Я, тяжело дыша, вышел из влажного податливого лона своей новой спутницы. Амелия тихо выдохнула, её разгорячённое тело дрожало на смятых простынях. Мои жёны, уже успевшие прийти в себя после нашего совместного марафона, с привычной слаженностью принялись за уборку. Лейланна, грациозно взмахнув рукой, сплела заклинание воздуха, и душную, пропитанную сексом палатку тут же наполнил свежий прохладный ветерок. Он погладил разгорячённую кожу, и капли пота перестали катиться по моему лицу.

Когда мы все наконец привели себя в порядок и оделись, жёны по очереди подошли ко мне и каждая наградила нежным поцелуем. Амелия, чьи щёки всё ещё пылали румянцем, застенчиво подняла ко мне лицо. В её глазах, обрамлённых пушистыми ресницами, читалась такая трогательная покорность, что я не удержался: властно притянул её за талию к себе и впился в её губы глубоким собственническим поцелуем. Девушка-сатира тихо пискнула, прижимаясь к моей груди.

— А теперь иди работай, командир, — с игривой усмешкой проговорила Белла, мягко подталкивая меня к выходу из шатра. Её пушистый хвост довольно покачивался из стороны в сторону. — Не отлынивай от обязанностей, а мы пока отведём нашу новенькую девочку в семейный шатёр, познакомим с остальными.

Я хмыкнул, поправляя ремень с ножнами.

— Под «познакомим» ты, конечно же, имеешь в виду грандиозную оргию? Опять без меня?

Девушки дружно захихикали, а Лейланна легонько хлопнула меня по плечу, сверкнув изумрудными глазами.

— Не все в этом лагере такие похотливые маньяки, как ты, муженёк, некоторым нужно просто… поболтать.

— Ой, да брось! — фыркнула Белла. — Лили и Роза те ещё маньячки, да и Зара с Самирой тоже не откажутся узнать поближе твою новую пассию. Уверена, Кайя обязательно захочет поучаствовать в «приветствии». Сияна и Селина обязательно придумают какую-нибудь новую игру, а Лютик и Мизини всегда не прочь устроить общие горячие обнимашки.

Услышав этот список, Амелия широко распахнула глаза, на её лице застенчивость мгновенно сменилась озорным восторгом.

— Боги милосердные! — выдохнула сатирочка, нервно переступая с ноги на ногу. — Если так, то мне не придётся постоянно донимать Артёма!

— Знаешь, твои домогательства никогда не доставляли мне особых хлопот, — с плотоядной усмешкой заверил я её, поймав за подбородок. — Всякий раз, когда вы, девочки, решите устроить мне очередную сексуальную засаду, я с радостью сдамся в плен.

Амелия просто сияла от счастья, её щеки залил густой здоровый румянец. Кожа сатирессы всё ещё хранила легкую испарину после нашей бурной активности.

— В таком случае, — она замялась, огромные глаза с надеждой уставились на меня. — Могу я пригласить тебя на ужин с моей семьей, как только эвакуированным будет безопасно вернуться в Вольные Земли, чтобы мы могли официально объявить моим родителям о наших… ну… отношениях? И, главное, получить благословение моего отца.

Она нервно прикусила пухлую нижнюю губу, из-за чего та стала ещё соблазнительнее.

— Я, эм-м… еще не рассказывала им о нас. Вообще.

Мне стоило неимоверных усилий не показать, в какой ужас привело меня это заявление. Знакомство с родителями⁈ Вот так, с ходу⁈

Как ни удивительно, но, несмотря на то, что к этому моменту мой гарем насчитывал уже не один десяток потрясающих женщин, мне до смешного редко приходилось иметь дело с их родителями, особенно с чрезмерно опекающими своих детей консервативными отцами.

Гаррук, суровый отец Самиры, не в счёт. Зеленокожие вообще придерживались совершенно иных взглядов на жизнь, семью и брак, разительно отличающихся от традиций большинства других рас Шалина. Среди них отцы, как правило, стремились поскорее найти своим дочерям сильную пару и, грубо говоря, сбагрить их с рук под ответственность мужа.

