам меня с боем забрали уже на самой границе. Благодаря вам я жив и на свободе! Так что если что-то от меня нужно — располагайте мной! А несколько дней под стражей — совсем ничто по сравнению с тем, что могло быть, если не ваше вмешательство.

Девочка тяжело вздохнула.

— В общем, извини за эти дни под стражей. Исправить уже ничего нельзя, но хотя бы накормить могу. Садись… Э-э… Пойдём лучше в зал. Тут уже сейчас вообще негде сесть. Новую печь поставили, старую ещё не разобрали… Всё заставлено.

Мы вышли, и девочка махнула рукой в сторону большого стола.

— Садись. Всё равно все лиеры разъехались. Сначала нормально поешь. Потом у меня к тебе есть очень серьёзное предложение.

Линар вопросительно поднял брови.

— Я весь во внимании?

— Нет. Предложение узнаешь после собеседования. Вес, ты будешь завтракать!

— После чего?

Но Маша уже умчалась на кухню накладывать завтрак. Купец растерянно посмотрел сначала ей вслед, потом на меня.

Я только пожал плечами.

— Не спрашивай. Я тоже не понимаю. Просто уже привык.

Пока мы с Линаром расправлялись с завтраком, Маша терпеливо ждала, только что-то писала в своей книжке, оставляя между записями место.

Когда купец наконец отложил ложку и с заметным удовольствием вытер рот полотенцем, девочка удовлетворённо кивнула.

— Вот теперь можно разговаривать.

Она уселась напротив, подперев подбородок ладонями.

— Рассказывай.

— Что именно?

— Всё о своей прежней работе.

Он растерянно улыбнулся.

— Это слишком широкое повествование получится.

— Тогда начнём по порядку. Как тебя вообще угораздило попасть к работорговцам? Разве не оказалось друзей, способных помочь?

Линар пожал плечами.

— Тут всё просто и не просто разом. Но попробую. Отец умер, оставив нам с братом наследство. Я решил уйти, чтобы не делить отцовское дело. Брат дал мне долю, сколько смог вытащить, без провала в торговле. А я решил не конкурировать с ним, а уехать в Гарстан. Я бывал там несколько раз по делам и видел, какие деньги крутятся там. Переехал, провёл ряд небольших сделок, довольно успешных. И тут управляющий брата, будучи проездом, рассказал о большой партии шёлка, что выбросил один купец. Срок шёл на дни, и я, заняв денег, на трёх заводных умчался за границу, взяв только двух охранников, и купил большую партию. Привёз в город, собирался продать наместнику, он сказал, что у него есть покупатель. Вот только утром обнаружил, что мой склад сгорел. А чуть позже узнал, что некий торговец уезжает, получив большую партию шёлка от Наместника. Я всё понял, но когда попытался обратиться в стражу, арестовали меня, ещё и обвинив в невыплате долга, хотя срок выплаты не наступил! Ну а дальше вы знаете.

Маша кивнула, несколько секунд помолчала и продолжила деловым голосом:

— Хорошо. Теперь расскажи о себе. Что умеешь?

Линар даже удивился вопросу.

— Торговать.

— Это слишком общий ответ.

— Я потомственный купец. Могу анализировать потоки товара, выявлять выгодные предложения, находить покупателей. Договариваться. Организовывать перевозки. Проверять качество.

Он начал перечислять всё быстрее.

— … знаю цены на основные группы товаров почти во всех крупных городах Империи. Понимаю, где какой товар выгоднее покупать, где продавать. Несколько лет держал собственные лавки. В вашем возрасте работал приказчиком у двух крупных купцов — партнёров отца. Последние три года торговал уже самостоятельно.

Маша слушала очень внимательно. Ни разу не перебила.

— В целом всё, что мне нужно, я услышала. У меня есть предложение.

Линар сразу оживился.

— Слушаю.

— Мне нужен человек, который сможет управлять торговлей.

Он улыбнулся.

— Это я умею.

— Фиксированного жалованья не будет, оно мне не нравится.

Купец непонимающе моргнул. Я тихо усмехнулся. Я предупреждал, что будет мало понятно, но максимально эффективно. Она по-другому просто не может.

— Зарплаты всегда мало, ведь кажется, что я работаю, работаю, а мне мало платят. Поэтому предлагаю иначе.

Маша подняла вверх палец.

— Десять процентов от чистой прибыли.

Линар несколько секунд молчал.

— От… всей торговли?

— От всей, которую ты организуешь.

Он медленно выпрямился.

— Это очень щедро. Я согласен.

И почти сразу оживился ещё сильнее.

— Я знаю этот район. Могу сходу прикинуть несколько направлений. Тут очень востребованы ткани, железо, соль…

Он говорил всё быстрее.

— Скоро тут сбор урожая. За счёт климата тут довольно плодородные земли, и можно сперва организовать караван с зерном…

— Линар, — лукаво улыбаясь, перебила его Маша.

Он замолчал.

— На закупку зерна нужны деньги.

— Конечно.

— Много денег. Как ты это планируешь решить?

— Можно оформить заём. Я видел ваших друзей, они с лёгкостью смогут дать вам требуемые суммы. Речь идёт о нескольких десятках империалов. Для них это будет несложно.

Он посмотрел на неё так, словно решение было очевидным. Маша спокойно покачала головой.

— Нет. Я не собираюсь начинать дело с долгов.

Купец искренне удивился.

— Но тогда потребуется очень много времени. Любое дело требует весомых вложений.

— Не обязательно.

Она загадочно улыбнулась.

— Пойдём.

— Куда?

— Покажу, на чём мы будем строить торговую империю.

Я заметил, как Линар снисходительно усмехнулся. Похоже, он решил, что четырнадцатилетняя девочка снова начала фантазировать. Мне даже стало немного жаль купца. Я уже догадывался, что минут через десять его привычная картина мира начнёт стремительно разваливаться.