— И правда — немного, — отозвался я, прищуриваясь. — Годунов не настолько глуп, чтобы бросить своих питомцев на смерть.

Семь крылатых силуэтов чернели на фоне белесого неба. Вожак выглядел куда крупнее остальных, а размах крыльев у него был такой, что даже пара соседних бесов — могучие, уже набравшие полную силу твари — рядом с ним казались не такими уж и грозными.

— Не стоит переоценивать старика. Он не мог знать наверняка, в какой компании я прибыл из столицы. — Император усмехнулся и отыскал взглядом хмурую троицу в штатском. — Судари, вы не могли бы?.. Только прошу, не перестарайтесь. Иначе моим друзьям станет совсем уж скучно.

Похоже, он не допускал даже мысли, что на свете существует сила, способная бросить вызов его людям. И основания так думать у него, пожалуй, были. Я и раньше догадывался, что в личную охрану императора не берут кого попало, но и подумать не мог, какая мощь прячется под невзрачной оболочкой столичных боевых магов.

Их не пришлось просить дважды. Все трое ударили одновременно — раньше, чем негромкое эхо голоса императора затерялось за частоколом. А может, каким-то образом сумели объединить силу Дара: один выбросил вперед обе руки — и его ладони вспыхнули. Второй отступил на шаг, и воздух вокруг задрожал и пошел рябью, как над горячим горном. Третий же почти не шевелился. Только склонил голову, будто прислушиваясь — и спустил с привязи рвущуюся на свободу магию.

Бревенчатые стены крепости вздрогнули, земля качнулась под ногами, а небо над горизонтом вспыхнуло так, что на мгновение стало больно глазам. Мне еще не приходилось видеть Одаренных такой мощи в деле.

Магистры — из тех, для кого высший магический ранг был не планкой, которую приходилось брать в прыжке, а лишь очередным этапом. Пройденным так давно, что они наверняка уже успели забыть, как жили без этой силы. Все трое работали словно единый механизм — каждый чувствовал, чем занят сосед, подхватывал хлещущие из Основы потоки маны — и заклинания били одно за другим, не мешая и не пересекаясь.

Воздух между бесами вспыхивал, гремел и рвался — магия, которой я даже не знал названия, полыхала среди крылатых фигур, застывших на фоне пожарища уродливыми черными кляксами. Невзрачные мужики в невзрачных серых пиджаках стоили всех магов в крепости вместе взятых — и лупили почти на три сотни метров.

Но твари продолжали лететь. Клин дрогнул и рассыпался — бесы разошлись в стороны, и смертоносная магия так и не нашли цель. Семь крылатых фигур двигались синхронно, будто подчиняясь взмахам невидимой дирижерской палочки — и уходили от заклинаний. Могучих, но слишком медлительных, чтобы угнаться за тварями, которые мчались со скоростью спортивного авто.

А потом бесы ударили в ответ.

Частокол разлетелся — не бревно, не два, а целый пролет длиной шагов в десять. Рамиль с Василием, стоявшие у северной стены в кирасах, едва успели отпрыгнуть — алый луч прошел там, где они были мгновение назад, и земля почернела, выбросив облачко горячего пара. Крыша Таежного приказа с грохотом брызнула дранкой — не вспыхнула, не задымилась, а просто взорвалась, будто на чердак угодила пара артиллерийских снарядов. Стекла на втором этаже брызнули вниз дождем осколков, и кто-то внутри закричал.

Избу тряхнуло до самого фундамента, и один из солдат не выдержал, сорвался с места и побежал вдоль стены — а за ним второй, третий…

— Всем оставаться на местах! — Я шагнул вперед, перехватывая молот. — Не высовывайтесь, черт вас побрал!

— Подпустите тварей поближе — и огонь! — Император взглянул на меня мельком, будто уточняя — правильно? — Бейте по глазам — там их единственное уязвимое место!

Разумеется, его величество не мог допустить, чтобы командовал я — особенно генералами, придворными и личной гвардией. Впрочем, те и не нуждались в приказах — маги сменили тактику и теперь били прицельно, выцеливая каждого беса в отдельности.

Но твари будто к этому и готовились. Свалились вниз и пошли бреющим полетом прямо над линией частокола — так низко, что часть заклинаний с грохотом вырывала бревна из стены. Бесы мчались над крепостью, с гулом рассекая воздух гигантскими крыльями, а алые лучи хлестали по двору крест-накрест, кромсая и поджигая все на своем пути.

