«От наших джаддианских друзей по-прежнему ничего?» — спросил Эдуард, спеша за мной.

Наши сапоги гремели по металлическому полу, и этот звук был так же громок, как перестук утров, расступавшихся перед нами. Я оглянулся через плечо на разведчика, его лицо пылало, но темные волосы, как всегда, были аккуратно уложены. Кассандра следовала за ним, бледная, за исключением следов йода вокруг глаз и ноздрей.

Я не остановился. «Пока ничего. Олорин заверил меня, что Яхмази что-нибудь найдут, но не думаю, что это уже имеет значение. Они раскрыли свои карты».

«Похоже на то, — кивнул он, — но я не могу этого понять. Если их цель — захватить этот корабль, они просто так нас не отпустят».

«Ты прав», — согласился я, следуя за мерцающей линией, которую Сирота начертил в воздухе, чтобы вести нас. «Вот почему мы должны отправляться немедленно...»

Кассандра и я сразу же покинули Гододдин, остановившись только для того, чтобы пройти дезинфекцию. Путь обратно на «Демиург» занял большую часть дня. «Кто-нибудь высказался в нашу поддержку?»

«Non», — ответил Эдуард, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он говорит на своем родном старофранцузском, а не на джаддианском. «Но как они решатся? Даже Джадд потеряет, если выскажется в твою поддержку».

«Он придет», — произнес я. «И Лин».

«Прости, но я в этом сомневаюсь», — возразил Эдуард. «Они знают, что он твой друг. Принц Александр ни за что не позволит ему покинуть поверхность».

Он был прав, конечно.

Кассандра остановилась в шаге от Эдуарда и положила руку ему на плечо. «Абба, что мы будем делать? Нам нельзя уходить отсюда. Сьельсины идут!»

«Мы этого не знаем!» — почти крикнул я. «Уже не знаем! Я в неведении, Кассандра, но знаю, что если мы останемся здесь, эти проклятые священники заберут все». Я покачал головой и повернулся, чтобы возобновить свой бешеный темп.

Эдуард и Кассандра ринулись за мной, а впереди стая утров, чуть больше ладони, бросилась врассыпную. Я пнул одного из них сапогом, и он полетел в сторону.

«Не делай этого!» — отозвалась Кассандра. «Абба!»

Ее голос заставил меня остановиться.

Мы приближались к занятым частям гиганта, к месту, где Кассандра так долго восстанавливалась в своем резервуаре после битвы при Дану, и к районам, где разместились люди Эдуарда. Я слышал отдаленные звуки человеческих голосов.

«Что-то изменилось», — сказал я, качая головой. Почти машинально я поднес руку к лицу. Прежняя улыбка, прежняя асимметрия вернулись ко мне — всего на мгновение. Я улыбнулся и почувствовал, как мышцы плавно напряглись с обеих сторон. «Что-то изменилось. Почему действовать сейчас?»

«Александру?» — спросил Эдуард.

«Всей этой шайке», — поправил я. «Александру, Капелле, марсианам... Мы здесь уже много лет, и они ничего не делали. Что изменилось?»

На этот раз А2 покачал головой. «Возможно, ничего. Просто время».

«Время...» Я посмотрел на них обоих. Это было возможно. Потребовалось время, чтобы ситуация на поверхности так сильно ухудшилась. А триумвиры так усердно и упорно работали, чтобы задержать процесс эвакуации. «Возможно, но этот последний шаг... они что-то знают...»

«Что?» — спросила Кассандра.

«Сьельсины», — сказал я, глядя на них обоих. «Где сьельсины?»

Эдуард первым понял, о чем я. Его темные глаза сузились. «Ты думаешь, они напали где-то еще? Что они не клюнули на приманку?»

«Зачем Александру и остальным скрывать это?» — спросила Кассандра.

«Чтобы держать нас в неведении», — предположил я. «Держать нас в изоляции».

Эдуард все яростнее качал головой. «Invraisemblable! Если бы Форум подвергся нападению, скажем, мы бы об этом знали. Даже если бы принц-регент и его прекрасные друзья попытались сохранить все в секрете, джаддианцы бы об этом узнали. Дюрантийцы! Мандари! Микадо! Такое невозможно скрыть».

Я знал, что он прав, и все же... Резко выдохнув, я повернулся и сделал пару шагов назад. «Но они что-то скрывают».

Делосский офицер поднял руку к очкам в оправе из слоновой кости и потер глаза. «Невозможно скрыть что-то столь значительное, как нападение».

«Что же тогда?»

Кассандра поспешила опередить Эдуарда. «Может быть, Сирота что-нибудь знает?»

«Может быть, — задумался я, — или может, капитан Скороизменится...»

В этот момент впереди открылась дверь, и из нее выбежала группа детей.

