Мы были окружены мертвецами. Их кровь алела на черном настиле, в то время как Мать—Земля — этот архидемон - смотрела на нас сверху вниз. Джаддианцы сделали свое дело. И Экскувиторы. И Кассандра, и мои сьельсины.

И я сделал свое — хотя этого было недостаточно.

«Это злой рок», — вздохнул Олорин, стоя с мечом, поющим в неподвижном воздухе. «У нас и без этого достаточно врагов...» Он пнул ногой ближайшего марсианина. «Разве мы не братья? Союзники в этой войне?»

«Нет», — сказал я, глядя на то, что осталось от Кантора, — черно-красную дыру на его лице. Клинок Кассандры уничтожил его рунический знак, пронзив его прямо между глаз. «Нет, не братья».

Капелла хотела нашего поражения, хотела разрушить Империю, чтобы их империя могла выйти на свет. Именно поэтому они так отчаянно хотели заполучить «Демиург» — чтобы использовать его в своих интересах и выиграть войну, когда Вильгельм и все его труды обратятся в прах. Я хорошо помнил оружие, которое Капелла применила против нас на Воргоссосе.

Сьельсины — ничто, сказал Йод.

«Они пытаются остановить меня», — сказал я, глядя на князя Джадда. «Они боятся того, что сделают другие Наблюдатели, если я использую оружие».

«Другие?» — спросил Олорин. «Они здесь?»

Я замялся с ответом.

«Нет», — сказал я. «Нет, но...»

«Мы не можем оставаться». Лорд Никифор вышел из укрытия, которое нашел, спасаясь от насилия.

«Они никогда не позволят нам уйти», — сказала Кассандра.

«Они позволят мне уйти», — заявил Олорин, хотя мы оба знали, что это неправда.

Я удивленно смотрел на него и, несмотря на ужас, бурлящий в моем сердце, сумел сказать: «Я не могу поверить, что ты жив».

Маска князя Джадда щелкнула, когда он улыбнулся, сверкнув зубами. «Мы отсоединили секцию мостика «Мнемона» в ту самую минуту, когда был уничтожен Гододдин. Мостик может служить спасательной шлюпкой. Наша система связи повредилась во время побега, но мы прилетели прямо сюда...» Его лицо помрачнело. «Я потерял очень много людей... очень много...»

«Тиада?» — спросил я, осознав, что мечницы рядом нет. «Калима?»

Князь только покачал головой.

«Mi Domi», — произнес джаддианский ариабит в синих хромированных доспехах. «Non rimiris huna».

Мы не можем оставаться здесь.

С опозданием я узнал голос другого Адриана, капитана Адраяно Азхара.

Олорин схватил меня за здоровое плечо и вперил пристальный взгляд. «Император действительно мертв?»

Я покачал головой. «Нет», — был мой ответ. «Пока нет».

Князь посмотрел мимо меня на дверь, из которой мы пришли. «Его можно переместить?»

«Нет», — Никифор опустил голову. «Спасать нечего».

«Его показания могут оказаться решающими». Олорин поглядел на меня.

«Он хочет, чтобы этот корабль остался здесь», — сообщил я. «Чтобы сражаться со сьельсинами».

Олорин широко раскрыл глаза. «Он позволит своим людям погибнуть? Своим собственным сыновьям?»

Тень тяжело легла на мое сердце.

Ответил Никифор: «Он сделает все, что необходимо, ради блага своих людей».

«Разве это не его люди?» — спросил Олорин, глядя на марсиан. «Бог Огня... ну это черный день...»

«Олорин», — заговорил я. «Я должен покинуть этот корабль. «Астрофаг» готов. Мы должны передать весть моим людям. Бассандеру Лину. Лориану. Сьельсины должны быть уничтожены». Отключив клинок, я поднял руку, показав кольца Императора.

Князь ошарашенно моргнул, его рот приоткрылся. «Ты?»

«Я», — кивнул я.

«Император?»

«На данный момент», — ответил я и почувствовал, как Никифор напрягся. «Дораяика мертв. Но Наблюдатели все еще живы, и орда сьельсинов по-прежнему представляет угрозу...» Я подошел ближе и вложил свой клинок обратно в ножны. «Есть многое, чего ты не знаешь. Мы можем покончить с ними здесь, но ты должен довериться мне. Ты можешь вытащить нас с этого корабля?» Александр сбежал, и он знал правду, знал, что я собирался сделать — что запланировали император и я.

Я жаждал уйти, пересечь пространство за пределами времени и достичь конца своего путешествия, но тот самый механизм, который защищал «Демиург» от Наблюдателей, скрывал его от меня. Я мог вернуться только на корабле, через обычное пространство.

Олорин, казалось, на мгновение прикусил язык. Затем он посмотрел на меня. «Смогу».

Стыковочные отсеки были далеко внизу, уровень за уровнем, и тянулись на мили по всей длине могучего судна. Если трамваи закрыты для нас, и все руки обращены против нас...

Пока мы спешили по коридору, раздавались сигналы тревоги. Они были не для нас. Вся «Аврора» была в состоянии повышенной боевой готовности, каждый человек находился на посту, вооруженный и опасный.

Тем не менее, император казался уверенным в своей способности сохранить контроль над кораблем. Это означало, что, по крайней мере, Адар Райс был его человеком, даже если Косис принадлежал Капелле. Но Косис был мертв, и командование перешло к Райсу, а для него Александр был беглецом. Беглецом, но все же принцем, а принц еще может требовать верности. Косис пробудил его. Косис и Йод.

Как Йод сбежал с Гододдина? Мне казалось, я догадываюсь, и боялся, что остальные тоже. Даже если и не так, их хозяева на Земле оставались: Верховный Патриарх и ему подобные. Как долго они планировали этот момент: свой переворот, свое восхождение? С начала сьельсинских войн? С тех пор, как Вильгельм обнаружил их истинную природу — когда бы это ни было?

Или с самого начала?

Задолго до моего рождения...

Это был их час.

Как и мой.

