Мы зашли в сад молчаливой процессией, бережно неся спасённую луковицу Флоры, и аккуратно, с почтением опустили её на взрыхлённую землю. Лейланна тем временем командовала рабочими, которые спешно, но осторожно копали широкую яму для посадки. Запах влажной земли и растоптанной травы смешивался с горьковатым ароматом растительного сока, сочащегося из обрубленного зелёного стебля.
Астерия, увидев искалеченную мать, ударилась в панику. Девочка зашлась в истерике, и я тут же подхватил её на руки, крепко прижимая к груди. Маленькое тельце дрожало, словно лист на ветру.
— Мамочка! — пролепетала малышка-флоран. Её тоненький голосок срывался от ужаса и невыносимой тоски. Она вцепилась в мои плечи, охваченная отчаянным страхом. — Папа, маме больно!
Я обнял её ещё крепче, создавая из своих рук надёжный кокон. В горле стоял жёсткий ком, но я заставил себя говорить ровно и уверенно.
— Знаю, милая, знаю, но с ней всё будет хорошо, обещаю. Она очень обрадуется, когда увидит тебя рядом.
— Но её цветка нет! — закричала Астерия, заливаясь горючими слезами, тонкие зелёные пальчики вцепились в мою тунику. — Где мамин цветок⁈ Почему она не посажена в землю?
Я прижал её маленькую головку к своему плечу, поглаживая по шелковистым волосам-лепесткам.
— Мы её сейчас посадим. У неё обязательно вырастет новый цветок, такой же здоровый, яркий и сильный, как прежде, и ты сможешь видеть её каждый день.
Астерия продолжала безутешно рыдать, а я изо всех сил пытался её успокоить, укачивая на руках. Вскоре ко мне присоединилась Белла. Моя жена нежно гладила малышку по спине, тихо нашёптывая ей что-то успокаивающее на ухо. Потребовалось немало времени, но в конце концов нам удалось остановить поток слёз. Сильно помогло и то, что Лейланна распорядилась посадить луковицу Флоры в самом красивом, залитом солнцем уголке сада, причём достаточно близко от самой Астерии, чтобы та могла легко дотянуться до цветка матери, когда тот снова вырастет.
Маленькая флоран настояла на том, чтобы я опустил её на землю. Она подошла и нежно прижалась к обрубленному стеблю Флоры, крепко обняв мать, пытаясь утешить её точно также, как мы только что утешали её саму.
— Всё в порядке, мамочка, — прошептала девочка, нежно целуя жёсткий зелёный стебель. — Теперь всё позади, папа тебя защитит, он сильный.
Моё сердце просто рвалось на куски, смотреть на это равнодушно мог только жестокосердный человек. Я до скрежета стиснул челюсти, борясь с подступающим к горлу комком, и с огромным трудом сдерживался, чтобы снова не сорваться и не дать волю слепой ярости.
Грёбаный Консорциум ответит за каждую её слезинку. Клянусь, я вырежу их всех!
Даже не помню, как долго простоял на коленях рядом с Флорой и нашей дочерью, наотрез отказываясь их покидать. Белла опустилась на траву рядом со мной, прижавшись тёплым боком к моему плечу. Так мы и сидели, составляя им компанию, пока багровое солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в кровавые тона.
Остальные члены моей огромной семьи тихо подходили по одному, по двое, чтобы выразить свою поддержку. Зара и Лейланна некоторое время молча посидели с нами, положив руки мне на плечи, но по большей части все старались дать нам немного пространства, даже наши дети, которые искренне хотели обнять сестру и пожелать Флоре скорейшего выздоровления, понимали, что сейчас лучше побыть на расстоянии.
Примерно через час, когда сумерки уже начали сгущаться, я услышал позади тихое деликатное покашливание. Я ожидал увидеть кого-то из жён или наложниц, думая, что они пришли уговорить меня пойти в дом, поесть и отдохнуть, ну, или кого-то из командиров Теневого крестового похода со срочным донесением, не терпящим отлагательств.
