Я нашел Илина чуть позже, когда разгреб первоочередные дела с офицерами. Воздух после битвы всё ещё отдавал озоном от отработавших заклинаний, медью пролитой крови и горькой гарью. Мой друг обнаружился за своей привычной рутиной: он выполнял ежедневные ката, стоя на одной ноге. И это после той мясорубки, которую мы только что пережили.

Даже при его безупречной физической форме и феноменальном балансе, обычная разминка сейчас превратилась в пытку. По бледному лицу монаха струился пот, заливая глаза, грудная клетка тяжело вздымалась.

Внешне Илин оставался безмятежным, как гладь лесного озера, но я-то знал его слишком хорошо. Тот факт, что он истязал себя прямо сейчас, стирая в кровь уцелевшую ступню о жесткую каменистую землю, кричал о мощнейшем эмоциональном смятении. Внутри него бушевал невидимый ураган.

Я лишь скрипнул зубами, представляя эту боль. Для человека, который всю свою жизнь оттачивал тело, превращая его в идеальное смертоносное оружие, потеря конечности — это не временное ослабление и не сухая строка в характеристиках, а крушение самой основы существования.

Когда Илин на секунду потерял равновесие и опасно пошатнулся, я мгновенно сократил дистанцию, моя рука легла на его влажное разгоряченное плечо, надежно удерживая на месте.

— Садись, дружище, — мягко, но с нажимом произнес я. — Отдохни, тебе не нужно ничего доказывать, по крайней мере не сегодня.

— Я знаю свои пределы, Артём, — коротко, с легкой хрипотцой ответил монах. Он замер, тяжело сглотнув, и тут же поправил себя. — Или, по крайней мере, мне нужно их заново узнать.

С тяжелым прерывистым вздохом он опустился на землю. Само движение вышло поразительно ловким для человека с его травмой: он просто подогнул уцелевшую ногу и оказался в позе лотоса, вернее, в ее половинчатом варианте. Культя была плотно перевязана, но на ткани всё равно проступали темные пятна.

Я сел рядом, прямо на холодную пыльную землю. Заглянув в глаза дркга, я увидел там такую глухую черную тоску, что внутри что-то оборвалось.

— Шип сможет исцелить нас обоих всего через несколько месяцев, — уверенно сказал я. — Как только она достигнет шестидесятого уровня и разовьёт класс до следующего ранга. Это просто вопрос времени и опыта.

— Да, конечно, — отрешенно пробормотал Илин.

Его взгляд скользил где-то поверх моего плеча. Даже перспектива полного исцеления высокоуровневой магией не могла пробиться сквозь глухую стену шока. Травма такого масштаба била не только по телу, но и по самой воле, её не закрыть ободряющим словом и не смыть поддерживающим заклинанием, тут нужно время, принятие и очень осторожная работа с человеком, который заново учился стоять на земле.

— А до тех пор… — я сжал пальцы на его плече, заставляя посмотреть на меня. — Я усажу Эшли за чертежи, она спроектирует для тебя лучший протез, который только может создать инженерная мысль — что-то похожее на тот механический узел, который мы сделали для Владиса, только на два порядка круче. Ты еще будешь прыгать выше гор.

— Я ценю твою заботу, — наконец-то взгляд Илина сфокусировался на моем лице, губы тронула слабая, почти призрачная, но искренняя улыбка. — Знаешь, я ведь сейчас помогаю Олвару в его новом лудусе, тренирую всех желающих, — он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Многие из старших сирот уже ходили к нему на занятия и, должен признать, обучать других тому, чем сам овладел в совершенстве — это… приятное чувство.

Илин тихо сухо рассмеялся, но от его смеха повеяло теплом.

— Многие ошибочно полагают, что старая поговорка «кто не может делать сам, тот учит» — это оскорбление или признание собственного бессилия, но для меня это честь. Она говорит о тех, кто больше не может сражаться из-за возраста, немощи или потому, что просто готов оставить поле боя другим. Мы можем передать следующему поколению ту мудрость, которую выбили из мира кровью и потом, и всё еще можем творить добро, Артём.

— Ты делал для этого мира только добро, брат, — я переложил руку и осторожно сжал его уцелевшее колено. — И еще сделаешь столько, что Система и боги не раз отметят твои дела.