Я подгонял экскувиторов, чтобы они были первыми, кого люди увидели, когда мы шли. Стена белого и хрома, клинки, сверкающие как обнаженные звезды. Марсианские отряды отступали перед нами, простые легионеры жались к стенам по обе стороны. С джаддианцами и преторианцами вместе наша колонна насчитывала более ста человек, и она неслась по коридорам, как прилив, и только в конце появлялся я, в окружении своих двух дьяволов.

Что, должно быть, думали люди, увидев их?

Судно затряслось, и я услышал отдаленные крики людей и грохот выстрелов, и понял... понял, что мы взяты на абордаж.

И вот они уже прыгали по коридору перед нами, выскакивали из боковых проходов, как обезьяны из разбитых окон зоопарка. Ярко-белыми были их лица, белыми зловещие клинки, и воздух вокруг них звенел от музыки их криков, их кровавые серебряные нахуте ткали убийство в воздухе.

Слишком поздно, голос лорда-капитана Райса заполнил воздух, раздаваясь из каждого динамика, каждой панели, каждого ретранслятора в зале. «Вражеские войска поднялись на борт «Авроры»! Вражеские войска поднялись на борт «Авроры»! Всем подразделениям! На боевые посты!»

Экскувиторы и сьельсины столкнулись, но сьельсины сломались перед ними. Керамика не могла сражаться с высшей материей, а гомункулы были сильнее людей. Преторианцы проложили нам кровавый путь, расправляясь с десантниками-сьельсинами, так что я пробирался по отрубленным конечностям и безжизненным телам. Когда мы дошли до того места, где боковой проход разветвлялся, я обернулся и увидел, как воины сьельсинов появляются из сверкающих отверстий, прорезанных в потолке. Один из них выпрыгнул, ухватился за край, — повис там на мгновение, как обезьяна на ветке дерева, — а затем приземлился посреди кровавой бойни, на кусок внешней обшивки, который срезал их абордажный шаттл.

«Адриан!» — крикнул Олорин. «Идем!»

Я побежал, оставив своих экскувиторов прикрывать тыл.

Мы бежали по широким залам и наклонным проходам, направляясь к правому борту, где вдоль экватора военного корабля, чуть ниже уровня променада, располагались стыковочные отсеки.

Мы добрались до галереи над стыковочным отсеком за считанные минуты, марсиане и сьельсины сражались позади нас. Справа располагались окна, повторяющие отсеки, которые по мере подъема отклонялись наружу, позволяя нам смотреть вниз.

«Вот он!» — выкрикнула Кассандра, резко остановившись.

Черный шаттл «Демиурга» притаился в трюме внизу, гладкая черная фигура. Сверху едва можно было разглядеть рельефные скульптуры, украшавшие его по периметру.

И он был окружен людьми из марсианской гвардии.

Никифор выругался, когда капитан Азхар прикинул: «Их должно быть пару сотен».

«Мы никогда не пройдем мимо них», — с досадой произнес князь.

Я остановился рядом с ними, чувствуя ноющую боль в руке, и поправил шинель на плечах, чтобы она не спадала. «Мы должны. Я не могу оставить этот челнок в руках Капеллы». Деймон корабля был слишком ценен и знал слишком много, чтобы рисковать, отдав его в руки внутреннего врага.

«Их как минимум втрое больше нас», — заметил Олорин.

Шум сражения донесся из коридора позади. На борт поднялось еще больше Бледных.

Не сводя глаз с прохода, из которого мы пришли, я задумался: «Они наверняка разместили людей и на твоем корабле».

«Возможно, меньше», — предположил Азхар.

«А может, и больше», — ответил я и окинул взглядом людей нашей маленькой компании. «У нас есть экскувиторы». Каждый из них был одет в броню из адаманта, каждый был вооружен клинком из высшей материи. «Мы должны попробовать».

Адраяно Азхар выругался. «Noyn jitat! Но это глупость. Мы не сможем победить. Они укрепились».

«А как насчет тебя?» — спросил лорд Никифор, не сводя с меня зеленых глаз. «Эти... твои дары. Наверняка ты можешь что-то сделать?»

Я обдумывал это с полминуты, переводя взгляд с окна на коридор, откуда доносились звуки сражения.

«Они нас увидели!» — воскликнул Азхар, указывая пальцем.

Он был прав. Марсиане на трапе шаттла увидели нас, стоящих наверху. Я думал, что окна поляризованы, но теперь наблюдал, как люди внизу сомкнули ряды, двигая копьями в унисон — как единое целое.

«Ложись!» Я схватил Кассандру сзади за шею здоровой рукой и увлек ее вниз. Когда я ударился о палубу, меня пронзила боль, белая как солнечный огонь, разорванное плечо заныло. Мгновение спустя стекло пронзили выстрелы, плазменный и лазерный свет. Я не ожидал, что окно разобьется, но оно разбилось, и на нас посыпались осколки металлического стекла, часть которого превратилась в шлак. «Вперед!»

Какое зрелище мы должны были представлять! Император Человечества, ползающий по полу, его однорукая дочь перед ним, а позади князь Джадда и два воина-сьельсина, окруженные мамлюками и членами ордена рыцарей-экскувиторов.

Экскувиторы образовали стену между окнами и мной, прикрывая нас обоих. Один из них наклонился и молча протянул мне руку. Я ухватился за нее и с трудом поднялся на ноги, когда в стену вокруг нас ударили пули. Я позволил времени растянуться, подталкивая экскувитора перед собой, чтобы мы осторожно продвигались вперед. С каждым шагом я ставил ноги так, чтобы ни один выстрел не попал в нас, ни один заряд не сбил нас с ног, и когда мы достигли противоположной стороны, я обернулся и увидел, что лазерный огонь выжег кольца на задней стене галереи, как рябь на пруду.

«Они на лестнице!» — крикнул капитан Азар, вскидывая на плечо винтовку.

«Экскувиторы!» Я махнул преторианцам. «Вперед!»

Если марсиане были настолько глупы, чтобы прийти к нам, настолько глупы, что попытаются подняться по лестнице, пусть попробуют высшую материю. Но нужно было учитывать, что за нами шли сьельсины...