«Бегите!» — крикнул мальчик впереди, и я с радостью узнал Кита. Мальчик с Гододдина сбрил свою лохматую шевелюру, отмылся и одел одежду, подаренную одной из дануанских семей. Он повел свою маленькую банду влево, так что они побежали прямо к нам, с раскрасневшимися лицами и горящими глазами.

Они не имели ни малейшего представления о том, в какую беду мы попали, не задумывались о мире за пределами «Демиурга», не имели понятия о войне снаружи. Я удивился этому, а также смеху и беззаботности на лицах мальчиков и девочек — я насчитал семерых, включая Кита, — которые мчались по коридору к нам.

Увидев нас, Кит вытаращил глаза и остановился, резко затормозив.

«Что все это значит?» — спросил я.

Словно в ответ, что-то огромное, гибкое выпрыгнуло из открытой двери, отчаянно пытаясь выпрямиться. Я мельком увидел огромные черные глаза на гладком белом лице, а затем существо набросилось на последнего из маленькой группы Кита.

«Стой!» Крикнул я, бросаясь вперед и отталкивая Кита и его спутников в сторону. «Ijanamma! Ijanamma! Стой, говорю!»

Мне пришлось приложить руки, чтобы разнять двух борцов. Но когда я это сделал, оба смеялись.

«Все в порядке!» Юный Виктор, забежал за меня, когда я обернулся к его нападающему, одной рукой дергая меня за плащ. «Мы просто играли».

«Играли?» — спросил я, глядя на существо у своих ног, которое смотрело на меня одним чернильно-черным глазом.

«Охота», — сказало оно, обнажив рот, полный игольчатых зубов.

«Охота», — повторил я, глядя на человеческую цель этого существа — его добычу. «Tsuarubeyu oyumn o-tsuqan tutai, Darathama-kih».

Я не думаю, что это хорошая идея.

«Почему?» — спросил Даратама и откинул с лица непослушные белые волосы.

Как я мог ответить на такой очевидный и обширный вопрос?

«Ты намного сильнее их», — сказал я и протянул руку нечеловеческому ребенку.

«Это не так!» Виктор ударил себя в грудь. «Вы видели меня, лорд Марло! Он был у меня в руках!»

Виктор был, безусловно, самым старшим в группе — мальчику было пятнадцать, может быть, шестнадцать лет по стандартному исчислению. Как он вырос со времен Дану. Хотя для меня это было совсем недавно, годы, прошедшие с тех пор, как мы спасли его и его народ из смигелей, составляли значительную часть его жизни. Не совсем половину, но, безусловно, все годы, которые он помнил лучше всего.

«Я не собирался ему вредить!» — сказал ребенок-сьельсин, наконец взяв меня за руку. «Просто настала моя очередь, и все».

«Твоя очередь?» Я посмотрел на Кассандру, чьи губы скривились от отвращения.

Когда я снова посмотрел на Даратаму, он уже встал на ноги. Стоя, существо — ребенок — доходило мне почти до подбородка. Несмотря на свой юный возраст, оно было уже больше Виктора, который был, пожалуй, в три раза старше его. Сьельсины являлись хищниками и поэтому росли быстро, хотя его рога были короткими и с закругленными концами.

«Они просто поймали меня», — пояснил Даратама, пожимая плечами, как человек. «Так что настала моя очередь поймать их».

«Семеро на одного - это вряд ли справедливо», — заметил Эдуард.

Даратама снова пожал плечами. «Я только один, сэр».

Это было так. Каждый раз, когда я разговаривал с маленьким существом, меня поражало, как по-человечески звучит его речь. Оно выросло среди людей, единственными представителями своего вида были его родители, и поэтому, возможно, знало галактический стандарт не хуже, а может, и лучше, чем речь своего народа.

Виктор пояснил: «Кит и я по очереди изображаем Бледного для остальных, так что Дара здесь не один».

Дара? Это ласковое имя заставило меня приподнять бровь. «Изображаете Бледного?»

«Да, именно это мы и делаем», — кивнул Виктор. «По очереди. В прятках, понимаете? Я знаю, это для детей, но мастер Арго и мой папа сказали, что я и Кит должны присматривать за младшими. А Дара уже достаточно большой, он помогает». Виктор положил руку на плечо ксенобита. Даратама кивнул в знак согласия.

«У тебя кровь течет», — указала Кассандра, наклонив голову в сторону Виктора.

Мальчик в замешательстве опустил глаза и увидел длинную тонкую царапину на своей руке. «Это, должно быть, я», - сказал Даратама, поворачиваясь, чтобы посмотреть на своего человеческого напарника. «Я не хотел».

- Все в порядке!» Виктор потер порез кончиком пальца. «Он неглубокий».

«Тебе следует быть осторожнее!» — нахмурился я, обращаясь от человеческого ребенка к нечеловеческому.

