Секунда размышлений… Я удивлённо посмотрел на Беллу.

Засада? В самом центре нашего укреплённого лагеря? Внутренний параноик, воспитанный жестокостью Валинора и постоянным ожиданием удара в спину, мгновенно взвился на дыбы. Может, какой-то элитный убийца-невидимка умудрился проскользнуть мимо моего чутья, навыков и дозорных после сегодняшней мясорубки? Глаз истины молчал, хотя рука уже привычно дёрнулась к оружию.

Но стоило мне приглядеться к Белле, как напряжение начало спадать. На бархатистой светлой коже жены блестели мелкие капельки пота, а чёрные волосы слегка растрепались и прилипли к плечам. Личико она состроила донельзя серьёзное, но звериная природа выдавала её с головой. Чуткие ушки подрагивали не от страха, а скорее от предвкушения, а пушистый хвост игриво ходил из стороны в сторону. Ничего серьёзного этот жест не предвещал.

Я не заметил никаких признаков её обычной бурной реакции на реальную угрозу. Белла порвала бы на лоскуты любого, кто посмел бы покуситься на семью, а значит, этот таинственный «нападавший» вряд ли представлял опасность для моей жизни. Скорее всего, тут крылся какой-то подвох.

Из чистого любопытства и чтобы поддержать её маленький спектакль, я натянул на лицо маску свирепого защитника и молча шагнул за ней. Белла подвела меня к палатке средних размеров, из которой только что вышла, и, хитро блеснув глазами, с силой толкнула прямо за отвязанный полог.

В лицо тут же ударила волна горячего душного воздуха. ни дать ни взять настоящая сауна. Густой аромат женского пота, сладковатого мускуса и откровенного животного возбуждения забил ноздри, воздух в палатке буквально вибрировал от сбитого дыхания.

Всё ясно, значит, предчувствия меня не обманули. Да, «засада» была на самом деле, и я совсем не против, чтобы подобные «покушения» устраивались на меня хоть каждый день.

В центре палатки на широком продавленном матрасе, брошенном прямо на землю, лежала Амелия. Миниатюрная сатирочка была полностью обнажена и распята на спине, а её запястья и лодыжки надёжно, но аккуратно крепились верёвками к колышкам, вбитым по матраса. Грудь девушки тяжело вздымалась, из приоткрытого рта, перетянутого шелковым кляпом, стекала тонкая струйка слюны., а светлые, с лёгким пшеничным оттенком волосы разметались по подушке, запутавшись у основания изящных рожек.

Кожа Амелии, обычно скрытая под одеждой, выглядела белоснежной по сравнению с загорелыми предплечьями и лицом. Сейчас она влажно поблескивала в полумраке палатки. Между широко разведённых ног пшеничный пушок слипся от обильно текущего сока, а нежно-розовые лепестки её лона казались припухшими и влажными, словно переспелый персик, истекающий нектаром.

Моя сумеречная эльфийка Лейланна сидела рядом, разгорячённая и довольная спектаклем, её тело тоже покрывала тонкая плёнка испарины. Она проверила узел на запястье Амелии, достаточно ли он крепкий, чтобы сохранить игру, и достаточно ли мягкий, чтобы не причинить вреда, после чего подняла на меня сияющий взгляд своих колдовских глаз.

— Муж мой, — мурлыкнула эльфийка с лёгкой дразнящей усмешкой. — Мы тут поймали эту непослушную деревенскую девчонку. Представляешь, она снова пыталась устроить тебе засаду. Надеюсь, ты не слишком рассердишься, что мы сами начали допрос, пока ждали тебя?

Сзади послышался шорох ткани, Белла с тихим предвкушающим хихиканьем начала стягивать с себя одежду. Она делала это медленно, выгибая спину и явно наслаждаясь тем, что моё внимание мечется между связанной сатирочкой, порочной эльфийкой и её грациозными движениями.

Я не мог сдержать широкой довольной ухмылки. Лёгкая паранойя, пульсировавшая на краю сознания последние несколько часов, испарилась без следа, сменившись старым, как мир, желанием. Член отозвался мгновенно, наливаясь сталью и болезненно упираясь в плотную ткань штанов.