Оглянувшись, я увидел, что дальняя дверь открылась и появилась огромная фигура. Она была полностью одета в белую броню, и белыми были венцы ее ложных рогов. Сначала я принял это за одно из тел Хушансы, но Хушанса был несомненно мертв, убит вместе со своим господином и богами, когда «Создатель Пустоты» выпотрошил сердце Дхаран-Туна. Это была лишь одна из химер, полумашинных демонов, созданных миносскими магами для Пророка Бледных.

Кассандра пронеслась мимо меня, и я ударил кулаком по дверной панели, чтобы закрыть ее.

Это даст нам лишь немного времени.

Дверь на лестницу зияла впереди, и оттуда доносились звуки сражения. Я знал, что она приведет нас в другой коридор, а прямо напротив будут двери трюма, где ждали триста марсианских гоплитов. Мы не могли выставить против них все свои силы. Не сразу. Лестница была узким местом, и хотя мы могли помешать им подняться к нам, мы не могли спуститься. Им оставалось только сосредоточить огонь у подножия лестницы. Ни один щит не мог выдержать одновременного удара трехсот копьев, и даже я не смог бы уклониться от всех.

«Что нам делать?» — спросил Олорин, встав у двери на лестницу.

«Идем к нашему кораблю!» — предложил Азхар. «Там ситуация может быть лучше». Джаддианские мамлюки вышли вперед и встали плечом к плечу с преторианцами на лестничной площадке.

Моими преторианцами.

«Я не могу оставить корабль в руках Капеллы!» — нахмурился я. «На нем деймон!»

«Деймон!» Азхар искоса посмотрел на меня. «Deu di Foti! Ну ты общаешься с черной компанией».

Я проигнорировал его, осматриваясь в поисках пути, будто ожидая найти какие—нибудь блестящие хлебные крошки, разложенные у ног, или нить Ариадны.

«Абба!» Кассандра толкнула меня. «Корабль! Деймон!»

Я недоуменно уставился на нее.

«Yatas essa!» — пояснила она. «Позови его! Он вооружен».

В моей голове внезапно возник образ пушечного огня в трюме, и свирепая улыбка — почти как у старого Марло — появилась на моем лице, когда я нажал на свой терминал. «Прикройте меня», — попросил я, заговорив в динамик. «Корабль! Ты слышишь?»

«Утвердительно», — прозвучал ровный мужской голос корабля. «Предупреждение: на борту находится посторонний персонал».

«Знаю!» — сказал я. «Ты контролируешь свои системы вооружения?»

«Отчет: несколько систем повреждены. Обнаружены значительные повреждения внутренних систем. Основные досветовые двигатели выведены из строя. Системы жизнеобеспечения выведены из строя. Основные и вторичные щиты выведены из строя. Сверхсветовой двигатель...»

Я перекричал существо, крикнув: «Ты еще можешь использовать оружие защиты корпуса?»

Пауза. «Подтверждаю».

«Сделай это!» — приказал я. «Нацелься на людей в трюме!»

«Выполняю».

Я закрыл глаза, когда звуки пушечных выстрелов раздались на лестнице и отозвались эхом по всей надстройке «Авроры». Хорошие люди бессмысленно умирали, а за нами сьельсин стучал по переборке, отчаянно пытаясь найти способ проникнуть внутрь. Со ступенек внизу поднимался дым, дым и крики умирающих.

Мое сердце замерло в груди.

Основные досветовые двигатели выведены из строя...

Мы даже не могли захватить корабль. Какие бы повреждения ни нанесли марсиане Александра, мы не могли их отремонтировать и сбежать. Но если бы я мог уничтожить корабль...

«Вперед!» — кричал Каим-Олорин. «Вперед! Вперед!»

Всегда вперед!

Нам придется найти другой путь вперед, по нижнему коридору к кораблю джаддианцев. Это был единственный выход.

Нахуте проскользнул по воздуху из трюма внизу и ударился о стену. Он пролетел над головами экскувиторов — наверное, почувствовав, что они в броне. Кассандра разрубила его пополам.

«Они впереди нас!»

Окна. Они были в галерее выше и, должно быть, бросили свое оружие в трюм внизу.

«Дверь!» Крикнул Никифор из коридора позади меня, где он стоял с экскувиторами.

Бело-голубое острие меча пронзило металлическую переборку. Высшая материя. У сьельсина был меч. Одно из орудий, оброненных нашими убитыми экскувиторами. В зале наверху их должно быть осталось несколько. По меньшей мере, полдюжины.

«Абба!» Голос Кассандры вернул меня к реальности. Она стояла на лестничной площадке впереди, с обнаженным мечом, жестикулируя, чтобы я следовал за ней.

«Никифор!» — позвал я. «Иди вперед! Я прикрою тыл!»

«Ты — император!» — возразил он, но я схватил андрогина за запястье и толкнул вперед. Сьельсин пройдет через несколько секунд.

Я закрыл дверь на лестницу.

Внизу царил хаос, и я перепрыгивал через трупы убитых — как мамлюков, так и марсиан — чтобы добраться до низа.

Дым заполнял воздух трюма. Дым жертвоприношения. Зловоние горящих людей. Блеск лазерного огня — меловой в задымленном воздухе. Грохот орудий. Одна химера сьельсинов лежала на полу, убитая марсианами или моим собственным черным кораблем, и еще больше скахари спрыгнули из окон наверху и сражались с марсианами в трюме. Копья скрещивались с ятаганами. Нахуте вились в воздухе. Люди кричали. Сьельсины хрипели и падали. Сам корабль дымился там, где марсиане окружили его, стреляя по пушкам, которые стреляли по ним.

Я почувствовал мгновение затишья, когда достиг дверей отсека. Мой меч горел в руке холодным огнем. Я держал его между собой и разрушенным войной трюмом, оценивая марсиан перед нами, Сьельсинов, падающих с разрушенной галереи наверху. Тогда я почувствовал... тишину.

Что-то приближалось.

«Олорин!» — крикнул я, привлекая взгляд князя. «Корабль потерян! Где твой?»

«В подфюзеляжном трюме!» — сообщил он. «Недалеко!»

У «Авроры» было несколько трюмов вдоль центральной линии, котонов, встроенных в дно корабля, где могли размещаться более крупные суда.