Даратама опустил голову. «Я не хотел...»

«Знаю, — сказал я, — но ты уже намного больше и сильнее». Я наклонился и заглянул в юное лицо сьельсина. «Сила требует мудрости, Даратама».

«Да, сэр, — ответило оно, и мне пришло в голову, что «да» — не то слово, которое ему следовало бы использовать.

«Я потеряла зуб!» — сообщила девочка сзади, показывая свою утрату. Ей не могло быть больше семи или восьми лет, что делало ее одной из самых младших из тех, кто сбежал с Дану. Я улыбнулся ей.

Но Кассандра рассмеялась, переспросив: «Ты потеряла зуб?»

Девочка кивнула с мудрой уверенностью.

«Что-то случилось?» — спросил Кит, проявляя ту странную чувствительность к высшим материям, которая часто свойственна детям, зеленые глаза перебегали с моего лица на Кассандру, на Эдуарда.

Я постарался улыбнуться — и это была ровная, сбалансированная улыбка, которую дал мне Абсолют. «Я... да». Я присел на корточки и положил руку на плечо мальчика. «Мне нужно, чтобы вы все побежали к своим родителям и сказали им, что мы уходим».

«Уходим?» — мальчик из Гододдина выглядел потрясенным. «Мы не можем уйти!» Он отпрянул, качая головой. «Вы не можете уйти! Вы — Адриан Марло! Полусмертный! Вы — герой!»

Его слова были остры, как когти Даратамы, и я встал. «Когда-нибудь я все объясню. А сейчас беги и найди Ниму, скажи ему, чтобы он встретил меня на мостике». Посмотрев на Даратаму, я спросил: «Где твой отец?»

«С матерью, — ответил он, — на нашем корабле».

«Пусть они оба придут ко мне, — сказал я, — и делайте, что вам говорят! Все! Идите!»

Изображая Бледного.

Слова мальчика эхом отдавались в моей голове, когда я прошел мимо высеченных res binae Кхарна и поднялся по лестнице на мостик. Я знал, что по всей Империи дети играли в такие игры, используя рога животных или бумажные рожки. Я сам играл в такие игры с Криспином и с детьми меньших лордов того времени. То, что дети играют в что-то столь серьезное, столь ужасное... это было неправильно. Это уменьшало зло — не в сознании детей, которые в это играли, а в сознании взрослых, которые разрешали такие игры.

И участие Даратамы беспокоило меня, хотя я не был уверен, беспокоило ли меня само его участие или тот факт, что ему досталась роль злодея.

Но это не имело значения, по крайней мере, в данный момент. Их игра подошла к концу.

Сирота стоял, ожидая нас, облокотившись левыми руками на подлокотник своего трона.

«Хозяин!» При виде меня он выпрямился.

«Отец!» — сказал он. «Ты звал?»

«Подготовь корабль к отправлению», — приказал я.

Гигант наклонился, услышав мои слова, позвякивая браслетами на ногах. Все четыре глаза были широко раскрыты и сверкали. «Отправлению?» — переспросил он.

«Отправлению?» Он яростно затряс обоими головами, и правая — та, с черными волосами, короной и дьявольски низким голосом, — ткнула пальцем мне в лицо. «Мы не должны!»

«Ты забыл, что я сказал?»

«Что было сказано?»

«У нас нет выбора», — ответил я, встретив угольно-черный взгляд черной головы. «Если мы останемся, они атакуют этот корабль. Это снова будет Воргоссос».

Сирота склонил головы вместе. Вскоре беловолосая голова заговорила своим голосом кастрата. «Они же не рискнут открытым нападением?»

«Не после Эйдина», — сказала другая.

«Я боюсь не открытого нападения».

«Тогда чего?» — спросила Сирота. «Уловки? Проникновения? Они не смогут снова попасть на этот корабль».

«Теперь мы знаем, чего ждать».

«Но они могут попробовать альтернативный вариант», — заметил я. «Праксис?»

Я мало что понимал в таких вещах, но знал достаточно, чтобы понимать, что мы уязвимы для атаки через инфосферу, через машинный уровень.

«Капелла может попытаться атаковать сеть», — согласился Эдуард.

Сирота покачал головой. «Мы к этому готовы».

«Они могут попытаться взломать наши шлюзы», — сказал другой. «Но не смогут сделать это незаметно для нас».

«Они ничего не смогут сделать, если нас здесь не будет», — заявил я. «А сьельсинов здесь нет. Мы не знаем, где они, и латарранская карта не дает никаких подсказок. Что-то не так, Сирота. Нас держат в неведении. Принц и Капелла что-то знают. Что-то произошло».

«Если бы, скажем, Форум подвергся нападению», — задумался Эдуард, положив руки на бедра и опустив голову. «Было бы возможно скрыть этот факт от всей системы? От джаддианцев? От дюрантийцев? От всех?»