Но, к моему удивлению, это оказалась Шип.
Когда-то, в самом начале нашего пути, я знал её как скромную, невзрачную и робкую целительницу Карину, но после того, как она сменила имя на позывной «Шип» и фанатично посвятила себя Крестовому походу, в ней проснулся совершенно другой человек. Теперь она больше напоминала агрессивного барсука, готового в любой момент вцепиться в горло врагу. Шип с самого начала помогала Лионелии с жёсткими допросами под чарами истины, и, надо сказать, её специфический подход возвращать искалеченных пленников в сознание и поддерживать их состояние, пока дознаватели заканчивали работу, внушал теневым дельцам ничуть не меньший ужас, чем неумолимая и безжалостная эффективность моей жены.
И как бы сильно я ни уважал эту женщину, ставшую одной из моих самых преданных соратниц за эти годы, в данный момент меня разозлило её вторжение.
— Что стряслось? — резко бросил я, оглянувшись.
Она не отвела взгляд, лишь крепче сжала амулет, который всегда носила на шее, распускающуюся розу, насквозь пробитую длинным острым шипом, знак Гелиоры, богини чистоты и невинности.
— Прошу прощения за вторжение, судья, — официально произнесла она, глядя мне прямо в глаза, — но это вопрос первостепенной важности.
Неохотно кивнув, я поочерёдно поцеловал в макушку Беллу, затем Астерию, и напоследок коснулся губами шершавого стебля Флоры. С трудом поднявшись с колен, суставы тихо хрустнули от долгой неподвижности, отвёл Шип в сторону, где мы могли поговорить наедине без лишних ушей.
— Жива, Покровительница Весны, очень близкая подруга и союзница моей Госпожи. Их божественные цели и сферы влияния часто пересекаются, — начала она без предисловий, понизив голос.
Несмотря на мрачное настроение, эти слова мгновенно привлекли моё внимание. Жива создала дриад и являлась покровительницей дриады Розали, но если речь о Флоре… Стоп, ведь Жива — создательница растительных рас, мать дриад, а значит, для расы флоран, в том числе для моей Флоры, Покровительница Весны приходилась кем-то вроде божественной прабабушки.
Я уже знал и от жены-дриады, и от Мии с Ирен, что Жива безмерно любила своих «внучек-растений». Именно она когда-то давно вмешалась в правила Валинора, внеся изменение, благодаря которому большинство высокоуровневых монстров и диких хищников теперь избегали флоран, и она же призвала своих жрецов и последователей почитать и защищать их. Со временем эта традиция передалась и остальным расам, которые стали бережно относиться к милым и совершенно беззащитным девочкам-растениям. Нападение на флоран считалось гнусным преступлением даже среди отъявленных подонков.
— И что, она тоже прониклась сочувствием? — хмуро спросил я, скрестив руки на груди.
Шип на мгновение замялась, подбирая слова.
— В некотором роде, судья. Понимаешь, у обеих богинь с самого начала имелись веские основания поддержать крестовый поход Люменерианны против Консорциума Малина. То, как эта организация обращается с женщинами, детьми и рабами в своих борделях и подпольных цехах… Скорее всего, они бы и сами рано или поздно объявили свой собственный священный поход, но теперь, когда твоя божественная жена Мия их опередила, они воздерживаются от прямого дублирования священной задачи в знак глубокого уважения к ней и к тебе.
Новость заставила меня нахмуриться. Ох уж эти божественные интриги! Казалось бы, если уважаете и поддерживаете, почему просто не объединить усилия, не вложить силу и благословения в общее дело? Но, видимо, в пантеоне всё работало не так просто, там свои порядки, границы влияния, древняя бюрократия…
— Так к чему этот разговор? Что конкретно они предлагают? — раздражённо потребовал я, у меня не было ни времени, ни желания разгадывать божественные ребусы.