— Я твердо намерен работать, чего бы это мне ни стоило, — проворчал монах.

Он оттолкнулся ладонями от земли и плавно, без единого рывка поднялся.

Надо же, какой идеальный баланс и никакой дрожи в мышцах!

— Как бы долго я ни пробыл вне боевых выходов, буду помогать вам всем, чем только смогу, но… думаю, я действительно готов перейти от бесконечной резни к преподаванию, — Илин посмотрел на меня с такой светлой, поистине отцовской мудростью, какую редко встретишь в этом безумном месте. — Думаю, я шёл к этому уже давно, с того самого дня, как мы основали детский дом. А уж когда на свет появился Лестилин, я начал понимать, насколько критически важно подготовить тех, кто придет после нас.

— Это благородное дело, дружище, самое лучшее из всех, — искренне согласился я.

— А моя заветная мечта — чтобы мои ученики превзошли меня во всем, — тихо ответил монах.

Он расправил свои широкие плечи, словно сбрасывая невидимый давящий груз, и бросил долгий взгляд в сторону госпитальных палаток. Оттуда доносились глухие стоны раненых, отрывистые команды лекарей и резкий, щиплющий ноздри запах алхимических антисептиков.

— Спасибо, что вытащил меня из этой ямы жалости к себе, друг мой. Пойду помогать раненым, руки-то у меня целы.

Я хлопнул его по спине, провожая долгим взглядом. Илин двинулся к палаткам, двигаясь с поразительным достоинством, несмотря на увечье. В горле встал тяжелый ком. Мой друг, мой названый брат лишился части себя, но нашел силы улыбаться и планировать будущее. Вот та самая стальная воля, которой я порой искренне завидовал!

Я верну тебе возможность ходить, Илин, чего бы мне это ни стоило.

Глубоко вздохнув, запер эмоции в дальний сундук, лишние мысли убрал под замок, нацепил на лицо холодное выражение. Меня ждали офицеры Крестового похода, война всё ещё не была закончена, и расслабляться мы не имели права.

Да, мы вырвали победу, но Система, как всегда, выставила за неё кровавый счёт. Теневой Крестовый поход переломил хребет врагу, но при этом мы потеряли почти треть своих сил убитыми, ещё добрая шестая часть бойцов получила такие ранения, что вряд ли когда-нибудь вернётся в строй. Хуже того, мы лишились своей базы, Вольного. И хотя в военном плане Консорциум был раздавлен, с этого момента нам придётся жить с оглядкой, ожидая постоянных покушений и партизанских набегов из тени. Такова цена, и её придётся принять.

Я собрал костяк своей команды за широким походным столом в командном пункте, наскоро разбитом под плотным брезентовым навесом недалеко от поля боя. Когда Корвин закончил зачитывать сухую неутешительную статистику послебоевого отчёта, я обвёл своих офицеров цепким взглядом и мрачно усмехнулся.

— Сегодня мы совершили невозможное, — мой голос звучал хрипло, но твёрдо. — Одержали победу над силой, которая, при других раскладах, играючи проглотила бы весь Шалин. Три года назад, когда эта теневая война только началась, я бы в жизни не поверил, что у нас есть хотя бы призрачный шанс одолеть Консорциум, но вы все показали себя с лучшей стороны и выбили из них дерьмо.

Несмотря на дикое истощение как магическое, так и физическое, мои жёны, друзья и соратники ответили на это удивительно громким яростным рёвом. Наш клич подхватили крестоносцы и вспомогательный персонал снаружи. Там, в клубах едкого дыма, они сваливали тела наёмников Консорциума в огромные погребальные костры, в то время как павших братьев по оружию грузили на телеги, чтобы похоронить на кладбище Вольного.

Я позволил этому торжествующему гулу стихнуть естественным путём, впитывая энергию момента, а затем продолжил.

— У нас есть все причины нажраться сегодня в хлам и отпраздновать, но наша работа далека от завершения. На самом деле именно сейчас пора ударить ещё сильнее.

— Что, теперь? — прогудел Хорвальд. Старый Проходчик почесал свою короткую жёсткую бороду, которую только начал отращивать заново, глаза мага горели холодным огнём.

