Пройдя сквозь стены и переборки, мимо марсиан, экскувиторов и слуг-андрогинов, я пересек выложенный шахматной доской пол и вошел во внутренние двери, чтобы предстать перед Его Величеством. Я почувствовал мягкость ковра у себя под ногами и, повинуясь какому—то инстинкту, снял сумку, в которой хранилось неживое тело Здесь Скороизменится. Она глухо ударилась об пол, и я понял, что вернулся в тот мир, который мы называем реальным, хотя он и является лишь тенью более высоких реальностей.

«Вы?» Слово повисло в воздухе, сопровождаемое тяжелым стуком кружки о ковер. «Как?»

Это был доктор Врабель, его светлые волосы растрепались под черной кипой. Он выглядел так, будто не спал несколько дней. Его костюм был испачкан и сильно помят, а под глазами залегли темные круги.

«Не надо», — предостерег я, поднимая руку.

Врабель вскинул руку, как будто отгоняя зло, и отвернулся. «Как вы сюда попали?» В его голосе слышался ужас.

«Разбудите его», — сказал я.

«Я..., — заикаясь, пробормотал Врабель, - но...»

«Нет времени!» — произнес я, нажав большим пальцем на включение щита.

Как раз вовремя. Двери за моей спиной с грохотом распахнулись, и мимо них пронесся огонь из станнера. Я обернулся и увидел двух экскувиторов, наступающих с зажженными мечами. Я поднял руку, чтобы остановить их, крикнув: «Стойте!» Рукоять меча была в моей руке, но лезвие не зажжено. «Я — Ауктор Империи, и приказываю вам остановиться!»

К моему удивлению, это сработало. Экскувиторы остановились, опустив головы в зеркальных шлемах. Их мечи выключились, но марсиане за их спинами не опустили оружие. «Бросьте его!» — приказал их капитан, с красно-черным гребнем из конского волоса. «На колени!»

«Если промахнетесь, — предостерег я, — то можете ранить Императора».

«Я сказал, на колени!» — крикнул марсианин.

«Сначала смерть!» — зарычал я. Я направил эмиттер своего оружия на мужчину, как скипетр: «Я проделал весь этот путь, капитан, не для того, чтобы тратить время на споры с вами».

Марсианин взмахнул своим станнером - большой винтовкой с черным корпусом. «Вы убийца!»

«Вы так думаете?» — спросил я и, увидев фигуру, приближающуюся из зала, выпрямился и заговорил громче. «Это была Капелла. Принц Александр».

Лорд Никифор остановился в двух шагах за марсианским стражником. «У нас есть твое... признание», — сказал он.

«Мое что?»

«Твоя трансляция», — пояснил лорд-камергер.

Я почувствовал, как по моему лицу расползается безумная улыбка — старая улыбка Марло. «Конечно», — сказал я. Конечно. Деймон подделал трансляцию, имитировал мое лицо и речь. Я ясно это понимал. После того, что я сделал с Эйдином, их версия событий будет принята за правду. Вся система поверит.

Я сыграл им на руку.

«Ты знаешь, на что они способны», — сказал я. «Какие они на самом деле».

«Ты это отрицаешь?» — спросил Никифор.

«Конечно, я это отрицаю», — сказал я, говоря быстрее. «Зачем мне бомбить город? Что я от этого выиграю?»

Безволосое существо моргнуло, отшатнулось. «Зачем... трон!»

Я чуть не рассмеялся. «Если бы я хотел получить трон, я бы занял его. Если бы я хотел смерти Александра, я бы уничтожил всю планету, а не разбомбил половину Катраета!» Я ткнул пальцем в дальнюю стену, в направлении планеты, которая, как я знал, была там. «Ты думаешь, это совпадение, что Форт Дин уцелел? Ты думаешь, я так плохо целюсь?»

Повелитель андрогинов прищурился, затем приподнял одну безволосую бровь. «Что это?» — спросил он, указывая на сумку у моих ног.

«Доказательство».

«Чего?» — спросил Никифор. «Твоей невиновности?»

«Их вины», — ответил я, глядя в глаза этому человеку, который вовсе не был человеком. «Я этого не делал, Никифор. Клянусь».

Я услышал шарканье ног, обутых в мягкие тапочки и сухой голос евнуха, говорящий: «Открой».

Я не смел пошевелиться, не смел преклонить колени. Повернув голову, я сказал: «Доктор Врабель, не могли бы вы».

Маленький человечек подпрыгнул. «Я?»

Я махнул ему мечом. «Пожалуйста».

