Торик Примиритель согласно фыркнул, его широкая, покрытая старыми шрамами и мозолями ладонь медленно огладила роскошную белую бороду, в которой тускло поблескивали тяжелые серебряные кольца. Воздух в зале заседаний казался густым, пропитанным вековыми запахами нагретого камня, оружейной смазки и едва уловимым ароматом крепкого грибного эля.

— Вы безусловно дали нам много пищи для размышлений, Искатель, — прогудел он. Эхо его низкого баса гулко прокатилось под высокими гранитными сводами. — Но леди Марона предложила весьма разумный компромисс. Возвращайтесь к нам с официальной поддержкой хотя бы Харалдара, королевства, на землях которого мы, к нашему глубокому сожалению, вынуждены проживать, вот тогда… Тогда мы всерьез рассмотрим возможность направить наши боевые молоты и топоры на помощь Теневому крестовому походу.

Я коротко кивнул, поднимаясь с низкого массивного, вытесанного из цельного куска базальта, стула. Затекшие от долгого сидения мышцы с благодарностью отозвались на движение, спина слегка ныла от напряжения последних дней.

— Благодарю за понимание, старейшины, — я приложил руку к груди, отвешивая уважительный полупоклон, демонстрируя идеальный баланс между гордостью Охотника и почтением к их возрасту. — Мы не заставим себя долго ждать, я привык решать проблемы быстро и радикально.

Старый гном, тихо кряхтя, поднялся следом. Тяжелые доспехи под его парадной мантией глухо звякнули. Несмотря на преклонный возраст, в каждом его движении все еще чувствовалась несгибаемая мощь подземной горы. Он тоже учтиво поклонился мне в ответ.

— А чтобы доказать, что наши слова не пустой звук, и показать искреннюю заинтересованность в этой коалиции, — Торик сделал многозначительную паузу, обводя взглядом остальных старейшин, замерших за столом, — я решил, что моя правнучка Хейли Дипхейвен будет сопровождать вас в качестве нашего официального дипломатического представителя от лица Последней Твердыни Гурзана.

Прекрасная гномка, стоявшая все это время в густой тени у дальних колонн, замерла. Большие тёмно-фиолетовые глаза расширились от шока, пухлые губы приоткрылись, но уже через секунду первоначальное оцепенение спало, и на миловидном личике расцвела искренняя радость.

— Правда, дедушка⁈ — выдохнула она, резко подавшись вперед.

Торик горько усмехнулся, густые белые брови сошлись на переносице, образуя суровую складку.

— Кто-то же должен держать руку на пульсе, девочка? Так пусть это будет тот, кто хотя бы симпатичен нашему достопочтенному судье Теневого крестового похода, — он бросил на меня из-под кустистых бровей тяжелый оценивающий взгляд старого воина, оберегающего свое самое ценное сокровище. — Хотя, Искатель, мне искренне жаль вас разочаровать, но предварительное соглашение о вашей с Хейли помолвке отменяется по крайней мере до тех пор, пока вся эта кровавая неразбериха с Консорциумом так или иначе не уладится. Нам нужны твердые гарантии вашей окончательной победы, прежде чем доверить вам нашу плоть и кровь.

— Ох! — тихо вырвалось у Хейли, выражение ее лица мгновенно помрачнело. Озорные искорки в фиолетовых глазах потухли, но лишь на мгновение, тут же сменившись упрямым горячим пламенем. Она гордо вскинула подбородок, откидывая назад тяжелые пряди волос. — А что, если… если я сама захочу ухаживать за ним вне рамок какого-либо официального соглашения?

Я удивленно моргнул. Сердце на мгновение споткнулось, пропустив удар, а губы сами собой дрогнули в довольной полуулыбке. Ого, вот это поворот! Прямое, абсолютно бескомпромиссное заявление при всем Совете! Мне всегда чертовски нравилась эта черта в гномах: никаких лишних экивоков, жеманных игр в девичью скромность или фальшивой придворной робости. Если гномка чего-то хочет, она заявляет об этом прямо в лоб.

Старейшина Торик сердито зыркнул на нее.

— Ты свободная женщина, Хейли, но не испытывай границы моего терпения! — рявкнул он так, что мелко задрожали пустые кружки на столе, но за этой напускной громогласной бравадой я с легкостью уловил озорной теплый блеск в его старческих, спрятанных в глубоких морщинах глазах.

Этот суровый лидер безмерно любил свою правнучку и был готов голыми руками порвать глотку любому, кто посмеет ее обидеть, но больше всего на свете он хотел ей счастья, а свой выбор она уже сделала.

Гном коротко ткнул в ее сторону узловатым, похожим на корень старого дуба пальцем.

— Мы сегодня же подготовим все нужные бумаги, и тебя официально объявят послом. Отправишься с ними, как только всё будет готово.

Я мысленно потер руки. Такой шанс выпадал раз в сто лет, и я решил ковать железо, пока оно раскалено добела.