Я почувствовал тень и, подняв глаза — мимо князя Джадда — увидел трап, ведущий на корабль. Внутри было темно, коридоры не освещались из-за повреждений, нанесенных марсианами. Что-то шевелилось в этой темноте. На мгновение я испугался, что вернулся Миуданар. Или Ушара.

Но на трапе появился сапог, за ним еще один, на поножах были накладки в виде Горгоны. На его груди мерцал бледный свет, сияющее кольцо вокруг рельефного изображения самой Матери-Земли. Меч горел в его руке, а лицо скрывалось под скульптурной маской, черной, как беззвездная ночь. Как Кедрон — так и Таркуин — он носил на голове египетский немес из черной ткани, отделанной золотом.

Это был принц Капеллы.

За его спиной появились четыре Стража в черных масках и доспехах, с сияющими нагрудниками. Я наблюдал, как черный рыцарь поднял открытую ладонь, и по безмолвному приказу все нахуте пали замертво, как и тогда, когда Валка убила их своими имплантатами.

С балкона сверху прыгнула химера, размахивая украденным мечом экскувитора. Принц-Приор поднял руку на чудовище, и оно упало замертво, сраженное каким-то трюком, какой-то хитростью компьютерного волшебства.

Другие сьельсины дрогнули.

У них было средство убивать монстров. Все это время... все это время, и они скрывали его.

«Сюда!» — крикнул Азхар.

Я повернулся и, ругаясь, побежал.

До подфюзеляжных трюмов было далеко, как и сказал Олорин. Вентральный котон, в котором был пристыкована уцелевшая секция «Мнемона», представлял собой огромный кратер, углубленный в структуру «Авроры» на сотню уровней и открытый космосу внизу. Сам корабль — странная, колючая на вид штука, похожая на скелет какой-то рыбы длиной около полумили от носа до кормы — висел в своем полом сердце, удерживаемый на месте огромными зажимами, которые, как я знал, нам никогда не удастся разъединить.

Но тогда это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме того, чтобы добраться до стыковочного отсека.

«Аврора» дрожала под нашими ногами, и сирена выла так громко, что казалось, будто у меня из ушей сейчас потечет кровь.

Выстрел осветил воздух перед нами.

Меня спасла чистая случайность. Я почувствовал запах горящих волос — своих или Кассандры, не могу сказать.

Мне пришлось прыгнуть за колонну, чтобы укрыться.

Путь вперед был прегражден.

Почти сразу же в моем ухе раздался голос. «Я поймал тебя, старик», — насмешливо проговорил он. «Тебе некуда бежать».

Александр. Его голос был полон яда.

«Сдавайся», — сказал он. «Ты никогда не выберешься с этого корабля».

Я не ответил ему, наблюдая, как выстрелы пролетали мимо меня по коридору. Экскувиторы ушли вперед, сражаясь бок о бок с рабами-мамлюками Джадда. Я слышал, как капитан Азхар отдавал приказы, а его соратники-ариабиты отвечали огнем.

Не было другого выхода, кроме как идти напролом.

«Он был моим отцом», — дрожащим голосом произнес Александр.

Был.

Вильгельм Великий умер. Я зажмурил глаза. «Ты убил его?» Мы оставили его и доктора Врабеля практически беззащитными. Марсиане Александра, возможно, одолели тех немногих экскувиторов, которые остались охранять старого императора. Я предположил, что Александр сейчас был там, стоял у стеклянной клетки. Я увидел его за роялем, представил, как он нажимает на клавиши, и одна нота повторяется, отдаваясь эхом в вечности.

«Ты мог бы присоединиться к нам, — сказал он, — но это время прошло».

«Александр, — прорычал я, — отпусти меня. Я могу уничтожить сьельсинов. Я могу остановить их здесь!» Выстрел отскочил от стены менее чем в шести дюймах от моего уха.

«Зачем?» — спросил он. «Что это даст?»

Еще один выстрел попал в колонну за моей спиной, и всякая надежда ответить принцу исчезла из моей головы. Зачем? Его вопрос повторял слова Йода. Зачем? Ответов было слишком много, они были слишком очевидны, слишком общие.

«Дораяка мертв. Ты сам это сказал. Его армия развалится, и мы будем выслеживать корабль за кораблем...» Его голос дрожал. От ярости? От восторга? «Ты не можешь себе представить, какая сила у нас в распоряжении. Что мы можем сделать».

«Мы?» — спросил я, не в силах сдержаться. «Орден?»

Мгновение. «Ты знаешь?»

«Конечно, я знаю», — ответил я. «Капелла сошла с ума, Александр. Они не могут надеяться на победу! Дораяика мертв, но часть его осталась в его боге. Пока остаются Наблюдатели, сьельсины будут следовать за ними. Их нужно уничтожить!»

«Их нельзя уничтожить, Адриан!» — ответил Александр. «Ты это знаешь! Даже если ты убьешь этих двоих, ты знаешь, что их число безгранично! Остальные увидят это и придут!» Это были слова Йода — почти дословно.

«Я положу конец войне», — сказал я.

«Ты идиот!» — выругался он. «Ты объявишь войну! Вселенная — это дикая местность, полная тигров, старик! Ты хочешь разжечь огонь и рассказать всем, где мы находимся!»

Я не знал, что ему ответить. Я знал, что он прав. Я уже убил, наверное, дюжину этих существ, когда вырезал сердце Дхаран-Туна, но поджечь звезду — это совсем другое дело. Свет этого убитого солнца будет гореть до конца времен, будет пылать вечно — знак цивилизации, достигшей зрелости. Александр был прав — Йод был прав. Вселенная — это дикая местность, населенная тиграми. Львами, леопардами и волками. Человечество было подобно младенцу, одинокому в этой дикой местности, брошенному своими нелюбящими родителями, — нагому и испуганному. Мы заблудились в темноте, боялись этой темноты, плохо понимая, что темнота - наша единственная защита. Огонь мог бы стать оружием — если бы у нас хватило ума им воспользоваться — но огонь был больше, чем оружием.

Он был сигналом.

Приманкой.

Дар Прометея этот рассвет цивилизации, был отравлен.

Люцифер и Прометей — одно и то же.

