Время работало против нас, как и всегда. У нас было несколько часов — по оценке Сироты, меньше десяти — прежде чем Капелла и марсиане Александра смогут добраться до нашего местоположения. Достаточно ли этого времени? Я мог видеть приближающиеся корабли на голограмме, где они выглядели как скопление многогранников.

Я почти не смотрел на них. Все мое внимание было приковано к спутниковым снимкам самой планеты. Наша орбита пронесла нас над Катраетом, позволяя ясно увидеть, что сделал Александр.

Первая бомба упала на юго-западную часть города, прямо на край утеса. От ее удара остался кратер, почти идеальная полусфера, пустота, где ничего не было, ничего не осталось. Ни каменных улиц, ни разрушенных остовов зданий.

Ничего.

«Антиматерия», — сказал Эдуард, стоя рядом со мной. «Они использовали антиматерию».

Я молча кивнул. Мой разум был в смятении, а взгляд прикован к месту второго удара.

«Mère de Dieu...», — выдохнул Эдуард. «Все эти люди...» Он начертил знак защиты над собой, коснувшись по очереди лба, груди и плеч.

«Знаю», — сказал я, надеясь, что это заставит его замолчать. Мне нужно было подумать, нужно было увидеть.

Второй удар пришелся по лагерю, прямо в его сердце.

Сколько миллионов людей было там, скученных в палатках и бараках под плато? Десять? Двадцать? В лагере было больше людей, чем в городе, а город был не маленьким.

«Они ударили по лазарету». Эдуард указал пальцем.

Кассандра вышла из-за обратной стороны изображения. Краем глаза я видел, как ее душа горит бледным огнем и яростью, превосходящей шок.

«Знаю», — повторил я.

Сам Форт Дин остался невредимым — как будто случайно — так же, как аэродром, космопорт, высокие башни... все стратегические цели. Этот факт был забыт, стерт огнем, поглотившим весь мир. Один этот факт должен был доказать мою невиновность, но моя невиновность была недоказуема, выходила за рамки фактов. Важна была только правда, а правда принадлежала Александру. Она была его игрушкой, патетической... глиной в его руках. Не имело значения, что было на самом деле. Важно было только то, во что верили.

Я бомбил Катрает. Я убил тех людей, так же как вызвал беспорядки, так же как провалил эвакуацию, так же как положил конец Гододдину и всему их миру. Как я мог доказать свою невиновность, когда моя вина была решена так давно? Когда моя вина была переменной, для решения которой была построена алгебра империи?

Был только один способ.

Мне нужны были доказательства, и мне нужно было положить эти доказательства к ногам самого императора.

Императора... и Джадда.

«Вызови еще раз «Мнемон», — сказал я.

Глаза Сироты закрылись, брови нахмурились.

Одна голова покачалась, затем другая.

«Ответа нет».

Это было неправильно. «Наши сообщения доходят?»

Эдуард удивленно моргнул. «Ты думаешь, нас глушат?»

«Это невозможно узнать», — сказал Сирота.

«Открытая трансляция», — скомандовал я, поворачиваясь к серебристым рыбкам, которые уже спускались вниз. «Олорин!» Я собрался с мыслями, дыша так, как научил меня Гибсон. «Олорин... послушай. Я не делал этого. Бомбы. Город... ты знаешь, что я бы не стал... никогда бы...» Я запнулся. Принц прекрасно знал, что я намеревался использовать «Астрофаг», что я был готов уничтожить всю систему. Он видел, как я уничтожил Эйдин. «Это принц, — сказал я, — Капелла. Они хотят этот корабль». Смею ли я сказать больше? Если связь заглушена, если ее перехватывают...

«Не доверяй им».

Я дал сигнал об окончании передачи и закрыл глаза.

Так меня нашли сьельсины, Отомно и однорогий капитан, возвращавшиеся с Здесь Скороизменится, капитаном «Азота», между ними. Существо, которое когда-то было Херевардом из дома Мот, смотрело на меня сквозь линзы в своей базе. Я видел, как сузились отверстия, наблюдал, как передние лапы, похожие на собачьи, опустили стеклянный колпак, в котором находилось его зародышевое тело, вперед, в удивительно изящном подобии поклона. «Благородный лорд», — сказал он. «Ты звал меня. Я пришел».

