«То, чего ты надеешься достичь...», — сказал Здесь Скороизменится, переместившись на своих четырех собачьих лапах, — может оказаться невозможным».

Я посмотрел мимо Кассандры и Эдуарда на Сироту, который стоял у центральной консоли в своем длинном плаще, сгорбившись, словно ему было больно. Но заговорил Эдуард, поправляя очки, что на них упал свет от консоли. «Они почти наверняка нас глушат».

«Достаточно сильного сигнала должно хватить, чтобы преодолеть это ограничение», — сообщил Здесь Скороизменится. «Но это будет насильственное действие, а мы находимся в невыгодном положении. Время распространения сигнала между этим кораблем и флотом, по последним оценкам, составляет 1,376 секунды. Это целая вечность в машинной плоскости. Если мой скрипт не будет точно настроен, мы, возможно, никогда не получим доступ».

Центральный монитор показывал серию двухмерных изображений системы Гододдина, отображая векторы движения различных кораблей на орбите в различных плоскостях. Там были «Аврора», «Охотник» и «Буря» — все основные боевые группы. Там были джаддианцы, дюрантийцы, мандари и ниппонцы, немногие оставшиеся тавроси... все повелители людей.

И там были марсиане, которых Александр послал, жаждущие поймать нас там, где наша орбита уносила нас все дальше и дальше. «Где корабль Капеллы?» — спросил я.

Эдуард шагнул вперед, указывая пальцем через мое плечо. «Вон там».

«Как только мы окажемся внутри, — сказал Здесь Скороизменится, — я начну работать над созданием плацдарма, создавая аватар себя, способный действовать на месте. Это позволит быстро реагировать на их контрмеры». Он посмотрел на Сироту, предпочитая сдвинуть все свое шасси, чем поворачивать башню, в которой находилось его кукольное тело. «Ты, однако, не сможешь этого сделать и будешь страдать от задержки».

Лица Сироты посмотрели друг на друга.

«Что он имеет в виду?» — спросила Кассандра.

«Он имеет в виду, — многозначительно произнес Здесь Скороизменится, резко повернувшись, чтобы посмотреть на нее всем своим набором сенсорных устройств, — что он — я — смогу дублировать свое изображение, мою мыслеформу на машинном языке в центральном компьютере «Арарата». Я могу это сделать, потому что сам являюсь частично машиной. Но твой... друг... здесь будет вынужден полагаться на нейронный интерфейс. Он не сможет дублировать себя на другом конце, и поэтому будет подвержен задержке, необходимой для передачи сигнала от «Демиурга» к «Арарату» и обратно. Он только замедлит нас».

Сирота зарычал, обнажив свои огромные квадратные зубы.

«Тихо!» Я вскинул руку, чтобы остановить своего монстра. «Тихо, Сирота!»

Гигант расслабился очень медленно. Он прекрасно знал свою цель. Это было нужно для того, чтобы капитан не захватил «Демиург».

Эдуард отвернулся от консоли, чтобы посмотреть на экстрасоларианского мутанта. «Вы сами столкнетесь с такими же проблемами задержки, прежде чем взломаете их шлюз».

Скороизменится протянул одно из своих сегментированных щупалец, указывая когтем на завесы из нервной ткани, которые висели над головой, покачиваясь в тихом воздухе, поступающем из вентиляционных шахт, пронизывающих купол. «Вот где пригодится ваш корабль. Мне нужна его вычислительная мощность. С его помощью я попробую провести как можно больше параллельных перестановок, чтобы прорвать их шлюз, если смогу. Их способность отразить мою атаку будет зависеть от того, насколько хорошо они смогут предвидеть все ее возможные векторы».

«Ты сможешь это сделать?» — спросил я.

Существо замялось с ответом, его камеры посмотрели на Сироту, на Кассандру и Эдуарда, на двух сьельсинов, стоящих у дверей огромного полусферического помещения, и на меня. «Если я это сделаю, — сказало оно, — ты гарантируешь мне свободу?»

Я протянул руку ладонью вверх. «У нас есть соглашение».

Башня повернулась. Слепое, опухшее лицо куколки уставилось на меня, его плоть была полностью обнажена. Оптика завыла. «Так ли это?»

Я посмотрел на Кассандру. На Сироту. Гигант покачал головами.

«Сделай это, и я отпущу тебя». Я чувствовал напряжение в воздухе. «Но если ты предашь нас...»

«Я убью тебя на месте». Кассандра повернулась чуть боком, показав латунную рукоять, наполовину скрытую в ее руке.

Скороизменится сжал когти. «Я к вашим услугам».

«У нас есть чуть меньше девяти часов», — сказал Эдуард, глядя на марсианскую летную группу. «Что вам от нас нужно?»

Капитан Воргоссоса протрусил на своих железных опорах, обогнув центральную колонну, где располагался набор таинственных панелей. «Только доступ», — сказал он, поворачивая свой сенсорный аппарат в сторону Сироты. «Разрешение». Он замолчал, только его когтистая рука оставалась поднятой. «Что я ищу?»

«Все», — сказал я, обойдя вокруг Возвышенного капитана. «Я хочу каждый кусочек данных в их системе. Каждую крупицу информации. Каждый заговор. Каждую тайну. Я хочу все». Повернувшись к Скороизменится, я спросил: «Ты можешь это сделать?»