И дело было вовсе не в том, что им наплевать. Тот же Гаррук безумно гордился своими внуками и обожал их тискать, когда у него выдавалась редкая возможность заглянуть в поместье, да и к остальным моим отпрыскам он относился тепло. Похоже, старого вояку совершенно не волновало, что Георгий, мой сын от Самиры, пусть и полукровка, но в большей степени человек. В прагматичном гоблинском представлении все мои дети теперь считались просто неотъемлемой частью его клана, и точка!

Я, конечно, успел познакомиться с матерями некоторых своих жён, встречался с матерью Зары, общался с мамой Эшли. Да что там, я даже пересекался со старым, но невероятно добродушным Идаром, отцом Хелимы, и, разумеется, знал практически всю обширную родню Лили и Розы, включая их старейшину. Ну и, если уж быть до конца честным, я плотно «познакомился» с Малином Медобруком, отцом Мэриголд, правда, это знакомство закончилось очень печально. Но это уже нюансы.

Однако грядущая встреча с двумя простыми фермерами-сатирами, которые ни сном ни духом не ведали, что я, местный лорд и Искатель, регулярно сплю с их ненаглядной дочерью, приводила меня в неописуемый ужас. К тому же придётся, вероятно, поставить их в известность, что я заделал ей ребенка.

Ох, чёрт! Одна мысль о том, сколько нервов я там оставлю, заставляла внутренне поморщиться. Это… это будет то ещё испытание, сложнее штурма демонского логова.

По крайней мере я пользовался практически безграничным доверием среди сатиров в Вольном, и это играло мне на руку. Сатиры часто с огромной опаской относились к людям, и на то имелись веские исторические причины. Из всех звероподобных рас Валинора они больше всего походили на обычных людей, что позволяло им открыто жить среди тех человеческих поселений, где общество было терпимее, и в глубокой тайне в менее гостеприимных землях вроде Кована или консервативной Марогии. Обычно они скрывались в мегаполисах, где людям плевать на соседей по улице, либо кочевали с места на место под видом бродячих артистов и торговцев.

Родители Амелии, например, долгое время жили в Харалдаре, прежде чем смогли перебраться в Бастион, где нравы были свободнее. Многие сатиры обходились тем, что искусно прятали свои маленькие рожки под объемными шляпами или сложными прическами, но родители Амелии пошли на радикальные меры и уже довольно давно полностью спилили себе рога. На их месте теперь остались лишь гладкие шрамы. Кроме того, они годами приучали себя никогда не скалиться, скрывая свои плоские, выдающие травоядных, зубы, и также туго перевязывали короткие хвосты, пряча их под плотными слоями одежды. Большую часть своей юности эти двое выдавали себя за обычных людей в регионе, где любое разоблачение привело бы в лучшем случае к жестокому изгнанию, а в худшем к рабскому ошейнику.

К счастью, самой Амелии в основном удалось избежать этого парализующего страха, она выросла уже в относительно спокойной деревне зверолюдей в Бастионе, и я был полон решимости сделать всё, чтобы она никогда, ни при каких обстоятельствах не испытала подобного ужаса здесь, в Вольных Землях.

Я защищу её, нашего ребенка и всех своих будущих детей. Это даже не обсуждается.

Я моргнул, выныривая из своих мыслей, и заметил, как тревожно вытянулось лицо новой невесты, затянувшаяся пауза заставила её накрутить себя.

Отбросив сомнения, я подарил ей самую тёплую, уверенную улыбку, на которую сейчас был способен.

— С огромным нетерпением жду нашей встречи, Амелия, — бархатным голосом произнёс я, притягивая её к себе.

Мои руки по-хозяйски обвили её гибкую талию, а губы мягко, успокаивающе коснулись губ, смакуя привкус поцелуя.

