Минуты тянулись мучительно долго. Гул крови в ушах заглушал звуки подземного города, пока наконец частый легкий топоток не возвестил о приближении той, кого я так отчаянно хотел увидеть. Хейли.

Она вынырнула из коридора, и у меня перехватило дыхание. Точно такая же, какой она отпечаталась в моей памяти три года назад. Длинные изумрудно-зеленые волосы с переливами более темных прядей небрежно стянуты в очаровательную толстую косу, перекинутую через плечо, тёмно-фиолетовые глаза сияли смесью неуверенной надежды, шока и искренней радости. Ее милое круглое личико светилось, а телосложение… Ну точь в точь миниатюрная амазонка-гномка с куда более аппетитными и мягкими изгибами, чем у ее суровых сородичей.

Ее смуглая кожа покраснела, покрывшись легкой испариной, грудь тяжело вздымалась, очевидно она бежала сюда со всех ног, не жалея сил. На Хейли было простое коричневое домашнее платье и передник, густо присыпанный белой мукой — видимо, весть застала ее прямо на кухне. На изящных маленьких ножках, быстро мелькавших по каменным плитам, красовались простые кожаные сандалии. Запахло свежей выпечкой, корицей и тем едва уловимым теплым цветочным ароматом, который принадлежал только ей.

В тот же миг, как ее фиолетовые глаза сфокусировались на мне, она перестала замечать все вокруг. Стражники, стоявшие на ее пути, попытались преградить дорогу, но заколебались и в итоге благоразумно расступились, иначе эта маленькая зеленоволосая комета врезалась бы в их тяжелые щиты.

Хейли резко затормозила всего в шаге от меня, с каким-то трогательным смущением одернула испачканную юбку, поправила лиф платья и, густо покраснев, подняла на меня глаза.

— Ты жив, — выдохнула она дрожащим шепотом, нижняя губа предательски затряслась. — Я… я даже не знаю, то ли броситься тебе на шею, то ли хорошенько врезать за то, что исчез на три года, не прислав ни единой весточки.

Широкая улыбка сама собой расплылась по моему лицу. Черт, как же я скучал! Чувство вины за долгое молчание больно кольнуло где-то под ребрами. Мне действительно пришлось оборвать все контакты ради безопасности ее семьи, но прямо сейчас я был просто счастлив видеть эту девушку целой и невредимой.

Шагнув вперед, бережно взял ее маленькую теплую ладошку, пахнущую тестом, и поднес к своим губам. Мне пришлось низко наклониться, чтобы девушке ростом едва ли в полтора метра не пришлось тянуться.

— Поверь мне, Хейли, — голос прозвучал глуше, чем обычно. — Если бы у меня появилась хоть малейшая возможность связаться с тобой, не подставив вас всех под удар, сделал бы это, не раздумывая.

Она замерла, глубокие фиолетовые глаза неотрывно смотрели в мои, пытаясь прочитать правду. В них боролись отчаянная надежда и застарелая неуверенность.

— А теперь? — тихо спросила она. — Теперь здесь безопасно?

— Не совсем, — честно ответил я, выпрямляясь, но не выпуская ее руку. — Но ублюдки, которые угрожали мне, а значит, и всем, кто мне дорог, только что получили по зубам и потерпели крупное поражение. И знаешь что? Мне надоело прятаться, я теперь готов открыто рвать им глотки и сейчас ищу союзников, тех, кто тоже желает освободиться от финансовой тирании Консорциума.

Прекрасная гномка нервно прикусила свою пухлую губку.

— Значит… ты всё это время скучал по мне? — прошептала она, и её глаза засияли, наполнившись влагой.

Я усмехнулся, поднял руку и нежно, тыльной стороной пальцев, погладил её теплую бархатистую щеку.

— Да, — сказал твердо. — Я постоянно думал о тебе все эти три года.

Она издала тихий радостный стон и, больше не сдерживаясь, бросилась мне на шею. Мягкое горячее тельце с силой прижалось к моей груди, я обнял её в ответ, зарывшись носом в зеленые волосы, пахнущие домашним уютом.