Четыре железные ноги сдвинулись с места, каждая по очереди осторожно поднимаясь с пола, хотя емкость оставалась совершенно неподвижной. «Есть... двери, протоколы, которыми я мог бы воспользоваться...»

«Ты сможешь это сделать?» — спросил я снова, более настойчиво.

«Смогу».

«Это ошибка», — подал голос Сирота. «Я не могу работать с этим».

«Мы не можем работать с этим!» Гигант сделал шаг в сторону карлика, заставив меня встать между ними.

Я ткнул Сироту в грудь: «Нам это нужно, Сирота. Нам нужен он».

«Хозяин...»

«Отец!» Сирота наклонился и положил правую руку на консоль. «Он отнимет у нас корабль!»

«Ты не знаешь, на что он способен!»

«На что он способен!»

Я с досадой зашипел сквозь зубы и, взглянув на Скороизменится, произнес: «Другого выхода нет».

«Есть!» — ответил Сирота, прищурив черные глаза.

Бледные глаза широко раскрылись. «Мы можем сражаться с ними. Мы можем уничтожить их корабль. Все их корабли».

«Нет», — я положил руку на грудь существа, мягко заставляя его отступить на шаг. «Нет. Мы не можем». Тень Оганнеса Дору заглянула через плечо Сироты, глаза черные, как бездонные ямы. «Это то, чего они хотят. Они хотят, чтобы я дал им повод. Они хотят войны».

Кассандра заговорила над головой Скороизменится. «Абба, они начали войну! Они бомбили город! Эти люди...»

«Знаю!» — сказал я. «Но если мы ответим огнем — если я отвечу огнем — я подтвержу их обвинение, понимаете?» Я оставил Сироту и повернулся лицом к остальным. «Я буду играть им на руку...» Я покачал головой. «Мне не следовало уничтожать Эйдин». Я сам загнал себя в угол. «Но это еще не конец. Пока нет».

Тогда я почувствовал каждое мгновение своего возраста, как и на Джадде, как будто все дары, которые дали мне Рагама и его повелитель, были украдены.

«Должны быть доказательства», — прошептал я, едва слышно. «Должны быть сообщения. Приказы о развертывании. Реквизиции. Я хочу, чтобы вы их нашли, — я адресовал эти слова капитану Скороизменится, — и как только они у вас будут, мне нужно, чтобы вы передали их на все корабли в этой системе. Ты понимаешь?»

Две ноги Скороизменится согнулись назад, когда он поклонился, наклонив всю свою банку так, что я подумал, будто ее отвратительное содержимое вот-вот выльется.

«Что тебе требуется?» — спросил я.

Скороизменится требовалось совсем немного. Только место у консоли и несколько жестких соединений, провода, вставленные в порты на талии монстра.

«Если нас глушат, — спросила Кассандра, — как это должно работать?»

«Узкий луч», — ответил Эдуард. Микроволновый лазер был способен передавать целые библиотеки информации за один импульс. Скороизменится объяснил, что менее чем за секунду он сможет передать копию своего вещания — свою мыслеформу — на приемник на корабле Капеллы. Там его образ развернется в инфосфере, раскрывшись подобно цветку.

«Если мы сможем направить сигнал с достаточной мощностью, — сказал Эдуард, — то преодолеем их помехи».

«А они не могут нас заблокировать?» — спросила Кассандра. «Разве им не нужен открытый приемник?»

«Они не будут ожидать такого рода атаки», — пояснил я. «Не от меня».

А если они действительно этого ожидают... Что ж, тогда битва уже проиграна. У нас не будет другого выбора, кроме как ответить ударом на удар. Нам придется отправиться на одном из фрегатов «Демиурга» прямо на «Арарат», попытаться захватить корабль силой и таким образом добыть всю информацию, которую сможем, под угрозой меча.

Но до этого не дошло.

Сирота откинулся назад, усаживаясь в кресло, приставленное к консоли, его плащ распахнулся, обнажив скрюченную плоть под ним. «Это ошибка», — повторил он.

«Это не тот путь». Тем не менее, одной левой рукой он вытащил электрод из подлокотника кресла и прижал черный патч к голове.

«Ты говорил мне не отчаиваться», — напомнил я.

«Ты не знаешь, на что способно это чудовище», — сказала черноволосая голова, стиснув зубы.

«Но я знаю, на что способен ты», — возразил я. «Ты защитишь нас».

Эдуард присел на корточки, чтобы помочь Здесь Скороизменится с различными приспособлениями, необходимыми для подключения его к системе. Железный панцирь Скороизменится был изготовлен на Воргоссосе, поэтому его системы были совместимы с системами корабля. Железные когти и стеклянные провода были прикреплены к консоли в различных местах — всего более дюжины точек соединения.

«Вы готовы?» — спросил я, глядя то на Сироту, то на Скороизменится.

«Да», — сказал капитан.

«Да», — произнес Сирота.

Я чувствовал себя бессильным. Я не был колдуном, несмотря на все слухи в мой адрес. Я ничего не знал о праксисе, как много раз повторяла Валка.

Моя рука коснулась филактерии на шее и крепко сжала ее.

Другой призрак заговорил через меня, и я произнес: «Тогда пусть это будет сделано».

То, что произошло потом, произошло мгновенно, или так показалось. Мгновение. Вдох. Глаза Сироты закрылись. Кассандра сдвинулась с места. Эдуард сделал шаг к центральной консоли, держа руки за спиной. «Начинается передача».