— И я с гордостью посмотрю твоему отцу в глаза, чтобы сказать, как сильно люблю его дочь, и буду счастлив получить их благословение.

Мои слова подействовали мгновенно, и Амелия вспыхнула от радости, как маленькая сверхновая.

— Спасибо, Артём! — выдохнула она, уткнувшись пылающим лицом мне в грудь, её руки крепко, до хруста в ребрах, обвили мой торс. — Это… это правда самый счастливый день в моей жизни!

Я зарылся пальцами в её густые, пахнущие луговыми травами волосы, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло, и всё же где-то на самом дне желудка продолжал ворочаться легкий мандраж, чувство, которое я, казалось, намертво забыл за годы бесконечных сражений, кровавых вылазок и политических интриг Валинора.

Это казалось так странно… и так до смешного по-человечески.

Но я знал, что справлюсь с этим испытанием, наполняясь той же холодной решимостью, с какой шёл на штурм замков и рубил головы чудовищам. В конце концов, если я смог укротить заносчивую эльфийскую принцессу и совладать с дочерью вождя орков, то уж с парой фермеров-сатиров как-нибудь договорюсь.

Белла и Лейланна обняли раскрасневшуюся от восторга Амелию и вывели её из шатра. До меня доносились обрывки их звонких голосов, девчонки уже наперебой обсуждали будущую малышку, планировали, как будут знакомить сатирессу с остальными обитателями поместья Мирид, и строили грандиозные планы на будущее. В их щебетании звучало столько искренней радости, что я невольно улыбнулся, глядя им вслед.

Выйдя из палатки, полной грудью вдохнул прохладный бодрящий воздух. На сердце было на удивление легко. В кои-то веки в этом проклятом мире, где каждый день приходилось снова и снова выгрызать право проснуться завтра, я чувствовал абсолютное, кристально чистое умиротворение. Амелия официально стала частью нашей семьи, и одна только мысль о том, что скоро у нас появится ребенок, отдавалась в груди теплым приятным трепетом. Мой род продолжал расти.

Однако стоило сделать пару шагов в противоположную сторону, как суровая реальность Валинора грубо выдернула меня из уютных грез. Улыбка медленно сползла с лица, словно смытая ледяной водой, настроение стремительно скатилось в привычный, мрачный прагматизм.

Этот короткий период покоя, подаренный женами, стал редкой возможностью восстановить дыхание за стеной щитов своих людей, но такие передышки обычно быстро заканчивались, впереди ждала грязная кровавая работа, ведь Консорциум сам себя не уничтожит.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как ночная прохлада вливается в легкие, и стараясь сохранить внутри хоть крупицу того света, что подарили мне жены. Но Валинор не прощал слабостей, здесь даже минутная расслабленность стоила слишком дорого. Мне придётся снова надеть на себя ледяную маску Искателя, стать тем самым расчетливым ублюдком, который, не моргнув глазом. перережет глотку любому врагу, будь то пешка Малина или сам Владыка.

Только теперь ставки в этой войне возросли многократно. За моей спиной появилась еще одна крохотная жизнь, за которую я нёс прямую ответственность. Но это осознание не давило грузом на плечи, наоборот, оно превращало мою волю в легированную сталь, а стрелы в оружие возмездия.

Мои шаги гулко разносились среди обугленных руин Вольного. Я шел вперед, слыша, как серый пепел скрипит под подошвами сапог, и чувствуя тошнотворный кислый запах гари, всё ещё висевший в воздухе. Да, этот город с самого начала планировался лишь как временный военный лагерь, перевалочный пункт, но… Чёрт возьми, это место являлось нашим домом больше трех лет! Я сам его заложил, а теперь это просто черные обломки. Еще одно место, к которому успели привязаться мои дети, и которому суждено со временем неизбежно стереться из их памяти.

