— Вон стоит, видишь? — Галка указала вперед стволом фузеи. — Вот ведь балбесина…

Я не сразу разглядел рослую фигуру — в камуфляже солдат почти сливался с подлеском, и только тусклый блеск штыка на стволе штуцера выдавал его с головой. Впрочем, мы бы все равно наткнулись — до лагеря Рахметова оставалось всего ничего, и я почувствовал поручика с Борменталем еще за километр, а может, и раньше.

Три дня пути. Через бурелом, через ручьи и скалы, по тропам, которые и тропами-то назвать было сложно — так, удачные проходы между соснами-великанами, через которые вела нас Галка.

Три дня, несколько десятков километров — не расстояние для Стража. Остальным повезло меньше. Жихарь держался — молча, упрямо, стиснув зубы. Галка шла впереди, не оглядываясь, и если ей было тяжело, то виду не подавала — как всегда. А вот Сокол…

Сокол хромал — для его ноги переход оказался слишком долгим. Я попытался вылечить сустав, но это оказалось куда сложнее, чем закрыть рану — не хватило ни знаний, ни опыта. То, что у Полины вышло бы за минуту, у меня заняло час, да и польза в итоге была сомнительной. Каждый шаг все равно давался Соколу через боль. Вырезанный из ветки костыль помогал идти, но бедняга все равно приволакивал ногу так, что я слышал неровный ритм его походки за спиной все три дня.

Под конец я даже всерьез подумывал попросить Лору подогнать нам на помощь Паука или кого-то покрупнее — хотя бы перевесить поклажу. Но это наверняка противоречило какой-нибудь очередной директиве, да и объяснить Соколу с Жихарем свою власть над машинами я определенно не собирался. Они и так всю дорогу поглядывали на меня с любопытством, которое граничило не только с почтением, но и с чем-то подозрительно похожим на суеверный страх.

А ведь я всего-то навсего предсказал появление автоматонов за несколько минут до того, как над Тайгой раздался сердитый гул силовых установок, и металлические птицы превратили поляну с внедорожником и бесами в дымящуюся воронку. Лора расщедрилась и прислала сразу четырех Пальцекрылов — годуновские уродцы не успели даже взлететь.

— Дрыхнет, паскудник, что ли? — усмехнулся Жихарь, прищуриваясь — Во дает.

Дозорный, которого заметила Галка, и правда спал. Стоял, привалившись плечом к сосне и не выпуская из рук штуцера и негромко посапывал — так умеют только солдаты, привыкшие к караульной службе. Место он выбрал отличное: на возвышенности, среди подлеска, откуда можно было наблюдать за округой, самому при этом оставаясь невидимым.

Выбрал — и бессовестно дрых. Впрочем, неудивительно — за неделю с лишним местный фон наверняка превратил мозги если не в кашу, то во что-то очень на нее похожее. Я уже успел привыкнуть к избытку магической энергии и как будто даже научился обращать его себе не пользу, однако остальным — и Одаренным, и обычным людям −1 с каждым днем становилось все хуже.

— Идем.

Сокол понял, что я задумал — и скользнул вперед. Даже с хромотой двигался тихо — выучка никуда не делась. Последние несколько шагов он буквально пропрыгал на одной ноге — и вырвал штуцер из рук едва проснувшегося парня. Тот дернулся, выругался себе под нос и полез за револьвером в кобуру на боку, но потом увидел меня — и обомлел.

— Ваше сиятельство… Здравия желаю, ваше сиятельство! — Дозорный вытянулся по струнке. И зачем-то добавил: — Добрый день.

— А у тебя, я смотрю, доброе утро, — усмехнулся я. И тут же грозно сдвинул брови. — Почему спал на посту?

Оправдываться солдат — надо отдать ему должное — даже не пытался. Опустил голову со вздохом — и покраснел.

— Виноват, ваше сиятельство. Больше не повторится, — едва слышно пробормотал он. — Разрешите доложить…

— Да иди уже поручику докладывай. — Я махнул рукой. — Пусть встречает, как положено.

Сокол вернул парню штуцер, развернул и легонько хлопнул между лопаток, придавая подобающее для выполнения княжеского приказа ускорение. Солдат помчался в сторону лагеря, хрустя ветками, а мы направились за ним следом — не торопясь.

И через несколько минут вышли к рубежному камню.

Что-то изменилось. То ли место, то ли сама скала с высеченными на ней древними рунами. Символы, конечно, остались прежними — однако мне почему-то казалось, что смысл в них теперь чуть другой. Все еще грозный и недобрый, но предназначенный скорее предостеречь тех, кто осмелился забраться так далеко на север — а не запретить им идти дальше.

Не стена — межевой столб, за которым начинается чужая земля.

Будто громадина, поставленная потомками варягов сотни лет назад, сумела почувствовать, что машины Древних в подземном бункере снова работают. И удерживают то, что должны удерживать. И пусть их сил едва ли хватит надолго — все снова было по-старому.

Так, как и положено.

— Вы тоже это чувствуете, да?