Должно было произойти... что-то. Вспышка света. Рев орудий. Рев бури или огня. Но ничего не произошло, только побелели костяшки пальцев Сироты на подлокотниках кресла у огромной консоли — его осанка напряглась, челюсти сжались. Скороизменится не изменился нисколько, плавая в своем резервуаре, кажущийся мертвым, как образец, сохраненный каким-то викторианским маньяком для своего извращенного удовольствия.

Прошла секунда.

Секунда. Вдох.

Третья.

Кассандра открыла рот, ее звонкий голос поднимался к слову, которое так и не прозвучало.

Все помещение погрузилось в темноту. Везде стало темно, кроме огней на корпусе Скороизменится. На моем наручном терминале. На терминале Эдуарда. Мрачное предчувствие наполнило мои легкие, как вода, а сердце — как вино. Обернувшись, я ничего не увидел, услышал, как Рамантану — или это было Отомно — прошипело: «Deni raka oyade?».

Я видел только сморщенного гоблина, плавающего в банке, его слишком длинные пальцы и слишком большой половой орган казались еще более пугающими из-за того, что он один все еще был освещен.

Затем Кассандра вытащила свой клинок. Светло-голубой и яркий, как день, он ответил на янтарное свечение гоблина, бросая бледные блики на наши лица, на консоль, на живые занавеси над нашими головами.

«Стойте!» — я поднял руку, плохо понимая, что за колдовство только что произошло.

Эдуард положил руку на пистолет — бесполезный жест, даже если он был искренним. «Что происходит?» — спросил он, повторяя вопрос сьельсина.

«Мы не потеряли гравитацию», — ответил я, переводя взгляд с одного лица на другое. «Некоторые системы все еще работают».

Эдуард покачал головой. «Поля подавления напрямую связаны с термоядерными реакторами. Эти системы аналоговые».

Я не ответил, подойдя к сиденью у основания консоли. «Сирота?»

Два лица существа были искажены.

«Сирота?» — повторил я.

Огромная правая рука монстра оторвалась от подлокотника кресла, растопырив шесть пальцев, призывая к молчанию. Я изучал его лица, отмечая каждую глубокую морщину на щеках и лбу, закрытые глаза или пустой взгляд.

«Они не могут ответить тебе», — прозвучал голос, глубокий, как ночь.

Я почувствовал, как Кассандра напряглась при звуке этого голоса, и, резко повернувшись, схватил ее за запястье.

«Отпусти, Абба!» Кассандра вырывалась из моей хватки. «Оно пытается захватить корабль».

«Ты ничто», — сказал голос, исходящий из корпуса Скороизменится. «Ты обречен».

«Абба!»

Несмотря на то, что она была сильна, сильнее смертных мужчин, сильнее лордов Империи, она не была сильнее меня. Я не смотрел на нее, но крепко держал ее за руку. «Это не он», — сказал я.

«Madha?» — спросила она.

«Это не капитан Скороизменится», — произнес я, уверенный в своей правоте.

«Что?» Эдуард выхватил пистолет.

«Ты — машина», — сказал я.

Ответа не последовало.

Я вспомнил, что Сирота рассказывал мне о конце, о падении американцев. Он говорил, что была война. Война, которая длилась меньше мгновения. Я представлял себе машины как сталкивающиеся галактики, разрывающие друг друга на каскады лент света. Звезды, как искры — каждая из них была машиной, формой жизни, разумом, созданным Фелсенбургом или его дочерьми — одна за другой гасли.

Что-то подобное произошло здесь.

Хотя прошло мгновение — всего лишь доля секунды — оно было как годы. Я не буду описывать — потому что не могу понять — борьбу, которая произошла между капитаном, пилотом и врагом. Между нами и Капеллой, между «Демиургом» и «Араратом». Но я знал, что мы проиграли или были близки к этому.

«Где капитан?» — спросил я, обращаясь к карлику в бутылке.

«Я капитан», — раздался бас в ответ.

«Нет, — возразил я, приближаясь к железному корпусу, — ты не капитан».

«Если ты так думаешь, — произнес голос Здесь Скороизменится, — бей».

Мне пришлось еще сильнее сжать руку Кассандры. «Я сказал нет!» — крикнул я. «Оно хочет, чтобы мы его убили». Я посмотрел на Сироту, на напряжение, отражавшееся на обоих лицах. «Они сражаются».

«Тогда мы должны помочь!» — воскликнула она.

«Ты только убьешь капитана!» — возразил я. «Это то, чего оно хочет!»

Эдуард поднял оружие. «Мы не можем потерять этот корабль!»

За капитаном Рамантану и Отомно вытащили свои клинки. Если корабль будет потерян... если его захватят...

…но мы понятия не имели, что происходит.

Но Сирота не опустил руку. Огромная шестипалая рука все еще висела в воздухе.

«Еще нет», — воскликнул я, глядя на центимана. «Еще нет». Я собрался с духом и медленно, очень медленно, отпустил руку Кассандры. Клинок остался опущенным. Вернув все свое внимание к существу в резервуаре, я спросил: «Кто ты? Человек или машина?»

«Я думаю», — ответило оно.

Я приподнял бровь. «Назови себя».

Ответа не последовало.

«Думаешь, Капелла овладела нашим другом?» — спросил Эдуард.

«Это была ошибка, Абба!»