Напряжение этого бесконечно долгого дня, все эти сражения, вспыхивающие окна Системы, подсчёт опыта и груз ответственности за тех, кто идёт за мной, начали стремительно отступать, растворяясь в сладком дурмане. Пожалуй, именно такая «засада» мне сейчас и была нужна, чтобы не поехать крышей от бесконечной гонки, и я позволил холодному азарту Охотника переплавиться в нечто куда более плотское и голодное.

Как же чертовски приятно осознавать, что в этом суровом мире у меня есть свой якорь нормальности!

Я медленно потянулся к застежкам своей брони, чувствуя, как хищная улыбка растягивает губы. Настало время допроса с пристрастием.

— Это правда, Амелия? — строго спросил я, неспешно снимая с себя снаряжение. — Ты плохо себя вела?

Сатиресса жалобно промычала сквозь кляп. Её гибкое тело напряглось, спина выгнулась дугой, а бедра призывно качнулись в мою сторону, словно предлагая самое сладкое извинение из всех возможных.

За последний месяц эта любвеобильная неутомимая озорница не раз заставала меня врасплох. Она умудрялась то и дело утащить меня в какой-нибудь глухой переулок или пустую комнату, чтобы с жадностью изголодавшейся куниды наброситься на мой член. Амелия дико и страстно принимала меня во все свои отверстия, пока я просто наслаждался её неистовым напором.

Она присоединилась к нашему отряду в качестве повара и даже умудрилась поднять пару уровней, чтобы её блюда давали бойцам более сильные поддерживающие эффекты. Если честно, я до сих пор не до конца понимал, почему она, простая фермерша, решила остаться в этом пекле, а не эвакуироваться вместе с остальными мирными жителями, но её храбрость и ненасытность вызывали у меня искреннее восхищение.

И вот сейчас она лежала передо мной распятая, беспомощная, открытая для любой моей прихоти.

Амелия глухо простонала сквозь кляп, когда я сбросил штаны, и тяжелая, пульсирующая, жаждущая действия плоть вырвалась на свободу. Я устроился на краю широкого матраса и медленно провел ладонью по её ноге. Мягкая кожа сатиры была скользкой от пота, я почувствовал, как капли влаги выступают и на моем лбу. В этой духоте мы скоро превратимся в единую скользкую массу сплетенных тел.

Белла устроилась за моей спиной, покачивая пушистым хвостом. В полумраке палатки пот блестел на её идеально сложённом поджаром теле, словно тонкий слой масла. Девушка-кошка провела ладонями по моим плечам и тихо рассмеялась, наблюдая, как Амелия вздрагивает от одного моего присутствия.

— Смотри, Артём, — с хитрой ухмылкой промурлыкала моя жена. — Наша милая деревенская девочка готова растаять только от твоего взгляда.

— Боже, это так непристойно! — с придыханием прошептала Лейланна, опускаясь на колени у изголовья нашей распятой «пленницы».

Ха, я слишком хорошо знал свою сумеречную эльфийку! Несмотря на её показные протесты и картинное возмущение, подобные развратные игры заводили её до потери пульса. Но сейчас она лишь следила за Амелией внимательным хозяйским взглядом старшей жены, оценивая не тело, а готовность, доверие и то, не перешла ли наша игра опасную грань.

Наклонившись, я прижался губами к внутренней стороне бедра сатирессы, и на языке расцвел соленый вкус её пота, густо насыщенного женскими феромонами. Природный афродизиак ударил прямо по рецепторам. Облизывая влажную кожу, я продвигался выше, к плоскому животу, пока не добрался до крошечной лужицы влаги в её пупке.

Амелия тихо всхлипывала сквозь кляп и неистово извивалась от наслаждения, пока я покрывал её тело поцелуями и влажными ласками. вдохом, чтобы в этой игре оставались только её желание и доверие.

— Готова ли ты понести суровое наказание за свои проступки, девочка? — бархатным голосом осведомилась Лейланна, кивнула Белле. Та довольно ухмыльнулась, потянулась и рывком вытащила кляп изо рта сатиры, отбросив его в сторону.

