Войска Консорциума, спасаясь от летящей с неба пылающей нефти, выбрали, как им казалось, самый очевидный вариант: отступление вглубь улиц Вольного. Эти ублюдки рассуждали логично: ни один командир в здравом уме не станет сжигать собственную базу ради тактического преимущества.

Они были очень неправы.

Я мог лишь краем глаза следить за их маневрами, непрерывно выпуская стрелу за стрелой вдоль западного фронта и раздавая указания стрелкам вокруг. Тетива привычно резала пальцы, запах пота и сгоревшей плоти уже перестал ощущаться, став просто тошнотворным фоном. Мы медленно, но верно оттесняли неожиданно сплотившегося врага. Те постоянно пытались разорвать дистанцию и уйти в невидимость, но именно наш участок пострадал от их атак больше всего. Многие из наших целителей получили тяжелые ранения, а оставшиеся на ногах отчаянно пытались удержать показатели живучести товарищей в безопасной зоне, попутно уклоняясь от ударов выживших вражеских лазутчиков.

Но как только вражеские лазутчики снова растворялись в воздухе, вокруг них тут же расцветали ослепительно яркие бутоны магниевых вспышек, мгновенно срывая маскировку, и тогда наши стрелки с удвоенной яростью обрушивали на них такой шквал стали и магии, что ни одна мразь не могла уйти живой.

Наши собственные лазутчики тоже не прохлаждались. Как только Консорциум ввязался в плотный ближний бой по всему фронту, они вынырнули у них в тылу, начав методично вырезать вражеских стрелков и целителей. В рамках Теневого Крестового похода мы перевели значительную часть сил именно в классы скрытников и лазутчиков, именно поэтому наши линии фронта на всех трех направлениях казались врагу такими тонкими и уязвимыми. Теперь эта хитрость приносила свои плоды, и наши кинжалы наносили сокрушительные удары по беззащитным магам Консорциума.

Особенно доставалось сотням вражеских лекарей и магов поддержки, чей уровень едва перевалил за сороковой. На войне лечение есть лечение, любой барьер ценен, как и боевые усиления. Главное для них — держаться подальше от острых железяк.

Но когда наши лазутчики 50–58 уровней ворвались в их ряды, низкоуровневая броня и скудный запас живучести вражеских магов поддержки иссякали за секунды. Вскоре оставшиеся в живых целители Консорциума дрогнули и бросились наутек. Многие бойцы дальнего боя последовали их примеру, но некоторые тщетно пытались прикрыть отступление своих товарищей.

Часть наших скрытников рванула в погоню, добивая бегущих, но большинство хладнокровно развернулось, чтобы ударить в спину более высокоуровневым лекарям и бойцам ближнего боя Консорциума.

Тем временем в Вольном около двух сотен солдат врага втянулись в, казалось бы, абсолютно заброшенный город. Они начали грамотно выдвигать вперед тяжелых защитников, чтобы перекрыть узкие улочки и создать укрепленные рубежи, а стрелков отправили на крыши, обеспечивая себе превосходство по высоте.

И это тоже стало их фатальной ошибкой.

В пылу боя я иногда задавался вопросом: «Неужели эти идиоты не задумались, почему мы вообще покинули город и вышли встречать их в чистом поле? Почему не использовали естественные укрепления в виде каменных зданий и узких переулков?»

Возможно, кто-то из них и почуял неладное, но решил, что любые сюрпризы в Вольном всяко лучше, чем быть заживо погребенными под потоками пылающей нефти или разорванными на куски гигантским разъяренным драконом.

Если они надеялись спрятаться там от огня, их ждало горькое разочарование.

Подвалы и внутренние перекрытия всех без исключения зданий мы заранее щедро пропитали нефтью, а к северу от города на скрытых позициях их уже ждали обычные катапульты, заряженные бочками с тем же горючим дерьмом. Тяжелые снаряды с глухим стуком падали и разрывались прямо посреди плотных порядков Консорциума, заливая их липкой смесью.