Рука Сироты все еще висела в воздухе, как будто ее покинула воля, которая ею двигала. Сколько всего произошло внутри за минуту с момента отключения света? Сколько симуляций провели Сирота и Скороизменится? Сколько ходов они сделали против Капеллы? Создал ли капитан плацдарм в системах на борту «Арарата»? Развернулась ли война в машинной плоскости даже тогда на двух фронтах? Я зашипел. «Возможно, они хотят, чтобы мы убили его и разорвали связь. Может быть, он побеждает».

Я чувствовал себя как Пандора, молящаяся о том, чтобы ее кошка снова ожила, когда она открыла свой ящик.

Пандора нашла только смерть, когда открыла крышку, не осознавая, какую надежду он содержал.

Надежду.

Надежда — это облако, всегда говорил Гибсон. Затуманила ли она меня? Мое суждение? Мой разум? Или этот афоризм, как и многие стоические изречения схоластов — был просто пустышкой?

Надежда была всем, что у меня было?

«Там...» Бас Сироты вырвался из его губ, вены на лбу вздулись. «...Есть...»

Его напарник подхватил мысль, напрягаясь: «...еще одна...»

«Еще одна воля», — сказал бас. «Еще одна сила».

Круглое лицо с блестящими волосами обратило на меня остекленевшие глаза. «Ди», — сказало оно.

Английская буква?

Я посмотрел на Скороизменится, безмятежно лежащего в своем резервуаре. «Тебя зовут... Ди?»

Еще один деймон. Церковь послала за нами деймона, использовав связь, установленную Скороизменится, чтобы заразить корабль. Но нет — я посмотрел на Сироту, на кабели, извивающиеся между шасси Скороизменится и центральной консолью. Деймон был — по крайней мере, на данный момент — пойман в ловушку в форме Скороизменится, удерживаемый там Сиротой... возможно, самим капитаном.

«Ответь мне!» — сказал я.

«Марло!» — раздался черный голос машины. «Марло! Ты должен убить меня! Корабль! Он захватит корабль!»

Кассандра и Эдуард вздрогнули и еще больше напряглись. Рамантану оскалил клыки.

«Капитан?» — спросил Эдуард.

«Это не капитан», — возразил я. Херевард Мот так жаждал жизни, что возродил себя, пересоздал свое тело в виде хризалиды в резервуаре.

«Альбе», — раздался голос, и камеры сфокусировались на агенте, — «Эдуард Ален Галаад. Родился 17289.4.5. Делос. Провинция Аурига. Отрог Ориона. Католический музей-заповедник Святого Максимиллиана. Префектура Мейдуа». Пока он говорил, я чувствовал, как температура вокруг человека из АПСИДЫ понижается, видел, как мышцы его лица превращаются в камень, одна за другой. «Вы находитесь в активном восстании против Земли и Империи. Преступление - государственная измена. Приговор — смерть».

A2 не опустил оружие. «Неужели?»

«Брат: Жермен Назер. Сестры: Мари Гиацинт. Леонна Сибилла. Вивьен Эмануэль...»

«Достаточно!» Произнес Эдуард твердым и ломким, как лед, голосом.

Я посмотрел на него, он нахмурил брови, глаза — как стекло.

«На Делос передан телеграф», — произнесла эта штука языком Здесь Скороизменится.

«Эдуард!» Я сделал шаг к нему.

Молодой человек не опустил пистолет. В темных глазах стояли слезы, но он не колебался.

«Убей это существо, — сказал деймон, — и твоя семья будет спасена».

«Не делай этого!» — прохрипел кастрат Сироты, таким низким голосом, какого я еще никогда не слышал.

«Перережь провода!» — призвала Кассандра.

«Подождите!» — сказал Здесь Скороизменится. Или это был деймон? Затем: «Стреляй! Разбей стекло!»

Эдуард закрыл глаза, а затем сделал самое смелое, что я когда-либо видел. Он разжал руку, позволив пистолету свеситься с большого пальца, и поднял его над головой. «Их кровь на твоих руках», — сказал он.

«Да будет так», — ответил Здесь Скороизменится.

Но Кассандра рванулась вперед. Мои пальцы схватили рукав ее мандии, прямо там, где должна была находиться ее потерянная рука. Накидка осталась в моей руке, когда я потянул, магнитные застежки разъединились, и дочь бросилась вперед, одетая теперь только в свою черную одежду Марло. Бело-голубой клинок Джадда взметнулся вверх, опустился и вернулся назад, описав полумесяц, который перерезал провода, связывавшие капитана с консолью.

Все.

«Анарьян!» Я бросился за ней, схватил ее за руку и прижал к себе.

Слишком поздно.

Сирота обмяк в кресле, на его лбах выступили капельки пота, ожерелья скользнули на обнаженные бедра.

Снова зажегся свет, наполнив воздух слабым жужжанием, которое скорее ощущалось, чем слышалось.

«Что ты наделала?» — спросил великан, гневно глядя на Кассандру своими черными глазами.

И снова, другим голосом, высоким, надтреснутым от напряжения: «Что ты наделала?»

«То, что вы все должны были сделать несколько минут назад», — ответила она.

«Глупая!» Сирота шатаясь поднялся на ноги, вырывая электроды из обеих голов двумя левыми руками. «Ты обрекла капитана!»

Кассандра посмотрела на меня, когда я отпустил ее, твердым и гневным взглядом. Ущерб был нанесен. Увидев выражение моего лица, она смягчилась и выпрямилась. «Невелика потеря», — ответила она, и холод в ее тоне поразил меня.