Борменталь показался из-за сосен. За ним — Рахметов и еще с полдюжины бойцов — вышли встречать. Кто-то отобрал у Сокола рюкзак со штуцером, кто-то заботливо подставил плечо, а те, кому не нашлось дела, тут же обступили Жихаря.

А он уже вовсю шпарил, размахивая руками. Дракон в его пересказе рос на глазах: четырехлапая металлическая тварь сначала оказалась величиной со скалу — что, в общем, было не так уж далеко от истины — потом вымахала до размеров холма, а потом — чуть ли не с гору. Кто-то из бойцов присвистнул, но один покачал головой — не поверил.

Жихарь тут же оскорбился, однако спорить не стал — тут же перескочил на другую тему. Судя по тому, как изменились лица вокруг, теперь он рассказывал то ли про последние пристанище моего брата, то ли про гибель Шереметева и его помощников. Уже без всякого вымысла, не приукрашивая — и хоть у его сиятельства графа в отряде и не было почитателей, все веселье от встречи понемногу сошло на нет.

Смерть всегда смерть. А такая — еще и напоминание о том, что человек в Тайге — лишь крохотная букашка у ног исполинов из металла. Или из плоти, и неизвестно, кто из них окажется страшнее.

Солдаты слушали Жихаря молча. Галка с Соколом опустили головы, а Рахметов снял фуражку — и за ним все остальные.

А Борменталь все так же стоял, хмуро разглядывая скалу за моим плечом. Он то ли ждал ответа на свой вопрос, то ли просто не слишком-то хотел разговаривать. Может, еще таил обиду за то, что я отправил его с отрядом обратно на юг, тем самым лишив возможности своими глазами увидеть бункер Древних.

То, ради чего Борменталь, пожалуй, и решил отправиться со мной на север.

Наверняка ему и без этого хватило материала для будущей диссертации — рубежный камень сам по себе представлял немалый интерес, не говоря уже о результатах измерений, которых наверняка накопилось великое множество. Но все же ученик Воскресенского так и не увидел то, о чем мечтал. И не потому, что не смог дойти, а оттого, что такова была воля командира экспедиции.

То есть — моя. И даже если Борменталь и не держал обиду, то забыть точно не забыл. Странная игра в гляделки продолжалась почти минуту, и он все же сдался первым. Не отвел глаза — но все же решил заговорить.

— Что-то изменилось, не так ли? — Борменталь закинул штуцер за спину и шагнул вперед. — Магия теперь другая. Так что у меня есть все основания полагать, что ваше сиятельство смогли добраться, куда хотели. Верно?

— Именно так, Иван Арнольдович. — Я подошел ближе. — Видимо, я все же должен принести свои извинения…

— Не стоит.

Борменталь махнул рукой. Коротко, сердито — будто очень хотел сказать, что никакие изменения не смогут компенсировать и малой доли того, чего он лишился по моей милости.

Хотел — но, конечно же, не сказал. Любопытство ученого все же оказалось сильнее обиды, и через несколько мгновений он продолжил:

— Что там было? Вы нашли?..

— Серебряную Палату? — улыбнулся я. — Можно сказать и так. Хотя вы, полагаю, уже давно догадались, что в основу легенды легло то же, что когда-то породило автоматонов.

— Древние. — Борменталь сосредоточенно кивнул. — Осмелюсь предположить, вы отыскали… некое строение, или что-то в этом роде.

Наверняка он уже давно догадался — куда раньше, чем все башковитые умники из императорской канцелярии. Просто не болтал без надобности, пока не увидит своими глазами.

Но — не сложилось.

— Верно, — вздохнул я. — Стены из металла, мертвые стражи в ржавых доспехах — все как в легенде о князе Владимире. Пожалуй, я даже видел его самого.

— Не сомневаюсь. Такие истории не рождаются на пустом месте, — отозвался Борменталь.

И снова смолк. Не знаю, что мешало ему спросить еще — то ли гордость, то ли упрямство. А может, бедняга решил, что я получил от императора приказ сохранить все в тайне.

Что, в общем, было не так уж далеко от истины. Я не собирался выкладывать все как на духу — про Лору, про свои полномочия пользователя и тому подобное — однако и просто отмалчиваться тоже не мог.

Борменталь заслужил хотя бы часть правды.

— Там была машина, которая когда-то подавляла фон Тайги. — Я задумался, подбирая слова. И решил обойтись без подробностей. — Теперь она снова работает.

Борменталь кивнул. Вряд ли его совсем не интересовали детали — скорее наоборот, но видимо, гордость все еще не позволяла вытащить из меня больше, чем я сам пожелаю рассказать.

Да и вряд ли мне было под силу ответить на вопросы, связанные с устройством технологии и магии цивилизации, исчезнувшей столетия назад — так что нам оставалось только перейти к насущным проблемам.

— Эта машина… сможет восстановить защиту? — осторожно спросил Борменталь. — Если она снова работает — значит, все станет как прежде? Показатели фона снизятся, и твари перестанут расти и набирать аспекты?

— Если и так — то ненадолго. — Я не стал кривить душой. — У меня есть все основания полагать, что технике Древних осталось не так много. Несколько лет — вряд ли больше.