В этот самый момент в дело вступили те наши маги, чей уровень был слишком мал для пробития вражеской защиты, но вполне достаточен для другой задачи. Они обрушили на улицы огненные штормы, а на крыши зданий раскаленные метеориты.

Вольный вспыхнул мгновенно, весь город превратился в один исполинский факел, жадно поглотивший двести солдат Консорциума. Обезумев от боли и ужаса, многие пытались вырваться из огненного ада обратно на поле боя, падая на землю и срывая с себя пылающие доспехи и одежду, и в этот момент они были совершенно беззащитны.

Именно этого и ждали сотни наших новобранцев, ребята чуть выше тридцатого уровня. Поодиночке их атаки не имели бы успеха, но, обрушившись на врага всей своей массой, они вполне могли пробить истощенную защиту и живучесть солдат Консорциума, пока те корчились в агонии.

Сам по себе огонь не мог гарантированно их уничтожить, но двести стрел и базовых огненных шаров от новобранцев делали свое дело исправно.

Разумеется, позиции новобранцев мы на сотни метров вокруг оцепили сигнальными ракетами, чтобы не подпустить вражеских лазутчиков. Появись там хоть один высокоуровневый убийца, ребятам пришлось бы туго, и они были готовы сорваться с места при первой же опасности.

Глядя на то, как пылает очередной дом, я стиснул зубы. Сад Лейланны, наш семейный особняк, военный штаб, поля, где я гонял своих солдат до седьмого пота, где мы праздновали наши маленькие победы…

Всё это я принес в жертву войне.

Но эта цена всё же стоила жизней двухсот высокоуровневых врагов. Всё ценное мы вывезли во время эвакуации, и сейчас в пламя пожирало лишь пустые стены и бревна.

Вид горящего собственного дома ударил меня под дых сильнее любого меча, жар от пожарища, казалось, долетал даже сюда, обжигая лицо. Воспоминания о тренировках на этих полях, о тихих ночах в особняке превращались в пепел. Но потом я перевел взгляд на своих солдат, на уставшие, перемазанные копотью и чужой кровью лица. Главное — они живы.

— Дом держится не на стенах, а на тех, кто возвращается к его очагу. Стены мы отстроим заново прямо на костях этих уродов.

Воздух дрожал от жара, наполняя легкие едким запахом гари и паленой плоти. Каира взревела, и этот громкий, пробирающий до самых костей звук заглушил даже лязг стали и предсмертные крики. Чёрная драконица обрушилась сверху на одно из последних крупных скоплений высокоуровневых бойцов Консорциума, её массивная туша разметала их, словно кегли. Когти рвали броню, зубы дробили кости, я видел, как она проглотила одного из вопящих магов целиком, даже не поперхнувшись.

Почти одновременно с её броском на тот же участок обрушились Огненные бури Мисини и Элариэны. Воздух вспыхнул, пламя безжалостно выкашивало ряды наёмников, оставляя после себя лишь тлеющие трупы. Ревущее пламя окатило и саму Каиру. Я на секунду напрягся, но тут же облегчённо выдохнул. Благодаря своему подавляющему уровню, колоссальным характеристикам и врожденной расовой устойчивости к огню, она даже не поморщилась, лишь слегка раскалилась чешуя, приняв пламя так, будто это легкий летний ветер.

«Бейте по площади смело, даже если заклинание грозит меня задеть!» — вспомнил я её напутствие перед боем. Тогда она плотоядно ухмыльнулась, сверкнув клыками. «У меня хватит живучести, чтобы выдержать этот удар, зато этим ублюдкам мы не дадим ни шанса сгруппироваться и ударить в ответ!»

Жесткая боевая арифметика: самый живучий принимает на себя огонь и внимание врага, пока остальные бьют по площади, разрывая строй и не давая противнику собраться.