И все же сам Абсолют направил меня на мой путь, вложил в мои руки оружие Мерикании. Тот, кто сотворил вселенную, кто дважды возвращал меня к жизни. Я доверял ему до сих пор — доверял ему всю свою жизнь. Разве я мог поступить иначе? В этот последний час?

«Адриан!» Голос Олорина вырвал меня из размышляющего состояния, и, подняв глаза, я увидел, что князь Джадда машет мне рукой, призывая следовать за ним. «Мы не можем оставаться здесь!»

Признаюсь, я просто стоял, все еще ошеломленный словами Александра. Он намеревался позволить сьельсинам победить, позволить им ввергнуть человечество в безвестность, чтобы в безвестности могли выжить он и его хозяева — владыки Земли.

«Ты трус», — сказал я.

«Трус!» — рассмеялся Александр. «Это осадная война, старик, только в более широком масштабе!» Когда я промолчал, он продолжил: «Твой путь приведет нас всех к гибели».

Я был сыт по горло нашим разговором. «Посмотрим».

«Ты никогда не займешь трон...»

Я отключил связь.

«Адриан!» — снова позвал Каим-Олорин. «Мы не можем пройти!»

«Есть другой путь?» — спросил я.

Никифор покачал головой. «Мы должны пройти этот контрольно-пропускной пункт! Обходного пути нет!»

Экскувиторы держались, но марсиане в амбразуре впереди были хорошо защищены, и обойти их было невозможно.

Наша ситуация снова поразила меня, вызвав ощущение дикой нереальности происходящего. Я был там — как мог бы сказать Паллино — император всего человечества, притаившийся в нише в одном из коридоров имперского флагмана, отчаянно пытающийся вырваться из-под власти своих собственных лжесвященников.

Как до этого дошло?

Кассандра и джаддианцы были зажаты в нишах передо мной, пока люди Азхара обстреливали охранный пост впереди.

Я понял, что могу уйти. Пересечь пространство за пределами времени, и, возможно, добраться до «Туманного Странника»или «Бури». Я был уверен, что смогу найти их во тьме. Они могли бы привести меня к «Демиургу». Я все еще мог выполнить то, для чего меня послали.

Но тем самым я бы бросил Никифора. Бросил Олорина. Бросил Кассандру...

Было ли это тем, к чему меня призвали?

Кольца Императора были невыносимым бременем, их вес превосходил вес миров, но еще тяжелее было бремя, возложенное на меня Единым.

«Уйдите с дороги», — произнес я, снова зажигая свой клинок.

«Что ты делаешь?» — спросил Никифор, широко раскрыв глаза.

«Оставайся здесь!» — сказал я и сбросил шинель на пол.

Я немного прихрамывал, когда сделал свой первый шаг. Ужасы этого дня сказались на мне. Я был избит, в синяках и ссадинах. Это не имело значения.

Выстрел попал в мой щит, и проекторный блок завыл тревожным сигналом. Я сделал еще шаг, еще один, миновал то место, где Азхар присел на корточки, направив винтовку на укрепление перед нами.

Я не вздрогнул, когда в меня попал второй выстрел.

Мой щит издал последний вопль.

«Солдаты!» Взревел я, и наступила тишина.

«Вы знаете, кто я?»

«Принц!» — сказал один из марсиан. «Он сказал, что ты убил императора!»

Косис сказал ту же самую ложь, как только мы покинули императора. «Когда я видел его в последний раз, он был жив», — возразил я. «Если он мертв теперь, то не от моей руки».

Марсиане засомневались.

«Экскувиторы сражаются на моей стороне», — указал я. «Кто может распоряжаться их лояльностью?»

«Экскувиторы — тупицы!» — ответил марсианин. «Ты предал его!»

«Опусти оружие, солдат», — сказал я. «И я пощажу ваши жизни».

В ответ мужчина выстрелил.

Пуля пролетела мимо меня, прошла сквозь меня.

Я сделал еще один шаг. Меня встретил еще один выстрел. Еще один выстрел прошел мимо. Марсиане запаниковали, продолжая стрелять. Я услышал характерный звон перегруженных теплоотводов копий, звук выбрасываемых вольфрамовых сердечников.

«Двери!» — крикнул один из них. «Заприте двери!»

Двери только замедлили бы нас.

Они захлопнулись, прежде чем я успел до них дойти.

Я отдал приказ экскувиторам: «Вырежьте двери».

Двое из них сразу же приступили к работе, когда Олорин заметил: «Ты же знаешь, что мы, возможно, не сможем освободить корабль».

«Нам просто нужно добраться до него». Я уже пробовал свой терминал. Сигнал был слишком слабым. Или люди Йода создавали помехи. «Ты можешь передать сообщение на мостик?»

«На «Аврору»? — спросил Каим-Олорин. «Я могу попробовать, мы...»

Его прервал жалобный крик, донесшийся из-за дверей. Этот звук не был похож на человеческий, скорее на звериный.

«Это не davos», — сказал Олорин, используя джаддианское слово для обозначения сьельсина.

Я перевел взгляд на Кассандру, и по выражению ужаса на ее лице понял, что на ее разум и память легла та же тень, что и на мою. Затем где-то вдали, за углом — так мне показалось — я услышал другой звук, более прекрасный и более ужасный, чем любой крик.

Женский смех, звенящий, как колокольчики.

В этот момент дверь распахнулась, но прежде чем мои экскувиторы успели шагнуть в образовавшуюся брешь, мужчина в красной форме марсианской гвардии бросился через нее без оружия, с протянутыми руками. Экскувиторы без раздумий порубили его на куски.

«Вперед!» — крикнул я, подгоняя ближайшего из джаддианцев. Я пролез через разрушенный шлюз вслед за своими охранниками и не встретил там сопротивления. Большинство марсиан, которые были там, сбежали, а те, кто остался...

Один лежал мертвый на полу, его шлем был разбит на куски. Другой был выпотрошен. Третий разорван на куски. Времени на такое насилие почти не было, и все же...

«Она здесь», — сказала Кассандра.

Отомно пробормотал что-то, чего я не расслышал, и Рамантану ударил его по затылку.

«Они... убили своих?» — голос Олорина выдавал его потрясение.

«Бог», — пояснил капитан с отрубленным рогом. «Он убил их».