Борменталь прищурился — видимо, сообразил, что я говорил куда меньше, чем знал. Однако допытываться не стал. Помолчал, развернулся к камню и провел ладонью вдоль рунной вязи — не касаясь, как делал всегда, когда щупал чары.

— А что потом? — тихо сказал он. — Барьер рухнет окончательно, и на Пограничье хлынут твари, которые сожрут все и всех?

Вопрос, на который я не хотел отвечать. И не потому, что не знал. Лора объяснила все, что могла объяснить, с машинной точностью, не щадя и не утешая. Прорыв на севере рос. Система сдерживания разваливалась. И то, что в подземном бункере снова работали устройства Древних, лишь отодвигало неизбежное.

— Кто знает. — Я посмотрел на север — туда, откуда мы пришли. Верхушки сосен-великанов терялись в белесом небе, и между ними поднималось марево — не от жары, а от маны, которой было слишком много для этого мира. — Но одно точно — аномалия становится больше и мощнее с каждым днем.

Борменталь не ответил. Смотрел на камень, сунув руки в карманы — а я поверх камня, на сосны. Где-то в лагере неподалеку переговаривались солдаты и стучал топор — кто-то рубил дрова для костра. Обычные звуки, от которых тишина становилась еще тяжелее и гуще.

— И что же это? От чего защищает наш мир эта машина?

Борменталь задавал мне те же самые вопросы, что и я — Лоре. И, как и я, получил слишком мало ответов.

— Хотел бы я знать. — Я пожал плечами. — Но пока мы только можем догадываться, где оно находится. Уверен, вы правильно рассчитали место.

— Собираетесь туда, ваше сиятельство? — Борменталь повернулся, и его глаза блеснули. — Еще дальше, чем в этот раз?

— Едва ли. Вы сами видели, что творится с людьми за рубежными камнями. Техника туда не дойдет, да и пешком — дорогу осилят немногие.

— И вы — в их числе.

Борменталь на мгновение прищурился, будто пытаясь просветить меня насквозь. И понять, как устроено то, что он куда лучше других видел снаружи. Новообретенная мощь Стража не только питала Основу, но и продолжала работать с самим телом. Понемногу, осторожно, чтобы ненароком не перекроить лишнего — однако уже не стеснялась лезть в анатомию. Придавая мне ту форму, которую когда-то задумал Всеотец.

Я менялся, и Борменталь — ученый, не солдат — не мог этого не заметить.

— Может, и так, — вздохнул я. — Но что-то пока не хочется. Во всяком случае, не раньше, чем какой-нибудь светлый ученый ум вроде вас найдет способ защитить нас от магии Тайги.

Борменталь не улыбнулся — но что-то в его лице смягчилось. Несколько мгновений мы стояли молча, но потом за спиной вдруг раздался знакомый голос.

— Ваше сиятельство. На два слова.

Похоже, Рахметов стоял там уже давно. На почтительном расстоянии, как и положено воспитанному человеку и офицеру — чтобы ненароком не услышать чужой разговор. Но все же достаточно близко, чтобы перехватить меня у Борменталя, как только беседа закончится.

А я уже и сам был не против заняться кое-чем другим. Лагерь скрывался за деревьями, однако запах обеденного варева с костра доносился и сюда, и после трех дней на сухарях и вяленом мясе казался умопомрачительным. Сила Стража питала тело энергией даже при самой скромной диете, однако перекусить я бы определенно не отказался.

Но, видимо, у Рахметова было дело поважнее трапезы. Он кивнул в сторону, противоположную от лагеря, развернулся и неторопливо зашагал среди сосен — и мне оставалось только последовать за ним.

Выглядел бедняга так себе. Под глазами залегли темные тени, которые уже не мог скрыть даже густой июньский загар. Татарские скулы заострились еще сильнее, чем прежде, а форма висела мешком — несколько дней под боком у рубежного камня явно не пошли поручику на пользу, но спину он держал прямо, как прежде, и шагал уверенно.

Пока вдруг не остановился.

— Я бы дал вам бинокль, но тварь достаточно умна, — негромко проговорил Рахметов, глядя не на меня, а на лес впереди. — И может догадаться, что мы ее заметили.

— Тварь?.. Что за тварь? — Я поморщился. — Ничего не вижу.

— Присмотритесь внимательнее, ваше сиятельство. Вот там, прямо перед нами — примерно двести шагов. Среди ветвей.

Я прищурился. И не сразу, но все-таки разглядел неподвижный силуэт в развилке двух толстых сучьев сосны. Рога, сложенные крылья, темная туша, вжавшаяся в ствол — тварь почти сливалась с корой.

Бес. И не из мелких — он явно набрал достаточно аспекта, чтобы летать и плеваться алым пламенем.

— Вижу. — Я осторожно склонил голову. — Похоже, следит за лагерем. И давно он там?

— Достаточно. Как бы не с самого утра. — вздохнул Рахметов. — И ставлю свое годовое жалованье — тварь здесь не случайно.