— Старейшина Торик, — вежливо обратился я к нему. — Раз уж мы заговорили про Склепы… Не могли бы вы лично сопроводить нашу делегацию к ним? Нам необходимо предметно поговорить с их старейшинами, и ваше присутствие, ваше веское слово… Это сэкономило бы нам просто уйму времени. Вы же сами знаете, как неохотно гномий народ доверяет чужакам.

Старый гном задумчиво хмыкнул, его пальцы снова глубоко зарылись в бороду, он придывал что-то в уме, шевеля губами.

— Ладно, парень, почему бы и нет. Если твой Проходчик готов открыть пространственные врата прямо сейчас, у меня как раз есть несколько свободных часов на эту поездку, — он неожиданно тепло и по-доброму усмехнулся, морщинки вокруг глаз собрались в густую сеточку. — Давно пора навестить родственников, тем более когда для этого не нужно стирать подошвы сапог в долгом пешем переходе через кишащие тварями пещеры. Кстати, если ты не возражаешь, Искатель… Уверен, многие мои люди с радостью воспользовались бы этой удивительной возможностью смотаться туда и обратно через портал кто по торговым делам, кто просто к родне на кружку эля.

— Мой Проходчик к вашим услугам, старейшина, — я широко улыбнулся, быстро оценивая свою выгоду от такого решения. Все же транспортная монополия — это всегда огромная власть и влияние. — Буду только рад помочь вашему народу. Чем больше мостов мы наведем между нашими оплотами, тем крепче построим фундамент будущей великой коалиции.

Я мысленно довольно ухмылялся. Взять Хейли с собой в наш полевой лагерь у руин Вольного — это, пожалуй, вообще лучший исход из всех возможных. Теперь я смогу присматривать за ней лично, укрепляя наши пока еще тонкие связи, и Торик станет гораздо сговорчивее, зная, что «свои» люди глубоко вовлечены в процесс и держат его в курсе каждого нашего шага. Да, старый гном тот ещё жуткий собственник, но его параноидальная гиперопека сейчас играла исключительно мне на руку.

Кору уже, наверное, считала бешеный расход маны на массовую переброску гномов через портал, а нас впереди ждали целые тонны душных дипломатических переговоров, подковерных интриг и политической грызни.

Но главное — начало положено, фундамент залит кровью и потом. Маховик открытой войны наконец пришёл в движение, и теперь Консорциуму «Шалин» предстояло испытать на себе всю тяжесть накопленной нами силы.

До Склепов Корогана мы добрались одним прыжком, но встречали нас так, будто мы три месяца ползли к их воротам с осадными лестницами за спиной.

Портал Кору раскрылся в круглой пещере, исполосованной белыми кварцевыми жилами. Едва последний из нашей делегации шагнул через мерцающую плёнку, по стенам вспыхнули красные руны, а из восьми узких проходов одновременно выкатились тяжёлые щиты. За ними щёлкнули взводимые арбалеты.

— Не двигаться! — прогремел усиленный магией голос. — Пространственный прорыв в пределах внешнего кольца! Назовите себя и приготовьтесь к проверке!

Кору тихо выругалась себе под нос. Красная орчанка ещё удерживала портал, и по её виску уже стекала капля пота: таскать через пространство целую дипломатическую процессию сразу после крупного сражения было далеко не то же самое, что открыть дверь в соседнюю комнату.

Я медленно поднял пустые ладони, показывая, что не хватаюсь за оружие.

— Артём Крылов, судья Теневого крестового похода. Мы прибыли по приглашению старейшин Последней Твердыни Гурзана.

— И я, Торик Примиритель, прибыл вместе с ними! — сердито рявкнул старый гном, протискиваясь вперёд. — Если у вас окончательно заржавели мозги, позовите того, кто ещё способен отличить гостя от пещерного слизня!

Из-за щитов донеслось несколько приглушённых смешков. Напряжение чуть ослабло, однако оружие никто не опустил.

Нас проверяли долго и с наслаждением. Сначала заставили пройти сквозь арку, срывающую иллюзии. Затем приложить ладони к плите определения проклятий. После какой-то угрюмо молчащей гномки с линзой вместо правого глаза каждому пришлось назвать своё имя, титул и цель визита под действием Чувства правды. Когда очередь дошла до Сияны и Селины, арка тревожно загудела, не обнаружив их невидимые тела, и стража снова взялась за арбалеты.

— Расслабьтесь, мальчики, — одновременно раздались два насмешливых голоса из пустоты. — Если бы мы хотели вас убить, вы бы уже спорили с предками о том, кто первым опозорил род.

— Девочки, дипломатия, — устало напомнил я.

Лисицы материализовались по обе стороны от меня с одинаково невинными улыбками. Капитан караула посмотрел на них, потом на меня и тяжело вздохнул, словно заранее пожалел гномов, которым предстояло с нами договариваться.