«Она расчистила нам путь», — крикнул я. «Мы не должны упустить наш шанс. К кораблю, сейчас же!»

«Что это? Глаза Олорина были белыми в золотых оправах. «Адриан?»

«Наблюдатель…» — пояснил я. «Она захватила их разумы. Идемте!»

Крики людей преследовали нас по коридорам, смешиваясь с воплями сьельсинов. Нам оставалось пройти немного. Перед нами простирался стыковочный узел: мост из стекла и почерневшей стали, протянувшийся над бездонной пустотой космоса от стены котона до того, что осталось от «Мнемона». Нам оставалось только дойти до него, сделать последний поворот...

Все казалось таким далеким.

Когда мы добрались до прохода, оттуда выскочили двое мужчин, оба марсиане. Один из них схватил шедшего впереди меня экскувитора и швырнул его через все помещение. Гомункул ударился о дальнюю стену, словно был детской куклой, брошенной разгневанным родителем. Прежде чем другой экскувитор успел ответить, марсианин прыгнул на него и опрокинул моего преторианца на спину. Красный человек поднял руки, как молотки, и обрушил их на хромированное лицо стража.

Шлем разбился, как старая кость, металл раскололся, обнажив искореженные механизмы, скрытые под тонким материалом. И кровь. И мозговое вещество. Еще один удар, и голова существа разлетелась. Сила марсианина была невероятной, нечеловеческой. Он посмотрел на нас, лицо скрытое за коринфским шлемом, его забрызганная кровью поверхность отразила голубое сияние клинка Рамантану, когда капитан замахнулся.

Кассандра убила другого, добежав до него, прежде чем экскувиторы смогли оправиться от ужаса, которому стали свидетелями. Она гневно зарычала. Опасаясь за нее, я скомандовал. «На корабль!»

«Что с ними случилось?» Олорин застыл, словно в оцепенении. «Почему не с нами?»

«Нет времени!» Мое плечо словно обожгло, когда я резко повернулся. «Рамантану! Yelnnaa!»

Капитан пошатываясь направился ко мне.

Мне показалось, что я увидел что-то движущееся краем глаза, но это было только отражение звездного света в стеклянном проходе. Еще один крик привлек мое внимание, когда из-за угла появился один из сьельсинов, держа за хвост визжащее нахуте.

Он был не один.

«Сейчас!» Крикнул я, толкая Никифора перед собой через арку. «Сейчас! Сейчас же!»

«Уведите князя отсюда!» — крикнул Азхар на джаддианском. «Dom Marlowe!»

Я достаточно долго задерживался в этом ужасе.

Трап задрожал у меня под ногами, мое отражение метнулось в разные стороны, отражаясь эхом в бесконечности, словно легион призраков. В галерее позади раздались выстрелы. Крики.

«Мой князь!» — крикнул один из солдат у корабля. «Что происходит?»

«Мы спускаемся в ад!» — воскликнул князь, развернувшись, когда дошел до ворот «Мнемона». «Мы должны доставить императора в безопасное место».

«Императора?» — солдат растерянно оглянулся, уставившись на Никифора, который покачал головой.

Я поднял правую руку, демонстрируя кольца императора. Глаза охранника расширились. «Noyn jitat!»

«Lugia!» — предупредил его Олорин. «Скажи адмиралу, что мы должны немедленно улететь».

Человек поспешил выполнить приказ и исчез внутри.

«Нам нужно закрыть люк!» — беспокоился Никифор, заходя внутрь шлюза.

Капитан Азхар покачал головой. «Это только увеличит вероятность того, что они повредят корпус — вы же видели, что тот марсианин сделал с императорской гвардией!»

«Мы могли бы уничтожить рукав», — предложил я. «У кого-нибудь из вас есть заряд?» Мы могли бы взорвать узел, чтобы рабы Ушары не смогли до нас добраться.

Солдаты покачали головой. «Найдите его!» — приказал я. «Уничтожьте рукав!»

С дальнего конца прохода раздался шум выстрелов, и я увидел, как последний из экскувиторов отступает. «Кассандра!»

Она была с ними, в тысяче футов от нас, в узком коридоре, а рядом с ней стоял Рамантану. Я увидел, как она повернулась. «Сейчас!»

Она побежала по проходу, ксенобиты следовали за ней по пятам. «Держи дверь!» — сказал я ей, когда она приблизилась, и повторил свой приказ для экскувиторов.

«Я тоже останусь», — заявил Азхар, проверяя свое оружие.

Олорин заколебался, но поспешил внутрь, и я последовал за ним через порог.

Все, что осталось от некогда великого линкора «Мнемон», было немногим больше, чем сам мостик, прикрепленный к огромной термоядерной горелке и трем проекторам варп-поля. Были еще нижние палубы — тесные, вызывающие клаустрофобию помещения, которые использовались только в чрезвычайных ситуациях и в которых размещался обслуживающий персонал мостика. Здесь находились кубикула, спальные помещения, небольшие каюты для адмирала и князя, а также скудные системы жизнеобеспечения.

Это была не более чем спасательная шлюпка, плот для спасения тех, кто стоял у руля.

Я молился, чтобы этого хватило, чтобы вытащить нас оттуда.

Адмирал Велкан Серпико — седовласый старейшина джаддианцев — сидел в кресле капитана с высокой круглой спинкой, обитой красной кожей. Одетый в бело-голубую форму Джадда, он повернулся к нам своим лицом в белой маске.

«Что, черт возьми, там происходит?» — спросил он.

«Империя пожирает своих же», — ответил Каим-Олорин. «Принц Александр захватил контроль над кораблем. Возможно, он убил императора».

«Бог Огня…» Старый адмирал с трудом поднялся на ноги. «Своего собственного отца?»

«Красный император назначил лорда Марло своим преемником».

«Он...» Серпико посмотрел на меня, широко раскрыв глаза под маской. «Что?»

Олорин отмахнулся от этого вопроса, как от облака комаров. «Мы должны увести его с этого корабля. На борту находятся сьельсины, и сторонники принца хотят его смерти...» Он оглянулся через плечо в сторону шлюза. «И я чувствую, что есть еще что-то. Надвигается какое-то зло...» Я видел, что он вновь переживает момент, когда марсианин разбил броню экскувитора. «Азхар держит дверь с Маэсколом».