— Да! — сдавленно вскрикнула прекрасная сатира, отчаянно вращая бедрами и пытаясь самой насадиться на мой ствол. — Пожалуйста!

— Прежде всего извинись за то, что ты, непослушная девчонка, тратишь время судьи, отвлекая его от важных обязанностей, чтобы эгоистично доставлять себе удовольствие, лаская его великолепный член, — строго произнесла Лейланна

Слова эльфийки неожиданно возымели ровно обратный эффект. Взгляд Амелии метнулся ко мне, в глазах мелькнула искренняя паника.

— Я ведь не сильно досаждаю, Артём? — тревожно, почти испуганно пискнула она, её ушки поникли. — Я бы не хотела навредить…

— Мне нравятся твои маленькие засады ничуть не меньше, чем тебе, — успокаивающе произнес я. — Уж поверь, если бы у меня сейчас действительно имелись срочные дела или планировалась опасная операция, я бы тебе об этом сказал прямо.

Амелия с облегчением выдохнула. Напряжение покинуло её плечи, и она мгновенно вернулась к своей роли, нацепив на лицо очаровательную маску картинного раскаяния.

— Простите меня! Простите, что я была такой бестолковой дрянной девчонкой, которая отнимает драгоценное время такого красивого и влиятельного мужчины лишь для того, чтобы доставить себе удовольствие…

— Эгоистично доставить удовольствие лично себе, — игриво перебила Белла, виляя хвостом. Её янтарные глаза сверкали озорством.

— Эгоистично ласкать его член, — тяжело дыша, покорно закончила Амелия. Она снова резко подалась бедрами вверх, уставив на меня умоляющий взглядом. — Пожалуйста, накажи меня так, как сочтешь нужным… Ух!

Её слова сорвались на дрожащем вдохе, когда я перехватил её бёдра и навис над ней, уже больше не позволяя игре затягиваться. Лейланна с довольной улыбкой отступила в сторону, уступая мне место, а Амелия смотрела только на меня широко раскрытыми глазами, полными нетерпения.

И я скользнул внутрь.

Вошёл в Амелию одним плавным уверенным движением. Она вскрикнула, вцепилась в меня пальцами, и на несколько ударов сердца весь душный шатёр сжался до её дыхания, её тела и моего собственного сорванного самоконтроля. Белла и Лейланна замолчали, наблюдая уже без прежних шуток, момент стал слишком личным.

Сатиресса сорвалась почти сразу. Её тело выгнулось дугой, пальцы сжались в кулаки, а из губ вырвался захлебывающийся крик наслаждения. Я удержал её, не давая верёвкам натянуться слишком сильно, и продолжил двигаться уже медленнее, глубже, внимательно следя за каждым её откликом.

Оргазм Амелии следовал волна за волной, а Белла, все еще прижимаясь к моей спине, задавала ритм. Я двигал бедрами, проникая в неё все быстрее, глубже, жестче, и звук влажных шлепков тел разносился по палатке, смешиваясь с нашим тяжелым дыханием. Жара вокруг стояла невыносимая, запахи секса и женских феромонов кружили голову, отключая логику и оставляя лишь безумно сладостные ощущения.

Я поймал себя на мысли, что в такие моменты отдаюсь им целиком, полностью забывая про интриги Консорциума и бесконечные сражения, чувствуя не просто физическое возбуждение, а глубокую собственническую привязанность к этим женщинам, которые доверили мне свои судьбы. Несмотря земную привычку считать каждый ресурс и просчитывать шансы на выживание, здесь и сейчас я был готов отдавать себя без остатка.

Воздух дрожал от жары, густого мускусного запаха пота и разгорячённых женских тел. Я утопал в этом первобытном хаосе, чувствуя, как скользкая влажная кожа сразу трёх женщин трется о грудь и спину. В полумраке раздавались лишь наши тяжелые вздохи и влажные непристойные шлепки от соприкосновения тел. Но всё это меркло по сравнению с тем, что я чувствовал ниже пояса: пульсирующий обжигающий жар плотным кольцом сжимал меня внутри Амелии. Она была невероятно горячей и податливой. Я медленно двигал бедрами, наслаждаясь каждым миллиметром погружения, скользя в её влажном шелковистом лоне.

