Вероятно, главной ошибкой Консорциума и нашим самым большим, мать его, везением стало то, что они так долго держали в укрытии свои резервы во время первой стычки с нашими передовыми силами. Этот стратегический просчёт создал условия для перелома, но воспользоваться им нам ещё только предстояло.

Я стоял на небольшом возвышении, натягивая тетиву до легкого, но отчетливого скрипа, и наблюдая намётанным взглядом охотника и командира, как внизу разворачивается кромешный ад. Воздух густо пропах едкой гарью, вскрытыми внутренностями, озоном от сорвавшихся заклинаний и перепревшей железистой кровью. Боевые отряды Консорциума, ослепленные яростью и адреналином, с ревом бросались на наши рубежи и с тошнотворным хрустом проваливались в замаскированные волчьи ямы, глубоко насаживаясь на толстые деревянные колья.

Наши тяжелые передовые отряды Защитников и Легионеров не теряли ни секунды, тут же вступая в ближний бой с теми немногими, кому посчастливилось избежать падения, и методично, без всякой жалости добивали копьями искалеченных и стонущих врагов прямо в ямах. Грязная работа без места для милосердия.

Но в этой кровавой опьяняющей карусели успеха скрывался один фатальный изъян. Одурманенные резней на передовой, наши бойцы ближнего боя оказались слишком увлечены своим делом, чтобы заметить катастрофу, назревающую у них за спиной. А там, в нашем хрупком тылу, разворачивался сущий кошмар.

У центральной группы Мисини и Элариэны первый натиск удалось отбить. На остальных участках всё оказалось куда хуже. Вражеские Лазутчики, словно бесплотные тени, просочились сквозь бреши в нашей обороне. Их тактика была до боли знакомой, подлой и максимально прагматичной: сначала они резкими ударами из невидимости вырезали хрупких целителей и бойцов поддержки, лишая нас быстрого исцеления и боевых усилений, а затем принялись за уязвимых заклинателей. Пока наш авангард был намертво скован боем, стрелкам и магам оставалось лишь в панике разбегаться, отбиваясь от наседающих убийц случайными выстрелами, или жаться поближе к спинам своих Защитников в слабой надежде, что те услышат крики и придут на помощь.

Ситуация выходила из-под контроля со стремительностью степного пожара. Волны бойцов Консорциума давили на нашу оборону с такой чудовищной силой, что, казалось, вот-вот сомнут ее окончательно, смешав наши ряды с землёй. Особенно паршиво дела обстояли на южном фланге. Оценить состояние целого фронта одним взглядом я не мог: полноценный контур Каиры и Мариль сейчас не работал, потому что драконица сражалась, а учебные шкалы не отражали настоящую живучесть. Приходилось выхватывать Глазом Истины отдельных бойцов и складывать картину из докладов связных. Но даже этих обрывочных сведений хватало, чтобы с горечью признать: выучка и опыт — дерьмовая замена высокому уровню. Джинд, Владис и Лоркар рубились там как проклятые, отбивая атаки ублюдков, которые в среднем превосходили их уровней на пятнадцать, а некоторые элитные бойцы — и на все двадцать.

Разница в характеристиках была колоссальной, их спасало только то, что они вовремя применили специальные сети, запутав и обездвижив целые группы врагов, что доло им драгоценные секунды. Если бы не этот тактический ход, южный фланг уже давно бы смели. Но войска Консорциума не сдавались, с яростным ревом прорубая себе дорогу сквозь магические путы и снова с разбегу бросаясь на наши щиты.

Связные один за другим передавали сообщения о ранениях и новых брешах, а я отмечал их на командной схеме, чувствуя, как с каждым докладом сердце бьётся всё чаще.

Что ж, пора пускать в ход наш следующий козырь.

— Каира! — заорал я во всю глотку, перекрывая звон стали и крики умирающих.

