Конечно, использование сетей было лишь очередной тактикой, а вовсе не идеальным способом разгромить закалённые войска Лоркара, и в будущем, когда мы столкнемся с настоящим врагом, я обязательно воспользуюсь ею как лишним шансом. Запутавшиеся в магической или физической сети противники — идеальная мишень, но это при условии, что у Теневого крестового похода будет достаточно сил для флангового удара.

Сейчас же на другой стороне нашего импровизированного поля боя бушевал первозданный хаос. Отряд сэра Корвина, в который я специально отобрал бойцов для этого изматывающего учебного столкновения, оказался в крайне незавидном положении. Воздух гудел от криков, звона железа и глухого треска проминающихся щитов, до меня долетал тяжелый запах пота, взрытой сапогами земли и озона от рассеивающихся заклинаний.

Несмотря на подавляющее численное превосходство, нерегулярные войска Джинда Алора несли тяжелые потери, но тем не менее они сумели нанести ощутимый удар по силам крестоносцев. Опираясь на показания интерфейса и общую картину боя, я видел, как быстро тают шансы на победу. Наши бойцы обратились в повальное бегство, но это не было паникой, Корвин грамотно вел своих людей прямо к позициям барахтающегося в сетях Лоркара. Тяжёлые щитоносцы выстроили живую стену, прикрывая отход и принимая удары на свои широкие щиты, пока маги Земли и Воздуха щедро разбрасывали замедляющие заклинания, вязкой патокой ложащиеся под ноги преследующим их наемникам.

Огромные, закованные в броню люди-быки, быстро сообразили, что помощь уже в пути, с ревом, от которого завибрировала земля, они обрушились на тех гвардейцев Лоркара, которым посчастливилось избежать объятий сетей. Крестоносцы-тавры методично оттесняли их, работая рогами и тупыми древками копий, не давая ни единого шанса освободить товарищей.

Тем временем сам Лоркар и его попавшие в ловушку бойцы отчаянно пытались вырваться на свободу. Здоровенный дядя Лиана извивался в путах, словно пойманный медведь, его ярость росла с каждой секундой, подпитывая классовые навыки, красная аура бешенства уже начала пульсировать вокруг его могучей фигуры, искажая воздух.

По правде говоря, ситуация складывалась до смешного нечестно. Если бы бойцы Лоркара использовали не затупленное тренировочное оружие, а настоящие боевые клинки, они бы изрезали эти сети в клочья за пару мгновений, но крестоносцы, как истинные прагматики, не стали размениваться на благородство. Они подобрались вплотную к барахтающимся в ячейках гвардейцам и хладнокровно начали выводить их из боя прямо сквозь сеть, методично гася иллюзорные полосы жизни сериями быстрых ударов.

— Вот же гадство! — пробормотал я себе под нос, с невольным восхищением наблюдая за этой эффективной условной бойней. Жизнь на Валиноре приучила меня к простой истине: побеждает тот, кто бьет первым и не стесняется грязных приемов.

Наконец ярость Лоркара достигла апогея, он попросту разорвал стягивающую его сеть голыми руками и, вращая налитыми кровью глазами, в вихре стали и неконтролируемого гнева обрушился на крестоносцев. Сверкая тренировочными топорами, он прорубил брешь в их строю, расшвыривая бойцов в стороны и выигрывая драгоценные секунды. В образовавшуюся дыру тут же хлынули его уцелевшие люди, с яростным ревом присоединяясь к мясорубке.

Именно в этот момент ход сражения окончательно переломился не в нашу пользу, ведь отряд Корвина катастрофически уступал противнику в численности, а запасы маны у большинства заклинателей давно иссякли. Оказавшись прижатыми к плотной стене зрителей на краю поля боя, крестоносцы могли рассчитывать только на свою выносливость. Их главной целью было продержаться достаточно долго, чтобы довести условную живучесть Берсерка и его личной гвардии до нуля, а затем, пусть и оказавшись в полном окружении, дорого продать свои назначенные иллюзией жизни нерегулярным войскам Джинда.

Именно здесь, в шаге от неминуемого поражения, их железная дисциплина и долгие часы мучительных тренировок проявились во всей красе. Прижатые спина к спине, ощетинившись затупленными клинками, они держали строй еще несколько минут, нанося наступающим врагам тяжелые потери. Я видел, как слаженно работают щитоносцы и бойцы ближнего ряда, как вовремя закрывают бреши те, кто еще мог стоять на ногах. Никакой паники, только выучка и дисциплина.