— Мы сломали Консорциуму экономический хребет, перемололи их военную машину, теперь нанесём последний удар, доведя дело до его полного уничтожения.

Я кивнул Ирен. Моя жрица, собранная и деловитая даже после бойни, быстро начала раскладывать на дощатом столе потрёпанные карты и стопки бумаг.

— У нас есть объём данных, равный паре забитых под завязку ангаров, — начала Ирен, скользя пальцем по пергаменту. — Документы, компрометирующие почти всех ключевых фигур Консорциума «Шалин Гранд» от верхушки до уличных шестёрок. У нас в руках вся схема их криминального мира и легальных подставных контор, также списки союзников, крыс-коллаборационистов и тех, кого они держат за яйца шантажом и долгами.

Мэриголд или, если точнее, Сариса, чья иллюзия сейчас слегка мерцала от истощения маны, подхватила мысль, доставая свои сводки.

— Консорциум слишком глубоко пустил корни, у них в кармане правители, лорды, магистраты и командиры гвардий. Мы не можем просто так разослать эти доказательства по почте заинтересованным лицам, бумаги случайно «потеряются» или сгорят, а те немногие честные служаки, что рискнут копнуть глубже, просто очутятся в канаве с перерезанным горлом.

— Именно так и произошло бы, — улыбнулся я, — если бы они действовали втихую и без нашей поддержки. Но теперь, когда золотой запас Малина истощён, а его армия гниёт в земле, большая часть его политического веса превратилась в пшик. Теневой Крестовый поход выходит из тени, мы начинаем действовать грубо, открыто и прямо.

Я наклонился над картой, упираясь костяшками в стол.

— Сначала направим посланников к правителям Харалдара, Элайвара, Сул-Саровара, в Последнюю Твердыню Гурзана, Склепы Корогана и другие независимые земли. Ко всем, кроме Марогии — там они погрязли в коррупции по самые уши, их пока не пробить. Мы пойдём не с мольбами, а с демонстрацией силы, выложим на стол доказательства наших побед, списки преступлений Консорциума и покажем, насколько уязвима сейчас империя Малина, а затем заставим королей сделать выбор на основе этих фактов.

— А если они откажутся? — нахмурился Корвин, скрестив руки на широкой груди.

— Тогда пусть сидят ровно, — отрезал я. — Мы сосредоточимся на тех королевствах, у которых хватит смелости вырваться из-под каблука Малина, поможем выжечь заразу Консорциума на их территории не только клинком, но и переданной нами информацией. Сейчас у нашего врага просто нет ресурсов, чтобы открыто бодаться с королевствами, которые решат дать им отпор, тем более с нашей огневой поддержкой.

Ирен кровожадно, совсем не по-жречески, улыбнулась.

— И как только трусливые соседи увидят, что наши союзники режут пуповину Консорциума, и при этом Малин не может стереть их в порошок, они тоже почуют слабину и начнут грызть своих теневых хозяев. А если не начнут, что ж, мы сделаем эту грязную работу за них. Наша миссия — выпотрошить Консорциум, где бы они ни прятались.

— Но без лишней крови третьих сторон, оказавшихся между молотом и наковальней, — веско вставила Марона, поправляя помятый кружевной воротник. Баронесса выглядела уставшей, но её аристократическая хватка никуда не делась. — Козлов отпущения нужно выявлять, а не пускать в расход.

Я мысленно сделал пометку, что с Марогией придётся разбираться отдельно и, скорее всего, очень грязно, но пока оставил эту мысль.

— Принцесса Селисия дала слово, что Харалдар поддержит нас, — вернулся я к плану. — Она организует мне аудиенцию у своего отца, короля Дирика, а также выступит нашим представителем в переговорах с другими монархами, что добавит нам легитимности.

Корвин с предвкушением потёр мозолистые ладони.

— Аж руки чешутся! Мы так долго ковыряли этого монстра снизу, что теперь хочется насладиться тем, как начнём отрубать ему головы.

— Кстати, — подал голос Владис, тяжело опираясь на свой массивный щит. — Как думаешь, этот ублюдок Марлон сдаст нам своего хозяина?

Мэриголд скептически поджала губы:

— Вряд ли. Даже если мы выпотрошим его, а элитного легионера сломать тяжело, он может банально ничего не знать. Мой отец параноик, и не доверит свою шкуру даже личному цепному псу.