Маэсколом могла быть только Кассандра. Я почувствовал прилив гордости.

«Мы должны отчалить».

«Цезарь?» Серпико все еще смотрел на меня, совершенно потрясенный.

Никифор вошел за мной: «По слову и воле Императора».

«Это не имеет значения», — произнес я, сосредоточив свое внимание на иностранном адмирале. «Важно то, что у меня есть средство остановить Бледных. Вы должны отвезти меня к «Демиургу». Сейчас же». Как бы подчеркивая мои слова, из шлюза позади раздался шум выстрелов.

«Мы заперты», — пояснил Велкан Серпико. «Зажимы...»

«Не выдержат, если вы включите полную мощность».

«Полную мощность!» Серпико выглядел испуганным. «Мы разорвем крышу корабля, если попробуем такой маневр!»

Я почти не задумываясь предложил свое решение: «Тогда переходите на варп».

«Варп!» — ответ Серпико сопровождался выстрелом из прохода, который заставил Никифора вздрогнуть. «Вы хотите, чтобы мы объявили войну Империи?»

«Я и есть Империя!» — ответил я.

«Вы беглец!» — прорычал Серпико, щелкая маской. «То, что вы предлагаете... это военное преступление».

«Война — это преступление, адмирал», — возразил я. «Если вы не сделаете, как я говорю, эта война никогда не закончится». Я услышал крик Кассандры из шлюза, почувствовал, словно проволока сжимает мое сердце. «Они убьют нас, если мы останемся».

Каим-Олорин положил руку на плечо адмирала. «Я уже поднял руку на них».

«Есть шанс, что мы уничтожим корабль, — сказал Серпико, — если сделаем то, что предлагает Марло».

«Их жизни уже потеряны», — сказал я. «Если мы не будем действовать, все здесь погибнут».

«Наш корабль!» — воскликнул Серпико.

Я покачал головой. «Нет. Я уже делал это раньше». Валка и я пытались выполнить вариант этого маневра, когда сбегали из Актеруму с «Тамерлана», создав варп-пузырь при помощи «Аскалона».

Глаза Олорина были устремлены на меня - два осколка обсидиана в маске, такие же отполированные и темные. «Ты уверен в этом?»

«Ты отдал мне приказ, когда поручил найти Воргоссос», — заговорил я в спешке. «Ты сказал мне принести свет. Именно это я и собираюсь сделать: принести свет... и огонь для сьельсинов. Я...» Я запнулся, посмотрел на Серпико, Олорина и Никифора.

Никифор первым понял, что что-то не так.

«Стало тихо», — сказал он, испуганно оглядываясь по сторонам. Я покинул князя и адмирала, протиснулся мимо Никифора к двери. «Кассандра!»

«Они просто... остановились», — пояснила она.

Я присоединился к ней у двери, заглядывая за спины мамлюков и немногих оставшихся рыцарей-экскувиторов.

В конце коридора стояли трое мужчин, каждый из которых был высоким и худым марсианином. Они просто стояли там, не двигаясь.

«Это она», — догадался я. «Нам нужно взорвать проход».

В этот момент лампа на стене за моей спиной взорвалась. Я резко обернулся, не зная, чего ожидать, и увидел падающее стекло, пыль и пар в воздухе. Взорвалась еще одна лампа, и я закрыл лицо здоровой рукой, чтобы защитить глаза. Затем раздался ужасный крик, исходящий не от призрачных фигур марсиан в дальнем конце прохода, а из коридора слева от меня, в направлении мостика. Солдат — один из личной стражи князя — мчался на меня, лицо его было искажено гримасой ужаса, ярости и ликования. Он кричал, кричал и кричал, губы оттянуты назад, обнажая квадратные зубы. Взорвалась еще одна лампа, и лицо мужчины посекло осколками. Он продолжал бежать, крича и протягивая руки.

Азхар выстрелил из своего оружия, но пуля попала только в воздух. Кричащий приближался, и по мере того, как приближался, казалось, что он растет и тает, становясь нематериальным, как призрак, как дым.

Затем он исчез, и его крик, который наполнил коридор, как звук трубы, удалился, словно по какому—то бесконечно длинному коридору.

Не было другого выхода, кроме как телепортация. Один за другим взрывались светильники в коридоре, цепи разрывались от света ее присутствия. Я увидел ее искаженное отражение в стекле, ее лицо, похожее на яд, красоту уничтоженную ненавистью.

Затем по коридору промелькнул новый призрак, упала новая тень, и из ниоткуда возникла высокая и ужасная фигура, и, сверкнув кривым клинком, устремилась к Кассандре. Это был один из сьельсинов, спустившийся из того высшего места, которого толкнула или принесла Ушара. Клинок Кассандры ответил ему, и ксенобит упал замертво.

«Бог!» — зарычал Рамантану.

Тени двигались по стенам, меняясь по мере того, как менялся свет из высших измерений, отбрасываемый фигурами, которых не было видно в полной мере, врагами, которых даже мои глаза не могли толком разглядеть. Корабль был полон призраков, и скоро должен был наполниться мертвецами.

На мостике закричала женщина. Один из солдат в взводе Азхара застрелился. Я застыл, увидев, как тело мужчины упало, в голове у него зияла глубокая рана.

«Родич!» — прогремел мужской голос с сильным акцентом Джадда. Он звал меня. «Где ты? Родич!»

«Бахрам!» — кричал другой голос. «Это Бахрам! Он убил Рошара!»

«Они идут!» Азхар выругался и повернулся, чтобы обратить внимание на дверь.

«Родич!» — в поле зрения появился шатающийся мужчина с окровавленным лицом. Он ухватился за раму двери, ведущей обратно на мостик, повис там на мгновение, его туника была пропитана кровью. У него был сломан нос, выбиты зубы, кровь текла из раны на лбу, как будто он ударился лицом о твердый камень. «Думаешь, ты убил меня?» — произнес он, ухмыляясь. «Думаешь, ты можешь?»

Я повернулся к мужчине — и к дьяволу в нем. «Ты всего лишь воспоминание».