Когда рухнул последний крестоносец, и над его телом завис полупрозрачный черный череп, маркер условной смерти, любезно нарисованный нашей иллюзионисткой и означавший окончание этого кровопролитного боя, из всей огромной толпы наемников у Джинда Алора на ногах осталось стоять всего несколько десятков тяжело дышащих, покрытых потом и синяками бойцов.

Я удовлетворенно кивнул и повернулся к Мариль, и она, стоявшая неподалеку с прикрытыми глазами, взмахнула рукой. В тот же миг висящие над бойцами призрачные полосы условной живучести растворились в воздухе, рассыпавшись золотыми искрами, а вместо них над истоптанным полем боя вспыхнула гигантская сияющая Победа новобранцев

Я шумно выдохнул, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение, сковывавшее мышцы шеи. Идеальный финал. Новички получили свою дозу уверенности, почувствовали вкус триумфа, а старина Корвин наглядно показал им, чего стоит настоящая армейская дисциплина и тактическое превосходство. Мой план сработал даже лучше, чем я ожидал, теперь у меня была не просто толпа сильных одиночек-Искателей, а выковывалась настоящая армия, начавшая понимать главную суть: война — это не рыцарские дуэли, а безжалостная работа, где побеждает сплоченность и ум.

Над импровизированным полем боя повисла густая, пропитанная пылью и запахом пота тишина. Среди остальных участников Крестового похода, вспомогательного персонала и жителей Вольного раздались несколько разочарованных протяжных стонов, сорвавшихся с уст тех, кто поставил не на ту лошадку, но по большей части толпа приветствовала победителей гулом одобрения. Новоприбывшие наемники, желторотые новобранцы и закаленные в боях крестоносцы обменивались крепкими рукопожатиями, похлопывая друг друга по пыльным спинам. Воздух звенел от адреналина и терпкого послевкусия удачной драки.

Я зашагал навстречу своим друзьям, они как раз пожимали руку Корвину. Он, как и Владис со своими вышестоящими командирами, благоразумно не лез в самую гущу мясорубки, оставив себе роль полководца, наблюдая за маневрами с возвышенности и раздавая приказы, а не махая мечом на передовой, как это любили делать некоторые другие лидеры.

— Сукин сын! — прорычал Лоркар, дядя Лиана, едва я приблизился на расстояние слышимости. Его массивная грудь тяжело вздымалась, а на лбу блестели крупные капли пота. — Вы что, всегда переодеваете своих бойцов под цвет травы, чтобы они появлялись практически у ног врага, как долбаные зайцы из шляпы фокусника, устраиваете засады с ударами по площади, ставите зачарованные барьеры, чтобы заблокировать первый залп и прикрыть свое отступление? А сети⁈ Целые отряды Лазутчиков, мать их, вырезали наших заклинателей в тылу! Вы сражаетесь грязнее, чем кабаноподобный мутант, решивший искупаться в навозной куче!

Я лишь усмехнулся краем губ, оценив богатство его сравнений. В мире, где смерть не отменялась по щелчку пальцев, чистоплюйство — прямой путь в могилу.

— Если это означает, что мои люди выживут, а враг падет, — ответил Корвин с мрачной улыбкой, скрестив руки на груди, — то я выбираю грязь. Честная борьба не означает, что мы обязаны подставляться и калечить себя ради какого-то эфемерного благородства.

— Тем не менее именно мы столкнулись с основной тяжестью всех ваших уловок, — недовольно проворчал берсерк, потирая ноющую шею.

Я благоразумно промолчал, не желая ещё больше бить по уязвленному самолюбию друга и не указав на очевидный факт, что Корвин специально выбрал для столкновения именно этих гвардейцев просто потому, что они являлись самой слабой и неопытной группой из трёх доступных. В отличие от регулярной армии, гвардейцы никогда не занимались методичными зачистками и последовательным повышением уровней или участием в масштабных кровавых операциях. Их прямые обязанности — гонять мелких преступников, защищать гражданских и отбиваться от случайных нашествий диких хищников.

Но сегодня они сражались храбро, сжав зубы, и честно делали свою работу. После хорошей подготовки и пары-тройки настоящих боевых вылазок из них получатся превосходные крестоносцы.