— А я… я всегда ждала, — всхлипнула она куда-то мне в ключицу. — Мира постоянно твердила, что веду себя как влюблённая корова, а отец и дедушка и вовсе говорили, что ты, скорее всего, умер, и мне пора выбросить тебя из головы. Но я знала, всегда верила, что ты где-то там… выживаешь и обязательно вернёшься ко мне!

— Ах, боги, ты просто прелесть! — раздался звонкий, полный нежности голос Лили.

Моя жена не утерпела и, шагнув вперед, сгребла нас обоих в крепкие объятия, прижимаясь сбоку.

— Лили⁈ Рада снова тебя видеть! — пискнула Хейли, чуть отстранившись.

— И встретиться с тобой в куда менее формальной обстановке, чем на занудных торговых переговорах, — с легкой улыбкой произнесла Элариэна. Темная эльфийка подошла с другой стороны и тоже обняла растерянную гномку.

— Я тоже очень хотела тебя снова увидеть, мелкая, — низко прорычала Кора. Красная орчиха с добродушной ухмылкой сомкнула свои мощные руки вокруг нашей образовавшейся кучи-малы, едва не сломав мне пару ребер.

— Мы так рады наконец-то познакомиться с тобой лично! — синхронно произнесли вдруг двое откуда-то из пустоты.

К нашим объятиям неожиданно прижались еще два невидимых, но невероятно мягких тела, а лицо Хейли защекотали пушистые хвосты. Селина и Сияна решили не оставаться в стороне.

— Ой! — пискнула Хейли, окончательно оказавшись погребенной под грудой прекрасных, опасных и очень тактильных женщин. Она захлопала ресницами, пытаясь осознать происходящее. — Эм… всем привет. Вы… вы все входите в гарем Артёма? Даже вы, леди Элариэна? — она всё ещё ошарашенно смотрела в пустой воздух, где её обнимали невидимые лисицы. — И это… погодите, это что, хвосты⁈

Я только мысленно рассмеялся. Видеть Хейли живой, теплой и такой уютной, пахнущей выпечкой и домом — это как выпить ледяной воды после марш-броска по пустыне. Внутри, конечно, всё ещё свербило чувство вины за эти три потерянных года, но тепло её тела быстро вытеснило тяжёлую муть, сменившись облегчением от долгожданного воссоединения.

Правда, когда мои лисички решили устроить внезапную общую кучу объятий, стало даже немного смешно. Добро пожаловать в мой личный, безумный, но такой любящий дурдом, Хейли. Здесь бывает шумно, иногда опасно, но всегда очень весело и пушисто.

— Кхм-кхм!

Строгое покашливание разорвало расслабленную атмосферу встречи, заставив всех вздрогнуть. Звук эхом отразился от каменных сводов зала, мгновенно стирая любые намеки на непринужденность.

Я инстинктивно сместил вес на носки, готовясь к бою, и выглянул из-за внушительной, затянутой в тяжелую броню спины Кору. Орчанка мгновенно напряглась, мышцы под кожей окаменели, а ноздри хищно раздулись, втягивая воздух, но оружия она не достала, лишь положила ладонь на рукоять клинка. За спинами гвардейцев, опираясь на массивный рунный посох, стоял Торик Примиритель. Старейшина гномов, как и всегда, излучал ауру гранитной скалы, весь непреклонный, тяжелый и явно чем-то недовольный. Вокруг него теснились еще несколько высокопоставленных гномов в расшитых золотом и самоцветами мантиях, хмуро рассматривающих нашу пеструю делегацию.

Старый гном скрестил густые, почти сросшиеся на переносице брови, и бросил на свою правнучку взгляд, в котором читалось явное раздражение, смешанное с отеческой усталостью.

— Не кажется ли тебе, правнучка, — пророкотал он низким басом, от которого, казалось, мелко завибрировал каменный пол под нашими сапогами, — что эти ваши публичные обжимания с официальными посланниками создают, скажем так, несколько неловкую атмосферу для серьезных дипломатических переговоров?

— Ой, да бросьте! Всем нравятся обнимашки! — весело и совершенно беззаботно возразила Лили, ее звонкий голос колокольчиком разнесся по мрачному залу.