— В стороны! — рявкнул я.

Все бросились врассыпную. И только один из генералов — плечистый усатый коротышка в кресбулатовом нагруднике — самонадеянно принял удар на Щит. Сил ему было не занимать, выдержал — но беднягу отшвырнуло так, что он покатился, лязгая броней и ругаясь каждый раз, когда шлем со звоном касался земли. Кто-то тут же оттащил его за угол казармы — живого, но вряд ли способного драться дальше.

За частоколом загремела картечница — Сокол наконец закончил возиться в сарае, и Тринадцатый вступил в бой. Верхушка сосны за стеной разлетелась в щепки, ветки посыпались вниз, и я даже отсюда слышал, как механизмы под броней волота натужно ревут — но угнаться за бесами не могли даже пули. Очереди хлестнули в небо красными росчерками, одна за другой — и все мимо.

Бесы исчезли за кромкой леса, но лишь для того, чтобы снова вернуться. На этот раз не клином — они заходили на крепость сразу с трех сторон и на разной высоте.

— Чертовы твари! — Император, щурясь, выискивал взглядом фигуры над кронами. — Я даже не успел прицелиться… Они всегда такие быстрые?

— Обычно нет. — Я перехватил Крушитель поудобнее. — Эти бесы куда крупнее предыдущих. Уж не знаю, чем их кормит старик Годунов — пробить такую шкуру будет непросто!

Снова атака — и снова врассыпную. Штуцера загрохотали по всему двору, за частоколом опять ожила картечница, очереди потянулись в небо — но бесы проходили между ними, как вода сквозь пальцы. Я ударил сам, вложив в Зарницу столько маны, что можно было спалить двухэтажную избу целиком, и летящая над частоколом тварь дернулась вбок. Крутанулась в воздухе, на мгновение повернувшись к земле спиной — и снова выровняла курс, уходя вверх. Красная Плеть хлестнула ей вслед, но уже не догнала — огненный жгут лишь зацепил кончик крыла и тут же соскользнул, не причинив вреда.

В ближний бой бесы не шли. Носились над крепостью, полосуя двор алыми лучами с высоты — к счастью, не слишком метко. Солдаты и вольники жались к стенам, и страшному оружию тварей оставалось только кромсать крыши и чертить на земле дымящиеся черные полосы.

Один бес плевком срезал кусок кровли на казарме — и доски с дранкой сползли набок и рухнули вниз, подняв целый сноп искр.

— Проклятье! — Император сжал кулак, погасив уже готовое ударить заклинание. — Слишком быстро… Где они?

— Где-то здесь, ваше величество.

Я тоже почти ничего не видел. Дым, пороховая гарь и пыль от разбитых бревен повисли над двором мутной пеленой, в которой мелькали крылатые тени. Прямо как в тот день, в разоренной деревеньке, когда я впервые встретил беса, отправившись на охоту с Горчаковым, Белозерским и Зубовым.

Правда, тогда тварь была всего одна. И, пожалуй, помельче и послабее. А эти вымахали размером чуть ли не с грузовик, носились сквозь дым черными росчерками и даже не думали уставать плеваться алым пламенем, которое резало толстенные бревна не хуже механической пилы.

Не знаю, где и как Годунов сумел раскормить своих крылатых уродцев — аспекта в них стало чуть ли не втрое больше. Они уворачивались от магии, и те заклинания, которые все-таки находили цель, не причиняли особого вреда — твари лишь дергались, получая удар, но все равно летели дальше. Били сильнее, двигались проворнее.

И, черт возьми, были куда сообразительнее прежних!

— Я их не вижу! — Один из генералов — тот самый, который уже успел поваляться на земле — вылез из-за казармы, хромая. — Ничего не вижу!

— Вот там. — Император вытянул руку, указывая куда-то мне за спину. — За стеной!

Я обернулся. Все шесть тварей шли прямо на нас снова — на этот раз плотной группой, почти касаясь друг друга кончиками крыльев. Алое мерцание уже разгоралось в глотках, и я чувствовал жар аспекта Хаоса даже отсюда — тяжелый, маслянистый, забивающий горло.

— Шесть. — Я стиснул рукоять Крушителя. — Должна быть еще…

Рев обрушился сверху. Такой громкий, что от него заложило уши, а земля под ногами вздрогнула. Вожак — самый крупный из семерки — вынырнул из дыма прямо над головой императора. Я даже не успел понять, откуда он взялся. Огромные когти сомкнулись на плечах одного из государевых телохранителей, и тот заорал.