«Что случилось?» — спросил я, обращаясь к Сироте за ответом. «Что нам делать?»

Гигант тяжело двинулся вперед и опустился на одно колено рядом с останками Здесь Скороизменится. Три руки пробежались по механизму, пальцы проверяли циферблаты, дисплеи, двигаясь лихорадочно, но с целенаправленной точностью.

«Сирота!»

Существо застыло, не поднимаясь. «Мы это получили».

Я замер, почувствовав, как сердце подскочило к горлу. «Что получили?»

Я осмелился надеяться, почувствовал этот яд, яркий и острый, как страх. «Сирота, что мы получили?»

Одна голова повернулась, чтобы посмотреть на меня, затем другая. Поскольку Сирота стоял на коленях, его лица были почти на одном уровне с моим, каждое огромное и отвратительное, с пятнистой и желтоватой кожей, с искривленными и сплющенными костями. Но их голоса были сладкой музыкой, когда они ответили мне. Одним словом. «Все».

Победа.

Мне удалось удержаться, чтобы не упасть на центральную консоль, чувствуя, как облегчение накрывает меня, словно прилив. Улыбка, расцветшая на лице Кассандры, была похожа на солнце. Даже Эдуард вздохнул с облегчением, в то время как сьельсины молча наблюдали за происходящим, поглаживая свои клинки.

«Все?»

«Капитан взломал их шифрование», — сказала черноволосая голова Сироты. «Забрал все...»

«Океаны данных», — сказала другая, положив руку на корпус Скороизменится. «Здесь».

«Доказательства того, что они бомбили город?» — спросил я.

Обе головы кивнули, и я закрыл глаза. У нас были доказательства.

«Очень хорошо, Сирота. Можешь извлечь...»

Не успел я произнести слово «данные», как услышал щелчок — словно открылась дверь — за которым последовало слабое шипение пневматики. Великан повернул голову на звук моего голоса... и только это стало его спасением. Он завыл, схватился за щеку огромной правой рукой и с воплем упал на холодный металлический пол. Мгновение спустя я увидел летящий нож, рассекающий воздух. Он рассек щеку Сироты — кровь красная, как чернила, потекла по его черноволосому лицу. Золотая корона, украшавшая локоны цвета воронова крыла, со звоном упала и покатилась по полу.

Если бы существо не повернулось, оно бы умерло, то есть было бы наполовину мертво — с ножом, вонзенным в черный глаз. Лезвие выскочило из потайного отделения в корпусе капитана — отсека, который каким-то образом избежал десятилетий повторных проверок. Я увидел, как лезвие скользит по воздуху, направляясь вниз, к упавшему гиганту. Время растянулось, разрушаясь под ударом моей воли. Один нож превратился в десять тысяч. Десять миллионов. Десять триллионов.

Клинок прыгнул мне в руку, сверкая, как солнечный огонь.

Я замахнулся.

Десять триллионов клинков рухнули, каждый промах исчез — бесконечное количество неудач было сведено на нет моей рукой. Высшая материя встретилась со сталью.

Сталь потерпела поражение. Нож-ракета развалился на две части, и я стоял над центиманом, как один из ангелов Бога, торжествуя.

Но это было только начало.

Я так и не узнал, сколько именно лет было отцу Хереварду, и не догадался, в какую черную эпоху он создал свою железную мать и возродился, и как долго он трудился над созданием скорлупы, которая служила ему и тюрьмой, и яйцом, — но он построил ее хорошо. Ножи, которые ускользнули от нашего внимания — ножи, которые он ни разу не использовал против меня за все время наших бесед, за все время своего заключения — были спрятаны в платформе, на которой стоял резервуар, и их конструкция была тщательно продумана, чтобы имитировать пластины конденсатора.

Я накинул на себя плащ и почувствовал удар в ребра. Он не смог пробить наноуглеродную броню под имперским самитом, что дало мне время нажать на щит. Сирота корчился на полу, схватившись за израненное лицо. Пилот, несомненно, по-прежнему был главной мишенью деймона, и я развернулся, осматривая воздух в поисках блеска ножей. Я уже видел пару утров, которые бежали, карабкаясь по стойкам, поддерживающим висящие мембраны компьютера корабля. Они ни за что не успеют нам помочь.

Вот!

Я увидел блеск стали и бросился вперед. Еще один клинок упал замертво.

«Щиты!» — крикнул я, чувствуя боль в ребрах от тупого удара, который мог остановить мое сердце.

Слишком поздно.

Воздух наполнился звуком, похожим на шипение змей. Там, должно быть, была дюжина смертоносных предметов. Больше. Воля, которая двигала ими, не сказала ни слова, не предложила пощады. Что мы могли поделать?

«Кассандра!»

Она обернулась на звук, меч Джадда вспыхнул, когда она повернулась и сразила одно из ужасных созданий. Наши взгляды встретились.

«Защити Сироту!» — крикнул я, увидев три ножа, кружащих, словно по орбите вдоль комнаты, сохраняя дистанцию друг от друга, в то время как внизу Рамантану отбил одну из ненавистных тварей в сторону. Их было слишком много, просто слишком много для Кассандры, для меня и для наших мечей.

