С той ночи, когда мы сожгли гарнизон Консорциума, прошёл почти месяц. Флора медленно восстанавливалась, а наша война с Малином перешла в мучительную стадию выжидания.

Встречу с Селисией назначили в небольшом конспиративном доме неподалёку от королевского дворца. Мы с Мэриголд добрались туда через один из тайных порталов. Затем гномка приняла привычный иллюзорный облик строгой горничной, провела принцессу к нам и после встречи должна была незаметно вернуть её во дворец.

Едва Селисия переступила порог, вся её выдержка исчезла. Она быстро подошла ко мне и крепко сжала мои руки.

— Мне так жаль! — прошептала принцесса. Её покрасневшие голубые глаза были полны слёз. — Как Флора?

— Даже лучше, чем мы смели надеяться, — ответил я. — Она пустила крепкие корни и хорошо прижилась. Лейланна вместе с нашими лучшими садовниками и травниками работает без сна и отдыха, чтобы ускорить регенерацию, но больше всего, если честно, спасает присутствие Астерии. Она и остальная семья окружили Флору такой заботой, что ей просто некуда деваться, кроме как поправляться.

Я ободряюще сжал пальцы Селисии.

— И твоя поддержка тоже очень помогает, — добавил я тише. — Спасибо.

Принцесса Харалдара не могла лично навещать Флору в нашем убежище, уж слишком это рискованно, но передавала каждым гонцом не только сводки, но и тёплые слова поддержки для раненой девушки-флоран и Астерии. Узнав о том, что эти ублюдки из Консорциума сделали с невинной девушкой-растением, Селисия пришла в бешенство. Все из моей семьи, кому удавалось проскользнуть к ней во дворец, рассказывали, как ей тяжело. Принцессе приходилось носить маску, скрывая своё участие в нашем походе, она чувствовала себя одинокой в золотой клетке дворца, давя в себе ярость, скорбь и жгучее чувство беспомощности.

— Жаль, что я не могу сделать больше, — всхлипнув, сказала она, маленькие кулачки крепко сжались. — Я пыталась убедить отца вырваться из-под контроля, пока Малин ослаб, но он слишком напуган.

Я устало прикрыл глаза и качнул головой. Ожидать храбрости от короля Дирика просто бессмысленно.

— Тебе не стоило этого делать, Селисия, это неоправданный риск.

— Артём прав, — раздался строгий голос Мэриголд. Гномка-диверсантка стояла в паре шагов от нас, скрестив руки на груди и недовольно поджав губы. Облик строгой горничной придавал ей особенно внушительный вид. — Вы могли выдать себя, Ваше Высочество, время для открытого противостояния ещё не пришло.

Селисия отступила от меня, упрямо вздёрнув подбородок и тоже скрестив руки на груди, в ней проснулась королевская гордость, смешанная с юношеским максимализмом.

— Вы думаете, я могу спокойно сидеть сложа руки и смотреть, как эти твари творят несправедливость по отношению к Артёму и тем, кого он любит⁈ — звонко воскликнула она. — Как я могу молчать, когда люди, которые мне стали дороги, испытывают такую боль?

Мэриголд тяжело вздохнула, её взгляд чуть смягчился, но тон остался прежним.

— Мы с самого начала знали, во что ввязываемся, знали, что Малин добьётся того, чтобы Артёма и всех нас лишили имущества, изгнали и объявили вне закона везде, куда дотянется длинная рука Консорциума, знали, что он начнёт бить по нам лично грязно, жестоко, подло. То, что случилось с Флорой, ужасно и возмутительно, но мы не имеем права терять голову, ведь именно этого добивается старый ублюдок, он ждёт, когда мы выйдем из себя и совершим ошибку.

Я слушал её, и внутри меня всё сжималось в тугой узел. Мэриголд была чертовски права, но даже спустя почти месяц после того нападения мне стоило колоссальных усилий мыслить хладнокровно. Хотелось просто активировать Стремительный, ворваться в штаб-квартиру Консорциума и пустить в ход стрелы, взрывая всё к чертям собачьим. Малин бил по самому больному, по семье, в надежде спровоцировать меня на необдуманный шаг и, дьявол меня дери, его методы оказались чертовски эффективными.

— Дело ведь не только в этом! — Селисия взмахнула руками, отчаянно переживая за нас. — Они выставляют вас какими-то монстрами, напирая на то, что вы зачистили тот гарнизон в Белом Олене, и теперь собираются свалить всю вину за финансовую катастрофу на ваши плечи. Я прекрасно понимаю, что вы сами спровоцировали этот кризис, но они так делают, чтобы спасти собственные активы и шкуры…

— И свои жирные задницы, — мрачно усмехнулась Мэриголд, блеснув глазами.