По кивку камергера доктор подошел и расстегнул сумку. Увидев ее содержимое, он отпрянул, вскочил и выругался: «Ben zona!»

Марсиане вздрогнули. Никифор подошел. Только экскувиторы остались невозмутимы.

«Что это?» — спросил Врабель, снова сделав защитный жест открытой рукой.

«Один из экстрасоларианцев», — ответил я. «Капитан армии Воргоссоса. Один из соратников Кхарна Сагары».

Никифор прошел мимо марсиан и встал между экскувиторами, засунув руки в широкие рукава и пристально вглядываясь в открытую сумку. Затем он повернулся ко мне, прищурив глаза. «Объяснись».

«У Капеллы есть деймон», — сказал я. «Они контролируют всю связь в системе уже много лет. По крайней мере, с тех пор, как прибыл лорд Таркуин…» Я поднял глаза на потолок. «Возможно, они слушают нас даже сейчас».

«Не здесь», — возразил Никифор. «Королевские апартаменты защищены».

«Медицинское оборудование…»

«Система жизнеобеспечения императора находится в закрытом режиме», — пояснил доктор Врабель, не в силах отвести глаз от раздувшейся, полумертвой хризалиды в резервуаре. «Нет никакой связи с внешним миром».

Меня охватила волна облегчения. Вильгельм был в безопасности — насколько мог быть в безопасности человек, умирающий от гнили.

«Никифор». Мне было трудно произнести эти слова. Но это нужно было сказать. «Вечный город потерян».

«Что?» Это слово было подобно удару ножа.

«Сьельсины уничтожили его, — ответил я, — почти два года назад». Я объяснил, что произошло: что сьельсины уничтожили Вечный город, что Капелла заблокировала эту новость, манипулировала каждым входящим сообщением, каждым узким лучом, каждым телеграфом... все для того, чтобы изолировать меня.

«Им нужен «Демиург», — закончил я, — и трон».

Никифор начал запинаясь: «Если... то, что ты говоришь, правда...»

«Это правда!» — воскликнул я, указывая на тело Здесь Скороизменится. «Оно убило капитана. Деймон Капеллы. Но не прежде, чем тот получил доступ к их базам данных».

Лицо лорда-камергера потемнело. «Что ты сделал?»

«Мы атаковали «Арарат». Я рассказал, как Скороизменится использовал суперкомпьютер «Демиурга», чтобы атаковать флагманский корабль Капеллы. «На его нейронных имплантатах есть копия всего, что он забрал».

Никифор просто посмотрел на меня, ничего не говоря. Затем глаза андрогина скользнули к лицу императора, спящего в резервуаре. «Он... мертв?»

«Мозг мертв», — ответил я. «Деймон Капеллы позаботился об этом». Доктор Врабель вернул Здесь Скороизменится в вертикальное положение и изучал соединения в основании сосуда. «Мы должны разбудить Его Величество».

Глаза Никифора вспыхнули. «Не трогай его! Не смей!»

Доктор Врабель вздрогнул от яда в тихом голосе камергера, но сумел добавить: «Если мы... если я разбужу императора...»

«Он умрет», — сказал Никифор.

«Его состояние очень тяжелое», — кивнул доктор. «Рак в крови. В лимфатических узлах. Вы можете видеть быстрый рост на левой стороне. Опухоли затрудняют полное обескровливание. Риски криоожога…»

«Я понимаю», — сказал я. «Тем не менее, мы должны разбудить его».

«Чтобы очистить твое имя?» — насмешливо спросил Никифор.

«Чтобы спасти королевство», — твердо ответил я. «Форум потерян, Никифор. Империя разрушена. Капелла солгала вам. Александр принадлежит им. Ты знаешь, что это так. Знаешь, что они намерены захватить контроль над Империей. Они ждут только смерти Вильгельма».

«И ты хочешь убить его!» — прорычал камергер.

«Он уже мертв», — возразил я. «Ты это знаешь. Сохраняя ему жизнь, ты пытаешься сдержать будущее, но будущее уже наступило. Александр сделал свой ход».

«Против тебя!» — язвительно заметил андрогин.

«Потому что я, — мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не закричать, — единственный человек в этой системе, способный остановить его и его друзей, поклоняющихся деймонам. Если он захватит «Демиург» — если, вернее, если Капелла захватит «Демиург», — они будут править Империей вечно. Все, что построил Вильгельм, все, за что он боролся, все, что он сделал, окажется напрасным!»

Глаза Никифора устремились на светящийся резервуар за моей спиной, на ряды медицинского оборудования. «Как ты сюда попал?» — спросил он.

