«Что?» Глаза Каима стали огромными, как луны Джадда, и острыми, как стекло. «Ты напал на латарранцев? Почему?»

«Я не нападал», — ответил я. Каим нахмурил брови и перевел взгляд на Гошала, на Кассандру, сидящую между нами, на Эдуарда, который все еще стоял у высоких окон, не отрываясь от внимательного изучения статуй на террасах снаружи. «Это был Кедрон».

«Кедрон?» — переспросил Каим. «Капелла?»

Кассандра уставилась на стол перед собой. «Они использовали наши орудия», — ответил я. «Обстреляли латарранцев. Уничтожили один из военных кораблей - Странник «Герметическая Меланхолия». Убили сорок тысяч в одно мгновение».

Князь Джадда покачал головой, поигрывая эмалированной маской, лежавшей перед ним на столе.

«Меланхолия» была Странником, не слишком отличающимся от «Загадки Часов», которая впервые доставила меня на Воргоссос. Более того, «Загадка» была одним из кораблей того самого латарранского флота. Капитан «Меланхолии», пронзительноглазый Возвышенный гном по имени Зелаз, был одним из ближайших советников монарха.

«Вы ожидаете, что мы в это поверим?» — нахмурилась Тиада ди Умаз.

К тому времени я уже был сыт ею по горло. «Я могу только сказать вам правду, женщина», — ответил я. «Примете вы это или нет, зависит от вас и вашего бога».

«Хватит!» — отрезал князь. «Тиада, довольно! Пусть лорд Марло и его люди расскажут свою историю. Это и так уже слишком затянулось...»

«Скоро нам нужно будет прерваться», — заметил Эдуард.

«Достаточно скоро», — согласился я. Затем обратился к князю: «Конечно, вы можете присоединиться к нам за трапезой. Хотя не можем предложить много — мы слишком далеко от цивилизации...»

«Это может подождать», — отмахнулся он и, сделав паузу, чтобы собраться с мыслями, задал вопрос: «Как Кедрон получил доступ к «Демиургу»?»

«В том-то и дело», — кивнул я и задумался.

В этом и было дело. Во многих отношениях это была худшая часть всей этой ужасной истории.

Правда о так называемой Святой Земной Капелле.

Культе Земли.

«Адриан?»

Голос Каима вывел меня из того состояния, которое заменило мне сон, из состояния, столь близкого к сновидению. «В том-то и дело», — повторил я. «Мы до сих пор не знаем».

Позволь мне немного вернуться назад. До трансляции Лориана, до того, как «Демиург» нанес удар по «Меланхолии», до того, как Дору — мой не такой уж тайный противник - попытался запугать и таким образом переманить на свою сторону бедного капитана Гошала.

Я вернулся на мостик, измученный и потрясенный тем, что чуть не столкнулся со смертью в трюме. Анназ и его люди ушли, чтобы сопроводить капитана Скороизменится на гауптвахту. Тела Небет Хат и Акастуса Козара также были принесены и под усиленной охраной доставлены в ту же медику, где лежала Кассандра, восстанавливаясь под присмотром автохирурга. Я не доверял экстрасоларианцам, особенно не верил, что капитан Хат действительно мертва.

Мы потеряли около двух десятков человек во время взрыва, а сам трюм превратился в почерневшее расплавленное месиво.

В пустоте за пределами корабля гибла флотилия Воргоссоса. Одно за другим расцветали и падали солнца, цепочка маленьких огней — каждый размером с океан — заполняла ночь, как голограмма новых звезд, воспроизводимая в десять раз быстрее своей нормальной скорости.

«Война никогда не будет прежней», — заметил молодой Альбе.

«Война всегда одна и та же», — ответил я, на мгновение почувствовав каждый год своего возраста. «Это мир меняется».

«Ничего не меняется», — подал голос пилот с трона позади нас.

«Ничего», — согласился второй пилот. «Этот меч был выкован на Земле еще до грехопадения. Он существовал все ваши дни...»

Пилот вставил: «Мир не изменился. Изменилось только ваше знание о нем».

За нами расцвело и погасло новое солнце. Самое последнее.

«Подтверждено полное уничтожение флота Воргоссоса», — отрапортовал второй пилот.