Я устало повёл плечами.

— Но даже несмотря на это ещё не настало время выступать в открытую. Да, мы пустили Консорциум по миру финансово, заставили их истекать кровью, но этого мало, надо сломить их военную машину, вплотную подобраться к самому Малину и другим лидерам Консорциума, чтобы обезглавить эту гидру одним точным ударом. Рано.

— Именно, — кивнула Мэриголд. Она подошла к Селисии и дружески похлопала её по плечу. — Когда настанет время для нашего решающего шага, ты сыграешь в нём важнейшую роль, девочка моя. Ты не можешь позволить себе раскрыть свою принадлежность к Теневому Крестовому походу раньше времени.

Я смотрел на Селисию, вновь расправившую плечи, и внутри меня зародилось чувство глубокой благодарности. Эта хрупкая принцесса рисковала всем, оставаясь нашими глазами и ушами прямо в логове врага, а я чувствовал себя хищником, запертым в клетке. Малин бил по самому дорогому, и то, что ради финальной победы мне приходилось сдерживать жажду мести, оседало на языке горьким привкусом пепла. Но я доберусь до него, и Системе придётся потрудиться, чтобы подобрать подходящее название для того, что я с ним сделаю.

Я сел за массивный дубовый стол и начал постукивать пальцами по столешнице. Звук казался слишком громким в глухой тишине. В последние несколько недель финансовая империя Консорциума «Шалин Гранд» медленно, но верно рушилась. Лишь один из теневых лидеров рискнул высунуть голову, пытаясь спасти свои активы, но этот ублюдок оказался скользким, ему раз за разом удавалось выйти сухим из воды.

В ответ на кризис империя Малина прибегла к откровенному бандитизму в континентальном масштабе, начав шантажировать и внаглую вымогать деньги у целых королевств, трясти богатых и влиятельных людей, словно копилки, чтобы хоть как-то компенсировать свои колоссальные потери. Их жадность породила огромную ненависть со стороны тех, кто вообще знал о существовании Консорциума, а простых людей, ощущавших давление финансовой удавки на своих кошельках и желудках, вынудило выступить с открытыми восстаниями. Голод и беспорядки охватили Шалин подобно лесному пожару.

С моей точки зрения это выглядело как крайне агрессивный и откровенно тупой ход со стороны Малина Медобрука. Давить сильнее только потому, что по-другому уже не умеешь — признак глупости. Аналитический ум Мэриголд подсказывал, что её отец отчаянно пытается наскрести денег, скорее всего, чтобы расплатиться с кем-то куда более опасным, например, с другой влиятельной организацией, которая, мягко говоря, не обрадовалась финансовому краху Консорциума, если имела долю в их предприятиях.

— Я думаю, это Владыка, — тихо произнесла диверсантка, встретившись со мной взглядом. — Тот самый, из Копей Кротоса. Отношения между двумя криминальными авторитетами всегда бывают… односторонними, и эти явно не в пользу моего отца.

Я задумчиво потер жесткую щетину на подбородке. Если за всей этой вознёй действительно стояла фигура масштаба Владыки, ставки возрастали до небес.

— Надеюсь, мы скоро сможем нанести удар, — резко подала голос Селисия Сильварин. Принцесса Харалдара нервно мерила шагами комнату, её каблуки звонко стучали по каменному полу. — Я ненавижу ожидание, это проклятое чувство, когда никогда не знаешь, поймали ли тебя, пока лезвие ножа не окажется у самого горла.

— Всё это часть шпионажа, дорогая моя, — мягко, но с оттенком снисходительности ответила Мэриголд. — А так как у вас налицо подходящий темперамент, Ваше Королевское Высочество, то талант к этому безусловно тоже имеется.

Селисия раздраженно сжала губы, но успокоилась лишь частично. Она шумно выдохнула, скрестив руки на груди.

Хаос на континенте являлся верным признаком агонии Консорциума, но за ним стояли реальные смерти, льющаяся кровь и надвигающийся голод. Я не наблюдал за чужой войной с безопасного расстояния, а отвечал за людей, за свою семью.

Малин был зажат в угол и наверняка скоро допустит роковую ошибку. Меня бесило бездействие, но лезть на рожон сейчас значило подарить врагу победу. Оставалось ждать, пока старый гном сам подставит шею под топор.

Мэриголд тяжело вздохнула, глядя на напряжённую принцессу. Иллюзорное лицо строгой горничной смягчилось.