Лиан, до этого тихо стоявший в стороне, сделал шаг вперёд.

— Фелиция прямо сейчас просеивает захваченных пленников через Глаз Истины, ищет среди них Проходчиков. Если найдём высокоуровневого, который работал напрямую с Малином, он сможет перебросить нас к нему, даже если сам не в курсе конечных координат.

Гномка раздражённо цыкнула, её иллюзия на миг пошла рябью, обнажая истинные резкие черты лица Сарисы.

— Идея дрянь, штурмовать его личное убежище через портал — чистое самоубийство. Портальная камера отца — это герметичный сейф, забитый под завязку магическими ловушками и элитной охраной, они просто пошинкуют нас на выходе. Если в отряде нет Разрушителя чар высшего класса, мы просто похороним там своих лучших бойцов, проще замуровать портал.

— Мы доберёмся до него, — припечатал я ладонью по столу, ставя точку в споре. — А пока давайте разденем его догола, отрежем от всех ресурсов, чтобы ему некуда было бежать. Ирен, Мэриголд, начинайте дипломатическую подготовку, готовьте визиты к монархам. Корвин, на тебе лазарет, ремонты, ротация дежурных и главное — подготовь всё к достойным проводам наших павших.

Я перевёл взгляд на хрупкую, но незаменимую в таких делах дракониду.

— Белинда, на тебе наши эвакуированные. Перекидывай их на новые точки каждые шесть часов, заметаем следы, пока не дам зелёный свет на возвращение. Халарин, дуй через портал в Астеллар, обрадуй отца нашей победой, это укрепит авторитет твоего дома. Но держите ухо востро, Владыка может взбеситься и нанести ответный удар.

Вновь повернувшись к Ирен, я добавил.

— Свяжись с Селисией, пусть готовит красную ковровую дорожку к королю. Я беру группу скрытного действия и немедленно выдвигаюсь в Последнюю твердыню Гурзана, а оттуда в Склепы Корогана. Выбьем из гномов согласие на союз. Леди Марона, лорд Хорвальд, лорд Джинд, сэр Лоркар, буду признателен, если вы спихнёте грязную работу на своих лейтенантов и составите мне компанию.

Джинд хрипло фыркнул:

— Ну да, кучка дворян-изгнанников — это именно то, что нужно, чтобы впечатлить упёртых гномьих консерваторов.

— Именно так, — не моргнув глазом, парировал я. — Старейшина Торик знает и уважает тебя, ваша поддержка в этой делегации — это наш официальный статус.

Глядя на суровые, перемазанные сажей и кровью лица своих офицеров, я чувствовал, как деловой азарт вытесняет свинцовую усталость, сковывающую мышцы. Долгая изматывающая война в тени затянулась, переход к открытому противостоянию, когда ставки взлетели до небес, пугал и будоражил одновременно. Я больше не хотел прятаться за иллюзиями и ложными именами.

Если этому миру суждено узнать, кто такой Судья Теневого Крестового похода Крылов, то пусть они запомнят меня как безжалостного победителя, стирающего империи в пыль, а не как безымянного призрака, режущего глотки по подворотням.

— В таком случае, вам следует взять с собой и принцессу Селисию, — задумчиво произнес Хорвальд, поглаживая подбородок. Старый фазварпер выглядел вымотанным, но в его глазах всё ещё горел живой аналитический огонёк.

— Только если это станет абсолютно необходимым, — ответил я, оглядывая уставших, перемазанных чужой кровью и копотью руководителей нашего похода. — А пока… Если кому-то нужен отдых, отдыхайте, все остальные приступают к работе. Мы еще не закончили.

Люди, орки и эльфы начали расходиться. Доспехи глухо лязгали, кто-то тяжело опирался на копье. Мариль, наша иллюзионистка, неслышно подошла ко мне, когда толпа поредела. Её пальцы уже машинально сплетали базовые нити маны, привыкшие прятать наши истинные лица под чужими личинами.

— Какую иллюзию выберете для этой поездки, судья? — тихо спросила она.