«Мне нужна твоя помощь», — сказал я.

«Моя помощь?» — переспросил капитан Скороизменится. «Столько лет молчания... сидя на полке, как книга, которую ты купил, но едва открыл. Теперь я тебе нужен?»

Я сбросил плащ с плеч.

«У нас общий враг», — сказал я.

«Смерть», — произнес капитан. «Энтропия».

«Твои бывшие хозяева», — поправил я. «Капелла выступила против меня».

Могло ли это существо испытывать удивление? Или это было одно из тех качеств, которыми покойный отец Херевард пожертвовал? Существо не двигалось, стоя на своих коротких ногах — как стол с вазой. Тело внутри — раздутый младенец — едва шевелилось. Одна маленькая толстая ручка дрейфовала, возмущая желтоватую жидкость, в которой плавала.

«Зачем ты меня вызвал?» — наконец спросил он. Раздался высокий визг — как ответная реакция — существо повернулось на своих ногах, осматривая мостик. «У тебя есть этот корабль, это орудие мести. Уничтожь их, как ты уничтожил их у Воргоссоса». Он поспешил вперед на железных ногах, стучащих, как пальцы утров. «Тебе не нужен такой, как я».

«Я не могу уничтожить их», — сказал я, глядя на Сироту, на Кассандру, на сьельсинов, стоящих по обе стороны от капитана, их глаза метались, как серебристые рыбки. «Это то, чего они хотят. Они знают, что я этого не сделаю, но у них есть план на случай, если я все же решу...» Я быстро рассказал ему все, что произошло на поверхности: долгие годы медленной эвакуации, беспорядки, чума. Как я стал ауктором и был лишен своей власти.

«Мне нужно сделать больше, чем просто убить их», — сказал я наконец, чувствуя, как мгновения проскальзывают сквозь мои пальцы, как песок. «Я должен причинить им боль. Должен узнать их план. Должен узнать то, что они знают, — то, что они нам не говорят».

«И ты думаешь, что я это знаю?» — сказал Здесь Скороизменится глубоким голосом, лишенным человеческих чувств, так что вопрос прозвучал как утверждение. «Между нами и тем временем, когда я был одним из них, прошло много тысяч лет».

Я подошел на шаг ближе и навис над существом. Оно было не выше моих ребер. На его верхней части был виден тяжелый механизм, который фиксировал крышку контейнера. Я увидел замки. Ручку. Инструкции по открыванию, напечатанные, похоже, на классическом английском. «Ты говорил мне, что тогда был великим среди них».

«Я был Магистром Святилища в Александрии, да», — ответил он, и я почувствовал холод.

«Ты знаешь, кто они», — произнес я. «На что они способны. Ты знаешь, что искать».

Скороизменится затоптался на месте, переводя взгляд с Рамантану на Отомно, почти нервничая. «Ты хочешь, чтобы я... атаковал компьютеры Капеллы?»

«Ты как-то сказал мне, - произнес я, - что эта... твоя форма... что ты спроектировал ее так, чтобы она была похожа на машины древности...» Над нами возвышалась отвратительная фреска, изображавшая чудовищное Братство, каким оно видело себя, — изображение мальчика Дэниела, сидящего на массивном плече Шайенн. Я поймал себя на том, что вспоминаю капсулу мальчика, металлическое сердце, выходящее из тела монстра, когда его плоть раскалывалась и рвалась на части.

«Трансформация не завершена, и я еще очень мал».

Он говорил мне, что его рост остановили границы сосуда и цитриновая жидкость, в которой он плавал. Еще предстояло провести испытания и довести условия до совершенства.

«Но ты можешь взаимодействовать с инфосферой?» — спросил я.

«Что там для меня?» — спросил Здесь Скороизменится.

«Твоя жизнь». Кассандра ответила быстрее меня и положила руку на цилиндр существа. Ее пальцы сжимали меч.

Скороизменится повернулся вокруг своей оси, не двигая ногами, и посмотрел ей в лицо своими датчиками. «Ты не уничтожишь меня», — сказал он. «Нет, если я должен стать вашим спасением».

«Тогда спасай», — сказала она и коснулась рукоятью меча купола священника.