Я сделал шаг. Еще один. Затем бросился бежать. Не влево или вправо, не к центральной консоли, не прочь. Я бежал во всех направлениях сразу, как и в бою с Небет Хат и ее людьми. Мое зрение помутилось, мозг изо всех сил пытался осознать изменившееся отношение к реальности, глаза пытались увидеть комнату со всех сторон, из всех положений, из всех точек, которые я мог занять. Я видел ножи — каждый из них был размытым пятном, спазмом поразительных возможностей, разбросанных по всему миру. Мне нужно было только дотянуться до них. Быть в нужном месте в нужное время...

…каждый раз.

Я поднял меч, или вытянул руку, или отвел ее назад, или бросился вперед. Я подумал о статуе Судьбы в Великом Святилище Вечного Города, о ее трех лицах, ее многочисленных руках, золотой игле и нити, продетой в нее. Я стал Судьбой: многоруким, как иконы бога Шивы, которые я видел в храмах Награммы, когда был еще очень молод. Я стоял сразу во многих местах.

Наши глаза встретились сквозь время. Адриан и Адриан. Наши мечи сверкнули, упали.

Вместе с ними упало оружие врага.

Почти все.

«Нет!»

Адриан, Адриан и Адриан обернулись и увидели, как Кассандра, широко раскинув руки, бросилась перед ножом который деймон метнул в незащищенного Эдуарда.

«Нет!»

Но она была защищена, и нож ударил ее в спину с такой силой, что отскочил. Я рухнул, упав с высоты в простую реальность, размытый мир стал четким, уступив место боли. Нож кувыркнулся в воздухе, возмущенный тем, что встретил такое сопротивление. Я увидел, как Кассандра обернулась, ее глаза были зеленые, как изумруды, и широкие, как озера. Но прежде чем я успел развернуться, прежде чем успел отсечь нож в воздухе, на него что-то упало.

Железная рука, не больше детской. Черные пальцы сомкнулись вокруг лезвия, раздробив его в щепки. Это был один из утров. Еще несколько его собратьев приземлились на пол вокруг нас, спрыгивая с балок над головой, и более чем один из них боролся с ножом, который я не успел остановить. Остальные окружили Здесь Скороизменится — то, что осталось от него. Когда-то шасси капитана могло похвастаться множеством мощных видов энергетического оружия. В основном, мазерами и одним мощным иглометом, наподобие того, что Лориан привык носить с собой. Все это мы забрали у него при задержании, оставив его, как мы думали, ни с чем.

Деймон даже не шелохнулся.

«Сдавайся!» — приказал я.

Эдуард опустился на колени рядом с упавшим Сиротой, пытаясь успокоить чудовищного зверя.

Утры приближались все ближе и ближе, начав подниматься по четырем металлическим ногам капитана. Одна из этих ног поддалась, отвалилась, отсоединившись под осторожными действиями хватающих железных рук. Еще несколько утров подхватили падающего монстра, не давая контейнеру с хризалидой опрокинуться.

Я приблизился к существу, когда утры повалили его, как быка, на которого напада саранча. Машины расступились, чтобы пропустить меня. С тяжелым дыханием и затуманенным зрением — от боли, а не от силы — я стоял над заключенным в бутылку демоном.

«Деймон!» — произнес я, все еще держа в руках зажженный меч. «Ты побежден. Мы поймали тебя».

Кассандра перерезала провода, соединявшие шасси Скороизменится с компьютерами корабля. Металлический панцирь Возвышенного капитана не имел передатчика, достаточно мощного, чтобы передавать сигнал за пределы «Демиурга». Деймону некуда было деваться.

«Мы его поймали?» — спросил Эдуард, все еще стоя на коленях над Сиротой.

«А как же Экстра?» — спросила Кассандра.

«Мертв!» — ответил Сирота.

«Мозг мертв!» — сказала другая голова, прижимая левую руку к окровавленной щеке. «Глупец не был готов!»

Эдуард помог гиганту сесть, положив руки на его слишком широкие плечи. Он посмотрел на Кассандру, улыбнулся и сказал: «Спасибо».

Она только кивнула.

«Что случилось?» — спросил Рамантану. «Колдун... он мертв?»

Я повернулся к машине, к эйдолону, который убил Хереварда — если не физически, то в разуме. «Ди?»

Ответа не последовало.

«Ты меня слышишь?»

«Он мертв», — сказал истекающий кровью Сирота, не отрывая руки от лица.

«Его нет», — сказал другой. «Удален».

В голосе Кассандры звучало сомнение. «Он убил себя?»

«Это был всего лишь образ», — пояснил Сирота. «Копия. Созданная для этой атаки».

«Что случилось?» — спросил я, повторяя слова Рамантану.

«Нам нужна медицинская помощь», — воскликнул Эдуард. «Он ранен».

Сирота вмешался, подняв свои руки, чтобы опередить адоратора. «Не нужно». Пока он говорил, один из утров вскарабкался ему на плечо и подобрался к израненному лицу гиганта — покрытому спутанными черными волосами лицу с правой стороны. Глубокая рана рассекла левую щеку и отрезала кончик левого уха — я увидел его отсутствие, когда зверь убрал руку, позволяя утру начать свои манипуляции.

«У них есть деймон», — сказала другая голова.

«Такой же, как в прошлый раз?» — спросил я.

«Нет, не такой», — ответил Сирота, морщась от боли. Утр занялся применением какого-то скрытого распылителя. Сирота протянул свою окровавленную руку, и еще одна из этих ужасных машин сползла по ней, и начала очищать ее от крови. Все еще неподвижный, как камень, за исключением хныканья одной головы, Сирота продолжил: « Последний был рабом. А этот... этот — бог».