Наконец оружие опустили. Нас провели по вырубленному в чёрном камне коридору в сердце Склепов.

Хейли шла рядом со мной необычно тихая. Обычно её интерес ко всему новому выплёскивался вопросами, но здесь девушка лишь почтительно касалась пальцами груди всякий раз, когда мы проходили очередной зал.

— Они верят, что город принадлежит мёртвым не меньше, чем живым, — шепнула она, заметив мой взгляд. — Поэтому любое решение старейшины принимают перед лицом предков.

— Удобно, — так же тихо ответил я. — Мёртвые не требуют долю прибыли.

Хейли прыснула, тут же зажав рот ладонью. Торик обернулся и одарил нас таким взглядом, что я мгновенно сосредоточился на архитектуре.

Совет ждал в зале, похожем на раскрытый каменный гроб. Двенадцать старейшин сидели полукругом на высоких креслах, а за их спинами в прозрачной стене покоились основатели кланов. Места для гостей располагались в центре, ниже на добрый метр. Старый трюк: заставить просителя задирать голову и чувствовать себя мелким.

Я активировал Глаз Истины, быстро оценивая присутствующих. Большинство старейшин держались в районе сороковых уровней, двое перевалили за пятьдесят. Воины у стен — крепкие, но ничего такого, с чем мы не справились бы. Рядом с писцами и советниками стоял невзрачный гном в серой мантии архивариуса. Тридцать восьмой уровень, класс Хранитель знаний. Никакой угрозы.

И всё же взгляд зацепился за него второй раз.

Слишком чистые ногти для архивариуса. Слишком ровные мозоли на указательном и среднем пальцах правой руки. Такие оставляет не перо, а тетива компактного арбалета.

Я мысленно поставил на нём метку, но виду не подал.

— Торик Примиритель, — произнёс старейшина в центральном кресле. Его борода была разделена на семь кос, каждая перехвачена кольцом из другого металла. — Ты привёл к нам преступника, за голову которого дают миллион золотых.

— Привёл победителя, который сегодня закопал две с половиной тысячи головорезов Консорциума, Брагар, — отрезал Торик. — Если тебе нравится первое определение больше второго, выставь у ворот корзину для собственной головы и жди награды.

По залу прокатился гул. Брагар нахмурился, но спорить со старым другом не стал.

Я вышел в центр и начал с того же, с чего начинал в Последней Твердыне: документы, имена, счета, маршруты контрабанды, списки подкупленных чиновников. На каменный стол легли бухгалтерские книги Консорциума, затем отрубленные головы высокоуровневых командиров. На этот раз старейшины не побледнели. Один даже деловито надел увеличивающую линзу и стал разглядывать клеймо на шее мертвеца.

— Головы настоящие, — признал он. — А книги могут быть подделаны.

— Чернила состарены естественно, — возразила Марона. — Пергамент из разных мастерских, соответствующих указанным годам. Печати подлинные.

— Печать можно украсть, — сказал Брагар.

— Как и здравый смысл, — буркнул Торик.

Я уже чувствовал, как переговоры вязнут. Старейшины не отрицали факты, они просто искали причину ничего не делать. Страх Малина сидел у них под кожей глубже любой родовой руны.

— Назовите доказательство, которое вы примете, — предложил я. — Одно. Не десять новых причин для сомнения, а конкретную вещь.

Старейшины переглянулись. Брагар медленно поднялся.

— Есть такая вещь. Книга Серых Печатей.

Хейли рядом со мной тихо ахнула.

— Тридцать два года назад, — продолжил Брагар, — Склепы заключили с банком «Шалин Гранд» договор на хранение резервов. Каждая передача золота, каждая комиссия и каждая долговая уступка отмечались в двух книгах. Одна оставалась у банка, вторая — у нас, под печатями семи кланов. Четыре года назад наша книга исчезла из закрытого хранилища. В ту же ночь погибли двое хранителей. После этого банк предъявил нам иные условия договора и потребовал выплат, которых мы никогда не принимали.

— И вы заплатили, — догадался я.

Лицо старейшины окаменело.

— Мы не смогли доказать обман. Но среди бумаг, которые ты принёс, есть ссылка на Серую Книгу. Номер страницы, дата и сумма. Если твои документы подлинные, запись должна совпасть с нашей утраченной копией.

— Которой у вас нет, — заметил Джинд Алор.

— Которую сегодня утром нашли.

В зале стало так тихо, что я услышал потрескивание синих огней за стеклом.

Брагар кивнул стражнику. Тот внёс небольшой железный ларец, покрытый инеем, и поставил на стол.

— Ларец обнаружили в старом водоотводном тоннеле. Печати целы. Мы ещё не открывали его, потому что по нашим законам при снятии семи печатей должны присутствовать представители всех кланов. Они здесь.