— Артём, думаю, тебе стоит отключить Сдерживать себя, — прерывисто, с хриплым смешком выдохнула Лейланна.

Сумеречная эльфийка стояла сбоку, убирая серебристые волосы с лица и внимательно следя, чтобы игра не перешла опасную грань. В её взгляде светилось не только возбуждение, но и то хозяйское одобрение старшей жены, которая давно решила судьбу этой упрямой фермерши.

— Тебе бы ведь это понравилось, правда, милая? — промурлыкала она, тяжело дыша. — Хочешь, чтобы наш муж залил тебя своим семенем и подарил тебе крошечного сатира?

Лейланна наклонилась ближе, давая Амелии возможность ответить без помех.

— Да! Ох, боги, да! — вскрикнула та.

Стройное тело, блестящее от испарины, выгнулось крутой дугой подо мной, Амелия жадно подалась бёдрами навстречу, насаживаясь на меня до самого основания. Её внутренние мышцы судорожно сократились, обхватывая член с такой силой, что едва не вышибли из меня весь дух.

— Пожалуйста, Артём! — простонала она, метаясь по ложу. — Пожалуйста, сделай это! Подари мне своего ребёнка!

Я на секунду замер, глаза расширились от шока.

— Серьёзно? — хрипло переспросил её.

Внутренняя жаба, конечно, попыталась что-то вякнуть насчет новых забот и траты ресурсов, но её голос мгновенно потонул в море эндорфинов и тестостерона. Белла, плотно прижавшаяся к моей спине, ни на секунду не прекращала своих ласк, мягко направляя мои бедра, заставляя продолжать ритмичные толчки внутри Амелии, и одновременно с этим горячо вылизывала и целовала мою шею. Её острые коготки слегка царапали мне грудь, вызывая приятные мурашки.

— Вот почему она так настойчиво сегодня добивалась встречи и буквально набросилась на тебя, любимый, — промурлыкала Белла мне прямо в ухо, обжигая кожу своим дыханием. Её взгляд скользнул вниз, к подтянутому животику сатирессы. — Давай-ка, дорогуша, расскажи ему всё.

Амелия вдруг густо покраснела. Румянец залил не только щеки, но и шею, спустившись к красивой, вздымающейся от тяжелого дыхания груди. Она смущенно отвела взгляд, всё еще извиваясь подо мной от сладкой тянущей пульсации.

— Жизнь слишком коротка, Артём, — тихо выдохнула девушка, сжимая мои бедра своими ногами. — Эта бойня, весь этот ужас вокруг открыли мне глаза. Благодаря тебе моя семья спасена, у нас есть крыша над головой и еда, и теперь я могу позволить себе содержать ребёнка, — она прикусила нижнюю губу, посмотрев на меня застенчиво и неуверенно, в глазах сатирессы плескалась искренняя привязанность. — Даже если ты… Ну, если ты не примешь меня в семью, я всё равно смогу вырастить дитя сама и очень хочу, чтобы это был именно твой ребёнок.

— Ох, глупенькая моя милая девочка, — с нежностью проворковала Лейланна.

Эльфийка заботливо убрала влажные, прилипшие к щекам и лбу пряди волос с раскрасневшегося лица сатирки и мягко, почти по-матерински, улыбнулась ей.

— И почему, скажи на милость, ты вдруг решила, что мы тебя не примем?

Амелия распахнула свои огромные, влажные от подступающих слёз глаза.

— Ч-что? — заикаясь, переспросила она, переводя взгляд с Лейланны на Беллу и обратно. — Вы… серьёзно?

Белла нехотя отстранилась от моей спины, перемахнув через мои ноги, опустилась рядом с Амелией с другой стороны и мягко сжала её подрагивающее плечо.