Она перевела взгляд на печальный зелёный пенёк Флоры, у основания которого, свернувшись калачиком, беспокойно спала Астерия с дорожками засохших слёз на щеках. Лицо бывшей целительницы мгновенно окаменело, став суровым и мрачным, как надгробный камень.
— То, что случилось с Флорой, до крайности разгневало Покровительницу Весны и мою богиню тоже, но, как ты уже знаешь, божества сильно ограничены Системой, и не могут напрямую вмешиваться в дела жителей Валинора.
Она презрительно фыркнула.
— Это парадокс. Они обладают мощью создавать целые континенты, творить глобальные чудеса, формировать новые расы и даровать им уникальные навыки, но по какому-то древнему пакту вмешательство в жизнь смертных для них табу. Они могут лишь изредка подтолкнуть нас, шепнув на ухо: «иди направо, а не налево», и то под страхом наказания.
Я прекрасно это понимал. Мия в своё время нашла лазейку в Системе, которая позволяла ей регулярно общаться со мной напрямую, но после её воплощения через тело Ирен этот путь для неё окончательно закрыли вмешательством сверху. Даже тогда, когда она имела возможность более-менее свободно говорить со мной, всё, чем богиня реально могла помочь в критической ситуации, это дать короткую наводку, например, «иди на восток», чтобы я смог решить финансовые проблемы моей растущей семьи. Никакими сундуками с золотом, прилетевшим с неба, или божественной кнопкой, способной одним нажатием убить всех врагов, меня не одарили.
— Значит, они хотят передать мне сообщение через тебя? — догадался я.
Шип мрачно кивнула.
— Именно. Во-первых, они просили передать, что ты уже получил достаточно информации, чтобы понять, где искать тех подонков, которые искалечили Флору. А во-вторых, у каждой из богинь есть для тебя ровно по одному слову подсказки. Первая сказала: «белый», вторая добавила: «олень».
«Белый Олень»? Название прозвучало до боли знакомо, но даже с моим запредельно развитым интеллектом, усиленной проницательностью от Глаза Истины и всеми преимуществами, которые дали уровни и Великая Мощь, я вовсе не живой архив Конторы и не мог за секунду проанализировать все документы, отчёты шпионов и доклады Ирен, которые проходили через меня за последние месяцы.
— Эти два слова следует объединить в одно название, — торжественным, почти храмовым тоном изрекла Шип. — Богини абсолютно едины в своих намерениях. Возьми эту подсказку, найди тех грязных ублюдков, что посмели поднять руку на невинное создание, и обрушь на них божественный гнев.
В тот же миг перед моими глазами вспыхнуло золотистое полупрозрачное окно Системы.
Внимание! Получено предложение скрытого задания!
Задание: «Божественное возмездие»
Описание: Шип, выступая в роли рупора богинь Гелиоры и Живы (Покровительницы Весны), просит вас восстановить справедливость и покарать тех, кто напал на Флору, флорану.
Награда: Скрыто.
Принять? Да / Нет
От холодного официального тона системного сообщения у меня просто скрутило живот. Это ведь не игра, не чужое поручение за мешок золота, не повод нажиться на чужой крови, речь о моей изрезанной в лоскуты женщине и плачущей дочери!
Я, не задумываясь, выбрал в интерфейсе «нет».
Задание отклонено.
Шип напряглась, её глаза расширились от удивления, видимо, богини тут же передали ей мою реакцию.
— Я… я пока не привыкла говорить напрямую от имени божеств, — неуверенно, сбившись с пафосного тона, произнесла она. — Судья… Артём, что ты только что сделал? Почему ты отказался?
— Система только что предложила мне задание: привлечь к ответственности тех мразей, которые искалечили Флору, — сухо, чеканя каждое слово, ответил я. — И я от него отказался. Мне не нужна системная награда, опыт или трофеи за то, что я и так собираюсь сделать. Я найду и вырежу их не ради задания. Гнусно получать выгоду на крови моей семьи.