Моя жена ничуть не смутилась. Отступив на шаг назад, она безупречно выполнила традиционный глубокий гномий поклон, выражая почтение по всем правилам подгорного этикета, а затем грациозно скользнула ко мне. Привычно прижавшись бедром к моему бедру, она обдала меня теплым запахом луговых цветов.

— Рада снова вас видеть, Старейшина, — добавила она, сверкнув искренней улыбкой, от которой дрогнуло бы сердце любого, но только не умудренного опытом политика.

Торик лишь тяжело вздохнул, скрестив свои мощные, похожие на стволы вековых дубов руки на невероятно широкой груди. Металл его массивных браслетов глухо звякнул.

— Не хочу никого обидеть, леди… то есть мисс Лили, — медленно, тщательно подбирая слова, произнес он, буравя ее взглядом, — но я, к великому сожалению, не уверен, что могу ответить вам тем же.

Пронзительный взгляд переместился на меня, став холодным и колючим, словно лезвие ледоруба. Воздух между нами словно загустел.

— Насколько я понимаю текущую ситуацию, ваш муж на данный момент является врагом номер один для всего Шалина, являясь тем, кто единолично вверг нас всех в пучину финансовых проблем, разрушив к чертям собачьим экономику целого континента и поставив под удар вековые торговые связи.

Я усмехнулся уголком губ, хотя внутри подобрался, просчитывая варианты. Этот старый хитрый лис всегда искусно прикидывался неповоротливым консервативным медведем.

— Если бы не наши действия, Старейшина, то благодаря «Шалин Гранд» весь континент уже в ближайшее время окончательно лишился бы не только последних богатств, но и всяких остатков свободы, — ответил я глядя ему прямо в глаза и стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но предельно твердо. — Наши атаки с самого первого дня были направлены исключительно на Консорциум в попытке вырезать эту раковую опухоль, а уже они, в свою очередь, как загнанные в угол крысы, атаковали всех остальных, пытаясь компенсировать свои чудовищные убытки и удержать монопольную власть любой ценой.

Старый гном с явным сомнением фыркнул, издав звук, похожий на чихание простуженного моржа, и задумчиво погладил свою роскошную бороду.

— Наши прошлые весьма взаимовыгодные деловые отношения — это единственная причина, по которой я вообще сейчас стою здесь и выслушиваю вас, Искатель, — проворчал он, немного смягчив тон. — Хотя, должен признать, состав вашей свиты говорит о вас лучше любых сладких речей.

Он перевел взгляд на моих людей и поочередно с нескрываемым уважением поклонился каждому: баронессе Мароне О’Мэлли, опирающемуся на посох старому проходчику Хорвальду Валаринсу, собранному и напряженному командиру Гильдии Истребителей Джинду Алору и мрачному Лоркару, сдержанно приветствуя их как равных, пусть и без озвучивания громких почетных титулов.

Затем его внимание снова переключилось на Хейли, которая всё ещё терлась поблизости. Густые брови Торика вновь сошлись на переносице.

— Какие бы светлые и нежные чувства ты к ним ни испытывала, внучка, сегодня ты выступаешь в роли моего официального советника, так что прекрати тискать чужую делегацию на глазах у всего совета, держи марку!

Очаровательная гномка с заметно покраснела, щеки вспыхнули ярким румянцем смущения. Бросив на меня виноватый, но всё ещё теплый взгляд, Хейли в последний раз порывисто прижалась ко мне, обдав легким ароматом целебных трав и выпечки, а затем поспешно отстранилась и юркнула за широкую спину деда, встав по стойке смирно.

Торик проводил ее недовольным взглядом, сокрушенно покачал головой и наконец властным жестом приказал своим закованным в латы стражникам расступиться и освободить проход. Он сделал приглашающий жест в сторону массивных резных дверей.

— Что ж, судья Теневого Крестового похода, — произнес он уже совершенно другим, деловым и расчетливым тоном, в котором прорезались нотки торговца. — Давайте поговорим о делах.