Огромная черная драконица ответила мне оглушительным рёвом, отозвавшимся вибрацией где-то в груди. Спикировав с небес, она прошила своими гигантскими когтями нескольких неудачников, разорвав их на куски, затем с размаху, словно тряпичную куклу, отшвырнула шипастым хвостом зазевавшегося вражеского целителя, а после метнулась к заранее подготовленному подземному складу и с остервенением начала срывать замаскированную каменную крышу. Земля содрогалась от её усилий, огромные комья грязи и булыжники градом разлетались во все стороны. Под защитным слоем грунта мы заранее спрятали запас нефти, который теперь должен был решить судьбу южного фланга.

Новобранцам оставалось лишь стиснуть зубы, сомкнуть щиты и продержаться до тех пор, пока она не закончит.

Я набрал в грудь побольше воздуха, собираясь рявкнуть лучникам приказ запускать магниевые сигнальные вспышки для организованной перегруппировки, как вдруг мир вокруг меня болезненно дернулся.

Меня буквально отшвырнуло в сторону невидимой властной силой Системы, и в ту же миллисекунду я почувствовал, как холодное острое лезвие с мерзким скрежетом скользнуло по кожаной броне на моей спине, едва не пропоров плоть до позвоночника. Адреналин кувалдой ударил в кровь. Не раздумывая ни доли секунды, на голых рефлексах я активировал Перекат с выстрелом, уходя с линии смертельной атаки и разрывая дистанцию. Выдохнув, мысленно вознес горячую, искреннюю молитву Мие, моей богине, чье благословение удачи только что буквально спасло мне жизнь. Охотничье чутьё отрабатывало против скрытных атак лишь в пятидесяти процентах случаев, но с моей неестественно высокой Удачей эти пятьдесят процентов, спасибо Мие, превращались почти в сто.

Кувыркнувшись через плечо и встав на одно колено, я вскинул лук и, даже не целясь, спустил тетиву. Стрела с глухим чавкающим звуком вонзилась в плечо моего несостоявшегося убийцы, выбив фонтанчик темной крови.

Это был Марлон, личный цепной пес Малина.

Вырвав стрелу вместе с куском собственного мяса, он лишь злобно, по-звериному зарычал. Вокруг него вспыхнула агрессивная аура боевого навыка, и наёмник рванул ко мне с неестественной, пугающей скоростью.

— Где Нильса⁈ — проревел он, выставив перед собой короткий парный меч, с лезвия которого капала зеленоватая отравленная слизь. Его глаза горели фанатичной ненавистью. — Что ты сделал с моей дочерью, ублюдок⁈

Так значит, эта стерва-лазутчица его дочь? Какое очаровательное семейное древо ублюдков!

Отвечать я не стал, бою болтают только идиоты, которым не терпится получить сталь в открытый рот. Вместо этого я активировал Рывок Гончей и, сместившись в сторону, всадил в него Пульсирующую Стрелу не столько ради того, чтобы нанести увечье, сколько для того, чтобы ослепительная магическая вспышка осветила этот участок поля боя и дала понять моим крестоносцам, что их командира пытаются пустить на фарш.

— Вот же гадство! — выругался я про себя, с горечью признавая свою тактическую ошибку. Тревога за жен и девчонок из команды магов затуманила мне мозги, заставив забыть о собственной безопасности. Конечно же, Марлон намеренно охотился именно за мной не только чтобы обезглавить Теневой крестовый поход и выполнить приказ хозяина, но и по личным мотивам. Оторвавшись от основной группы защитников с жалким десятком телохранителей, я, по сути, нарисовал у себя на лбу огромную красную мишень и выслал элитному убийце персональное приглашение надрать мне задницу. Жадность до тотального контроля над ситуацией сыграла со мной злую шутку.

Но, как говорится в моем старом мире, если жизнь подкидывает тебе лимоны, сделай из них лимонад, а ещё лучше разбей ими лицо врагу. Эта дурацкая ситуация давала и неожиданное преимущество: Марлон раскрылся. Опьяненный жаждой мести и моей мнимой уязвимостью, он пошел ва-банк, полностью сконцентрировавшись на мне и подставившись под удар остальных.

Краем глаза я заметил смазанное движение. Лили и несколько наших самых шустрых лучников уже грамотно рассредоточились, беря эльфа в смертельное полукольцо и натягивая тетивы своих композитных луков.