Как сказал Гошал, тот свет, который в тот момент заливал мостик, — его фотоны — всего несколько минут назад были частью атомов, из которых состояла надстройка кораблей, уничтоженных “Альбедо».

И составлявших самих людей.

Этот свет будет распространяться по Вселенной с этого дня и до последнего, когда — в ту эпоху, когда всякое движение прекратится, — Абсолют взвесит все творение в своих руках.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть этого.

Абсолют приказал мне забрать «Демиург» и разрушить Воргоссос.

И я усомнился в нем. В тишине своего сердца я усомнился в нем.

Это не правильно, сказал я ему.

Он бросил мне вызов.

Где ты был, спросил он, когда я закладывал основы Земли?

Я сразу же понял его.

Кто я такой, чтобы судить о справедливости перед лицом самой справедливости? Тогда я был как ребенок — и всегда был ребенком — сомневающийся в мудрости приказа своего отца не совать руку в горячие угли.

Тем не менее, я закрыл глаза и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Я молился, чтобы правосудие в конце концов справедливо взвесило души и воспоминания этих людей, молился, чтобы все, чем они были, не было отброшено в сторону.

«Ты можешь отозвать оружие?» — спросил я.

«Да».

«Хорошо», — кивнул я. «Сделай это».

Я мельком увидел «Альбедо», когда та снова устремилась через пространство к своему саркофагу, так быстро, что показалась лучом белого света, не яркого, а резкого.

Затем она исчезла.

«Что теперь?» — спросил Эдуард, явно потрясенный. Он сжимал в руках ожерелье, спрятанное ранее за ворот рубашки, — символ своего мертвого бога. Он молился, как и я.

Глядя на него, на пилота, на Рамантану и его соплеменников, на закрытые визорами лица солдат, которые вместе с Эдуардом удерживали мостик, я ответил: «Мы должны… привести латарранцев в чувство. Возможно, теперь они меня послушают». Я повернулся, ища серебряные рыбки-проекторы. Они включились. «Вызови «Туманный Странник». Узкий луч».

Я накинул плащ на плечи и засунул большие пальцы за пояс-щит, когда дроны-проекторы спустились.

Но Лориан не появился.

«Лориан!» — позвал я, не будучи уверенным, что добрый командир слышит меня. «Лориан!»

Тишина.

Я посмотрел на пилота, на Эдуарда, который покачал головой.

Рамантану подал голос. «Ubonoyu».

Они не слушают.

«Veih», — ответил я после долгого молчания. «Нет».

Мое сердце билось где-то внизу живота, ноги подкашивались.

Я понял, что натворил, какую боль причинил своему другу. Предал его. Его доверие. Я не рассказал ему о своем плане, не осмелился — даже после смерти Калена Гарендота. Не рассказал ему правду о том, кому он служил, пока не объявил об этом всей системе.

«Если они не хотят с нами разговаривать», — сказал Эдуард. «Почему они все еще здесь?»

«Они боятся», — предположил пилот.

«Нет», — отрезал я, гневно глядя на трон. «Лориан знает, что я никогда бы его не убил».

Знает ли он?

«Нет», — повторил я, еще более решительно. «Из-за Воргоссоса».

Эдуард закивал, потирая челюсть. «Ах!» — воскликнул он. «Bien sûr! Монарх хотел его для себя».

«Монарх хотел уничтожить Воргоссос», — возразил я. «Он хотел избавить своих многочисленных детей—клонов от необходимости в нем, но сказал латарранцам, что намерен захватить его, чтобы использовать планету как корабль — ковчег - для спасения своего народа от войны, если Латарра потерпит поражение».

«И теперь Латарра потерпела поражение», — закончил Эдуард.

«И теперь Латарра потерпела поражение», — согласился я. «Дору и Кедрон не позволят им захватить планету. Там есть слишком многое, что Империя не допустит, чтобы попало в чужие руки».

Я подумал тогда обо всех сокровищах, спрятанных в хранилищах и музеях Дома Кхарна Сагары. О картинах и скульптурах, оружии и доспехах, текстах, записях и реликвиях Золотого века Земли. Подумал и о людях, о миллионах, скрывающихся в нечестивом городе Сагары. Убивал ли Камилус Элффир их даже тогда? Связь с городом под поверхностью была практически невозможна, отчасти из-за облака радиации, вызванного нейтронными бомбами, которые Кедрон применил при первоначальном наступлении, а отчасти из-за самой планеты.