— Тебе нужно снять стресс, Селисия, прежде чем возвращаться во дворец, — произнесла она, в голосе звучало участие. — Иначе ты всё испортишь своей нервозностью.

Затем внимательный взгляд переместился на меня, золотистые глаза гномихи блеснули.

— Тебе, Артём, тоже не помешало бы отдохнуть. Ты вообще когда останавливался в последнее время? Только и делал, что носился по всему Шалину, пока месяц назад не рухнул от полного истощения, к тому же ты ещё до конца не восстановился после того ранения. Опять жалеешь потратить на себя пару часов?

Она была чертовски права, системная полоса выносливости давно держалась на жалких остатках, а состояние усталости висело где-то на периферии сознания, путая мысли.

С непреклонным выражением лица Мэриголд взяла Селисию за руку, подвела к двери в соседнюю комнату и чуть ли не насильно впихнула туда, словно непослушную девчонку.

— Тебе нужен хотя бы час тишины и чашка успокаивающего настоя, чтобы вернуть лицо, с которым ты сможешь вернуться во дворец, — сказала она тоном, не терпящим возражений.

Селисия хотела возмутиться, но осеклась, усталость, страх и накопившееся напряжение наконец взяли своё. Принцесса только сжала губы, кивнула и пошла в спальню, чтобы прилечь.

Только когда за ней закрылась дверь, Мэриголд повернулась ко мне. В золотистых глазах жены больше не было наставительной строгости, только усталая нежность женщины, которая слишком долго держала себя в руках. Она шагнула ближе, положила ладони мне на грудь и заставила отступить к двери во вторую спальню.

— А теперь ты, Артём, — тихо сказала она. — Проведи хотя бы один час без Малина, Консорциума и чужих смертей.

Стоило двери закрыться, как Мэриголд притянула меня к себе и поцеловала властно, жарко, нетерпеливо. Шуршание ткани и звон падающих на пол застёжек заполнили тишину комнаты, в воздухе повис дурманящий аромат её духов и разгорячённой кожи.

Миниатюрная гномка действовала настойчиво и страстно, но без суеты, каждое прикосновение её ладоней по моим плечам и спине прогоняло напряжение из мышц, заменяя его живым горячим теплом. Она делала всё возможное, чтобы вытащить меня из состояния оцепенения за то короткое время, что оставалось до возвращения в Вольный.

Наконец я хрипло выдохнул и откинулся на подушки, свинцовая тяжесть окончательно спала с плеч. Я слишком долго нёс на себе груз лидера, судорожно просчитывая ходы наперёд и забывая, что даже самому выносливому бойцу нужно место, где можно закрыть глаза, почувствовать рядом живое женское тепло и позволить себе несколько минут простого человеческого покоя.

Уже через час нас снова ждали война, ублюдок Малин и теневые игры Консорциума, но пока это время принадлежало нам с Мэриголд. Я собирался использовать его до последней секунды, наслаждаясь редкими тишиной и покоем.

Когда отведённый нам час истёк, Мэриголд вновь приняла облик горничной и проводила отдохнувшую Селисию до дворца. Вернувшись, она без лишних слов взяла меня за руку, и мы подошли к порталу.

Мы шагнули через него, возвращаясь в Вольный. Ноги ещё помнили гладкий камень городских площадей, а ботинки уже утопали в пыльной земле за пределами базы Теневого крестового похода. Воздух здесь был суше, напоен запахом травы и нагретого на солнце железа.

Я остановился. Чуть в стороне, на утоптанном поле, Лоркар и его гвардейцы проводили тренировку, и руководили всем этим Лиан и Фелиция.

— Неважно, понимаете ли вы цель маневра! — голос моего бывшего оруженосца резанул по ушам, он орал на седовласого капитана гвардии, чей отряд безнадежно выбился из построения. — Если у вас нет чертовски веской причины этого не делать, то, получив приказ, вы двигаетесь!

Лиан сжимал кулаки, тяжело дыша, по его лбу градом катился пот.

— Выбросите из головы все мысли! — рявкнул он снова, подавшись вперёд. — Вы перемещаетесь в любом случае! Если вы правы, и приказ — дерьмо, вы можете предотвратить небольшую ошибку, но если ошибаетесь, то, мать вашу, можете погубить всю битву! Вы сражаетесь в составе армии, и мы все должны действовать как единый механизм!

Я сложил руки на груди, наблюдая за этой сценой. Лиан резко повзрослел за последнее время.

— Мне не нужно, чтобы ты учил меня стратегии, щенок, — прорычал старый капитан. Он скрестил мощные руки на груди, и его броня тихо звякнула, во взгляде ветерана читалось презрение.