Вот оно. Не просто проверка, а публичный суд над принесёнными нами доказательствами. Если запись совпадёт, старейшины получат повод выступить против Консорциума. Если нет — нас объявят лжецами перед всеми гномьими твердынями.

— Открывайте, — сказал я.

Семь старейшин по очереди приложили перстни к крышке. Руны вспыхивали одна за другой. Когда загорелась последняя, по металлу пробежала сетка белых молний, и замки с тяжёлым щелчком отступили.

В этот момент невзрачный архивариус в серой мантии сделал полшага назад.

Не к двери. К узкой канавке, прорезанной в полу по периметру зала.

Охотничье чутьё ударило в виски ледяным шилом.

— На пол! — рявкнул я.

Архивариус выкинул руку. Из рукава выпал не арбалет и не клинок, а крошечный стеклянный шарик. Он разбился о камень, выплюнув ослепительную зелёную вспышку.

Я успел сорвать с пояса новый трофейный кинжал и швырнул его на звук. Лезвие звякнуло о металл, кто-то вскрикнул, но поздно: по канавке уже побежал изумрудный огонь. Рунная сеть сомкнулась вокруг стола и ларца.

Каменный пол вздрогнул.

— Это печать обвала! — заорал один из старейшин. — Он рушит зал!

С потолка посыпалась пыль. Огромная трещина расколола изображение молота над креслом Брагара. Стражники заметались, не понимая, то ли спасать совет, то ли хватать диверсанта.

— Кору, держи свод! Хорвальд, гаси руны! Остальные — старейшин к стенам! — команды вылетали сами собой.

Красная орчанка вскинула обе руки. Воздух вокруг неё задрожал, мышцы на шее вздулись, когда она силой пространственной магии попыталась удержать осыпающийся потолок. Хорвальд рухнул на колено у пылающей канавки и впечатал ладонь в камень. Седые волосы старика поднялись дыбом от хлынувшей через тело маны.

Лисицы исчезли. В ту же секунду серую мантию диверсанта рвануло в разные стороны — Сияна и Селина ударили одновременно, но клинки встретили пустоту. Иллюзия.

В тот же миг на шее лжеархивариуса треснула тонкая чёрная пластина, до этого скрытая под воротом. Перед глазами на долю секунды вспыхнула системная пометка: «Ложный профиль разрушен». Артефакт не создавал обычную иллюзию, а подсовывал аналитическим навыкам заранее записанные сведения о классе и уровне — именно поэтому первоначальная проверка Глазом Истины не вызвала тревоги.

Настоящий враг вынырнул рядом с железным ларцом. Теперь Глаз Истины показал его реальный уровень — пятьдесят шестой, класс Подрывник Теней. Ублюдок сорвал с лица накладную бороду, обнажив гладкую кожу тёмного эльфа, и занёс над книгой короткий молот с раскалённой руной на бойке.

Я натянул тетиву, но между нами метались старейшины. Один выстрел — и стрела могла прошить сразу троих.

Хейли оказалась ближе всех.

Она не была воином. Её уровень едва позволял пережить случайный удар, но, увидев молот над ларцом, гномка не отступила. С коротким яростным криком она налетела на диверсанта сбоку и обеими руками вцепилась в его запястье.

— Хейли! — взревел Торик.

Тёмный эльф отшвырнул её, как ребёнка. Девушка врезалась спиной в стол, вскрикнула, но выигранной секунды хватило.

Я активировал Рывок Гончей, перепрыгнул через кресло и ударил ногой в локоть диверсанта. Молот вылетел из его руки. Эльф развернулся слишком быстро, лезвие выскользнуло из скрытых ножен и полоснуло меня по боку. Зачарованный камзол выдержал, а вот кожа под ним вспыхнула болью.

Я не стал отступать. В тесноте лук превратился в дорогую палку, поэтому схватил противника за одежду и с размаху впечатал лицом в край каменного стола. Хрустнул нос. Эльф зашипел, попытался раствориться в тени, но Хейли, всё ещё сидевшая на полу, схватила выпавший рунный молот и ударила им по канавке.

Зелёный огонь погас на целом участке.

Иллюзия противника мигнула и сорвалась.

— Сейчас! — крикнула она.

Сияна возникла за спиной диверсанта и перерезала сухожилия под коленями. Селина ударила рукоятью в висок. Тёмный эльф рухнул, а я тут же прижал его горло сапогом.

Над нами оглушительно треснул камень.

— Я долго не удержу! — прорычала Кору.

Потолок просел, но не упал. Между каменными плитами открылись мерцающие чёрные разрезы: орчанкаа буквально раздвинула пространство, не позволяя глыбам сомкнуться.

— Печать связана с молотом! — Хейли подняла оружие. На её щеке темнела ссадина, губа была разбита, но взгляд оставался ясным. — У каждой шахтёрской печати есть обратная последовательность. Семь ударов по узлам, от младшего к старшему!

— Где узлы⁈ — рявкнул Хорвальд.