Но весть о смерти короля наверняка дошла до этих людей. Один из отрядов латарранских захватчиков видел, как мы увозили тело их повелителя, и открыл по нам огонь.

Они все еще убивали жителей Воргоссоса?

Все еще выполняли последний приказ своего короля?

Где ты был, когда я закладывал основы Земли?

«Его нужно уничтожить», — сказал я, голос был очень далеким.

Эдуард посмотрел на меня с ужасом. «Но... люди».

«Я знаю», — кивнул я. «Но если мы ничего не сделаем, все устройства Кхарна Сагары попадут либо в руки латарранцев...»

«Либо в руки Империи», — перебил меня Эдуард.

«Капеллы», — поправил я, и мне пришла в голову одна мысль. «Капелла знает о Наблюдателях?»

Эдуард долго думал над этим. Было так много ветвей, палат имперского правительства. Имперская канцелярия. Министерство внутренних дел. Министерство колоний. Военное министерство. Разведывательная служба легионов. Специальная служба безопасности. АПСИДА. Суды. Капелла. Лорды — крупные и мелкие... Тысяча ведомств. Десять тысяч маленьких государств, каждое из которых было органом Левиафана, которым была Империя.

Сколько сердец было у этого Левиафана? И сколько мозгов?

«Они должны знать», — наконец сказал человек из АПСИДЫ. «У них, должно быть, есть шпионы в нашем отделе».

«Но ты не знаешь?» — спросил я.

Эдуард покачал головой. «Я предпочту рискнуть стать первым, кто допустит информации о них просочиться, чем уничтожить всю планету! Mon Dieu, милорд! Мы не можем!» Он встал у меня на пути. «Это убийство, и кроме того! Если ты прав... и уничтожишь планету, то потеряешь латарранцев».

Это заставило меня задуматься. Он был прав, конечно. Во всем. Обстрел Воргоссоса лишит латарранцев единственного, что они могли выиграть от всей этой неудачной экспедиции.

«Вызови «Туманный Странник» еще раз», — приказал я.

«Они не отвечают», — сказал пилот.

«Тогда вызови остальных!» — крикнул я. «Свяжись с другими генералами-комендантами! С Возвышенными капитанами! С кем угодно!» Снаружи пронеслись обломки роя трансляторов Кхарна. «Подожди».

Я что-то забыл. «Где капитан Гошал?»

«Он летит к нам», — сообщил мне второй пилот. «Расчетное время встречи: сорок три минуты».

«А ты подготовил для него место?»

«Его корабль большой, — сказал пилот, — но он поместится в одном из подфюзеляжных отсеков».

Вмешался второй пилот. «Мы получаем сигнал».

Наконец-то Лориан!

«Соедини», — воскликнул я, как раз когда второй пилот продолжил.

«Это «Брадаманте»».

Дору.

«Соедини его», — равнодушно кивнул я.

Грубый, мрачный голос лорда Дору поприветствовал меня. «Лорд Марло», — сказал он. Это был... страх в голосе старого Льва? «Мы... подтверждаем уничтожение флота Воргоссоса».

«Да, стратиг», — ответил я, не оборачиваясь. Камеры все еще вращались по орбите, передавая мое полное изображение другому человеку. Его собственный призрак стоял за моей спиной, отражаясь в стекле окна.

«Это оружие...» Он едва мог говорить. «Одно из устройств мерикани?»

«Да», — сказал я.

Мужчина сотворил знак солнечного диска. «О Святая Мать Земля, о Ветер и Небо...» Он запнулся. «Если у машин было такое оружие в их войне против нас... почему они проиграли?»

Я не знал, как ответить на его вопрос, не посвятив этому часы или дни. Машины никогда не использовали такое оружие против легионов Бога-Императора, потому что никогда не считали себя нашими врагами. Их хозяева, лорды Америки, могли бы так и поступить, если бы знали о существовании этого оружия.