Я посмотрел на свои руки, на мозоли от тетивы, на тонкий белый шрам на предплечье. Сердце всё ещё гулко стучало после жестокой бойни, мышцы ныли, требуя хотя бы пары часов сна и горячей ванны, но стоило мне подумать о предстоящем, как с плеч словно свалилась бетонная плита. Я усмехнулся, и впервые за очень долгое время это была не саркастическая ухмылка висельника.

— Больше никаких иллюзий, Мариль, — твердо сказал я, и мой голос эхом разнесся по двору. — На данный момент, за исключением самых крайних обстоятельств, Артём Крылов, судья Теневого Крестового похода, выходит на свет. Хватит прятаться по норам, пришло время показать Валинору истинные масштабы этой войны и вытащить наружу все гнусные деяния Консорциума.

Те из бойцов, кто стоял достаточно близко и слышал мои слова, замерли на секунду, а затем люди вскинули вверх окровавленные мечи, и воздух разорвал оглушительный рёв триумфа. Клич подхватили остальные крестоносцы, и земля буквально дрогнула от их воодушевления.

Всё, никаких пряток, бьем в открытую!

Для дипломатической миссии я собрал внушительную, но проверенную команду. Со мной шли мои жёны и боевые подруги: Лили, Элариэна, Сияна и Селина, а также Кору. В качестве охраны и прикрытия я прихватил еще десяток бойцов из группы скрытого штурма и свою личную команду диверсантов просто на тот случай, если переговоры зайдут в тупик, и придется импровизировать. Дворяне Бастиона, сопровождавшие нас, ради такого случая приоделись.

Вместо привычной походной брони и маскировочных плащей мы облачились в парадные наряды. Велия, наша главная портниха, превзошла саму себя. Ткани были легкими, но зачарованными на прочность, крой подчеркивал статус, а вышивка серебром смотрелась богаче, чем гардероб большинства королей и королев Валинора. Я поправил высокий воротник изысканного темно-синего камзола. жесткая ткань приятно холодила кожу. Чувствовал я себя в этом великолепии немного непривычно, как наряженный на убой кабан, честное слово. Три года партизанской войны в тени сделали меня жестче, приучили к прагматизму и запаху крови, а не к тонким ароматам дворцовых парфюмов, но сейчас нам предстояло не убивать, а произвести впечатление.

Сияя от гордости и осознания собственной силы, мы готовились отправиться в Последнюю Твердыню Гурзана, точнее, в туннели Копей Кротоса, расположенные неподалеку от столицы гномов.

Кору, благодаря своим навыкам и чутью, изучила там каждый квадратный сантиметр породы и могла открыть портал практически куда угодно, хоть в Великое Хранилище под носом у стражи. Но сегодня нам предстояла дипломатическая миссия, а не диверсия, а к гномам, гордому, упертому и злопамятному народу нужно подходить с максимальным уважением, стучась в парадную дверь.

Я тяжело выдохнул, мысленно смахивая пару сводок Системы о полученном опыте, оставшихся после недавнего боя. Главное, чтобы моё красноречие не заржавело за те годы, что я решал проблемы исключительно сшибанием голов и метанием разрывных стрел. Переговорную хватку я, скорее всего, растерял, и теперь её придётся возвращать прямо на ходу.

Исчезнув с лица Валинора более чем на три года, я фактически бросил Хейли и её отца один на один с проблемами, и не сомневался, что мне предстоит адски трудная задача: убедить этих бородатых упрямцев не просто простить меня, но и вложиться в помощь Крестовому походу деньгами и сталью.

Я сделал уверенный шаг в мерцающее марево открытого портала. Пора выходить на свет.

Жители Последней Твердыни Гурзана подошли к делу своей изоляции с типично гномьей основательностью. Вход в Копи Кротоса преграждали массивные врата, створки которых казались отлитыми из цельного куска темного, матово поблескивающего в полумраке металла. От холодного камня тянуло сыростью и запахом вековой пыли, смешанным с едва уловимым ароматом кузнечного шлака.

К счастью, несмотря на всю свою параноидальную неприступность, гномы оставались гномами. Золото любило счет, а изоляция не приносила прибыли, и было очевидно, что бородачи продолжали вести активную торговлю с Астелларом и другими близлежащими подземными поселениями. Врата оказались наглухо закрыты, но в широкой пещере прямо перед ними располагалась вполне комфортная зона ожидания. Для удобства «клиентов» тут даже имелся массивный дверной звонок — тяжелый медный шнур с противовесом, призванный оповестить стражу о появлении визитеров.