Я мысленно потирал руки, шагая вперед. Этот старый лис вовсе не дурак, он прекрасно понимал, что старый мир с треском катился в бездну, но, как истинный гном, хотел выторговать для своего народа место потеплее, да еще и с максимальной скидкой. Что ж, дедуля, я принёс тебе в своих бездонных сундуках столько забористого компромата, что твоя шикарная борода поседеет ещё раз. Пора переходить от тёплой встречи к настоящей грязной политике.

Нас провели в просторную, на удивление уютную комнату, расположенную прямо по соседству с огромным вестибюлем. В центре возвышался массивный, отполированный до зеркального блеска каменный стол, вокруг него полукругом стояли такие же, но невероятно низкие каменные сиденья. Точнее, низкими они казались для людей вроде меня, но для гномов в самый раз. Я осторожно опустился на холодную поверхность, гадая, насколько быстро у меня затечет задница от таких дипломатических удобств.

Мы расселись друг напротив друга. С одной стороны стола выстроились суровые, насупленные старейшины-гномы во главе с Ториком Примирителем. Их густые бороды воиственно топорщились, а в глазах читалось настороженное недоверие. С нашей стороны расположилась делегация Теневого крестового похода. Я невозмутимо обвел взглядом присутствующих, мысленно выдохнул и приступил к делу.

Я начал выкладывать прямо на отполированный камень стопки бумаг, увесистые папки, перевязанные бечевкой, свитки и толстые бухгалтерские книги, все кропотливо собранные Ирен свидетельства и документы, неопровержимые факты грязного вмешательства Малина в чужие дела.

— Здесь, — ровным холодным голосом произнес я, придвигая к Торику первую стопку, — доказательства их проникновения в Последнюю твердыню Гурзана, вот здесь отчеты о разграблении Склепов Корогана, а в этих бумагах описана масштабная сеть влияния, опутавшая Харалдар и, по сути, весь Шалин.

В течение следующего часа в комнате стоял лишь шорох перелистываемых страниц, шелест пергамента и приглушенные возмущенные охи старейшин. Мы методично, шаг за шагом, вскрывали перед Ториком и его народом всю гнилую правду о Консорциуме «Шалин Гранд», документально подтверждая все их махинации, подкупы, шантаж и заказные убийства.

Но гномы народ упрямый и предельно прагматичный. Бумаги — это, конечно, хорошо, но им требовались доказательства повесомее, жесткие, неоспоримые, такие, от которых невозможно было бы отмахнуться или сослаться на подделку.

— Я вижу, некоторые из вас всё ещё сомневаются в наших силах и реальных возможностях, — усмехнулся я, глядя на скептические лица пары старейшин на дальнем конце стола. — Что ж, у меня есть аргументы посерьезнее макулатуры.

Я сделал знак своим. На стол с глухим стуком легли несколько Сундуков с Уменьшением. Удобная всё же, мать её, штука для транспортировки крупногабаритных грузов! Откинув кованые крышки, продемонстрировали гномам их содержимое.

Внутри ровными рядами лежали отрубленные головы элитных головорезов Консорциума. В уютной каменной комнате моментально повис тяжелый железистый запах запекшейся крови и смерти. Один из старейшин заметно побледнел, другой судорожно сглотнул, вцепившись узловатыми пальцами в край стола.

Благодаря Системе этого мира, уровень человека отображался даже после его смерти, особенно для тех, кто обладал навыком Глаз Истины или схожими аналитическими способностями. Цифры, застывшие над мертвыми бледными лицами, светились тусклым светом, словно неоновые вывески в темном переулке.

Гномы прекрасно увидели пятидесятые, шестидесятые уровни наёмников. Элита, настоящие машины смерти из некогда могущественной армии Консорциума, которую наш Крестовый поход перемолол в кровавую труху.

Это оказалось отличным дипломатическим ходом. Зрелище отрубленных голов высокоуровневых бойцов на корню подавило большинство протестов старейшин, волна возмущения и недоверия сменилась ледяным почтительным страхом.