«Пришел», — ответил я, отказываясь вдаваться в подробности.

Зеленые глаза андрогина на мгновение задержались на моих, словно ища в них признаки двуличия. Наконец он отвернулся и с отвращением махнул рукой. «Уведите его».

Два экскувитора сразу же двинулись вперед. В ответ я зажег свой клинок и крикнул вслед уходящему андрогину: «Кто должен унаследовать трон?»

Марсиане не открыли огонь, прислушавшись к моему предыдущему предупреждению о безопасности императора. Я ткнул клинком в лицо ближайшего экскувитора, заставив их обоих отступить.

«Стойте!» Никифор оглянулся через плечо. Он помолчал, прежде чем ответить. «Если то, что ты говоришь, правда, — сказал он, — то Аврелиан мертв».

«А что с Селеной?» — спросил я. Это была ошибка.

«А ты рядом с ней?» — усмехнулся Никифор. «Если ты тронешь эту девушку...»

«А какой еще есть выбор?» — спросил я, игнорируя угрозу и все ее последствия. «Матиас?»

«Матиас — запасная часть», — сказал Никифор. «Его следовало родить евнухом. Тогда, по крайней мере, не было бы позора в том, что он играет роль катамита...»

«Тогда кто?» — спросил я. «Где-то же должен быть наследник! Авалон! Шекспир! Ренессанс?»

Повелитель андрогинов долго изучал меня, а мой клинок парил между двумя экскувиторами. «Никого нет. Более половины детей императора были на Форуме... все маленькие. Остальные... ни один из них не годится для трона. Пустые головы. Пустые сердца». Он взглянул на спящего Вильгельма.

«Тогда он нам нужен», — сказал я. «Сейчас больше, чем когда-либо».

В тот момент — на тот момент — судьба всей человеческой империи лежала на хрупких плечах раба. Никифор родился из резервуаров, сотканный из того же материала, что и Дом Авентов, из той же крови, с тем же обещанием. Но ученые и маги, которые соткали его геном, сделали его полусформированным: безволосым, бесполым, меньше, чем человеком. В тот момент он стоял даже выше императора, потому что в своих хрупких и нежных руках держал власть над жизнью и смертью самого императора — и через него над всей империей. Сколько триллионов душ висело на волоске?

«Ты прав», — сказал он наконец и жестом приказал людям отойти. «Доктор Врабель. Приготовьтесь к пробуждению императора».

Доктор Врабель кивнул. «Конечно, лорд-камергер».

Затем Никифор закрыл глаза. «Если вы лжете мне, лорд Марло...»

«Я лгу гораздо меньше, чем может показаться из-за моей репутации», — возразил я. «Но если я не ошибаюсь... мы все можем погибнуть до конца дня».

Тело Здесь Скороизменится унесли с предупреждениями о деймоне Капеллы. Пришли за ним люди из АПСИДЫ — я узнал эмблему в виде руки на их воротничках. Это меня несколько успокоило. Они были людьми императора. Его, а не Капеллы. Более того, они достаточно разбирались в боевых машинах, чтобы защитить тело капитана от атак.

Мне оставалось только ждать, и я ждал в покоях самого императора. Мое присутствие там — и Никифор согласился — должно было остаться в полной тайне, поэтому марсиане, которые вошли, были изолированы экскувиторами в другой комнате королевских апартаментов, отдельно от Врабеля и меня.

Апартаменты императора контролировались системой безопасности закрытого типа, изолированной от других помещений корабля. Я мог только надеяться, что системы, которые использовали люди из АПСИДЫ для исследования скрытых глубин Здесь Скороизменится, были такими же, и не в первый раз посетовал на свое полное невежество в области машин.

«Как вы сюда попали?» — спросил доктор Врабель. Он поставил на стол кофейную чашку, которую уронил, когда я появился, и сел в бархатное кресло, придвинутое к стене. Я посмотрел на него, но ничего не сказал. Мужчина побледнел и запнулся. «Я... я... я просто интересовался».

«Я не лгал», — ответил я. Я уселся в кресло с высокой спинкой у противоположной стены, вытянув перед собой длинные ноги. «Я пришел».

« Вы имеете в виду... на корабле?» — спросил Врабель. К тому времени я уже снял шлем. «Но как вы сюда попали?»

Я только улыбнулся. Чтобы объяснить гиперпространство — океан за пределами времени — потребовалось бы больше слов, чем у меня было в то время. «Скажем просто, что это магия».

«Такого не бывает», — возразил Врабель.

Я не опустил взгляда. Доктор скрыл свое неудобство за чашкой кофе.