Я окинул взглядом нашу разношерстную делегацию и кивнул элариэне. Тёмная эльфийка очаровательно ухмыльнулась, грациозно повела плечом, на котором тускло блеснула серебряная вышивка зачарованного наряда, и с издевательской небрежностью дернула за шнур. Где-то в глубине каменных недр раздался низкий гудящий звон. Делегация Крестового похода расположилась на грубо отесанных каменных скамьях, приготовившись ждать.

Прошло не меньше десяти минут, и я уже начал прикидывать в уме, какой запас прочности может быть у этих ворот, если придется ломать их силой, как вдруг тяжелые створки дрогнули и разошлись в стороны абсолютно бесшумно, без единого скрипа петель, поражая потрясающим инженерным мастерством.

За открывшимся проходом, ощетинившись сталью и выставив вперед передвижные баррикады, нас ждала стража, дюжина тяжелобронированных гномов. Я машинально активировал Глаз Истины, оценивая их уровни. Большинство уверенно держалось в районе сороковых. Что ж, неплохой гарнизон для блокпоста, крепкие ребята.

— Торговля? — хрипло гаркнул капитан стражи, выглянув из-за края щита. В его тоне слышалось куда больше настороженности, нежели дежурной вежливости, и я его не винил.

Сделав шаг вперед, расправил плечи и изобразил традиционный скупой гномий поклон, уважительный, но без лишней угодливости.

— Дипломатический визит, — спокойно, но с нажимом возвестил я, позволяя своему голосу эхом разнестись по сводам пещеры. — Я Артём Крылов, судья Теневого Крестового похода, а мои спутники — леди Марона О’Мэлли, лорд Хорвальд Валаринс, маршал Джинд Алор и сэр Лоркар Ралиас. Они тоже являются высшими чинами нашего похода.

Гномы напряглись, их хватка на древках секир стала крепче. Я продолжил, не давая им времени на панику.

— Мое временное отсутствие не аннулировало соглашения, некогда заключенные с Последней Твердыней Гурзана, как не аннулировала их и потеря моих прежних земель и титулов. Я официально прошу свободного прохода через ваши залы и требую встречи со старейшинами по вопросу первостепенной важности.

По рядам стражников прокатился взволнованный ропот, несколько щитов звякнули друг о друга, когда строй сжался. По их лицам читалось явное замешательство. С одной стороны, наша делегация значительно уступала им числом, а с другой, они явно поняли, кто перед ними стоит.

— За ограбление Контор в городе Харальд назначена награда, — капитан гномов выступил вперед, упрямо бычась. — Миллион золотых монет за твою голову. Ты разыскиваемый преступник во всех королевствах Шалина.

Я мысленно присвистнул. Миллион золотых⁈ Неплохо. Жаль, что обналичить их за самого себя не получится. Но надо отдать должное этому бородачу, у него либо стальные нервы, либо наглухо атрофированный инстинкт самосохранения в угоду чувству долга.

— Эти Конторы были разорены не ради наживы. Криминальный Консорциум, которому они служили прикрытием, только что потерпел сокрушительное поражение от моих рук, — я позволил холодной угрозе проскользнуть в интонации, фиксируя взгляд на глазах капитана. — От имени богини Люменерианны, чьему справедливому делу я служу, а также от имени Гелиоры и Живы, Покровительницы Весны, которые благословили наши усилия, я призываю ваших старейшин выслушать меня.

Услышав имена богинь, капитан неловко заерзал, его показная бравада дала трещину. Гномы — народ упрямый, и Консорциума они боялись до дрожи в поджилках, но с божественным вмешательством шутить явно не рискнут.

Капитан переглянулся со своими бойцами, тяжело вздохнул и наконец коротко поклонился.

— Пожалуйста, подождите здесь… судья.

Я едва сдержал кривую усмешку. Ломать их через колено пришлось фактами, иначе так и стояли бы у порога, как нищие попрошайки. Теперь оставалось лишь надеяться, что старейшины окажутся сговорчивее этой дуболомной стражи.