Но их слаженные действия прервал зловещий шорох рассекаемого воздуха, из невидимости, словно по щелчку пальцев, вывалились еще двенадцать Лазутчиков. Я мельком глянул на их багровые уровни, светящиеся над головами, и глухо застонал. Все выше шестидесятого, настоящая, мать ее, элита Консорциума. Секунду спустя мои лучники оказались втянуты в кровавое сражение.

К счастью для нас, усиление Шаг вперёд все еще держалось на отряде, пульсируя энергией в жилах и делая наших стрелков быстрыми, как перепуганные куниды. И хотя один из крестоносцев сразу же угодил в жесткое оглушение, а другой получил глубокий кровоточащий порез бедра и был моментально зажат толпой в черных капюшонах, большинство успели чудом разорвать дистанцию. Оказавшись в относительной безопасности, они тут же развернулись, поливая убийц шквальным прицельным огнем.

Марлон зарычал от бессильного бешенства и удвоил усилия, пытаясь достать меня своим клинком, но даже под действием рывка он быстро начал отставать. Он был полным, непроходимым идиотом, раз не подготовил никакого запасного плана против моей дарованной Системой скорости. В Вольном любая дворовая собака знала, что перегнать меня или Лили на ровной земле — задача, граничащая с фантастикой.

А еще этот самоуверенный ублюдок совершенно забыл про Эша.

Я услышал удивленный, полный боли вопль Марлона, когда мой верный Эш, словно чешуйчатая молния, метнулся из кустов и мертвой хваткой вцепился ему в подколенные сухожилия. Темный эльф мгновенно потерял равновесие и тяжело, с чавкающим звуком рухнул лицом в месиво из грязи и крови. Не успел он опомниться, как Эш запрыгнул ему на спину и начал остервенело рвать бритвенно-острыми когтями затылок и голову, пытаясь добраться до глаз.

— Умница, мальчик! — бросил я, ухмыльнувшись.

Пока Марлон барахтался в грязи, тщетно отбиваясь от ярости моего раптора, я хладнокровно вонзил стрелу прямо в его выставленный локоть. Хруст раздробленного сустава прозвучал как лучшая симфония. Мысленным приказом через интерфейс питомца я велел Эшу не убивать этого урода, а лишь сковать его движения, он нужен был мне живым для допроса, после чего крутанулся на пятках, чтобы помочь Лили и остальным разобраться с дюжиной элитных Лазутчиков.

Ситуация начала исправляться. Заметив нашу серьезную заварушку, часть свободных целителей откололась от основного строя и бросилась к нам, на ходу вливая мощные лечащие заклинания в раненых стрелков. Из моих людей погиб только один, тот самый несчастный парень, которому подрезали сухожилия на старте и окружили вчетвером, но и дюжина элитных убийц Марлона стремительно таяла на глазах под нашим сосредоточенным огнем.

Я остановился, глубоко вдохнул, позволяя мане раскаленным потоком струиться по венам, и активировал свою любимую, самую разрушительную связку.

Настоящий огненный шторм сорвался с моего лука, магические снаряды со свистом впились в плотную группу Лазутчиков, взорвавшись каскадом обжигающего ревущего пламени. Отметки их здоровья в интерфейсе рухнули на добрую треть, что было видно не только по цифрам: броня чернела, плоть вспыхивала, крики резали слух. Не давая ублюдкам опомниться, я активировал Быстрый выстрел и продолжил сеять смерть, выпуская стрелу за стрелой со скоростью пулемета. На мне все еще висел мерзкий вредоносный эффект Малая травма, неприятно стягивающий мышцы и слегка замедляющий движения, но даже сквозь эту системную помеху сила выстрелов оставалась поистине чудовищной. Элитные убийцы Консорциума просто сгорали заживо, истошно крича и катаясь по земле в тщетных попытках сбить с себя магическое пламя.

Несмотря на первоначальный шок от засады, вся стычка с высокоуровневой элитой Консорциума заняла меньше напряжённой минуты. Когда едкий дым наконец рассеялся, на ногах не осталось никого.