Лиан бросил короткий взгляд на своего дядю, но огромный берсерк стоял неподвижно, как гранитная скала, молча наблюдая за происходящим. Никаких поблажек.

— Ты хочешь сказать, что отказываешься изучать тактику крестовых походов и сражаться в составе общего строя? — тихо спросил Лиан, его голос стал ниже, опаснее.

Капитан лишь фыркнул в ответ, презрительно скривив губу, не ответив ни слова и всем своим видом показывая открытое неповиновение.

Столкнувшись с таким бунтом, молодой парень на секунду растерялся, нервно огляделся по сторонам. Возможно, он просто не знал, что делать с ветераном, или же знал, но отчаянно не хотел идти на крайние меры.

— Капитан Жандин, вы преданно служили моей семье на протяжении десятилетий, — наконец произнес Лиан жестко и холодно, словно громыхнула сталь на морозе.

— Твоей семье, парень, не тебе, — огрызнулся Жандин, сплюнув в пыль. — Не жди, что из каких-то сентиментальных соображений я стану преклонять колени перед щенком, который ещё вчера под стол пешком ходил.

Я усмехнулся про себя. Ох, зря ты это сказал, старик.

— Вы меня неправильно поняли, — ледяным тоном ответил Лиан. — Именно из сентиментальных побуждений я даю вам последний шанс пересмотреть свою точку зрения, прежде чем отстраню вас от командования, а возможно, и вовсе с позором вышвырну из Крестового похода.

Рядом со мной тихо вздохнула Мэриголд. Ветер растрепал её волосы, донося до меня легкий аромат цветочных духов.

— Не думаешь ли ты, что тебе следует вмешаться, Артём? — нахмурившись, спросила она, бросив на меня встревоженный взгляд.

Я покачал головой, не отрывая глаз от спорящих.

— Похоже, в этом нет необходимости, бывший оруженосец прекрасно справляется, хотя, возможно, мне стоит сказать ему пару слов, когда всё закончится.

Жандин снова фыркнул, словно старый упрямый мул.

— Ни у кого здесь больше нет опыта, чтобы командовать моей ротой, вы без меня как без рук.

— Лучше неопытный командир, чем плохой, — отрезал Лиан. — И лучше любой из них, чем тот, кто не подчиняется приказам.

Он резко повернулся к Лоркару, отвернувшись от капитана, словно тот перестал существовать.

— Назначьте его на постоянные хозяйственные работы, — приказал Лиан дяде. — Никакой боевой подготовки, никаких оперативных заданий. И переведите на режим питания вспомогательного персонала.

— Как скажешь, крестоносец, — спокойно ответил здоровенный берсерк, даже не моргнув глазом по поводу жестких указаний своего племянника.

Это стало последней каплей.

— Ах ты ж мелкий ублюдок! — взревел Жандин, его лицо побагровело от ярости. Сжав пудовые кулаки, он ринулся на Лиана.

Я даже не дёрнулся. Учитывая, что разница в уровнях между ними составляла семнадцать пунктов не в пользу старика, этот жест отчаяния не имел ровным счётом никакой силы. Да и как Защитник, Лиан давно привык не обращать внимания на жалкие удары. К тому же, гены Дома Ралиа брали своё: парень возвышался над большинством мужчин на поле боя и в последнее время начал стремительно набирать мышечную массу, превращаясь из долговязого юноши в огромный шкаф.

Когда капитан оказался на расстоянии удара, Лиан сделал шаг навстречу побагровевшему от гнева ветерану, демонстративно повернул голову в сторону и… подставил челюсть под удар.

Я никогда в жизни не видел более наглого и откровенного «ну давай, попробуй, если не ссышь».

Жандин тяжело дышал, его кулаки тряслись от бушующего внутри бешенства. Он пристально посмотрел в холодные глаза Лиана, полные абсолютной уверенности, затем с глухим рыком сплюнул под ноги и, развернувшись на пятках, в бессильной ярости покинул поле.

Я едва заметно кивнул, провожая капитана взглядом.

Лиан справился сам, без моей помощи, и это чертовски важно. Видеть, как вчерашний весёлый и немного наивный парень превращается в умного хладнокровного командира было одновременно и отрадно, и немного… пугающе.

Валинор не прощал слабости, в этом мире выживали только те, кто умел ломать других, пока не сломали их самих. Сегодня одним «невинным» мальчишкой в наших рядах стало меньше, а процесс превращения людей в безжалостные инструменты войны шёл полным ходом.

И я, чёрт возьми, чувствовал свою прямую ответственность за эту трансформацию.