Но я пришел сюда не для того, чтобы в очередной раз посыпать голову пеплом и оплакивать потери. Хватит с меня рефлексии! Ноги вели меня к центральной площади, где когда-то возвышались главные казармы. Как и все остальное, они сгорели дотла, остались лишь уродливые почерневшие каменные остовы, однако подземелья под ними… О, подземелья — это отдельная история. Огонь прошелся и по ним, выжег всё внутри, оставив после себя лишь копоть, но после быстрой зачистки и небольшого ремонта они ещё вполне годились для использования. Крепкий камень и немного магии — вот и все что нужно для хорошей тюрьмы.

И это как нельзя кстати.

Остановившись на мгновение перед спуском во мрак, окинул взглядом дымящиеся руины. Внутри медленно, словно густая смола, закипала ярость, густо замешанная на глухой усталости. Каждое сожженное здание, каждая обрушившаяся крыша ощущались не просто как потеря ценных ресурсов, а как личный шрам, как грубое напоминание о том, что на Валиноре безопасность — это всего лишь хрупкая иллюзия, и своё право на жизнь нужно защищать клыками и когтями, выгрызая глотки и пуская кровь всем, кто посмеет на него посягнуть.

Глубоко вдохнув едкий воздух, сжал кулаки до хруста суставов.

Я шел по тускло освещенным коридорам подземелья, направляясь к камере. Лионелия уже ждала меня у массивной дубовой двери. Ее миниатюрная, но по-боевому подтянутая фигурка застыла в напряженной позе, рука привычно покоилась на рукояти кинжала.

— Вы устроили ему место поудобнее? — спросил я, слегка улыбнувшись, когда подошел ближе…

— Насколько это вообще возможно, учитывая, что он прикован к стене толстенными цепями, как какой-то обезумевший огр, — мрачно ответила Лионелия. Ее глаза хищно блеснули в полутьме коридора.

Неприятно, конечно, но абсолютно разумно и уж точно не чрезмерно, если знать, с кем мы имели дело. Будучи Сталкером шестьдесят первого уровня, Марлон мог играючи разорвать большинство обычных стальных оков одной лишь грубой силой. Более того, этот темный эльф вполне мог обладать классовой способностью снятия вражеских эффектов или мгновенного разрыва пут, точно такой же, какая имелась в арсенале у меня самого. Именно поэтому мы превентивно накачали его зельями слабости под самую завязку, а наши ребята с соответствующими навыками контроля навешали на него столько ослабляющих чар, что теперь он вряд ли смог бы раздавить даже гнилой помидор.

Всё это делалось исключительно на всякий случай. Жизнь в этом мире давно и доходчиво мне объяснила, что когда имеешь дело с высокоуровневыми убийцами из Консорциума, паранойя — твой лучший и единственный друг.

Лионелия, чья преданность и непримиримость к врагам не вызывали никаких сомнений, потянулась к объемной кожаной сумке, висевшей у нее на плече. Звякнул металл, и она извлекла на свет два клинка.

— Вот, мой любимый, — торжественно произнесла дознавательница, протягивая их мне рукоятями вперед. — Личное оружие Марлона. Победителю достаются заслуженные трофеи.

Я тихо присвистнул, принимая клинки. Холодная сталь легла в ладони так, словно ей выковали специально для меня. Оружие было поистине великолепным, настоящим шедевром кузнечного искусства. Массивные, идеально сбалансированные девятимиллиметровые лезвия покрывала изящная серебряная чеканка, складывающаяся в причудливые магические узоры, широкие, загнутые назад гарды надежно защищали пальцы от скользящих ударов. А вот навершия рукоятей, вырезанные в виде голов ухмыляющихся шутов в нелепых шляпах-арлекинах с кисточками, вызвали у меня весьма смешанные чувства.

Глаз Истины тут же послушно развернул в воздухе полупрозрачное системное окно.

Дым.

Тип: кинжал (парное оружие)

Качество: мастерское

Уровень: 60

Характеристики: +10 к Силе

Бонусы: 2% шанс уклониться от атак ближнего боя. 50% увеличение урона от атак ближнего боя в состоянии скрытности.