Всё же цифры уровней над мертвыми головами врагов убеждали лучше любых, даже самых красноречивых речей. Я ясно видел, как у некоторых старейшин откровенно задрожали поджилки, до них наконец дошло, что перед ними сидит не просто какой-то «разыскиваемый преступник» с непонятными амбициями, а хищник, монстр, который выследил и сожрал тех, кого они до дрожи боялись долгие годы.

Вещдоки сработали на ура.

— Итак, если даже предположить, что мы поверили всему, что вы тут наговорили, — наконец произнес Торик Примиритель медленно, тщательно подбирая слова, словно каждое стоило полновесной золотой монеты. Густая борода с вплетенными в нее кольцами чуть подрагивала в такт его дыханию. — Чего именно вы от нас ожидаете?

Воздух в каменном зале заседаний казался тяжелым и спертым, пахло вековой пылью, нагретым камнем и крепким подземным элем, которым гномы то и дело смачивали глотки. Я сидел за массивным базальтовым столом, чувствуя его холод даже через плотную ткань одежды.

Чуть наклонившись вперед и опираясь предплечьями на гладкую столешницу, я посмотрел прямо в глубоко посаженные глаза Торика.

— Как минимум вы должны взять на себя обязательство выкинуть Консорциум «Шалин Гранд» с вашей территории, — мой голос звучал ровно, без эмоций, словно зачитывал сухую боевую сводку. — Во всех ваших владениях. Это значит закрыть их конторы, банки, перевалочные пункты и любые другие легальные коммерческие прикрытия, полностью вычистив эту заразу. Мы со своей стороны предоставим вам все необходимые списки, полный реестр их агентов, действующих здесь, чтобы вы могли задержать их всех разом. Если потребуется силовая поддержка, наш Теневой крестовый поход готов оказать любую необходимую военную помощь.

Я выдержал короткую паузу, позволяя информации усвоиться.

— Кроме того, мы просим вас публично выразить свою поддержку нашему движению, — продолжил я, обведя взглядом хмурые лица старейшин. — Встать в один ряд с другими королевствами и помочь нам сформировать Континентальную Коалицию для окончательного уничтожения Консорциума. Нам потребуется от вас официальное письменное заявление о вашей позиции, а также полномочный представитель, который будет сопровождать нас на всех будущих переговорах.

Один из старейшин, сидевший по правую руку от Торика, громко и презрительно фыркнул. Его пухлый кулак с грохотом опустился на стол.

— И это всё⁈ — взорвался он, брызжа слюной. — Просто так взять и перекрыть наш основной торговый канал⁈ Отказаться от связей с другими регионами и народами, вырвать наше бьющееся финансовое сердце и открыто связать себя с разыскиваемыми беглыми преступниками⁈

Торик Примиритель даже не повернул головы в сторону возмущающегося сородича, полностью его проигнорировав, его цепкий взгляд не отрывался от моего лица.

— Что ты предлагаешь взамен, Искатель? — спокойно спросил он. В этой короткой фразе отразилась вся суть гномьей политики: какой прибыток покроет риск? Жадность и осторожность были вплавлены в их породу намертво со времён праотцрв.

Дворяне из свиты, сопровождавшей нас, недовольно зашумели, кто-то за спиной возмущенно хмыкнул, звякнув оружием.

— Это не деловые или политические торги, — отрубил я, тоже припечатав ладонь к столу так, что звонкий хлопок эхом разнесся по сводам зала. — Мы не предлагаем вам ковры или руду, а предоставляем помощь в искоренении паразита, который десятилетиями, а то и веками, выкачивал богатства и ресурсы из вашего народа, доил вас, как бестолковый скот. И если она вам не нужна, мы просто развернемся и найдем тех, кто окажется умнее.

— Вы принесли клятву уничтожить Консорциум, — заметил старый гном с другого конца стола, поглаживая куцую седую бороду. — С нашей помощью или без нее. Зачем нам подставляться? Если мы просто переждем эту бурю в своих Чертогах, вы все равно сделаете грязную работу за нас, а мы, не ударив палец о палец, сохраним и жизни, и золото.