Драться в ближнем бою беднягу явно не учили. Он дернулся, вспыхнул всем телом, ударил куда-то над собой — но тварь уже рванула вверх, утаскивая его в небо, как ястреб утаскивает добычу. Ноги в лакированных ботинках мелькнули над головами и пропали в дыму.

Кто-то из солдат вскинул штуцер, выцеливая крылатую тень.

— Нет! — Император перехватил ствол, отводя в сторону. — Вы можете попасть в него!

Будто в насмешку, бес разжал когти. Маг полетел вниз, беспомощно раскинув руки и кувыркаясь в дыму. Ударился о крышу крыши Таежного приказа, проломив то, что от нее еще осталось — и с грохотом исчез внутри. Из окна второго этажа вырвалось облако пыли, и вокруг вдруг стало тихо — будто вся крепость набрала воздуха и не решалась выдохнуть.

— Проклятье! — процедил император.

В его голосе звучала злость. Но не ярость, которая требовала мщения — скорее досада человека, потерявшего ценный инструмент. Редкий и стоящий немыслимых денег — но все же вполне заменяемый.

— Убейте их наконец! — рявкнул император, поднимая меч. — Неужели мы не можем справиться с горсткой безмозглых тварей⁈

— Безмозглых? — Я шагнул вперед. — Они соображают немногим хуже нас — иначе давно спустились бы на землю.

— Так спустите их, черт побери!

Двое оставшихся телохранителей ударили разом — вместе с теми, у кого еще осталось хоть немного маны. Генералы, придворные — все вложились в один залп, и сияющие полосы заклинаний скрестились в небе, нащупывая строй бесов. Что-то вспыхнуло, загремело — и вниз полетели темные клочья.

Пять тварей ушли — но одна дернулась и завалилась набок, уронив подбитое крыло. Огромное тело кувыркнулось в воздухе, теряя высоту, и рухнуло на навес с ящиками в дальнем конце двора. Доски с грохотом разлетелись, бес замер на мгновение — и тут же закопошился среди обломков, упираясь передними лапами и пытаясь подняться.

К нему уже бежали. Солдаты со штыками наперевес, вольники с ножами и топорами — десяток человек набросился на тварь со всех сторон. Первый ткнул в бок — лезвие скользнуло по шкуре, не оставив следа. Второй ударил сверху двумя руками — и приклад штуцера с хрустом переломился. Бес мотнул головой, длинный хвост хлестнул по земле, сметая людей — кто-то отлетел, кто-то упал и пополз, прижимая руку к окровавленному боку. Один из вольников подскочил чуть ближе остальных — и тварь поймала его лапой. Стиснула, ломая шею, и отшвырнула к частоколу.

— Осторожнее! — крикнул я. — Обычным оружием беса не убить!

Но никто уже не слушал — то ли от ярости, то ли от желания выслужиться на глазах у императора. Кому-то хватило ума держаться подальше от когтей и хвоста, который метался по земле, кроша остатки досок — но несколько генералов бросились вперед.

И тут же поплатились. Разлетелись, как щепки — одного сбило с ног хвостом, второго тварь отбросила здоровенной лапой, а третьего швырнуло мне под ноги с оплавленной дырой в кресбулатовом нагруднике. Я перешагнул через него, примериваясь, с какой стороны подступиться к огромному чудищу.

Меншиков успел раньше — зашел сбоку, молча, без лишних движений, и рубанул мечом в сгиб задней лапы. Клинок едва пробил бронированную шкуру — но тварь дернулась и развернулась. Меншиков не отступил: ударил еще раз — наотмашь, по зубам — и отскочил, уводя беса за собой, подальше от раненых, лежавших вокруг.

Следующим подоспел император. Шагнул к твари — быстро, не раздумывая — с размаху опустил меч, полыхнувший магией, и во все стороны брызнули голубые искры. Раны я не увидел, но по шкуре беса тут же пополз густой белый иней. Ледяные чары его величества оказались посильнее тех, которыми меня когда-то обрабатывал средний из братьев Зубовых — через несколько мгновений прозрачная корка выросла и на рогах, и на морде, сковав челюсти.

Всерьез навредить почти неуязвимой твари магия не могла, но замедлить — замедлила.