Она долго смотрела на меня, а затем понимающе кивнула, жёсткий взгляд смягчился. Шип шагнула ближе и по-дружески положила узкую ладонь мне на грудь поверх кожаного доспеха.
— Артём, послушай меня. Мои богини велят передать, чтобы ты перестал расценивать это как плату за наёмничество, это не грязные деньги. Опыт и Сила, полученные тобой в этом возмездии, — просто инструмент, который жизненно необходим тебе, чтобы стать достаточно сильным и защитить остальных, чтобы завершить начатое и обезопасить свой дом. Это дар, от которого ты не имеешь права отказываться из-за уязвлённой гордости, минутного чувства вины или ложных понятий о благородстве. Твоей семье нужен живой и сильный лорд, а не гордый мертвец.
Как только она договорила, перед глазами снова развернулось окно интерфейса, слегка мерцая настойчивым золотистым светом.
Повторное предложение скрытого задания!
Задание: «Божественное возмездие»
Описание: Шип, рупор богинь Гелиоры и Живы, просит вас восстановить справедливость в отношении тех, кто напал на Флору, флоранку.
Награда: Опыт, Божественная благосклонность.
Принять? Да / Нет
Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Холодный прагматик во мне понимал, отказываться от опыта в мире, где уровни решали вопрос жизни и смерти — самоубийственная глупость. Жаба душила отпускать дарованную Системой силу, тем более что врагов убивать всё равно придётся. После минутного колебания я мысленно выбрал «да».
Задание принято.
— Спасибо, — глухо произнёс я, коротко, но крепко обняв Шип за плечи. — Пойду найду Ирен, нужно поднять архивы Конторы.
— Удачной охоты, старый друг, — совершенно серьёзно отозвалась она.
Карина никогда не была склонна к сентиментальностям или проявлениям нежности, поэтому меня искренне удивило, когда она стиснула меня в крепких объятиях с силой, нехарактерной для её миниатюрного тела, а затем поспешно, словно смутившись собственного порыва, отстранилась. Шип быстро смахнула пальцами невидимую пылинку с уголка глаза, развернулась и стремительно зашагала прочь, растворившись в вечерних тенях сада.
Я вернулся к месту посадки, опустился на одно колено и осторожно положил ладонь на прохладный зелёный стебель Флоры.
— Мне пора идти, родная, — тихо произнёс я, чувствуя под пальцами слабую, но упорную пульсацию жизненного сока. — Обещаю, те ублюдки, которые сделали это с тобой, больше никогда и никому не смогут причинить вреда.
Белла, услышав мои слова, бесшумно, чтобы не разбудить спящую Астерию, вскочила на ноги и жестом подозвала Зару, стоявшую на другом конце сада, без слов прося её присмотреть за малышкой. Девушка-кошка подошла ко мне и отвела в сторону.
Обычно прекрасные, милые черты лица жены сейчас исказились от скорби и едва сдерживаемой кипящей ярости. Бархатистые ушки были плотно прижаты к черепу, а пушистый хвост нервно бил по бёдрам, напряжённый как стальная пружина.
— Муж мой, — тихо, со смертоносной сталью в голосе прошипела она. — Позволь мне возглавить этот штурм.
Я удивлённо вскинул брови. В янтарных глазах всегда такой нежной и озорной девушки сейчас бушевало пламя.
— Я хочу отомстить за Флору, разорвать их на куски, что станет абсолютно справедливым возмездием для этих тварей, чтобы они больше никогда не посмели даже взглянуть в сторону наших близких. Пусть каждый выживший ублюдок из Консорциума усвоит раз и навсегда, цена за нападение на семью — смерть!
В Белле проснулся инстинкт хищницы, защищающей свою стаю. Флора всегда была одной из её самых близких подруг, именно э она и Энелия помогли ей справиться с тяжелейшим горем, когда она только попала ко мне после смерти своего старого хозяина-тирана.