— Под креслами основателей!

Старейшины застыли. Чтобы добраться до рун, требовалось сдвинуть кресла, а вместе с ними каменные саркофаги предков. Для гномов это было почти святотатством.

— Решайте быстрее! — прорычал я, сильнее придавливая диверсанта. — Предки переживут царапины на задницах. Мы — нет!

Первым опомнился Торик. Он ухватился за кресло Брагара и с натужным рыком потащил в сторону.

— Помогайте, бородатые болваны!

Старейшины сорвались с мест. Джинд, Лоркар и наши бойцы навалились на каменные сиденья. Под каждым обнаружилась круглая руна. Хейли перебегала от одной к другой и била молотом, выкрикивая номера. Первый удар. Второй. Третий.

На четвёртом руна ответила вспышкой, отбросив девушку. Я успел подхватить её одной рукой, не убирая ноги с горла пленника.

— Я сама! — огрызнулась она, вырываясь.

Пятый. Шестой.

Перед последним ударом свод опустился ещё на ладонь. Кору закричала от боли, из носа у неё хлынула кровь.

Хейли размахнулась и вбила молот в седьмой узел.

Изумрудное пламя погасло. Грохот оборвался. Каменные плиты замерли, а затем медленно, с неохотным скрежетом вернулись на место. Кору пошатнулась, но Элариэна подхватила её под локоть.

Несколько секунд все просто дышали, глотая пыль.

Потом Торик добрался до правнучки, сгреб её в объятия, убедился, что она цела, и немедленно отодвинул на расстояние вытянутой руки.

— Ты совсем лишилась разума⁈ — взревел он. — Прыгать на убийцу пятьдесят шестого уровня!

— Он хотел уничтожить книгу, — упрямо ответила Хейли.

— А я хотел бы, чтобы ты дожила хотя бы до собственной помолвки!

— Которую ты сам отменил!

Даже Брагар не выдержал и фыркнул. Нервный смех прокатился по залу, сбрасывая оцепенение.

Я связал диверсанта его же поясом, а Селина нашла во внутреннем кармане серой мантии тонкую металлическую пластину. На ней светилась свежая строка магической связи.

«Если чужак предъявит книги, уничтожить Серую Печать и совет. Следы оставить харалдарские. Гурзан обвинить в соучастии».

Под посланием стоял знак личной канцелярии Малина Медобрука.

Вот он, поворот ножа. Консорциум не просто шпионил за Склепами — он собирался одним ударом обезглавить их и столкнуть два гномьих оплота между собой.

Брагар прочитал послание дважды. Его пальцы дрожали от ярости.

— Открывайте книгу, — приказал он.

На этот раз никто не спорил. Ларец уцелел. Семь замков отступили, крышка поднялась, и в углублении показался серый том в металлическом переплёте. Пахнуло пылью, старой кожей и чем-то кислым.

Марона назвала страницу. Брагар сам перевернул листы.

Запись совпала до последней медной монеты.

Более того, на соседней странице обнаружилась приписка, которой не было в официальном договоре: часть гномьих резервов банк тайно перевёл на счета трёх подставных компаний, а после использовал украденное золото, чтобы выдавать Склепам новые займы под грабительский процент.

Несколько старейшин вскочили, разразившись такой изобретательной руганью, что даже Кора уважительно присвистнула. Брагар не кричал. Он закрыл книгу, положил обе ладони на обложку и долго смотрел на пленного агента.

— Вы хотели конкретного доказательства, — сказал я. — Получили два. Книгу и живого исполнителя с приказом вашего настоящего врага.

— Получили, — глухо признал он.

— Тогда выступите вместе с нами.

Старейшина поднял взгляд. В нём ещё оставался страх, но теперь страх делил место с яростью, а это уже совсем другой сплав.

— Склепы Корогана немедленно закроют отделения банка «Шалин Гранд», арестуют его служащих и заморозят все счета, связанные с указанными вами лицами. Этот приказ я отдам сегодня.

— А коалиция? — не отступил я.

Брагар тяжело вздохнул.

— Мы дадим оружие, припасы и тайный проход вашим людям. Открыто выставим молоты против Консорциума, когда король Дирик подтвердит участие Харалдара. Если он откажется, мы окажемся зажаты между его армией и агентами Малина.

Мне хотелось продавить старика ещё сильнее, но Марона едва заметно коснулась моего локтя. Она была права: мы получили больше, чем рассчитывали. Немедленная зачистка, материальная поддержка и условное согласие на войну — отличный результат для одной встречи.

— Тогда подготовьте письменное обязательство, — сказал я. — И назначьте представителя, который подтвердит его перед Дириком.

Брагар посмотрел на Хейли. Та всё ещё сжимала рунный молот, перепачканная пылью, с разбитой губой и совершенно счастливыми глазами.

— Полагаю, представитель у нас уже есть, — произнёс он.