«Вы же еврей, не так ли?» — спросил я. Парень вдруг испугался, и я поднял руку в знак мира. «Разве ваш Бог не творит чудеса?»

Все еще заметно напряженный, маленький доктор ответил: «Когда-то, возможно. Но больше нет».

Этот ответ меня удивил. «Что изменилось?»

«Мы стали мудрее, — пояснил Врабель, — достаточно мудры, чтобы понять большинство того, что когда-то считали чудесами». Он вздохнул, неуверенно поставив кофе на мягкое сиденье рядом с собой — снова играя с огнем.

«Не большинство», — покачал я головой. «Творение — это океан, доктор. Знания человека могут заполнить только наперсток».

Врабель пожал плечами. «Мы можем поспорить о глубине вселенной в другой раз». Он сидел, уставившись мимо меня, выглядя совершенно изможденным.

Я мог бы настаивать, но решил не делать этого. Прошло несколько минут относительной тишины.

«Насколько вы уверены, что сможете его оживить?»

Этот вопрос лишил Врабеля последних следов цвета на лице, но он ответил: «Я могу его оживить, без сомнения. Вопрос в том, в каком состоянии он будет, когда я его оживлю».

«Криоожог?» — спросил я.

«Да, — признал Врабель, — и машина. Мы должны пропустить слабый ток через его мозг, чтобы стимулировать когнитивные функции, без оживления тканей. Всегда есть вероятность незначительных повреждений. Снижение когнитивных функций. Потеря памяти».

Я немного помолчал, размышляя о том, что пришел убить человека. Убить императора. Я пришел, чтобы приговорить его к жизни до самой смерти. «Сколько ему осталось?» — спросил я.

Врабель шумно отхлебнул кофе. «Год, может быть, может быть меньше. Этот вирус, созданный экстрасоларианцами...» Он вздрогнул. «Это дьявольская штука. Он не убивает так быстро, как должен. Не все новообразования являются опухолями. Есть и доброкачественные гипертрофии. Новые мышцы, новые кости — большая часть боли связана с ростом новых костей. Доброкачественные новообразования соревнуются с опухолями, затягивают весь процесс». Он отпил из чашки, выругался на своем родном языке. «У него может остаться всего несколько дней».

«Я могу с ним поговорить сейчас?»

Врабель покачал головой. «Он не реагирует на окружающих уже несколько месяцев».

«Вы уверены, что он все еще там?» — спросил я.

«Возможно, мы скоро узнаем...»

Прошел еще час, прежде чем появился Никифор, выглядящий — если можно так сказать — еще более изможденным и измученным, чем обычно. Он не заговорил, когда вошел, а просто встал в дверном проеме, сжимая одну руку другой, с лицом, неподвижным, как камень. По свежему макияжу я догадался, что он плакал. Я ждал, когда он заговорит.

«Это правда», — сказал он наконец, глядя на меня широко раскрытыми глазами, полными горя. «Город... Форум, он...»

«Его нет», — кивнул я.

Никифор закрыл глаза. «Великое наступление Дораяики было лишь отвлекающим маневром. Все эти миры... они должны были отвлечь нас».

Я сам не видел доказательств, доверился Сироте. «Что вы видели?»

«Флот был разгромлен», — сказал Никифор. «Пятьсот кораблей-миров сьельсинов. Пятьсот, Марло». Двери за камергером закрылись, погрузив нас в новую темноту.

«И теперь они идут сюда», — сказал я.

«Ты этого не знаешь», — возразил Никифор. «Ты не можешь этого знать».

«Они идут», — повторил я. Я видел Дораяику в темноте за пределами и знал, что теперь — наконец — я был прав. «Они знают, что выкорчевали Империю с корнями. И знают, что у нас здесь есть семена». Я встал.

Никифор сжал челюсти. «Они скрыли это от нас, — прошептал он, — от всех нас. Выжившие на Форуме телеграфировали нам девятнадцать месяцев назад. Они отправили курьеров, но те люди не прибудут — не раньше, чем через десять лет».

«К тому времени здесь не останется никого, кого можно было бы предупредить», — сказал я. «Сьельсины быстры, гораздо быстрее нас».

«Доктор Врабель», — произнес лорд Никифор, обращаясь ко всем присутствующим, как будто маленький врач был солдатом, стоящим по стойке смирно. Доктор Врабель не шевелился, пока мы разговаривали, сидя и уставившись в свою чашку. Он вздрогнул, когда Никифор произнес его имя, и встал, поклонившись. «Вы должны немедленно разбудить Его Величество».