— Хорошо, — просто сказал я. Я притянул Беллу к себе, крепко обнимая за талию и чувствуя, как мелко дрожит от адреналина её поджарое тело. — Это твоя охота, любовь моя.
Она жадно, словно черпая в этом силу, прижалась ко мне на одно долгое мгновение, а затем резко отстранилась. Лицо её превратилось в непроницаемую маску палача.
— Отлично, а теперь пошли искать этого чёртова Белого Оленя.
Потребовалось почти два часа изматывающих поисков в архиве Конторы. Мы втроём, я, Белла и Ирен, перелопачивали, казалось бы, бесконечные стопки пергаментов, папки со сводками шпионов и бухгалтерские книги и наконец нашли то, что искали.
Серебряный жетон с оленьим рогом и две божественные подсказки привели нас к одному и тому же названию. «Белый Олень» оказался небольшим скрытым городом в нейтральном королевстве Джирол, расположенным недалеко от самого центра континента Шалин. Как гласили добытые Ирен данные, Консорциум использовал его как закрытую базу для подготовки, набора опыта и взращивания своих самых преданных и отбитых головорезов. Малин разместил там гарнизон из нескольких сотен элитных бойцов 30-го и 40-го уровней. Их единственной задачей являлось безостановочно проходить местные подземелья и биться на аренах, чтобы становиться ещё более смертоносными.
Объективно говоря, по нынешним меркам для нас эти бойцы представляли собой довольно посредственную силу. Да, конечно, ещё год-два назад армия из сотен бойцов 40-го уровня ввергла бы меня в пучину отчаяния. Что и говорить, враг масштаба легендарной битвы против Балора и его Изгоев! Но не сейчас. С тех пор моя личная сила и мощь ударного ядра Теневого крестового похода возросли настолько, что мы могли раздавить этот гарнизон, как сапог давит жука, и превосходили их настолько тотально, что могли позволить себе роскошь захватить большинство этих мразей живьём для закрытых допросов под контролем Лионелии и установления степени вины.
В своё время Ирен внесла «Белый Олень» в свой секретный реестр как один из множества стратегических активов противника, но до сих пор мы концентрировались на более ценных логистических узлах и финансовых центрах Консорциума и как-то подзабыли про него, отодвинув на будущее. Стратегический план Ирен состоял в том, чтобы ударить по тренировочной базе позже, когда мы будем готовы одним массированным рывком отрубить Синдикату голову и окончательно расформировать Консорциум.
Но прямое вмешательство и подсказка от богинь Гелиоры и Живы не оставляли сомнений, что именно там прячутся те самые животные, которые издевались над Флорой, а это в корне меняло дело. Прямо сейчас на всём континенте, за исключением лично головы Малина Медобрука, у нашего Крестового похода не было более приоритетной цели, чем этот проклятый город.
Когда поздним вечером на тренировочном плацу Вольного собрались ударные силы крестоносцев, предназначенные для штурма гарнизона, атмосфера буквально искрила электричеством. Бойцы выглядели мрачными, как сама смерть. Велия и её помощницы за эти пару часов подготовки совершили настоящий профессиональный подвиг, вышив на плечах тяжёлых походных плащей каждого бойца маленькие зелёные ростки с розовым бутоном, а все женщины-воительницы вплели в волосы тонкие шёлковые ленты цвета лепестков Флоры. Символизм был понятен без слов.
Я слышал, как в рядах тяжеловооружённых ветеранов глухим эхом прокатывается шёпот: «Справедливость для Флоры! Защитим невинных!» Бойцы синхронно ударили кулаками в нагрудники, отдавая честь, когда мы с Беллой поднялись на дощатый помост перед строем, металл лязгнул ударом грома, предвещавшим бурю.