Торик открыл рот, собираясь возразить, но все двенадцать старейшин разом ударили кулаками по подлокотникам — гномий знак единогласного решения.

— Ох, проклятье, — только и сказал старый гном.

Хейли посмотрела на меня, и в её улыбке больше не было робости девушки, три года ждавшей чужого возвращения. Передо мной стоял дипломат, который только что спас совет, сорвал заговор Консорциума и собственными руками выковал себе право говорить от имени двух подгорных держав.

Склепы всё ещё требовали согласия Дирика, но теперь это была не отговорка трусов. Это стало последним условием будущего союза.

А у меня появился ещё один весомый аргумент для короля.

Благодаря порталам вся поездка через две подземные твердыни заняла несколько часов, и мы всё ещё успевали вернуться в лагерь до полуночи. Пока мы заканчивали переговоры, Хейли урвала момент, чтобы собрать свои вещи. Старейшины обеих твердынь утвердили её официальным представителем Последней Твердыни Гурзана и Склепов Корогана, и теперь ей предстояло отправиться со мной в Вольный. Для молодой гномки это была невероятная честь, настоящий карьерный взлет, о котором многие могли только мечтать.

— Хотя, честно говоря, я думаю, он просто сделал это, чтобы быть уверенным, что у него всегда под рукой глаза и уши, следящие за тобой, — со смешком выдала она, когда мы встретились.

На ее круглом добродушном лице, покрытом легким румянцем, читались одновременно и искренняя гордость, и легкое сожаление от предстоящей разлуки с родными местами. От нее пахло свежей выпечкой и какими-то терпкими специями, запахами уюта и домашнего очага, которых мне так часто не хватало в постоянных вылазках.

Ее родители, мэр Халвард и Миранда Дипхейвен встретили меня с распростёртыми объятиями. А вот младшая сестра Хейли, Мира, заметно повзрослела. Она немного вытянулась, в глазах появилось больше осмысленности, и она уже не казалась такой откровенной задирой. Хотя, если присмотреться повнимательнее, в упрямом изгибе ее губ и проскальзывающих интонациях всё ещё нет-нет да проступали черты той самовлюбленной злобной девчонки, которая с таким высокомерием оттолкнула меня при нашей самой первой встрече. Забавно, как время меняет людей… и гномов.

Глядя на Хейли и её суетящуюся вокруг родню, я невольно позавидовал их простому понятному счастью, даже в горле немного запершило. Я тяжело выдохнул, чувствуя, как мозоли от тетивы на моих пальцах слегка заныли в предчувствии новых боев.

Ради этого мы и сражаемся. Чтобы у таких девчонок, как Хейли, появился реальный шанс на нормальную жизнь без страха проснуться рабами.

Я сжал кулаки, усилием воли отгоняя нахлынувшую сентиментальность. Расслабляться рано, впереди еще много грязной работы, пора возвращаться к планированию и расчету сил.

Как только мы закончили все дела в Склепах Корогана, пришло время выдвигаться. Кора, сосредоточенно прикусив губу, сплела заклинание, и в воздухе с тихим треском разорвалось пространство. Первый портал, мерцающий тяжелыми искрами магии земли, она открыла в Последнюю Твердыню Гурзана специально для Торика Примирителя и тех гномов, кому не улыбалось топать пешком, и кто желал побыстрее оказаться в объятиях родных каменных стен. Бородачи гуськом потянулись в мерцающий зев, глухо ворча слова прощания и позвякивая амуницией.

Следом вспыхнул второй портал, который предназначался уже для нашей дипломатической делегации и Хейли. Кора кивнула мне, мол, маршрут проложен, и мы шагнули внутрь. Мгновение дезориентации, легкая тошнота, скручивающая желудок, обычные неприятные последствия телепортации, и вот мы уже вернулись в полевой лагерь у руин Вольного.

Правда, сейчас назвать это место «домом» язык не поворачивался. На широком поле за пределами сожжённого Вольного раскинулся стихийный военный лагерь. Крестоносцы деловито ставили палатки, стучали молотками, вбивая колышки в истоптанную землю. Жизнь брала свое, несмотря ни на что. Само поле недавней битвы уже почти расчистили. Обезглавленные тела ублюдков из Консорциума, что еще недавно мнили себя хозяевами жизни и элитой этого мира, сейчас догорали в общих ямах. В воздухе стоял тяжелый тошнотворный запах паленого мяса и горелой ткани. Я поморщился, инстинктивно стараясь дышать через рот, чтобы не забивать легкие смрадом.

Наших погибших бойцов Теневого крестового похода мы похоронили здесь же, в стороне, но со всеми воинскими почестями. Аккуратные холмики свежей земли вытянулись в безупречно ровные ряды, словно солдаты на последнем смотре, а официальную церемонию прощания назначили на завтрашнее утро.