Тем временем рукопашная атака Консорциума на мои позиции захлебнулась кровью, во многом благодаря моему луку, шквалу стрел от Лили и нашей поддержке с флангов. В образовавшуюся брешь тут же хлынули бронированные бойцы Крестового похода. Как стальной клин, мы разорвали их линию обороны надвое, и я увидел, как хваленая элита Консорциума начала ломаться. Головорезы и убийцы, привыкшие резать в спину, в панике отступали, тесня собственных же стрелков и сея хаос.

— Давим их! Ни шагу назад! — рявкнул я. Голос сорвался, но команда разнеслась над полем боя. Вскинув элитный лук, выпустил в свинцовое небо две Пульсирующие Стрелы. Яркие вспышки разорвали полумрак, давая четкий сигнал к генеральному наступлению.

Одновременно я мысленно отдал приказ Эшу. Мой верный раптор с хищным клекотом метнулся в гущу врагов — теперь он мог сам выбирать цели и вырезать отставших.

— Мы загнали этих тварей в угол! Осталось только добить! — крикнул я, срываясь с места. Адреналин бурлил в крови, требуя действий. Привычная расчетливость, вечно заставлявшая меня жалеть любой ценный опыт, сейчас молчала, сегодня время жатвы. Я преследовал убегающих, натягивая тетиву на бегу. Быстрый выстрел, перекат, снова выстрел… Каждая стрела находила свою цель. Мы вычищали любые очаги сопротивления, заставляя врагов либо падать замертво, либо ломать строй окончательно. Я непрерывно отмечал самые опасные цели для наших стрелков, следующих за мной по пятам.

В этом безумном хаосе среди грохота магии и криков мы с Лили действовали как единый, идеально отлаженный механизм, словно огромный топор прорубая просеку в рядах противника. Даже враги, равные нам по уровню, отлетали, как соломенные куклы, а уж если говорить о бойцах, едва набравших серьезный боевой уровень, так они вообще падали десятками, не выдерживая нашего напора.

Бой на дистанции не давал им ни единого шанса. Тяжеловооруженные бойцы ближнего боя пытались нас догнать, тяжело дыша и проклиная всё на свете, но мы просто отступали, сохраняя дистанцию, и поливали их Залповым огнём, а как только их перехватывали тяжёлые защитники Крестового похода, тут же возвращались и били в незащищенные спины.

Мы точечно вырезали бойцов ближнего боя, которые физически не могли сократить дистанцию, а затем делали стремительные рывки вперед, чтобы обрушить град стрел на вражеских магов и лучников, а потом также быстро уходили из-под ответного огня. Для неповоротливой машины Консорциума этот бесконечный танец смерти оказался неразрешимой задачей.

Даже хваленая засада Марлона, этого ублюдка-охотника из тени, с треском провалилась, а ведь сила, с которой он обрушился на меня в самом начале, казалась поистине ужасающей. Но теперь он лежал связанный в нашем тылу и ждал допроса, а его лазутчики в панике бежали.

Остальная часть битвы превратилась в методичное избиение. Консорциум был сломлен, их южный фланг рассыпался, и бойцы Джинда Алора гнали их с безудержной яростью. Пару раз им пытались дать отпор отряды более сильных врагов, но их тут же брали в клещи превосходящие силы Крестового похода. Защитники принимали удар на щиты и броню, маги сковывали движения, а атака с тыла ставила кровавую точку.

На востоке войска Корвина всё ещё вязли в ожесточённых стычках, но их превосходство явно было неоспоримо. Каира, расправившись со своей частью, взмыла в небо, огромная тень накрыла поле боя, и на головы оставшихся сил Консорциума обрушился драконий огонь.

Западный фланг, где находился я со своими людьми, начал загонную охоту. Враг был полностью разгромлен и больше не оказывал организованного сопротивления. Опасность миновала, поэтому многие наши целители, повинуясь приказам, покинули свои позиции и устремились к эпицентрам недавних столкновений, начав срочно вытаскивать раненых, снимать вредоносные эффекты и останавливать кровотечения, пока Система не зафиксировала необратимую потерю жизни.