Если мы, люди, — как сказал мне Судья Рагама, — больше похожи на самого Абсолюта, то машины, безусловно, больше похожи на Рагаму и Наблюдателей. Создания с чистой волей, структуры, оживляющие материю и энергию. Когда я впервые встретил Братство, чудовище сказало мне, что заглянуло в многообразное будущее и увидело приход Тихого в конце дней. Если машины и не могли перемещаться во времени и по его рекам, как это делали Наблюдатели, они, по крайней мере, могли воспринимать эти высшие измерения. Восприняв Тихого, Братство подчинилось его воле и стало служить его цели: передать «Демиург» в мои руки. Не могло ли тогда случиться так, что сам Тихий вынудил деймонов Мерикании создать это оружие в первую очередь?

«Я не знаю», — ответил я наконец. Самый простой ответ, и в нем есть доля правды. «Думаю, что большая часть правды о Войне Основания давно утрачена».

«Что это было?» — спросил Дору. «Оружие? Мы не смогли его точно идентифицировать».

«Самонаводящийся снаряд из высшей материи», — ответил я. «Нечто похожее на стержень MAG».

«Самонаводящийся?» Стратиг выделил ключевое слово.

«Я сделал то, что должен был сделать», — ответил я ему.

«Вы использовали деймона?»

«Я уничтожил врага, не потеряв ни одного человека!» — взревел я и только тогда повернулся лицом к призрачному образу стратига. «Вы должны благодарить меня на коленях. Меня и того, кто послал меня».

«Вы использовали деймона», — повторил Дору. «Лорд Марло, это консортация».

Я чуть не рассмеялся, посмотрев на Эдуарда, чье лицо стало таким же белым, как у Рамантану. Мои четыре Сьельсина склонили головы. «Вы намерены сделать это сейчас?» — спросил я, все еще оглядывая мостик в поисках того, кто нашел этот момент таким же забавным, как и я. Только пилот улыбался, и это не утешало. «Вы не в том положении, чтобы выдвигать требования, стратиг».

Лицо барона Анариаса потемнело. «Это угроза?»

«Нет», — ответил я. «То, что вы сказали, было угрозой. Я лишь подчеркнул нынешнюю реальность».

«Нынешнюю реальность?» — переспросил Дору. «Лорд Марло, вы использовали деймона...»

«...чтобы уничтожить флот Кхарна Сагары, да», — признал я. «Я сделал это».

«Половину», — сказал Дору, прищурив глаза.

«Половину...», — эхом повторил я, увидев, куда он целится за мгновение до того, как выстрелить.

Оганнес Дору расправил плечи. «Есть еще вопрос о латарранцах».

«Вы хотите, чтобы я уничтожил их», — сказал я.

«Только если они будут сопротивляться», — ответил стратиг. «Нам по-прежнему нужна их технология слежения. Но их нужно подчинить». Когда я не ответил, барон Анариаса добавил: «Вы же не думаете всерьез, что Империя уступит весь Рукав Нормы и Вуаль?»

Я удивленно уставился на него. «Таков был план с самого начала?»

«Нет», — возразил лорд Дору. «Это план с того момента, как вы раскрыли истинную личность Калена Гарендота. У нас есть возможность одержать полную победу. Теперь мы можем — одним махом — навсегда устранить не только угрозу со стороны Кхарна Сагары, но и угрозу со стороны этого новоиспеченного Королевства Латарры».

Не в силах больше сдерживаться, Эдуард вышел вперед, в орбиту кружащих проекторов. «Вы же не серьезно!» — воскликнул он. «Вы не можете быть серьезны. Милорд, латарранцы — наши союзники!»

«Нет», — покачал головой Оганнес Дору, сосредоточив свое внимание на молодом агенте. «Они обманывали нас с самого начала. Гарендот нуждался в нас, чтобы отбить для него Воргоссос. Ему нужна была наша армада. Наши бомбы». Он помолчал, приподняв густую бровь. «Или вы верите, что они были обмануты, и Гарендот скрывал свою истинную личность даже от своих лордов и генералов?»

Подумав о Лориане, я сказал: «Они были обмануты!»

«Все?»

Я помолчал, вспоминая свои многочисленные встречи с королевским советом на Латарре, с лордом Блэком, леди Ардахаэль и остальными. Блэк, по крайней мере, знал истинную личность своего монарха. Наверняка были и другие.