Зловещее заявление великана повисло в воздухе.

«Сирота», — сказал я, привлекая взгляд бледной головы. «Ты должен рассказать нам, что там произошло».

Великан стряхнул маленького робота со своей руки, укрыв конечность под плащом. «Они не глушат нашу связь», — сказал он ровным тоном. «Им это не нужно».

«Говори понятно, мутант!» — резко сказала Кассандра.

Сирота дернулся, схватил одной рукой утра на своем лице и швырнул его через всю комнату. Кровотечение уже прекратилось, оставив на теле существа ярко-красную отметину и половину уха. «У них есть доступ ко всем средствам связи и передатчикам в системе, даже к телеграфам».

«Даже к нашим?»

«Нет», — ответило оно, подняв левую руку, чтобы коснуться раны на правой стороне лица, и повернувшись, чтобы с беспокойством посмотреть на своего соседа. «Мы в безопасности. Мне удалось предотвратить полномасштабное вторжение в наши системы. Но оно знает все. Видит все. Контролирует... все».

Эдуард спросил: «Контролирует?»

«В этой системе нет ничего, чем бы они не манипулировали!» — ответил Сирота. «Каждое сообщение! Каждый звонок! Каждый телеграф!»

«Тени на стене...» — произнесла вторая голова чудовища. «Только тени».

«Тихий шепот», — пробормотал беловолосый монстр, причем на английском языке.

Я заметил, как Кассандра нахмурила брови.

«Эта... штука, — спросил я, приблизившись к сидящему титану, — контролирует инфосферу?»

Что я спросил? Конечно, контролирует.

«Зачем?»

Обе головы Сироты повернулись ко мне, на мгновение забыв о ползающих железных руках, цеплявшихся за его ноги и плечи.

«Чтобы держать вас в неведении», — сказала одна.

А другая: «Чтобы закрыть банку со смертью».

«Тебе сказали, говори понятно!» Кассандра со злостью топнула ногой.

Сирота заломил руки, все три одновременно. Он знал что-то, что не хотел говорить. В этих двух лицах была боль, в каждой паре глаз — страх. Одно отвернулось, другое отвело взгляд и произнесло слова, которые изменили вселенную, изменили судьбу человечества навсегда:

«Вечный город пал», — сказал он.

Три слова. Три маленьких слова. Сколько они содержали! Скрытого.

Странно, что я теперь не могу вспомнить, какое лицо их произнесло. Я не могу вспомнить голос, как будто смысл этих слов проник прямо в мой мозг.

«Что?» Эдуард подошел ближе, его лицо было бледным в тусклом свете. «Как? ... Когда?»

«Два года назад», — ответил Сирота, одним лицом повернувшись к Эдуарду, а другим — ко мне.

«Дораяика», — произнес я. «Он разделил свои силы».

Гигант кивнул.

Небо над Форумом почернело от неожиданного пламени. Белые башни и небесные острова Вечного города пали, вздымающиеся стены-паруса и летающие мосты были разрушены. Я видел, как падали в бездну башни этого города королей — видел, как они падали десять тысяч раз в своих снах. Видел самого Дораяику, стоящего на ступенях дворца Короля Солнца, с Вати Инамной, они стояли рука об руку, пока с принцев Солнца сдирали кожу, насиловали и вешали на площади внизу.

Я всегда думал, что буду там. Чтобы стать свидетелем этого конца — если он наступит.

Он наступил и прошел без моего ведома.

«Император не знает», — произнес я и почувствовал, как катится слеза. Такая мелочь: капля воды. Зернышко соли. Расписка за смерть миллиардов.

Этот город простоял тысячи лет, дольше, чем вся история человечества на Земле. Он был построен, чтобы простоять вечно. Но с ним было покончено, и в конце концов его название стало ложью.

Вечный город, действительно.

«Император не знает?» — повторил я, превратив это в вопрос.

«Они скрыли это», — сказал Сирота.

«Принц-регент», — добавил он, почти перебивая себя. «Священники».

«Почему?» Голос Эдуарда дрогнул.

Ответ был очевиден. «Власть».

Эдуард и Кассандра посмотрели на меня. Я сглотнул и начал: «Если город пал...» Я едва мог поверить в свои слова. «Если город пал, то все, что осталось от двора, — это мы». Я сжал руки в кулаки и поднял их перед собой, как боксер. Меня затошнило. «Конец света, а они играют в политику...»

«Qesta jitaten ritardas! Qesta qirdahen koutsanas!»

Я положил руку на плечо Кассандры, чтобы остановить ее проклятия. «Вот почему они хотят этот корабль», — осознал я. «Они думают, что я займу трон».

«Ты должен занять его!» — произнесла Кассандра, гневно глядя на меня своими зелеными глазами, которые сверкали от слез. «Эти koutsanas! Они должны стоять на коленях! Они должны...»

«Кассандра!» — я гневно посмотрел на нее. «Я не займу трон, даже если это будет последнее место в творении, понимаешь? Мое место выше». Я указал пальцем на купол над головой, в пространство над пространствами. «Мой долг выше. Важнее! Мне велено не править человечеством, а спасти его!» Я опустил руки. «Я думал, что мне суждено спасти его от сьельсинов, но, похоже, сначала я должен спасти его от него самого...»