Зеркало.

Тип: кинжал (парное оружие)

Качество: мастерское

Уровень: 60

Характеристики: +10 к Ловкости

Бонусы: 2% шанс уклониться от атак дальнего боя. 100% увеличение урона от метательного оружия в состоянии скрытности.

Внутренний счетовод, вечно трясущийся над опытом и ресурсами, довольно хмыкнул. Парные кинжалы мастерского качества для шестидесятого уровня, очевидно, созданы друг для друга единым комплектом. Но самое сладкое, как всегда, ждало в самом низу описания. При совместном использовании клинки давали уникальную способность.

Комплект, Дым и Зеркала.

Активируемый навык. Бросьте иллюзорную дымовую шашку, создающую облако в радиусе десяти метров, и пространство между вами и облаком исказится на 30 секунд. Любой противник, находящийся на линии обзора по ту сторону облака, не сможет вас видеть, пока вы остаетесь на этой линии и пока длится эффект.

Внимание, эффект сбрасывается досрочно, если вы совершаете атаку сквозь искажение.

Время восстановления навыка 5 минут.

Черт возьми, да это же настоящая уловка ниндзя из старых земных аниме и боевиков про шиноби! Бросил дымовуху, исказил пространство, и ты на несколько драгоценных секунд исчез из глаз врага. Невероятно полезная штука, особенно если нужно критически выиграть время, чтобы разорвать дистанцию, сбить противника со следа и уйти обратно в полноценную скрытность.

Конечно, любой опытный боец, знакомый с работой Дыма и Зеркал, мгновенно поймет, раз враг исчез из поля зрения, значит, он просто отступает, прикрываясь иллюзией, и нужно бить на опережение в пустоту. Но до тех пор, пока я держу сами кинжалы в строжайшем секрете, никто, кроме моих самых доверенных людей, не сможет проверить их даже Глазом Истины и просчитать этот трюк. А я уж точно не собирался светить ими на каждом углу.

Охотничья привычка тут же начала искать неочевидные лазейки в правилах Системы. Даже если отбросить прямое назначение навыка, побег и перегруппировку, эта способность давала возможность нанести одну подлую атаку сквозь искаженный воздух, прежде чем противник успеет понять, откуда пришла смерть. Да, после первого же удара иллюзорная невидимость спадет, но в поединке насмерть этот единственный скрытый выстрел или бросок может стать фатальным.

А что, если использовать искажение в командной работе? Например, хитростью поставить одного из наших стрелков за иллюзией, сделав его условным «врагом» для Системы, который «атакует» сквозь этот эффект по своему желанию. Он сможет безнаказанно бить сквозь искажение по настоящим целям, а для них эти смертоносные стрелы будут вылетать буквально из ниоткуда! Разумеется, при условии, что эффект искажения работает в обе стороны, и Система не ослабит удар союзника из-за правил навыка.

Надо будет обязательно провести пару испытаний на полигоне, как только появится свободное время.

Эта мысль внезапно заставила меня задуматься, а почему, собственно, Марлон не использовал этот слишком удобный навык, чтобы попытаться сбежать во время нашей заварушки? Я мысленно прокрутил недавний бой.

Ответ оказался до смешного прост: Марлон слишком долго был уверен, что победит без отступления. Пока он гнался за мной, навык казался ему ненужным, а когда Эш разорвал подколенные сухожилия и повалил его в грязь, стало поздно. Чтобы бросить иллюзорную шашку и удержать нужную линию обзора, требовались свободная рука, точное движение и хотя бы несколько метров пространства. С раздробленным локтем, изувеченными ногами и раптором на спине он не мог выполнить ни одного из этих условий. Да и от нюха Эша, площадного огня и стрел, выпущенных в дым наугад, простое искажение зрения всё равно не спасло бы.

— Они чертовски сексуальны, — с плотоядной ухмылкой произнес я, снова взвешивая клинки в руках. Смертоносная сталь хищно блеснула в неровном свете настенных факелов. — Если, конечно, не брать в расчет этих жутковатых средневековых клоунов на навершиях.