— У нас есть своего рода негласное правило, — мягко сказала девушка-кошка. — Если ты смогла затащить нашего ненаглядного мужа в постель больше десятка раз, и он продолжает приходить к тебе за добавкой, если ты ему действительно нравишься, если твои чувства к нему искренни, ты мечтаешь родить от него детей и разделить с нами всеми одну судьбу, и, что самое главное, если ты сможешь завоевать наше доверие и одобрение, тогда мы сами предложим, чтобы ты стала частью нашей семьи.

Я театрально изогнул бровь, всё еще оставаясь глубоко внутри горячего пульсирующего лона сатирессы.

— Мне кажется, в этом длинном и красивом списке кое-чего не хватает, дамы, — хмыкнул я с деланным возмущением. — Например, моего собственного мнения. Меня вообще кто-нибудь спросить собирается?

Девушки дружно захихикали.

— О, дорогой, я думаю, твоё «одобрение» и так более чем очевидно, — поддразнила Лейланна. Она многозначительно скосила глаза вниз, прямо на место нашего единения, где я продолжал до предела заполнять тугое естество Амелии, время от времени непроизвольно подергиваясь бедрами от переполняющего меня желания. — К тому же мы уже настолько хорошо изучили твой характер и твое сердце… К моменту, когда мы решаем, что кто-то достоин войти в наш круг, уже на сто процентов уверены, что ты и сам этого хочешь.

Я не смог сдержать улыбки. Возразить было нечего, они читали меня как открытую книгу, и, признаться честно, меня это полностью устраивало. Моя рука соскользнула с её бедра, и я нежно провел костяшками пальцев по раскрасневшейся щеке девушки. Она доверчиво потерлась о мою ладонь.

— И то верно, — пробормотал я, заглядывая в её полные надежды глаза. — Ты полностью заслужила моё доверие, Амелия, и мою любовь. Я принимаю тебя.

В ту же секунду все инстинкты сорвались с цепи, давление в паху стало невыносимо прекрасным, заставив меня в несколько раз увеличить темп. Амелия счастливо вскрикнула, а я мощными глубокими толчками вбивал в неё всю свою нежность и страсть. Лейланна и Белла наблюдали за нами с ласковыми улыбками, одна нежно касалась моего плеча, другая шептала Амелии тёплые слова.

Осознание того, что для этих женщин я не просто любовник, не просто защитник с редким и опасным классом, а самый настоящий центр их мироздания, наполнило меня спокойной нерушимой уверенностью. Раньше, в прошлой жизни, я всегда бежал от подобной ответственности, боялся привязанностей, боялся боли потери, но здесь, на Валиноре, эта ответственность стала моей главной опорой, якорем. Мой гарем — это не просто коллекция трофеев, как в дешёвых романах, это моя семья, моя стая, и я был готов открыть своё сердце для Амелии так же искренне и полно, как сделал это для всех остальных.

Её огромные, по-настоящему бездонные голубые глаза заблестели от подступающих слёз, в них читалась отчаянная, почти детская надежда.

— Э-это правда? — голос Амелии дрогнул, когда она переводила взгляд с одной моей жены на другую. — Вы… вы все так ко мне относитесь? Но ведь я… я всего лишь обычная девушка с фермы на границе, у меня нет ни титулов, ни богатства.

— Да плевать мы на это хотели! — твёрдо, с лёгким пренебрежением к формальностям заявила Белла. Её пушистый хвост мерно покачивался из стороны в сторону. — Мы любим тебя такой, как есть, и ты теперь часть нас.

Лейланна, стоящая чуть поодаль, изогнула губы в фирменной ухмылке сумеречной эльфийки и окинула взглядом обнажённое тело сатирессы.

— Хотя если ты вдруг захочешь время от времени натягивать своё старенькое потрёпанное платье и разыгрывать перед нами сценки в стиле невинной деревенской девчонки, клянусь богами, я не буду против.

— Да-да-да! — тут же оживилась Белла, её ушки возбуждённо дёрнулись. — Артём сможет устроить тебе настоящий деревенский праздник прямо на сеновале. Или прижать к стене сарая, или вообще утащить в кукурузное поле, если ты снова начнёшь строить из себя невинность.