И тут земля мелко задрожала — всадники Вольного вырвались на оперативный простор. Сотни ездовых ютарапторов, бронированных дюрезов и боевых лошадей неслись вперед, поднимая тучи пыли. Наша кавалерия ворвалась в ряды убегающих наёмников, сминая их, как сухую траву.

В обычной войне на Земле, где действовали строгие правила ведения боевых действий, наверное, осудили бы такую бойню, там принято давать бегущему врагу шанс поднять руки и сдаться, но здесь, на Валиноре, всё обстояло иначе. Консорциум слишком долго пил кровь этого континента, он не заслуживал снисхождения и не получит его. Никто не уйдет отсюда на своих двоих.

Что ж, битва выиграна, но настоящая охота только началась.

Тяжело выдохнул, чувствуя, как в груди оседает холод. Нельзя позволить себе лишних эмоций, ведь каждая оставленная в живых мразь завтра могла убить моих людей. Я смотрел, как кавалерия настигает вопящих беглецов, как сверкают клинки и льется кровь, и не чувствовал ни капли жалости.

— Этот континент слишком мал для нас и Консорциума. И я, чёрт возьми, никуда отсюда не уйду.

Счет за этот бой оказался поистине ужасающим. Я стоял посреди выжженного поля, вдыхая густой тошнотворный коктейль из запахов пролитой крови, палёного мяса и озона. Во рту пересохло, а адреналин, так долго бурливший в венах, стремительно отступал, оставляя после себя свинцовую усталость и тупую боль во всех мышцах.

Сухой итог сражения выглядел впечатляюще, если смотреть на него языком сводок Системы. Поле боя усеивали около двух тысяч трехсот убитых солдат Консорциума, многих мы взяли в плен, и лишь жалкой горстке, нескольким десяткам ублюдков, каким-то чудом удалось ускользнуть. В основном это были агенты скрытности, мастера маскировки, растворившиеся в хаосе бойни.

Но Белла не собиралась спускать им это с рук. Моя жена-кошка и её Следопыты совсем недавно достигли пятьдесят пятого уровня, открыв навык Выслеживание невидимого. Как только пыль немного улеглась, она собрала наименее измотанных высокоуровневых крестоносцев и бросилась в погоню. Хищный оскал на её лице говорил яснее всяких слов, что пленников она брать не планировала.

Каира тоже не сидела без дела и методично прочесывала свою территорию с воздуха. За время схватки она приняла на себя колоссальное количество ударов, гигантская крылатая рептилия в центре мясорубки — мишень номер один для каждого вражеского лучника и мага. Однако её внушительные габариты сыграли и нам на руку: целители Теневого крестового похода без труда находили её в гуще сражения, непрерывно вливая лечебную магию. Серьёзной опасности для её жизни так и не возникло.

Теперь её чешую украшала россыпь новых, болезненных на вид отметин. Пока Шип не доберется до неё с заклинанием Восстановление плоти (если, конечно, гордая драконица вообще снизойдет до просьбы об исцелении), Каира будет щеголять этими боевыми шрамами. Честно говоря, мне казалось, что она даже гордится ими, выставляя напоказ, как медали.

Пока одни преследовали беглецов, простые рядовые крестоносцы занялись не менее важным делом: отправились отлавливать разбежавшихся с поля боя боевых лошадей породы Дюрез. На Валиноре такие звери стоили целое состояние, а для нашей молодой армии являлись не просто ценным трофеем, а залогом будущих успешных военных кампаний. «Жаба», вечно душившая меня из-за любых трат, одобрительно квакнула, когда я прикинул рыночную стоимость этого табуна.