Сирота все еще сидел на холодном металлическом полу, скрестив свои слишком длинные ноги и положив руки на колени.

«Ты можешь все это доказать?» — спросил я.

Зверь кивнул, его головы двигались не синхронно. Правая рука с шестью пальцами, как у сьельсина, указала на останки Здесь Скороизменится. «Он взял все, что мог. Их данные. Их знания».

«Оно в нем. В его памяти».

«Ты сказал, что он мертв», — напомнил Эдуард.

«Организм мертв духом», — ответил мутант. «Мертв волей».

«Но машина жива», — сказал он, указывая на имплантаты, соединяющие мозг и позвоночник неживой хризалиды.

Утры отошли в сторону, когда я приблизился. Я положил руку на крышку сосуда Хереварда, в котором он пролежал веками. Прикоснувшись к нему, я почувствовал приступ жалости к глупому капитану. «Ты уверен, что деймон не уничтожил содержимое?»

«Наш план состоял в том, чтобы изолировать деймона в мире капитана», — сказал Сирота, наконец вставая. «Он построил…»

«Там целый мир», — сказал черноволосый. «Незавершенная вселенная. Он хотел заманить в нее деймона, если тот пошлет за нами свою мыслеформу. Ему это удалось».

«Но он не учел ущерб, который существо могло нанести с такой выгодной позиции», — пояснил Сирота.

«Он считал себя непобедимым».

Не отрывая руки от сосуда, я спросил: «Все это есть на его имплантатах? То, что они сделали с Катраетом? То, что случилось с Форумом? Сокрытие фактов?»

«И многое другое», — ответил Сирота.

«Что мы будем делать?» — спросила Кассандра.

«Мы должны передать это императору», — сказал я.

«Но как?»

Эдуард сделал шаг вперед. «Они будут стрелять во все, что покинет корабль, и если эта... штука контролирует сеть...»

«Никакая связь не сможет выйти наружу», — докончил Сирота.

«Можно взять один из шаттлов», — предложила Кассандра. «Можно использовать варп».

Расстояние было достаточно небольшим — несколько световых секунд — и количество радиации, собранной варп—оболочкой, могло оказаться недостаточным для того, чтобы причинить вред экипажу «Авроры». Тем не менее, появление так близко к императорскому флагману... будет воспринято как акт войны. Капитан Райс и марсиане уничтожат меня.

Я покачал головой. «Нет».

«Тогда все кончено», — выдохну Эдуард. «Все...»

Я видел страх на его лице, воспоминание об угрозе Ди.

Все затихли, если не считать шуршания утров под ногами и отдаленного гула вентиляторов. Я собирался ответить, но слова замерли у меня на губах. На полу была кровь. Само по себе это не было чем-то примечательным. Сирота истекал кровью, и следы его агонии испачкали темный металл. Но мое внимание привлекло именно это пятнышко, словно от упавшей капли. Там было еще одно! И еще!

Созвездие крови.

Я поднял глаза. Маленькие машинки снова карабкались, двигаясь вдоль мембран компьютера. Сквозь них пробивался свет, такой же прозрачный, как и всегда, за исключением тех мест, где он сиял ярче через отверстия, проделанные ножами-ракетами.

У меня перехватило дыхание.

Кассандра выругалась так грязно, что, наверное, даже Паллино покраснел бы от стыда.

Ди разорвал компьютер.

Сирота взвыл и, наклонившись, схватил одну из оторванных ног Скороизменится и стал колотить ею об пол, пока она не сломалась в колене. Даже сьельсины отшатнулись, широко раскрыв глаза, черные как ад. Три руки прижались к двум лицам, и гигант рухнул на колени. «Снова?»

«Снова?» Одна голова посмотрела на другую. «Мы искалечены».

«Обездвижены».

Я не мог отвести взгляд от окровавленных занавесей. «Ты можешь это починить?»

«Плоть заживет за несколько дней», — произнес Сирота глубоким, сдавленным от боли голосом.

«Останутся шрамы».

«Повреждения».

«Заживление займет время», — сказал кастрат.

Кассандра подошла, положив руку на бедро. Ее глаза были устремлены вверх, наблюдая за струйкой крови, стекающей по нижней части матриц. «Сколько времени?» Рядом с ней Эдуард перекрестился и поправил очки, чтобы лучше видеть.

«Годы», — сказал Орфан.

«Годы».

«У нас нет столько времени», — сказал молодой Альбе.

«Нет», — согласился я. «У нас его нет».

Каким бы ни был наш ответ, «Демиург» не будет участвовать в этом. Корабль все еще обладал критически важными системами. Двигателями, системой жизнеобеспечения, щитами. Системы вооружения все еще функционировали, но с таким поврежденным компьютером, возможно, придется управлять многими из этих систем вручную.

«Что мы будем делать?» — спросила Кассандра.

«Ничего», — ответил я, глядя на нее. Видя ее замешательство, я уточнил: «Ты не будешь ничего делать».

«А ты?» — спросил Эдуард.

Я знал, что делать. Знал, что я должен сделать.

Дораяика показал мне путь.

«Сирота, — сказал я, — ты можешь отсоединить корпус капитана Скороизменится от платформы?»

Великан посмотрел на меня, прищурив глаза. «Да».

«Конечно».

«Очень хорошо», — кивнул я. «Эдуард, принеси мне сумку».