Слова девушки-кошки заставили Амелию вспыхнуть густым румянцем, слёзы благодарности покатились по её щекам, оставляя влажные дорожки. Она с трепетом и каким-то новым, глубоким ожиданием посмотрела снизу вверх прямо на меня.

— Так ты присоединишься к нашей семье, Амелия? — тихо спросил я. Мои пальцы скользнули по её нежной разгорячённой щеке, стирая влагу.

— Да! От всего сердца да! — выдохнула прекрасная сатиресса.

Она подалась вперёд, жадно впиваясь в мои губы. Это был не просто поцелуй, а настоящая клятва. Вкус её губ, сладковатый, с лёгкой цветочной ноткой, смешивался с солоноватым привкусом слёз. После нескольких долгих опьяняющих мгновений она слегка отстранилась. Её грудь часто вздымалась, а дыхание сбилось. Прикусив нижнюю губу, она смущённо отвела взгляд, но тут же снова посмотрела мне прямо в глаза.

— В таком случае… — её голос упал до едва слышного шёпота, полного надежды. — Ты подаришь мне ребёнка прямо сейчас?

Услышав это, я почувствовал, как мой член, всё ещё плотно зажатый в её горячем влажном лоне, яростно дёрнулся и налился новой волной свинцовой тяжести.

Коротко кивнув, ментальным усилием вызвал перед глазами интерфейс. Полупрозрачные строчки привычно вспыхнули в воздухе. Вкладка Системы, настройки… Я сдвинул ползунок функции «Сдерживать себя» в положение «Выкл». Это не было просто техническим действием, отключить блокировку значило совершить священный акт доверия.

В это время Лейланна сноровисто развязала путы, сковывающие руки и ноги нашей милой фермерши. Оказавшись на свободе, Амелия тут же обвила меня руками за шею, а её сильные ноги крепко обхватили мои бёдра, прижимая к себе с неистовой силой. Лейланна и Белла отступили к самому краю просторной палатки. Обнявшись, они с нежной улыбкой наблюдали за тем, как их муж собирается закрепить союз с новой участницей нашего растущего клана.

Перспектива оплодотворения Амелии ударила мне в голову. Её лоно, узкое и обжигающе горячее, сжималось вокруг моего члена с каждым её судорожным вздохом, мышцы влагалища пульсировали, массируя плоть. Я чувствовал запах её возбуждения густой, мускусный аромат животной страсти, смешанный с запахом луговых трав.

Мои бёдра задвигались сначала медленно, глубоко, затем всё быстрее. Амелия стонала мне в ухо, её ногти впились в мои плечи. Я чувствовал, как внутри меня скручивается тугая пружина, древняя созидательная энергия.

Напряжение достигло пика, яички словно налились раскалённым свинцом, готовые взорваться. Я нежно поцеловал Амелию, заглянул в самые глубины её распахнутых, затуманенных страстью глаз.

— Принимай, — хрипло выдохнул я.

Сделав последний самый глубокий толчок, я впечатался в её лоно до самого основания. Кончик моего члена упёрся в пульсирующую матку, и я отпустил контроль.

Мощные густые струи семени ударили внутрь неё, наполняя до краёв. Амелия выгнулась дугой, крик сорвался на высокий звонкий стон, а стенки влагалища начали судорожно сжиматься, буквально выжимая из меня всё до последней капли и принимая в себя моё семя.

Когда член слабо дрогнул от последней затухающей волны наслаждения, я не стал отстраняться, мы так и остались лежать, тесно сплетённые, тяжело дыша. В воздухе витал густой запах секса и пота. Я чувствовал биение её сердца, бьющегося в унисон с моим, мы смотрели друг другу в глаза, и я нежно покрывал лёгкими поцелуями её мокрое от испарины лицо.

— Вот и всё, — прошептала Амелия, её лицо просто светилось от безмятежного счастья. — Теперь… теперь у нас будет ребёнок.

— Да, — торжественно и мягко согласился я, зарываясь носом в изгиб её шеи и вдыхая аромат её кожи. — Добро пожаловать в семью, Амелия.