Расу девочек-флоран в Вольных Землях любили все без исключения, и каждый стражник был готов яростно защищать их от любой угрозы, но маленькая Астерия занимала в сердцах суровых рубак нашего поселения совершенно особенное место. Моя дочь, милая, открытая миру, неизменно жизнерадостная и фонтанирующая наивным оптимизмом, обожала болтать со всеми прохожими, стражниками, ремесленниками. Она легко заводила друзей среди орков, гномов и людей, её просто невозможно было не любить.
И сама мысль о том, что грязные наёмники Консорциума попытались жестоко убить её мать, разрубив её тело на куски ради банального запугивания, привела всё войско в состояние белой ярости. Такой искренней злобы в глазах своих солдат я не видел уже очень давно. Теперь мы шли в бой не просто за ресурсы или влияние, а ради глубоко личной вендетты.
В эту карательную операцию, отложив свои дела, вызвались отправиться абсолютно все боеспособные члены моей семьи, На площади, сверкая сталью доспехов и концентрируя ману, стояли Лейланна, Лили, Сияна, Селина, Лютик, Кора и Лионелия. Рядом с ними, проверяя амуницию, выстроились Мисини, Савва, Белинда, Элариэна, Сафира, Ванесса и Хелима. Мой личный гарем превратился в элитный карательный отряд. Все девчонки были настроены предельно серьёзно, сплотившись в единый монолит, чтобы кровью ответить на прямое нападение на нашу семью.
Наши близкие друзья и верные вассалы тоже настояли на участии в бойне. Лиан, сдвинув брови, стоял рядом со своей женой Фелицией, Шип с решительно перекинула через плечо посох, Юлиан, Корвин и маг Аркон поражали своим ледяным спокойствием, маг огня Харальд и брат Элариэны Халарин о чём-то тихо переговаривались. Могучий щитоносец Владис, суровый Джинд Алор и ветеран Лоркар тоже вызвались добровольцами, приведя с собой отряд из своих самых элитных и проверенных в боях головорезов. Гильдейцы не специализировалась именно на ночных полевых штурмах, поэтому мы решили оставить их в резерве и на флангах, чтобы они плотным кольцом прикрывали наши тылы и не позволили ни одной крысе сбежать из города.
Командование Крестового похода выделило свои лучшие диверсионные отряды, специализирующиеся на проникновении и обнаружении невидимок, а в качестве тяжёлого ударного кулака добавило ещё полсотни паладинов-крестоносцев за 50-й уровень.
Объективно оценивая расклад сил, я понимал, что мы собрали куда большие силы, чем требовала цель, собираясь ударить кувалдой по ореху. Да, гарнизон в том городе насчитывал сотни бойцов, но все они лишь середнячки 30-х и 40-х уровней. К тому же не было никаких разумных оснований полагать, что параноик Малин Медобрук мог просчитать или заложить в риски прямое вмешательство богов, которое даст нам ключ к названию базы и позволит быстро вычислить убежище нападавших.
Однако я давно усвоил главное правило Валинора: недооценить хитрого врага — сдохнуть. Если гном всё же подстраховался, этот лагерь мог оказаться одной гигантской магической миной-ловушкой. Именно поэтому, как бы сильно моя внутренняя ярость не требовала прямо сейчас снести главные ворота одним пинком, пустить в ход Взрывные стрелы и устроить в гарнизоне филиал пылающего ада, я решил действовать профессионально: сначала глубокая разведка, затем поголовное уничтожение.
Мы с Беллой стояли на возвышении перед притихшим строем, залитым светом магических факелов. Положив тяжёлую ладонь на плечо своей обтянутой в тёмную кожу жены, я обвёл взглядом сотни пар глаз, устремлённых на меня.
— Внимание! — мой усиленный маной голос разнёсся над плацем. — Наш штурм базы в Белом Олене официально возглавит командир штурмового отряда Белла!
Я отступил на шаг назад, передавая лидерство и давая ей возможность самой обратиться к своим войскам.
Девушка-кошка медленно оглядела закалённых ветеранов, наших друзей, семью и верных паладинов. Её глаза мерцали жёлтым хищным блеском.