— Средневековые клоуны? Это что-то из твоего родного мира, с Земли? — с любопытством склонила голову Лионелия, не отрывая взгляда от моего лица.

— Ага, что-то вроде здешних придворных шутов.

Гоблинша непонимающе пожала изящными плечиками, ее кожаная броня тихо скрипнула, подчеркивая.

— Всё равно не знаю, кто это такие.

Я рассмеялся в голос, чувствуя, как адреналиновое напряжение последних часов немного отпускает, растворяясь в бытовом разговоре.

— Неважно, забудь. В любом случае, по чистым характеристикам эти детки также сильны, как мой лук Громовой удар, жаль только, что для моей боевой специализации стрелка они почти бесполезны. Крутая смертоносная игрушка, но в моих руках их потенциал пропадёт зря, лучше бы отдать кинжалы какому-нибудь профильному Лазутчику, который сможет выжать из них все соки.

— Но поскольку сейчас из-за ограничения по уровню только ты можешь ими пользоваться, то, что ты их положишь в сейф, мне кажется еще большей тратой ресурсов, — резонно возразила Лионелия. Она шагнула вплотную ко мне. — Ты можешь носить их просто ради постоянных характеристик и шанса на уклонение, а активный навык спасет твою задницу в сложной ситуации, пока кто-нибудь из наших не дорастет до шестидесятого уровня и не заберет их.

Она потянулась ко мне, ее ладонь в жесткой кожаной перчатке собственнически легла поверх грудной пластины брони. Жар ее тела ощущался даже сквозь слои кожи и металла.

— Они помогут тебе оставаться в безопасности, моя любовь, и это единственное, что имеет значение.

С такой железной женской логикой спорить трудно, да я и не собирался. В ближнем бою я всегда отдавал предпочтение копью, оно давало тактическое преимущество в дистанции и надежную возможность блокировать тяжелые удары. Но если на одной чаше весов лежали парные кинжалы мастерского качества с солидными постоянными бонусами, а на другой копье уровня жалкого подмастерья, тут и думать нечего. Эффективность превыше привычек.

Я убрал клинки в богато украшенные ножны, идущие в комплекте, и надежно закрепил их на своем боевом поясе. Вес нового оружия приятно оттягивал ремень, даря чувство дополнительной осязаемой уверенности. «Дым и Зеркала» — название как раз в моем вкусе: хитрое, подлое и оставляющее врагу мало времени на правильную реакцию. Даже если я не планировал лезть с ними в кровавую мясорубку, иметь в рукаве такой неочевидный козырь было чертовски приятно. Мой внутренний счетовод наконец-то сыто затих. Чтобы разбрасываться мощными артефактами в мире, где каждый лишний процент шанса на уклонение мог отделить жизнь от смерти, нужно быть поистине полным глупцом.

Я обнял свою гоблиншу за тонкую талию, грубо притянул к себе, вжимаясь пахом в ее живот и чувствуя упругую силу ее бедер. Лионелия тихо выдохнула, ее зрачки расширились. Я наклонился и крепко, со вкусом поцеловал ее, и мне ответили горячей, дикой готовностью. Язык скользнул мне в рот, отдавая солоноватым привкусом.

— Спасибо, детка, — хрипло выдохнул я, нехотя отстраняясь.

Лионелия хищно ухмыльнулась, облизнув покрасневшие губы, и, подавшись вперед, игриво, но ощутимо прикусила меня за нос своими острыми зубками.

— Обязательно пусти от моего имени немного крови этим ублюдкам из Консорциума, — промурлыкала она кровожадным шепотом.

Снова рассмеявшись ее неприкрытой агрессии, я мягко отстранил гоблиншу и повернулся к тяжелой, окованной железом двери, за которой ждал наш ценный пленник.

— Так и сделаю при первом же удобном случае. А сейчас пора поболтать с нашим гостем по душам.