«Это не так просто», — возразил монстр своим адским голосом. «Ты ничего не знаешь о наших обычаях. О наших средствах».

«Просвети меня», — сказал я. «Они идут сюда, прямо сейчас. Я сдался им, чтобы выиграть время. Как, по-твоему, они поступят с тобой, когда найдут?»

Капитан не подал никакого знака, не пошевелился, только позволил пузырькам вырваться из своих деформированных губ. Я увидел, что глаза у него опухшие и закрытые, а маленькие толстые пальцы перепончаты.

Когда ответа не последовало, Кассандра толкнула шасси существа, заставив металлические собачьи лапы задвигаться. Два моих сьельсина отпрыгнули, держа руки на мечах.

«То, чего ты хочешь, невозможно», - произнес Здесь.

«Плохой ответ», - нахмурился я.

«Ты даже не представляешь, с чем мы можем столкнуться», — сказал он. «Общий уровень интеллекта, с которым вы столкнулись на Воргоссосе, на порядок ниже. Есть и другие. Гораздо более мощные».

Я отвернулся от высоких окон. «Ты думаешь, что здесь есть деймон?»

Я никогда не забуду то, что сказал Скороизменится. «Деймоны повсюду, благородный лорд. Те, кого вы называете деймонами. Они ваши стражи. Ваши тюремщики. Ваши наблюдатели и охранники. Вы должны это знать! Как, по-вашему, ваша Империя смогла просуществовать так долго в галактике, столь враждебной ей? Вы думаете, это благодаря силе ваших легионов?»

Ваши наблюдатели... Слова капитана звучали в моих ушах как тимпан. Я чувствовал их в своей груди, в своем сердце. Я думал, что знаю правду, думал, что постиг ее, но полный смысл слов Скороизменится простирался далеко за пределы откровений Воргоссоса. Я верил, что существо, Корабль, было великой тайной Земной Капеллы, великим оружием теневого царства, которое управляло суставами Империи, но это была лишь мелочь. Детская игрушка.

«Даже если бы я хотел бросить им вызов ради тебя, благородный лорд, я не могу. У меня нет вычислительной мощности! Субстрата!»

Услышав слово «мощность», я посмотрел на Сироту. Оба лица великана опустились в явном беспокойстве.

«У нас есть мощность», — сказал я.

«Хозяин, нет!»

«Отец!»

Сирота вскочил на ноги, волоча за собой плетеные стеклянные шнуры.

Я поднял руку, чтобы заставить зверя замолчать, и следил за его движениями, пока не поравнялся с Здесь Скороизменится. Все еще держа руку в воздухе, чтобы задержать центимана, я посмотрел вниз на существо в бутылке и испытал странное ощущение нереальности. Я стоял на мостике огромного корабля, построенного руками машин по приказу машин, и разговаривал с человеком, возрожденным в теле собственного ребенка, ужасно деформированным, и двуглавым великаном.

«Предположим, ты подключишься к компьютеру этого корабля», — предложил я. «Сможешь ли ты тогда это сделать?»

«Соперничать с Капеллой?» — спросил Здесь Скороизменится. «Возможно».

«Ты не можешь!» — воскликнул Сирота. «Хозяин, это невозможно».

«Не отчаиваться!» — произнес я, гневно глядя на Сироту. «Это ты мне сказал! Помнишь? Не отчаиваться!»

Гигант, шатаясь, двинулся вперед, срывая провода со своей головы. «Ты предлагаешь контроль над этим кораблем этому... существу!» — сказал он.

«Ты знаешь это!»

«Напротив», — сказал я, превратив поднятую руку в палец, устремленный в сердце Сироты. «Я хочу, чтобы ты отправился с ним».

Тот остановился. «Я?»

«А кто же еще?» Я пожал плечами. «Для этого ты и был создан. Чтобы управлять этим кораблем». Я обошел Кассандру и Скороизменится, пока говорил, и положил руку на плечо Сироты. Великан вздрогнул. «Мне нужно, чтобы ты управлял им... немного по-другому». Я вернул свое внимание к Здесь Скороизменится: «Ты сможешь это сделать?»

Существо прокрутилось вокруг, пока не оказалось лицом ко мне. «Что именно сделать?»

«Обнажить их, — властно ответил я, — и вытащить на свет все, что они из себя представляют».