— Как вы все уже знаете, — заговорила она звонким голосом, — после того, как крысы из Консорциума раскрыли личность нашего судьи и масштаб его участия в Крестовом походе, они решили действовать исподтишка, разослав стаи убийц, чтобы вырезать всех без исключения, кого Артём когда-либо знал или любил. Благодаря невероятной работе нашей контрразведки и логистиков, нам удалось вовремя эвакуировать почти всех, кого они могли пометить как цель, укрыв их здесь, в Вольном, или за стенами Тихой Гавани.
Голос Беллы на секунду дрогнул, обнажая боль, но тут же налился звериным рыком.
— Но мы, к сожалению, опоздали к одной из них, ошибочно предположив, что она находится в полной безопасности на своей крошечной уединённой лесной полянке. Ублюдки Малина трусливо изрубили и уничтожили её цветок, но Флора жива и теперь посажена в нашем саду. Это не акт войны, а подлая, гнусная выходка мразей!
Над площадью прокатился гул бряцающих мечей, криков ярости и проклятий. И хотя все здесь присутствующие уже знали о нападении, услышать эту сухую жестокую правду из уст командира было совсем иным.
Белла перекрыла шум, резко повысив голос до командного крика.
— Слушать мой приказ! Взять ублюдков живыми, если это только возможно, быстрая смерть — слишком мягкая кара за такое преступление. Их ждёт закрытое дознание под чарами истины, полная проверка показаний и суд Крестового похода. Мы вытащим из них всё: имена, маршруты, приказы, и преподадим Консорциуму такой урок, что он ещё долго будет содрогаться при одной мысли о последствиях нападения на тех, кто находится под нашей защитой!
Крестоносцы в ответ разразились оглушительным боевым рёвом, ударив древками копий и лезвиями мечей о тяжёлые щиты. Я, все мои жёны и спутницы, стоявшие за нашими спинами, слили свои голоса с этой волной чистой карающей ярости.
Воздух затрещал от переизбытка маны, когда Кора сплела сложное заклинание пространственного переноса. Перед нами вспыхнул и расширился большой искрящийся синий портал, ведущий прямо в запланированную зону высадки, в густой подлесок за городскими стенами Белого Оленя. Сияна, Селина и Корвин, набросив на себя заклинания бесшумности, мгновенно проскользнули сквозь мерцающую арку во главе своих отрядов лазутчиков и магов-иллюзионистов. Их задачей являлось провести глубокую разведку, снять часовых и подготовить плацдарм для удара основных сил в самом сердце гарнизона.
Вслед за авангардом остальные участники карательной операции плотной колонной шагнули в портал, оказавшись на тёмной, скрытой иллюзиями поляне. Тяжеловооружённые воины разошлись по позициям, опустились на колено, скрывшись в высокой траве, и замерли в полной тишине. Несмотря на всю клокочущую в венах ярость и жажду мести, никто не издал ни звука. Мы не торопили правосудие, ждали сигнала.
Все собравшиеся здесь были элитой, истинной квинтэссенцией Теневого Крестового похода. И я, глядя на эту идеальную собранность и дисциплину, видел, что за всё время своего пребывания на континенте Шалин ещё не встречал более профессиональной, слаженной и пугающей своей мощью военной машины.
Мы ждали почти час. Наконец от Сияны пришёл условный сигнал, что внешние часовые сняты, защитные контуры обезврежены, а в городе спокойно. Через несколько минут Селина уточнила информацию: основная часть гарнизона сейчас в казармах, многие бойцы пьяны или находятся под действием дурмана.
Белла сжала кулак, но я остановил её взглядом.
— Сначала командование, — тихо приказал я. — Офицеров брать живыми, рядовых не трогать без необходимости. Нам нужны имена, документы и люди, которые знают, кто именно отдал тот приказ.
Белла кивнула и подняла руку, давая сигнал к началу.
Наши парни сегодня устроят Консорциуму персональный конец света.