«Мы не можем позволить экстрасоларианцам захватить планету. И также не можем рисковать тем, что корабль, — он имел в виду «Демиург», — попадет в руки врага. И мы можем избавить Империю от унизительной территориальной уступки».

«Но латарранцы будут сражаться со сьельсинами вместе с нами!» — воскликнул Эдуард. «Они нужны нам для ведения войны».

«Неужели?» — фыркнул Дору. «Я думаю и о следующей войне, сэр. Вы не задумывались, что будет, когда сьельсины обратятся в прах? Что будет означать появление могущественного, открытого экстрасоларианского государства? Провинции Центавра разрушены. Вы серьезно полагаете, что Латарра просто будет сидеть сложа руки и позволит нам восстановить наши границы? Мы сломаем их здесь». Он ткнул в меня пальцем. «Лорд Марло, — сказал он, — вы заставите латарранцев подчиниться... или у меня не будет иного выбора, кроме как считать вас врагом Империи».

«Я не предам наших союзников», — возразил я.

«Нет!» Дору откинул голову, оскалив зубы. «Вместо этого вы обратитесь против своего собственного народа».

«Я предпочту заключить мир! — снова крикнул я, — чем нарушить его!»

«Вы — их творение», — сказал Дору. «Признайте это. Ваши способности — это экстрасоларианский праксис. Возможно, вы обманули Его Величество, лорд Марло. Меня вы не обманете».

«Завершить передачу», — приказал я.

«Выполняю».

Тень Дору исчезла.

«Это не сделает тебя невиновным», — сказал Эдуард.

«Мне плевать на то, как это выглядит», — ответил я. «Дору принял решение еще до того, как прибыл сюда. Я доставлю этот корабль Его Величеству и никому больше. Снова вызовите «Туманный Странник». Подайте сигнал максимальной тревоги. Если Лориан не ответит, найдите мне латарранского капитана, который ответит».

«А что с Дору?» — спросил Эдуард, вставая передо мной. Я чувствовал его напряжение, нервное ожидание человека, стоящего на плахе и ожидающего падения Белого Меча.

«Будь он проклят», — ответил я. «Он нам не нужен».

«Он создаст нам проблемы», — возразил человек из АПСИДЫ.

«Как?» — злость охватила меня, ярость Марло как белое пламя. «Он ничего не сможет сделать».

Эдуард покачал головой. «У Капеллы есть свои бомбы. Наши щиты не остановят нейтронное излучение».

«Они не осмелятся на прямую атаку, — возразил я, - не после того, что они только что видели».

В этот момент раздался низкий, абсолютно бесстрастный голос. «Демиург», — произнес он, — это Странник «Две Мечты о Весне», я говорю от имени Великой армии Латарры».

«Капитан Арчамбо», — произнес я, узнав голос Возвышенной химеры. “Пилот, трансляция».

«Они передают только звук», — произнес второй пилот.

«Чтобы уменьшить задержку», — пояснил Эдуард.

Я жестом призвал его к молчанию. «Капитан, — сказал я, — примите мои соболезнования в связи с кончиной вашего монарха». Это было не самое деликатное, что я смог сказать. «Вы знали об этом?»

Ответ Арчамбо последовал после двухсекундной задержки. «Знал ли я, что монарх Гарендот был дистрибутивом лорда Воргоссоса? Нет». Гигантский человек-машина сделал паузу. «Мы обсуждали наши варианты».

«Кто из вас знал об этом?» — спросил я.

«Среди Возвышенных? Только капитан Зелаз», — ответил Арчамбо. «Он помогал монарху в создании плацдарма на Латарре».

«А среди генералов-комендантов?» — спросил я, опасаясь ответа.

«Янсен знал», — последовал ответ. «И Ардонас, и Калликрат».

Янсен, как я помнил, был норманом, перешедшим на сторону Латарры. Ардонас и Калликрат были Экстрами. «А Аристид?»

«Нет».

Я закрыл глаза, не зная и не заботясь о том, видит ли меня Возвышенный капитан. Я не мог придумать ни одной причины — кроме злого умысла или прихоти — по которой он мог бы мне солгать. «Оганнес Дору приказал мне использовать «Демиург», чтобы уничтожить ваш флот».