Кроме Марлона.

Темный эльф бился с поистине отчаянной, загнанной в угол звериной решимостью, пока Эш методично, кусок за куском, кромсал его плоть, а из спины и боков наёмника торчало с полдюжины глубоко засевших оперенных стрел. Его некогда пафосная броня превратилась в жалкие окровавленные лохмотья, а земля под ним густо пропиталась темной кровью.

Наконец я мысленно жесткой командой отозвал разгоряченного схваткой шипящего раптора и коротким жестом приказал своим лучникам опустить оружие. Похрустывая гравием под подошвами тяжелых сапог, я не спеша подошел и навис над поверженным убийцей. Марлон, тяжело хрипя и захлебываясь собственной кровью, слабо, почти жалко дернул рукой, пытаясь в последнем рывке ткнуть меня отравленным кинжалом в голень.

Я с брезгливостью отбил его слабеющую руку носком сапога.

— Нильса… — с булькающим звуком прохрипел темный эльф сквозь разбитые окровавленные зубы, глядя на меня снизу вверх воспаленными, полными бессильной ненависти глазами. — Моя… дочь…

Я посмотрел в эти глаза, вспоминая тех, кого мы потеряли по вине его хозяев.

— За Флору, — ледяным тоном процедил в ответ и с короткого замаха впечатал тяжелый, подкованный железом ботинок прямо ему в переносицу. Раздался тошнотворный влажный хруст ломаемых лицевых костей, голова эльфа резко мотнулась назад, ударившись о землю, и он наконец провалился в глубокое спасительное забытье.

Глядя на изуродованное, залитое кровью лицо Марлона, я не чувствовал ни капли радости от победы над элитным высокоуровневым врагом, только глухую, давящую на грудь пустоту. Очередной долг крови отдан, очередная строка в кровавом счете закрыта, но это не принесло желанного облегчения. Навык Охотничье чутьё уберег мою шкуру, но ни один навык в этом проклятом мире не мог вернуть мне внутреннего душевного спокойствия.

Я устало смахнул тыльной стороной ладони чужую липкую кровь, брызнувшую мне на щеку во время удара, и привычным жестом открыл интерфейс, оценивая общую картину продолжающегося боя.

— Один готов, — мрачно, но с долей прагматизма подумал я, разворачиваясь к основном, ревущему месиву на южном фланге. — Осталось вырезать еще несколько тысяч.

Я не стал добивать убийцу, а скинул ублюдка на двух подоспевших лучников-крестоносцев, пусть волокут в плен, нам ещё пригодятся языки. Тяжело выдохнув, перехватил лук удобнее, чувствуя, как шершавая кожа рукояти знакомо ложится в ладонь.

— Лили! — рявкнул я, перекрывая грохот битвы. — Бери остальных и прикройте тылы! Сталкеры режут наших целителей.

— Поняла! — донёсся в ответ её звонкий деловитый голос.

Я снова сфокусировался на фронте. Какое-то время обе стороны, словно заворожённые, пялились в центр поля, забыв о резне, где Каира, могучая чёрная драконица, наконец вскрыла подземное хранилище и с оглушительным утробным рёвом, от которого заложило уши, взмыла в небо. Мощные взмахи огромных кожистых крыльев подняли облака пыли, обдав меня запахом озона и раскалённой чешуи, когти передних лап сжимали тяжелые, доверху набитые кожаные бурдюки.

Драконица чёрной тенью пронеслась над южным флангом, где войска Консорциума отчаянно барахтались в брошенных нами сетях. Прямо над их головами когти задних лап с хирургической точностью распороли тугую кожу мешков, и их содержимое хлынуло вниз густым маслянистым дождем, заливая солдат Малина.

Чистая нефть, концентрированная горючая дрянь.

— Отступайте! — разнёсся над полем зычный рёв Джинда Алора. Командующий Гильдией Истребителей не стал медлить ни секунды.

Один из новобранцев-охотников, стоявших неподалеку от него, вскинул лук. Тетива сухо щёлкнула, и три Пульсирующие Стрелы ушли в хмурое небо над этой частью плацдарма, наш заранее оговоренный сигнал.