Победа Крестового похода была безоговорочной, мы сломали врагу хребет, но цена… Чёрт возьми, цена оказалась слишком высока. Потери, конечно, выглядели не такими чудовищными, как мне мерещилось в самом пекле битвы, когда вокруг всё взрывалось и кричали умирающие, но всё же намного превзошли мои самые пессимистичные ожидания.

Я открыл интерфейс, просматривая сводки, и холодные бесстрастные цифры ударили наотмашь. Триста тридцать семь жизней, прервавшихся навсегда! Кроме того, сто девяносто два бойца получили тяжелейшие увечья: потерянные конечности, выжженные магией органы, а ещё более четырёхсот человек оказались ранены настолько серьёзно, что даже после интенсивной магической терапии их ждали недели изнурительной слабости.

Особенно сильно досталось новобранцам Джинда Алора. Да, они все знали, на что идут, мы не скрывали рисков, когда формировали южный фронт, но от этого было не легче.

Мой друг Илин… Старина монах, всегда спокойный и рассудительный, остался без ноги. Ему отсекло её чуть выше колена, когда он своим телом закрывал наших целителей от прорвавшихся в тыл Лазутчиков Консорциума, приняв удар на себя.

Ещё хуже обстояли дела с новобранцами из Вольного. Тринадцать молодых отважных ребят низкого уровня погибли глупо и страшно. Несколько солдат Консорциума, объятые пламенем и сгорающие заживо, в последние секунды агонии умудрились обрушить на них ответный удар. Вспышка смертельных навыков стерла наших новичков в порошок за миг до того, как сами враги превратились в пепел.

Наши целители и маги поддержки тоже понесли катастрофические потери, именно до них в первую очередь добирались вражеские Диверсанты, вырезая, как овец. Как ни парадоксально, но классические Защитники и бойцы ближнего боя, те, кто по законам Системы и боевой роли должен принимать на себя главный удар, пострадали куда меньше. Враг оказался умным и бил по самым уязвимым.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Были и хорошие новости, хотя от них я чувствовал себя последним эгоистом. Слава богам, ни одна из моих жён и наложниц не погибла, самые близкие друзья тоже уцелели, за одним трагическим исключением.

Торгард.

Командир гномов бросил своих лучников наперерез элитному отряду вражеских Лазутчиков, чтобы защитить целителей Нерегулярных войск. Он стоял до конца и погиб, растерзанный разъяренными убийцами.

Известие о смерти старого друга ударило меня под дых, вышибив весь воздух из легких. Торгард ввязался в эту мясорубку исключительно из-за меня. Рациональным умом я понимал, что он воин и сам выбрал этот путь, беззаветно веря в наше дело, но это никак не умаляло того свинцового чувства вины, которое теперь навсегда поселилось в моей душе. Я втянул его в это.

Вместе с Торгардом в том бою сражалась и Ярлин.

Когда я нашел гномку, показатель её жизненных сил мерцал тревожным красным цветом, показывая критические пять процентов. Чудом или невероятной гномьей волей к жизни она продержалась до прибытия целителей. Ярлин потеряла столько крови, что её кожа казалась пергаментной, и была слишком слаба даже для того, чтобы стоять. По прогнозам лекарей, она пробудет в таком состоянии ещё несколько дней.

Сейчас я сидел рядом с её койкой в наспех развернутом полевом госпитале и нежно держал в своих руках маленькую мозолистую руку. Вокруг стонали раненые, едко пахло целебными мазями и кровью. Ярлин крепко спала, её измождённое, перепачканное сажей лицо всё равно казалось мне невероятно прекрасным.

В горле стоял ком, сердце больно щемило от осознания того, по какой тонкой грани мы все сегодня прошли. Смерть Торгарда давила на меня, не давая вздохнуть полной грудью, гном лежал в земле из-за меня.

Слишком дорогая цена за право просто дышать Будущее, которое я надеялся построить, всё ещё оставалось возможным, и только за это стоило сказать Системе спасибо, но каждая победа оставляла на моём сердце новый шрам, который не в силах вылечить никакая магия.