Крушитель взвыл в моих руках, наливаясь мощью первородного пламени, прочертил в воздухе раскаленную дугу, опустился — и уже протянутая к императору лапа повисла плетью. Обычному бесу хватило бы одного удара — этому понадобилось целых четыре. Второй пришелся в ребра, третий — по хребту, и тварь заскребла когтями по земле, оседая. Последний я нанес со всего размаху в голову, и во все стороны брызнули куски рогов с кусками черепа.

Бес еще пару раз дернулся и затих. Его гибель сработала, как сигнал для остальных. Шесть тварей развернулись вместе, будто по команде — и помчались на север строем, не обращая внимания на летящие вслед пули и заклинания и оставляя за собой горящую крепость.

В горле першило, в ушах все еще звенело после рева вожака, а резерв изрядно просел, однако я все же заставил себя поработать еще немного. Вытянул руку — и стихия послушалась, признавая хозяина. Огонь на крыше казармы зашипел и сник, дым побелел, начал рассеиваться, и сквозь пелену проступил двор крепости — обгоревший, изуродованный и заваленный обломками. Уцелевшие здания я спас, а вот людям помочь уже не мог.

Около полудюжины тел лежали между домами — солдаты, вольники и генерал с серебряными вензелями на оплавленной кирасе. И еще столько же — здесь, вокруг упокоенной твари, среди досок и щепы.

— Матерь милосердная, — Меншиков подошел, на ходу убирая меч обратно в ножны, — я думал, он никогда не сдохнет!

На земле мертвый бес казался еще больше, чем в воздухе. Крылья раскинулись по двору на два десятка шагов. Уродливая морда с обломанными рогами уткнулась в землю, приоткрытая пасть обнажила зубы — длинные, желтые и загнутые внутрь. Бугры под шкурой едва заметно подергивалось — тугие узлы мышц, будто свитые из металлического троса, отказывались принимать смерть хозяина.

От туши несло паленой шерстью и чем-то кислым, железным. Лапы, вывернутые под неестественным углом, все еще сжимали комья земли, выдранные вместе с камнями. Даже дохлая, тварь выглядела так, что к ней не хотелось поворачиваться спиной.

— Какое могучее создание… И какое умное, черт бы их всех побрал!

В глазах императора горели любопытство и жадность — мертвый бес интересовал его куда больше, чем изуродованный магией генерал и солдаты, которых уже оттаскивали к стене и накрывали чем попало.

— Звучит так, будто вы им восхищаетесь, — поморщился я.

— А вы — нет? — Император присел у морды на корточки, негромко лязгнув сочленениями доспехов, и провел латной рукавицей по растрескавшемуся рогу — будто ощупывал экспонат в коллекции. — Такая мощь, воплощенная в неуязвимой плоти. Будь вы на десяток шагов дальше — он уложил бы меня и улетел. — Он поднялся и обвел взглядом двор. — Полдюжины бесов едва не уничтожили крепость, полную Одаренных. Боюсь даже представить, что твари смогли бы сделать, будь их двадцать. Или тридцать.

— Покажите мне того, кто не боится, — проворчал я, опираясь на молот. — Надеюсь, теперь ваше величество понимает, на что способен Годунов.

— Более чем. На этот раз старик зашел слишком далеко — и должен ответить за все, что сделал.

Император грозно сдвинул брови и расправил плечи, лязгнув броней, но я почему-то не поверил. Ни словам, ни уж тем более — нарочито-героической позе, явно рассчитанной на придворных, солдат и генералов, уцелевших после схватки с бесами. За праведным монаршим гневом, выставленным напоказ, скрывались совсем иные помыслы.

И я, кажется, уже начинал догадываться — какие именно.

— Ответить? Пожалуй. — Меншиков ухмыльнулся — криво и очень недобро. — Но что именно ваше величество намерены сделать?

— Напомнить людям, что ждет каждого, кто посмеет выступить против короны. Мы перетряхнем всю Тайгу, если придется — но непременно отыщем, где прячется Годунов. И тогда негодяй заплатит за каждого, кто погиб сегодня! — Император сжал металлическую руку в кулак и повернулся ко мне. — Я ведь могу рассчитывать на вашу помощь, Игорь Данилович?

Я кивнул — хоть и не сразу. Беседа с его величеством оказалась не из приятных. Мы определенно расходились во взглядах на Тайгу и ее обитателей. И некоторые мысли, что посещали венценосную голову, я не мог разделить при всем желании.

Однако эта мне определенно нравилась.

— Разумеется. — Я рывком понял Крушителя и закинул на плечо. — Мой молот и мои люди к вашим услугам.