— Не стоит так уж расстраиваться, мой друг, — Джинд Алор широко, искренне улыбнулся и ободряюще похлопал Лоркара по широкой спине. Командующий Гильдией Истребителей выглядел подозрительно свежим для человека, только что вышедшего из боя. — Они огрызались как загнанные в угол барсуки, это я признаю без споров, но в конце концов мы их сломали и победили. Я даже не стану жаловаться на то, что им разрешили заранее подготовить поле боя, нарыть ловушек и занять самые удобные позиции для стрелков.

— Вы действительно одержали над нами победу, милорд, — тяжело вздохнув, согласился Корвин.

Он склонил голову перед предводителем иррегулярных войск с таким обреченным видом, словно его собирались немедленно обезглавить прямо здесь, на утоптанной земле.

— Я проиграл пари и, как и оговорено условиями, уступаю вам свою должность второго в командовании Крестовым походом. Отныне обязуюсь беспрекословно выполнять ваши приказы и преданно поддерживать ваше руководство.

Повисла напряженная тишина. Джинд молча смотрел на него несколько долгих секунд, его взгляд, обычно легкий и насмешливый, сейчас стал цепким, оценивающим.

— Да, вы проиграли, сэр Корвин, — наконец, медленно растягивая слова, произнес он. — Но все равно достигли своей истинной цели.

Корвин слегка приподнял подбородок,.

— Вы были на одном волоске от победы над нами, имея шансы почти шесть к одному не в вашу пользу, — продолжил Джинд, и в его голосе зазвучало неподдельное уважение. — Это было более чем впечатляюще, почти невозможно при прочих равных условиях. Я увидел восхитительное проявление лидерских качеств, холодной координации и блестящей подготовки.

Опытный лучник потер гладко выбритый подбородок, выглядя одновременно раздраженным и смирившимся с фактом.

— И если быть до конца честным, в настоящем сражении, где мои люди действительно захлебывались бы кровью и погибали, а не бездельничали, наблюдая за битвой в роли мнимых жертв, всё, вероятно, сложилось бы совсем иначе. Удручающая боль, настоящая смерть и шок от вашего первого удара по площади в сочетании с тем, сколько наших бойцов вы так быстро вырезали в первые минуты боя… Вероятно, это давление заставило бы мои войска дрогнуть и побежать, что обеспечило бы вам безоговорочную победу.

Я пристально посмотрел на Джинда, прищурив глаза.

— Ты хочешь сказать, что не принимаешь победу?

— О, конечно же, я её приму! — со звонким смехом ответил Джинд. — Но не хочу смещать сэра Корвина с его законного места твоей правой руки. Это было бы чертовски глупо с моей стороны, а рядовые члены Крестового похода возненавидели бы меня до глубины души. Моральный дух рухнул бы на дно бездны, даже если бы я со временем смог заставить их уважать себя.

Окинув взглядом перекопанное, усеянное тающими следами магии поле боя, командир наемников покачал головой.

— Вы двое ясно высказали свою позицию и доказали её делом. Ваши войска могут многому нас научить, Артём, мы подчиняемся твоей власти и готовы немедленно приступить к работе, — он чуть приподнялся на носках, с хрустом разминая спину, и сладко потянулся. — Но сегодня, уж извините, выдался чертовски насыщенный день, и я готов отпраздновать свою тактическую победу поздним горячим обедом, кувшином холодного эля и какой-нибудь пухленькой прачкой, у которой всё влажное и горячее в нужных местах. И желательно чтобы она стонала погромче.

Я не сдержал усмешки, чувствуя, как уходит внутреннее напряжение последних часов, но прежде чем Джинд успел развернуться и уйти на поиски плотских приключений, я окликнул его.

— У нас с тобой ведь не осталось невыясненных вопросов, правда?

Джинд остановился и посмотрел на меня абсолютно пустым, непонимающим взглядом.

— О чём ты вообще? — он фыркнул, возвращая на лицо привычную маску повесы. — Если только тебя не бесит, что я соблазняю всех симпатичных свободных женщин в твоем лагере…

— Уверен, тут найдется немало желающих прыгнуть к тебе в койку, — сухо заметил я. Смазливая морда и дьявольское обаяние наемника всегда делали его популярным у дам, и отрицать это было глупо, но сейчас меня волновало другое. Я посерьезнел, глядя ему прямо в глаза: — Мы с Сафирой по-прежнему хотим, чтобы ты стал крёстным отцом для Анны, хоть нам и пришлось исчезнуть тогда, не сказав ни слова. Если ты, конечно, все еще готов взять на себя такую ответственность.

