Это было похоже на империю в движении, башня за башней, зубец за зубцом, батарея за батареей, уносящиеся в ночь. Падающие. Падающие...

Только мы были теми, кто двигался, теми, кто мчался прочь, оставляя «Демиург» позади. Бледные лампы освещали его фасад, колоннады, бесчисленные террасы со статуями, башенки, возвышающиеся в темноте. Ничто не двигалось в этой ужасной пустыне, где даже солнечные ветры были неподвижны.

«Демиург» удалялся.

«Другие корабли улетели, Ваше Величество», — объявил Стратиг Лин, сидевший в кресле капитана.

Вокруг нас сиял мостик «Бури», зеркально-черный и золотой.

Было странно вернуться на борт имперского корабля после столь долгого пребывания во тьме и жутком безмолвии «Демиурга». Само присутствие людей, тихие доклады, приказы, отдаваемые спокойным приказным тоном. Ощущение нормальности, контроля.

Мир людей.

Человеческая вселенная.

Все это стало для меня чужим.

«Аскалон?» — спросил я, желая быть уверенным.

Селена молча сжала мою руку. Я не слышал, как она подошла.

Мне ответил первый офицер, Астор. «В варпе, Цезарь. Время плюс три минуты сорок две секунды».

Цезарь. У меня пересохло во рту.

Валка, прости меня.

«Сколько осталось до безопасного расстояния?» — спросил я, проходя мимо высокого кресла Лина, чтобы пройти к смотровой площадке над его офицерами, сидящими за консолями. Обычными людьми.

«Демиург» уже наполовину растворился в ночи. Еще минута или около того, и он исчезнет.

«Недолго», — ответил Лин.

«Расчетное время - минус четыре минуты», — сообщил младший офицер из боксов внизу.

«Я не буду плакать, когда он исчезнет из виду», — фыркнул Нима, который не покидал своего места рядом с креслом Лина.

«Я тоже», — сказал Лин.

Но я не был так уверен. Кто сказал, что места — это всего лишь места и не имеют особого значения? Кто бы это ни был, он был глупцом. Именно на «Демиурге» я впервые умер, впервые отдал свою жизнь за спасение человечества. И именно он был инструментом этого спасения. Он спас человечество. От бледных сьельсинов, от их богов, от всякого зла, кроме того, которое есть в самом человеке.

Я почувствовал грусть от его ухода.

Это было великолепное творение. Красивое, ужасное и возвышенное — кульминация всех человеческих устремлений, Вавилон, построенный машинами, которые сами были частью Вавилона. Имел ли я право положить ему конец?

Я имел на это полное право и обязанность.

Такова была воля Абсолюта.

То, что я сделал, не могли сделать те из моих врагов, которых я не убил.

Менее значительные люди.

Окно в передней части мостика «Бури» было всего лишь экраном. Как и на многих имперских военных кораблях, командный центр находился глубоко внутри надстройки. По мере того как «Демиург» уменьшался, ложное изображение на экране становилось все четче, удерживая цель в поле зрения.

«Время минус две минуты», — объявил младший офицер.

«Подготовить оружие», — приказал Бассандер Лин.

Пушка «Темный Свет» была установлена на внешнем корпусе и с грубой небрежностью подключена к системам «Бури».

Чтобы уничтожить своих собратьев. Других Архонтов.

Только это оружие из всего оружия конца света должно было избежать грядущего. У Капеллы уже были свои копии, и великие дома наверняка последуют ее примеру. Оружие, которое я положил к ногам Аврелиана, изменит лицо войны. Пушка, которую я отдал Олорину, попадет к Джадду и станет причиной уничтожения лотрианцев.

Джинн вырвался из бутылки, и галактика уже никогда не будет прежней.

«Оружие заряжается», — сообщил младший офицер справа от меня. «Все проверки завершены».

«Все системы работают исправно», — сказал другой.

«Время минус одна минута двадцать четыре секунды».

«Это правильное решение», — сказала Селена.

Я засомневался. «Надеюсь, ты права». Голос Лориана постоянно звучал в моих ушах, в моей голове, призывая к осторожности. Советуя вести войну.

Между «Бурей» и «Демиургом» было по меньшей мере десять миллионов миль. Возможно, двадцать.

«Наша скорость сейчас превышает один процент от скорости света», — сказал Астор, как будто отвечая на мои мысли. Мы должны были находиться далеко за пределами предполагаемого радиуса взрыва.

Лин был осторожен.

«Время минус тридцать секунд».

Затем стратиг — мой Великий Стратиг, поскольку он командовал всеми легионами, которые провозгласили меня императором, — произнес судьбоносные слова. «Начать последовательность запуска».

«Начинается последовательность запуска».

Патч, соединявший оружие Архонтов с простыми компьютерами «Бури», требовал некоторого времени для обработки сигнала.

Огонь по готовности.

«Время минус десять», — сообщил офицер на мостике.

Я устремил взгляд на ложное изображение перед собой, на «Демиург» в последний раз.

«Девять. Восемь. Семь».

Парфюм Селены наполнял воздух.

«Шесть. Пять».

Мое сердце бешено колотилось. Свет наполнил мой разум еще до того, как он заполнил экран монитора.

Это происходило снова.

«Четыре. Три».

Это происходило снова.

«Два. Один».

Невидимая тьма пронзила пустоту быстрее, чем свет. Пространство растянулось, как растянется в конце дней, и менее чем за мгновение поразило «Демиург», преодолев более десяти миллионов миль открытого космоса. Луч прошел сквозь могучий корабль, пронзив корпус, переборки и сосуд Дьюара, в которой хранился огромный запас антиматерии, приводивший в движение между звездами этого гиганта.

Семена разрушения. Уничтожения.

Свет!

Был свет — целый океан света. Свет струился мимо, купая нас в своем сиянии.

«Цель уничтожена», — доложил человек Лина.

«Подтверждаю», — сообщил другой. «Датчики сообщают о полном уничтожении цели».

«Очень хорошо», — кивнул я. Если они ошибались, моя звезда скоро поглотит все оставшиеся части. «Все кончено». Я посмотрел на Селену и обнаружил, что она пристально наблюдает за мной. «Установи курс на Тенбу, Великий Стратиг».

Бассандер Лин склонил голову. «Да, мой император».

Остальные верили, что мы плывем к победе. Верили, что мы произведем впечатление на тамошний гарнизон, привлечем его на нашу сторону и с Башни Морн объявим о моем восхождении на престол. Верили, что там, в Башне, я женюсь на Селене в ходе публичной церемонии, возобновив клятвы, которые мы дали в частном порядке перед ее отцом на Киноне. Верили, что там я сделаю свое обращение публичным, распространю правду о Капелле по всей датасфере, зажгу планету за планетой огнем и яростью моего откровения.

Они верили, что там мы начнем наш поход на Землю.

Наше возвращение домой. Наш анабазис.

Они верили... во многое.

Но надежда, как учат схоласты, — это облако. Тогда мы путешествовали в облаках, не замечая того, что происходит в более широком космосе. Не видя сил, выступивших против нас. Не видя шевеления того дракона: самого Левиафана. Но хотя я был тогда слеп, лишенный видения — мечты, — которая владела мной всю мою жизнь, я знал...

Знал, что направляюсь на Тенбу, чтобы умереть.