«Я бог!» Он облизнул губы, почувствовав вкус собственной крови. Когда он говорил, другой голос повторял каждое его слово, как тень. «Zirdol ascha».

«Ты умер, Дораяика», — сказал я. «Я был там».

«Ты не можешь уничтожить нас!» — ответил он, направляясь ко мне. «Мы старше времени!»

«Ge im granra ras cocan».

«Нас бесчисленное множество!»

«Ge im corfa chisga».

Клинок — бледный, как солнечный огонь — вырос из груди Бахрама. Он упал, клинок рассек его наискось.

Его зубы были оскалены в улыбке восторга, красные от крови.

Олорин стоял в дверях, сняв маску, с явно потрясенным лицом.

«Если мы не уйдем сейчас, — сказал я ему, — то никогда не уйдем».

Он молча кивнул и сделал жест в сторону мостика. «Мнемон» начал вибрировать под нашими ногами.

Из прохода раздались новые выстрелы, и я услышал крик Рамантану. Капитан Азхар прислонившись к раме, направив пистолет вдоль прохода, где лежало по меньшей мере с дюжину убитых. Приближались еще. Во главе их шел человек — судя по экипировке, тоже марсианин, хотя он сбросил шлем, а его лицо было изрезано, как будто его терзала какая-то хищная зверюга. Он перелезал через стену из тел, его руки были в крови до локтей.

Сразу за ним шел сьельсин с ятаганом в руке.

Марсианин замедлил шаг, и сьельсин присоединился к нему, так что они пошли бок о бок.

Мои экскувиторы все еще держали дверь, подняв щиты и приготовив клинки. Никто еще не дошел до них.

Азхар выстрелил. Его выстрел был точным. Он попал марсианину в лицо. Человек не пошатнулся, не споткнулся и не упал. Пуля прошла сквозь него, как сквозь воду, хотя и он, и сьельсин остановились, одновременно склонив головы набок. Одно и то же движение. Один и тот же угол.

«Где человек с зарядом?» — спросил я Азхара, но не получил ответа. Шипя, я протиснулся к двери, не обращая внимания на боль. «Закройте двери!» Судя по шуму двигателей «Мнемона», у нас совсем не было времени.

Тогда Азхар рассмеялся, и Кассандра отшатнулась от него. Мне пришлось схватить ее за запястье, чтобы она не убила его. Несмотря на свой смех, Азхар выпрямился. Его пальцы нащупали кнопки управления внешним люком.

«Отступаем!» — крикнул я, наблюдая, как последние экскувиторы были оттеснены за порог ордой марсиан и сьельсинов.

Люк закрылся, как опускающийся занавес, и через мгновение кулаки обрушились на дверь, как гром. Я просто стоял, глядя на люк, ожидая. Выжидая. Азхар все еще смеялся, хотя сполз на пол. Кассандра посмотрела на меня, крепко сжимая рукоять меча. Я покачал головой, умоляя ее набраться терпения. Я все еще видел ухмыляющийся труп Бахрама, ощущал горький запах озона от разбитых ламп, а под ногами “Мнемон» гудел, пробуждаясь к новой жизни.

Как будто в ответ, мы услышали ужасный крик. Тень отделилась от стены рядом с люком, приняла форму — человеческую или человекоподобную. Она бросилась к Кассандре с протянутой рукой. Кассандра ударила по ней, но попала только в воздух. Через мгновение тень обрела четкие очертания и превратилась в одного из Бледных. Рамантану прыгнул на него, сбив соплеменника на палубу. Тени на стене — отбрасываемые предметами, которые не мог увидеть ни один живой глаз — отделились от стены, и Олорин вскрикнул: «Там лица!»

Я их тоже увидел. Люди и сьельсины, все черные, как сажа, с глазами, яркими, как огонь. Я почувствовал, как рука сжала мое запястье, и, обернувшись, увидел свое собственное лицо, улыбающееся мне из темноты, улыбка была шире, чем должна быть.

Затем «Мнемон» закачался, и визжащий, рвущийся, трещащий шум истерзанного металла наполнил мир, когда джаддианский корабль вырвался из имперских захватов и устремился, вращаясь спиралью в ночь.

Тени исчезли, разорванные сгибанием пространства, оставив после себя только кровь и разбросанные конечности. Руки свисали с потолка, а тело человека — обычного легионера — висело на переборке, его плоть срослась со сталью.

Капитан Азхар замолчал.

Никто не смел пошевелиться.

Рука лежала на полу передо мной, ладонь прижата к поверхности, локоть сросся со сталью.

Кассандра вскрикнула, уронила меч.

От Рамантану растекалась черная лужа. «Прочь с дороги!» — крикнул я, не обращая внимания на безумие вокруг, глядя только на своего павшего солдата. Я перевернул его и увидел рану на шее. «Его укусили», — произнес я, уверенный, что рана слишком мала, чтобы быть нанесенной сьельсином. «Нам нужно отвезти его в медику, как только мы поднимемся на борт». Я оглянулся и увидел Адраяно Азхара, сидящего почти в кататоническом состоянии у подножия стены. «Есть на борту медик?»

Олорин ответил: «Посмотрю, что можно найти». Он повернулся и пошел в оцепенении.

Пульс Рамантану не прослушивался, его кровь чернела на полу, на лице. Я ничего не мог сделать. Я не мог запустить его сердце или заставить кровь вернуться в его вены. Отомно смотрело на нас, охваченное эмоциями, которые я мог понять лишь частично.

В тот момент он оказался один, кроме Даратамы. Единственный сьельсин, служащий Тихому, а не темным богам своих братьев-сестер.

Он был один.

Один.

«Оно шло за мной...» — сказала Кассандра очень тихим голосом. «Оно шло за мной».

«Знаю», — кивнул я, вставая и возвращая меч в ножны.

«Оно спасло меня», — выговорила она, — «Рамантану, оно...»

«Знаю», — повторил я, притягивая ее к себе. «Иди сюда». Я прижал ее к себе и продолжал прижимать, даже когда команда медиков пробралась через кровавую бойню из глубины корабля, чтобы преклонить колени перед ранеными и умирающими, а наш корабль все глубже погружался в бездну ночи.