— Ах вот оно что? — мой друг тоже сбросил дурашливость, и его лицо мгновенно стало серьезным. — Я глубоко ценю это, Артём, правда, и, конечно же, сделаю все для этой милой маленькой проказницы. Но что касается моих чувств к Сафире… — он печально, почти горько покачал головой. — В отличие от тебя, мой друг, я всегда придерживаюсь собственного правила: никогда, слышишь, никогда не влюбляйся в кошкодевушек.

Джинд усмехнулся, заметив, как потемнел мой взгляд.

— Эй, остынь! Я не говорю, что у тебя ничего не получилось, наоборот, искренне за вас рад. Вы с Сафирой отличная пара, идеально дополняете друг друга, и я счастлив, что родители маленькой Анны вместе, — он шагнул ко мне и дружески похлопал по плечу. — Просто говорю, что я не из тех парней, кто привязывается пуповиной к одному месту, особенно когда вокруг всегда полно новых «партнеров для танцев», если ты понимаешь, что имею в виду. Меня манят новые города, новые возможности для веселья, свежие впечатления и никаких шансов на разбитое вдребезги сердце.

Рука Джинда соскользнула с моего плеча, он развернулся и легкой походкой зашагал в сторону палаток, насвистывая какой-то похабный мотивчик.

Его слова о «партнерах для танцев» и нежелании привязываться оставили на языке горьковатый, неприятный привкус. Я слишком хорошо знал людей и понимал, что за этим показным сарказмом и образом вечного гуляки наемник прячет нечто гораздо более глубокое, возможно, тот же парализующий страх, что преследовал и меня самого по ночам. Страх стать уязвимым, привязавшись к кому-то настолько, что потеря этого человека выжжет твою душу дотла.

Мне чертовски хотелось окликнуть его, возразить, сказать прямо в лицо, что настоящая семья — это не тяжелая обуза, тянущая на дно, а единственный прочный якорь в этом обезумевшем мире, единственное, ради чего вообще стоит бороться, проливать чужую кровь и строить города.

Но я промолчал, лишь молча смотрел вслед уходящему другу, понимая, что у каждого свой путь, и Джинд должен найти свой сам.

В стороне я заметил Лоркара и Владиса, которые держались на вежливой дистанции, тихо беседуя с Корвином. Закончив разговор, они тоже направились к своим отрядам, бросая на ходу отрывистые команды.

Рыцарь собирался последовать за ними, чтобы проведать уставших после боя крестоносцев. Пот блестел на его лбу, доспехи покрывала густая пыль тренировочного полигона. Я шагнул вперед и перехватил его, крепко схватив за локоть. Бронированная пластина под моими пальцами показалась еще горячей от солнца и недавней схватки.

— Знаешь, ты молодец, — негромко произнес я, глядя ему прямо в глаза. — Да, вы формально проиграли, но я горжусь результатом и тем, как ты блестяще провёл бой.

Лицо Корвина чуть расслабилось, в глазах мелькнуло удовлетворение.

— Благодарю, судья.

— Не нужно меня благодарить, похвала вполне заслужена, — я огляделся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей или скрытой магической слежки. Интерфейс мигнул, подтверждая безопасность периметра. Потом шагнул ближе и понизил голос до едва слышного шепота. — А теперь давай между нами. Ты ведь проиграл этот бой специально, с самого начала зная исход и ведя к нему.

Корвин отвернулся, посмотрев куда-то вдаль, на его лице снова застыла привычная бесстрастная маска идеального воина.

— Это только твои предположения, — ровно произнес он.

Я лишь хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Брось, Корвин, Джинд далеко не дурак. Он один из лучших полевых командиров, каких я встречал в этом мире. Он отлично знал, что их унижение стало бы ужасным началом для нашего союза, это было бы просто несправедливо по отношению к его людям, независимо от того, заключили вы пари или нет. И ты это учел.

Я сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.