Я стоял на небольшом возвышении, глядя на эти могилы, и ветер трепал мои волосы. Запах гари и вид свежих земляных насыпей отрезвляли куда лучше ледяного душа. Система Системой, новые уровни и сильные навыки — это, конечно, здорово, но респауна в этом мире нет и не предвидится. Победа в масштабной битве — это не только богатые трофеи, опыт и красивый статус освободителя, в первую очередь, это бесконечные похоронные списки, стоны раненых в лазаретах и тяжелая, давящая пустота в груди.

Я до боли сжал кулаки. Глядя на копошащихся внизу людей и нелюдей, доверивших мне свои жизни, пообещал себе: сделаю всё, что в моих человеческих и системных силах, всё, на что способен мой класс Искателя, чтобы завтрашняя церемония стала последней на очень долгое время. Иначе грош мне цена как командиру.

Те из моей семьи, кто уже вернулся после сражения или оставался в полевом лагере за руинами Вольного, радостно встретили Хейли. Наша просторная палатка сразу наполнилась щебетанием и женским смехом.

Ирен, облаченная в свои светлые жреческие одежды, первой подошла к гостье, тепло и искренне обняв Хейли.

Но больше всего меня удивила реакция Сарисы, точнее той, кого мы все долгое время знали как Мэриголд.

— Хейли! — радостно пискнула она, подскакивая к гостье.

— Как же я рада снова тебя видеть! — выпалила Сариса, её лицо так и светилось от неподдельной радости.

Милая гномка неуверенно, но тепло обняла её в ответ. На её очаровательном круглом личике читалось явное недоумение, она хлопала ресницами, пытаясь сопоставить факты.

— Я… я тоже рада тебя видеть, — пробормотала Хейли, отстраняясь. — Эм-м, правда, я не совсем уверена…

Сариса отпрянула, звонко и немного смущенно рассмеявшись. Звук её смеха рассыпался по палатке, как горсть мелких серебряных монет.

— Ах, ну да! — спохватилась она. — В прошлый раз, когда мы виделись, я выглядела совсем иначе. Дай мне секундочку.

На её изящных, поистине аристократических чертах лица появилось сосредоточенное выражение, плечи заметно напряглись, а воздух вокруг на мгновение пошел рябью. Запахло озоном, и вдруг её фигура дрогнула.

В ту же секунду она стала немного выше, формы приобрели былую округлость, а волосы превратились в длинные, заплетенные в косички розовые пряди, спускающиеся до самых щиколоток. Передо мной и Хейли стояла та самая пухлая горничная-иллюзия, Мэриголд.

Хейли ахнула, прикрыв рот ладонями.

— Мэриголд! — радостно взвизгнула она.

Её лицо озарилось широченной улыбкой, и гномка сгребла иллюзорную гномиху в такие крепкие объятия, что я даже забеспокоился за её ребра.

— Но как… Почему… — засыпала она её вопросами, отстраняясь.

— О, это очень долгая история, — вздохнула миниатюрная гномиха. Её голос вдруг стал печальным, плечи поникли. — Но то, что ты видишь сейчас — всего лишь иллюзия, моя маска.

Воздух снова замерцал, заставив меня прищуриться. Иллюзия растворилась, словно утренний туман под лучами солнца, и облик девушки вновь изменился, возвращаясь к её истинному виду: тонкие черты лица, хрупкая фигура, никакого кричащего розового цвета.

— Вот как я выгляжу на самом деле, — тихо сказала Сариса, внимательно наблюдая за реакцией гостьи. В её глазах мелькнула тень страха быть отвергнутой.

— Ох! — выдохнула Хейли, смущённо посмотрела на гномиху, словно видела её впервые, а затем её глаза наполнились мягким обволакивающим теплом. — Ты… ты действительно прекрасна!

Сариса слегка покраснела, отводя взгляд.

— То есть ты и раньше была очень милой, доброй и весёлой, но сейчас… — Хейли замялась, пытаясь подобрать слова, чтобы не обидеть подругу.

Сариса вдруг рассмеялась, и её смех был чистым, лишенным горечи.

— Надеюсь, после того, как мы наконец встретились лицом к лицу, ты по-прежнему останешься моей подругой?

Я стоял у дверного косяка, прислонившись плечом к прохладному дереву, и наблюдал за этой сценой со стороны. На моих губах сама собой расплывалась едва заметная улыбка.

Сариса, дочь моего главного врага, бывшая шпионка, обычно такая закрытая, колючая и осторожная, прямо сейчас открывалась миру. Она не боялась показаться уязвимой перед Хейли, и это казалось крошечным, но бесконечно важным чудом на фоне того кровавого хаоса войны, в который погрузился Шалин.

В груди кольнуло.

— Надеюсь, этот жестокий мир не раздавит твою искренность, — с тревогой подумал я и перевёл взгляд на улицу, где деловито сновали по своим делам мои бойцы.