Я усмехнулся. Что ж, откровенно, цинично и нагло. Они на полном серьезе думают, что могут отсидеться за толщей своих стен, пока чужие руки будут давить чудовище за них? Наивные!

— Верно, — легко согласился я, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Уничтожим. И если вы выберете трусливо отсиживаться в стороне, мы, конечно, не станем вас за это карать, если только… — я специально выделил эти слова интонацией, заставив гномов напрячься, — не попытаетесь укрывать агентов Консорциума или защищать их предприятия в своих городах. Потому что тогда мы придем за ними с вашей помощью, без нее или даже неперекор вашему запрету. Разница лишь в том, что, отсиживаясь, вы будете молчаливо поощрять ублюдков, совершивших чудовищные злодеяния против невинных людей по всему Шалину. Уверяю вас, история это запомнит.

Гномы выглядели так, словно им скормили лимон целиком, даже не очистив от кожуры. Их лица потемнели от недовольства, в глазах читалась откровенная злость, но никто не посмел мне возразить.

— И всё же, возвращаясь к сути, какой нам стимул рисковать и помогать вам? — вновь упрямо потребовал ответа Торик, не желая уступать ни пяди выгоды.

И тут вперед шагнула Марона, пропитанный сталью аристократической власти голос заполнил зал.

— Во-первых, уважаемые старейшины, если вы согласитесь хотя бы на тайное сотрудничество, мы можем воздержаться от публичной огласки. Вы останетесь в тени ровно до тех пор, пока мы не заручимся официальной поддержкой других крупных держав и сил, начиная со столицы, с Харалдара, и можете быть абсолютно уверены, что когда Консорциум падет, статус скрытых союзников и основателей новой Коалиции пойдет вам на пользу.

— Включая эксклюзивные торговые права с территорией, которую наш Крестовый поход отстроит после победы и возвращения к мирной жизни, — добавил я, подхватывая ее дипломатический пас. — Когда пыль уляжется, Вольные Земли станут новым центром силы. Если уж торговля с Кордери в период ее расцвета приносила вам солидные барыши, то представьте, какие баснословные выгоды сулят крепкие отношения с независимым и богатым Вольным.

— И это всё⁈ — скептически бросил тот самый крикливый старейшина, разразившись грубым лающим смехом. — Вы серьезно хотите, чтобы мы рисковали своими жизнями и бородами, став на сторону разыскиваемого беглеца и навлекая на себя гнев самого Малина Медобрука ради эфемерных обещаний⁈

Рядом со мной угрожающе зарычал Лоркар, издав какой-то нечеловеческий звук, напоминающий низкий клокочущий рокот крупного хищника, от которого по спине пробежал неприятный холодок.

— Ты не веришь словам того, кто только недавно, даже не вспотев, перемолол две с половиной тысячи лучших наемников на всем Шалине⁈ — прохрипел Лоркар, впиваясь тяжелым взглядом в глаза старейшины. — Запомни, гном, мы планируем сложить мечи, когда эта война закончится, вернемся к своим жизням, но всё равно останемся здесь.

Он широким, рубящим жестом указал на себя, на старого Проходчика Хорвальда Валаринса, на командующего Джинда Алора и на Марону.

— Мы будем вашими прямыми соседями в Бастионе. И поверь, гном, наше доброе отношение — это то, чего сейчас ты должен добиваться всеми силами, прежде всего заслужив его.

Старейшины притихли, переваривая услышанное.

Торговаться с гномами — это как пытаться выжать воду из куска монолитного обсидиана, жадность, которая душила этих бородатых скряг, превосходила размером хорошего дракона. Если бы не Марона с её отточенным политическим чутьём и Лоркар со своим пробирающим до костей рычанием, мы бы застряли тут до второго пришествия Мии, пытаясь доказать очевидное тем, кто не хотел смотреть дальше дна своего кошелька.

Но теперь посыл стал им ясен, как божий день: мы та самая неодолимая сила, с которой в любом случае придётся считаться, и неважно, отсидятся ли они в своих глубоких норах, заперев двери, или выйдут на свет. Страх всегда являлся отличным двигателем прогресса, и сейчас я ясно видел его в их блестящих глазах.