— Назад! Все назад!

Вражеские легионеры кашляли и давились, густая жидкость пропитала их доспехи и табарды насквозь, но, судя по всему, они до конца не понимали, в каком дерьме оказались. Насквозь мокрые ублюдки лишь яростнее задёргались, пытаясь высвободиться из пут.

Они боролись ровно до того момента, пока чёрная драконица не заложила крутой вираж. Каира спикировала обратно, открыла зубастую пасть и выпустила поток ревущего чёрного пламени прямо вдоль всей южной линии. Огонь мгновенно воспламенил пролитую нефть.

Поле битвы разорвало от диких душераздирающих криков, тошнотворно-сладкий запах горящей плоти, металла и химической гари ударил в ноздри, заставив меня инстинктивно скривить губы.

Южный фронт превратился в бушующий ад. Вражеские солдаты, охваченные пламенем, превратились в живые факелы, мечущиеся в предсмертной агонии. Наши бойцы ближнего боя. передовая линия Теневого крестового похода, дисциплинированно отступили, оставив их догорать. Вместо того, чтобы тратить силы на полумертвецов, они перегруппировались и бросились на вражеских магов, оставшихся беззащитными позади огненной стены.

Я вскинул Элитный лук, натягивая тетиву до уха, мышцы спины привычно свело. Выдох, выстрел, ещё один… Я размеренно, без всяких эмоций, всаживал стрелу за стрелой в обожженых, обезумевших от боли врагов, обрывая их мучения и экономно собирая крупицы Опыта. Цена каждой смерти уже оплачена кровью моих людей, и оставлять опыт врагу или пеплу я не собирался.

Тем временем Каира, сделав круг, снова метнулась к вырытой в центре поля яме-хранилищу, когтистые лапы сгребли очередную партию смертоносных бурдюков с нафтой. Драконица готовилась к новому заходу теперь вдоль восточного фланга.

Оставшиеся в живых командиры Консорциума не были полными идиотами. Заметив маневр Каиры, они запаниковали, над полем полетели истеричные приказы, веля своим либо немедленно рассредоточиться и нарушить строй, либо, что было ещё безумнее, вклиниться в ряды наших крестоносцев и навязать жёсткий ближний бой, где драконица не рискнёт дыхнуть огнём из-за угрозы задеть своих.

Но оба этих варианта окончательно переломили хребет их тактике. Нарушив строй, они стали лёгкой мишенью для наших фланкеров, а вклинившись в наши ряды, нарвались на стену щитов и организованную мясорубку. Инициатива прочно перешла к нам, но сопротивление врага ещё предстояло дожать.

И что радовало больше всего, местные божки-наблюдатели не вмешивались, чтобы сломать эту тактику, потому что мы не использовали никакой магии, которую можно заблокировать, только чистую физику: легковоспламеняющаяся жидкость, драконье дыхание и гравитация.

Хотя, зная эту долбаную Систему, они наверняка попытаются придумать какую-нибудь коррекцию правил, впрочем, сейчас это уже не имело значения. Малин Медобрук должен быть конченым дебилом, чтобы снова сунуться в Вольные Земли, владения Каиры, после такой кровавой бани, разве что он притащит армию в десять раз больше и сильнее, чем этот сброд.

Но я не собирался давать ему фору. Теневой крестовый поход не остановится, пока мы не добьём этого хитрого гнома и не сравняем с землёй весь его паршивый Консорциум.

Я стоял, опустив лук, и неотрывно смотрел на пылающий ад перед собой. Тошнотворный запах горелой плоти и нафты заполнил лёгкие, но я даже не морщился. Жар от стены огня приятно согревал лицо.

— Горите, ублюдки, — пронеслась в голове холодная мысль. Челюсти сжались так, что скрипнули зубы. — Горите за каждого убитого, за каждый разрушенный дом, за тех, кого вы продали в рабство'.

Если это цена выживания моей семьи, я готов платить её жизнями приспешников Малина, не задумываясь ни на секунду.