Оставив Хейли устраиваться в выделенном ей месте, я не пошёл сразу отдыхать, хотя тело гудело от накопившейся усталости, а отправился с инспекцией по лагерю Теневого крестового похода, чтобы проверить свою основную команду и надеясь услышать чёткие, не приукрашенные отчёты о нашем текущем состоянии.

Лагерь жил своей суетливой напряжённой жизнью. В воздухе стоял густой запах дыма от костров, оружейной смазки, пота и жарящегося на вертелах мяса. Я слушал доклады командиров, кивая и делая мысленные пометки. Последствия недавней битвы всё ещё давали о себе знать. По-прежнему слышались стоны раненых в палатках целителей, покорёженные доспехи ждали срочного ремонта. Я жадно впитывал информацию, словно заносил ее в полевой журнал: сколько провизии осталось, какова сила духа бойцов, как продвигается подготовка к началу полномасштабной операции по полному разгрому Консорциума. Обычная рутина, но именно из таких мелочей и складывался фундамент будущих побед. Любая неучтенная деталь могла стоить нам жизней, и я не собирался давать судьбе повод подловить нас на оплошности.

Особое внимание я уделил новостям с Хорадиса. Узнав, что эвакуированные, некоторые из моих жён, дети и остальные беженцы, благополучно обустраиваются на другом континенте, я почувствовал, как с плеч упала часть невидимого груза. Они находились вне зоны досягаемости врага, а значит, я мог полностью сосредоточиться на войне.

Закончив с докладами, направился к руинам Вольного, прежде чем рухнуть на походную койку в семейной палатке. Ночной ветер холодил лицо, принося с собой горьковатый привкус гари и пепла с пепелищ разрушенного города. Тело отчаянно требовало сна, суставы ныли, интерфейс системы где-то на периферии зрения мигал предупреждающим желтым цветом, напоминая о просевшем запасе выносливости, но мозг продолжал по инерции прокручивать цифры, списки припасов и тактические схемы. Каждая недосмотренная мелочь могла обернуться катастрофой.

Я уже почти добрался до края лагеря, мысленно предвкушая, как скину тяжелые сапоги и провалюсь в глубокий сон без сновидений, но внезапно полог одной из палаток впереди резко откинулся, и оттуда стремительной тенью выскочила Белла. Её движения были резкими, напряжёнными, девушка-кошка целеустремленно направилась прямо ко мне.

Интуиция Охотника мгновенно взвыла, сбрасывая остатки сонливости, волоски на руках встали дыбом, а ладонь сама собой дернулась к оружию, прежде чем мозг осознал, что прямой угрозы нет. Но появление Беллы посреди ночи в таком взвинченном состоянии явно не сулило ничего хорошего.

— Что-то случилось? — спросил я, останавливаясь и встречая её настороженный взгляд. Похоже, мой заслуженный отдых снова откладывался на неопределённый срок.

Тишина окутывала ночной лагерь, в воздухе витал густой запах догорающих костров, оружейной смазки и сырой от ночной росы земли.

— Муж, — негромкий, но вибрирующий от скрытого напряжения голос Беллы заставил напрячься, тонкая, но сильная рука легла на мое предплечье, пальцы крепко сжались, передавая мне свою тревогу.

— Мы перехватили группу. Они пытались устроить засаду на тебя прямо здесь, среди наших палаток.

Её слова прозвучали как щелчок взводимого арбалета, усталость как рукой сняло. Тяжесть, еще секунду назад давившая на плечи, испарилась без следа, уступив место холодной ярости, в груди вспыхнул знакомый адреналиновый пожар хищника, чью территорию посмели нарушить.

Я медленно обвел взглядом тёмные силуэты шатров, в которых сейчас спали мои люди и те близкие, кто уже вернулся в лагерь.

Они осмелились прийти сюда, в мой лагерь, в самое сердце моих владений⁈

Ублюдки из Консорциума попытались ударить уже в самом сердце моего лагеря. Одно дело — сталкиваться в подземельях или вести грязную дипломатическую войну в кабинетах лордов, это я мог понять, но заявиться с клинками к моему порогу, туда, где спят мои жёны, друзья и раненые? Если кто-то из наемников решил, что я расслабился и стал лёгкой мишенью, то они совершили фатальную ошибку.

— Тебе следует разобраться с этим лично, — тихо добавила жена, отступая на полшага назад и уступая мне дорогу.

— Разобраться лично — это слишком мягко сказано, — хрипло процедил я, не отрывая взгляда от темноты между рядами палаток. Звук собственного голоса показался мне чужим, лязгающим и безжалостным, как лезвие гильотины.

Пальцы привычно и уверенно сомкнулись на рукояти, дыхание выровнялось, шаг стал пружинистым и бесшумным.

Я не собирался просто «разбираться». Настало время показать этим дилетантам, что значит пытаться охотиться на Охотника в его собственных владениях, и я прослежу за тем, чтобы их предсмертные хрипы стали отличным уроком для всех остальных.