— Кроме того, с тактической точки зрения, для самой битвы это просто идеальный, математически выверенный исход: поражение с минимальным отрывом. Так наши крестоносцы могут гордиться тем, что почти победили опытных бойцов при соотношении шесть к одному, а наши новые союзники не оказались унижены и не подверглись презрению в первый же день. И, что самое главное, они на собственной шкуре ощутили и зауважали наши способности и наш профессионализм. Это же чертов шедевр политического расчета!

— Думаю, вы меня сильно переоцениваете, судья, — ответил рыцарь, ничуть не изменившись в лице, его голос оставался безукоризненно ровным.

— Возможно, — я рассеянно потер впадину на руке, чувствуя легкую ноющую боль. — Но если на секунду предположить, что это так… Гипотетически говоря, насколько основательно ты мог бы их раздавить?

Губы рыцаря едва заметно дрогнули, и эта легкая усмешка выдала его с головой.

— Командор упомянул, что войска могут сломаться, если понесут слишком большие потери в одном бою, — тихо произнес Корвин. — Скажем так, иррегулярные войска, несмотря на весь их немалый профессионализм, вполне могли в панике побежать, даже зная, что это всего лишь учебное сражение, а не настоящая резня. Будь это реальный бой, их потери составили бы большую половину их числа.

Не выдержав, я рассмеялся в голос и одобрительно похлопал его по наплечнику. Металл глухо звякнул.

— Я уже говорил, как мне невероятно, просто сказочно повезло, что ты присоединился ко мне до того, как всё это дерьмо по-настоящему началось?

Ответа не последовало, но он был и не нужен. Признание Корвина заставило меня внутренне замереть. Мысль о том, что мой рыцарь прямо во время боя хладнокровно просчитал все политические последствия и сознательно поддался, чтобы сохранить хрупкое равновесие в нашем новом союзе, казалась одновременно пугающей и восхитительной. Я посмотрел на него с совершенно новым уровнем уважения.

Я-то думал, что за моей спиной стоит просто верный клинок, надежный щит, способный выдержать любой удар, но оказалось, что мне каким-то чудом удалось заполучить гениального тактика и стратега. А с таким союзником действительно не грех замахнуться на нечто гораздо большее, чем просто банальное выживание в этой войне.

Я уже собирался пойти по своим делам, когда со стороны ворот донёсся торопливый топот. На плац влетел один из лазутчиков, бледный, весь в грязи, с кровью на рукаве. Он рухнул на одно колено прямо передо мной.

— Судья, Флора… На её поляну напали!

Внутри меня будто оборвалась натянутая струна.

— Что с ней?

— Мы опоздали, нападавшие ушли, когда поняли, что открывается портал, но… она жива. Луковица и корни целы, цветок уничтожен.

Я не помню, как схватил свой лук, Белла уже стояла рядом, сжав кулаки так, что когти впились в ладони. Ни один из нас не произнёс лишнего слова.

— Кору, портал. Лионелия, возьми следопытов и найдите хотя бы одного из тех ублюдков. Взять живым.

Через несколько секунд воздух перед нами вспух синим светом, я первым шагнул в портал. Белла, Лионелия и десяток лазутчиков последовали за мной.

Поляна встретила нас запахом крови, выжженной травы и горького растительного сока. Стебли переломаны, мягкая земля истоптана грубыми сапогами. Нападавшие не просто пытались убить Флору, а уничтожили лишь её цветок, оставив нетронутыми корни. Хотели, чтобы она выжила и поняла, что с ней сделали.

От этой мысли у меня потемнело в глазах.

Флора лежала у края поляны. От её прежнего тела осталась только изуродованная луковица, но тонкая сеть корней ещё слабо пульсировала жизнью под землёй. Я опустился рядом, осторожно коснулся ладонью влажной кожицы и почувствовал едва заметный отклик.

— Я здесь, родная, держись.

Лионелия обнаружила одного из нападавших в кустах, он был тяжело ранен, но ещё дышал. На его поясе висел серебряный жетон с изображением оленьего рога, а перед тем как потерять сознание, он успел выдохнуть только два слова: — Белый… олень…

Мы осторожно извлекли луковицу вместе с корнями и вернулись в Вольный. Обратная дорога прошла в гнетущем молчании. В голове нескончаемо крутился один и тот же вопрос: как я мог учить союзников ожидать удара с любой стороны, а сам оставил беззащитную Флору на тихой поляне⁈