Арчамбо долго молчал. «Почему вы мне это рассказываете?»

Внезапно мне вспомнились слова Райне Смайт, о которых я давно забыл. «Потому что я предпочел бы поговорить с вами, — ответил я, — чем убить вас».

«Вы — соллан, — нахмурился Арчамбо. «И все же вы говорите мне это?»

«Я воюю со Сьельсинами и богами, которым они служат», — ответил я. «Войны людей больше не имеют для меня значения».

«Войны людей...» — повторил Возвышенный капитан. «Вы говорите странно, Марло, но я чувствую, что вы имеете в виду то, что говорите, и думаю...»

Что бы ни думал Арчамбо, я так и не узнал.

Сигнал прозвучал еще раз.

«Капитан?» — спросил я, сделав шаг вперед, как будто это могло каким-то образом вывести химеру из ее оцепенения.

Я никогда не забуду звук голоса Арчамбо, когда он вернулся. Его человеческое горло и голосовые связки давно исчезли. За него говорил набор глубоких, громких динамиков, голос которых мало походил на человеческий. В нем почти не было интонации. Ранее.

«Что вы наделали?» — спросил когда-то ровный голос, теперь напряженный, как пружина.

«Капитан?»

«Что вы наделали?»

«Я не знаю, о чем вы говорите», — воскликнул я.

«Не врите мне, Марло!» — прорычал Экстра. ««Меланхолии» больше нет!»

«Что?» Я в замешательстве посмотрел на Эдуарда, который смог только покачать головой.

Вмешался пилот. «Мы открыли огонь по Страннику «Герметическая Меланхолия».

«Что?» — глупо повторил я. «Как? Почему?»

«Обнаружена неисправность в подсистеме основного вооружения», — нараспев произнес второй пилот. «Это был луч “Горнила»».

В то время я не знал, что это такое, да это и не имело значения. «Какая-то неисправность?»

«Нас взломали», — отрапортовал второй пилот.

«Подвергли взлому», — согласился пилот.

«Капитан Арчамбо», — крикнул я. «Это не мы».

Но Возвышенный капитан уже не ответил.

«Внешняя связь отключена».

Я повернулся к трону. «Отключена?»

Эдуард подошел к окну, но там ничего не было видно. Латарранский флот не просматривался с нашего места.

«Подтверждаю полное уничтожение цели», — в унисон произнес пилот.

«Они не были целью!» — зарычал я.

В этот момент в моем ухе раздался голос, передаваемый по персональному каналу связи костюма. «Это война, милорд, — произнес он, — хочешь ты того или нет».

Я застыл, понимание обрушилось на меня, как волна. «Кедрон».

Эдуард резко обернулся.

«Забавные штуки, эти экстрасоларианские биосхемы», — произнес он, как будто обращаясь к студентам в лекционном зале. «Очень послушные, если знаешь, как говорить на их языке».

«Ты на борту моего корабля», — догадался я.

Я услышал улыбку в голосе коммандера Стражей. «Это не твой корабль. Ни в коем случае».

«Что ты наделал?»

«Заставил тебя действовать», — прозвучал ответ. Кедрон на мгновение замолчал — я представил себе его лысую голову и бронированный силуэт, шагающий по какому-то огромному залу «Демиурга» в окружении своих людей. «Теперь у тебя нет другого выбора, кроме как сражаться с латарранцами. Пустить в ход свое оружие».

Я замер. Какова была вероятность того, что он просил меня об этом лишь для того, чтобы заставить подчиниться?

Практически нулевая. Если бы у него был доступ к арсеналу, он наверняка бы сам задействовал “Альбедо» или любое другое оружие Архонтов. Но он использовал стандартную батарею. Конечно, это были основные подфюзеляжные пушки, но даже они все равно что бронзовый меч против термоядерного оружия, если сравнивать с разрушительной мощью арсенала.

«Я убью тебя», — прорычал я.

«Не убьешь», — усмехнулся коммандер Стражей. «Выполняй свой долг, солдат Империи».

«Кедрон?»

«Что происходит?» Эдуард покинул свое место у окна и направился ко мне.

«Кедрон?»

Но коммандер Стражей уже отключился.