Сирота на мгновение задумался над вопросом, одна голова склонилась, другая откинулась назад, бледные глаза искали ответ в искусно вырезанных сводах высоко над нашими головами.

«Невозможно было бы остановить поступление сообщений телеграфа», — размышлял Эдуард. «Эти сообщения передаются из точки в точку. Их невозможно перехватить».

Гигант кивнул, покачиваясь на месте, укутавшись в плащ. «Сами сообщения телеграфа не могут быть подделаны».

«Парные частицы связаны», — согласилась его другая половина. «Их нельзя разделить».

«Но приемник...»

Сирота замер, словно реагируя на какой-то звук, который мог слышать только он. Он повернулся, вглядываясь в передние окна, через голографический колодец и это огромное и гулкое пространство.

«Что такое?» — спросил я, увидев, как Кассандра напряглась, положив руку на рукоять меча.

Затем я услышал его, слабый и далекий. Звон карильона военного корабля.

Сигнал тревоги.

«Что это?» — спросил я, наблюдая, как Сирота опускается в кресло пилота. Левая рука вытащила провод, соединяющий существо с кораблем, и прижала патч к деформированному виску.

«На нас напали?» — забеспокоилась Кассандра.

«Принимаю передачу», — прозвучал ответ Сироты.

Звонок раздался снова, ближе и громче. « Это планета», — пояснил Сирота, теребя правой рукой ожерелья на двойной шее.

«Мы стали мишенью».

«Чью?» — спросил Эдуард, входя в роль офицера на мостике и поворачиваясь к голографическому колодцу. «Не флота?»

«Щиты активированы», — объявил Сирота.

«Пропусти!» Я поспешил присоединиться к Эдуарду у проектора.

По велению центимана колодец засиял, отобразив Гододдин в виде каркасной рамки под нами, флот - в виде созвездия звезд на орбите вокруг мира, как в какой-нибудь модели Птолемея. Наша орбита проходила далеко над ними, по широкому эллипсу, так что мы были отделены от основной массы флота на две или три световые секунды.

Изображение, сформировавшееся в воздухе над голографическим колодцем, было знакомым. Принц-регент, с короной на голове, сидел между командующим Косисом и лордом Таркуином.

«Александр!» — сказал я. «Что все это значит?»

Принц посмотрел на меня, его глаза были широко раскрыты, лицо бледно. Принц Матиас сидел справа от командующего с таким же серьезным, осунувшимся и смертельно больным лицом, как у его младшего, а ныне старшего брата.

«Что вы наделали?» Голос принца-регента — когда он заговорил — был едва слышным шепотом, вздохом. «Вы смеете...» Он задохнулся, снова начал. «Вы смеете задавать мне этот вопрос? Вы?»

Я посмотрел на Эдуарда. Человек из АПСИДЫ нахмурился, уголки его рта опустились. Сирота смотрел на это, приоткрыв рты.

«Мы позволили вам уйти!» — сказал принц. «Вы были свободны идти, куда хотели! Куда угодно!» Его руки сжали подлокотники кресла, костяшки пальцев заметно побелели. «Почему вы это сделали? Во имя Земли: почему?»

«Что он сделал?» — голос Кассандры был тихим, спокойным, холодным.

Я посмотрел на нее, увидел ее сквозь проекцию самого Гододдина, бледное лицо, озаренное этим бледным сиянием. Она выглядела как полупризрак. Дочь поняла правду быстрее меня. Это был театр. Поза.

Ход.

Shah esna.

«Сделал что?» — спросил я, встретив взгляд Александра.

Я знал ответ: война.

«Вы поссорились со мной!» — сказал он, с лихорадкой в глазах, ударяя себя в грудь. «Со мной! Не с моим народом!» Я почувствовал, как у меня внутри все сжимается, когда я начал осознавать, что произошло — то, чему суждено было случиться. «Почему вы пощадили меня? Вы могли бы разрушить эту крепость, если бы захотели! Зачем вы это сделали? Вы хотите, чтобы я сдался?»

«Ты сумасшедший», — нахмурился я и увидел через проекцию лица Рамантану и Отомно — их ребенок был рядом с ними. Разве я не приказал ему остаться на борту фрегата, который он называл своим домом?

«Сумасшедший?» Александр на мгновение повернулся к Таркуину. «Сумасшедший? Вы знаете, сколько людей было в городе? В лагерях?»

Желудок во мне превратился в гордиев узел.

Я понял, что он сделал. Что он приказал сделать. «Ты сжег город».

Еще больше театральности: «Я не должен был вас отпускать», — выдохнул он. «Я мог бы это предотвратить. Я мог бы вас остановить».

Мой взгляд упал на лорда Таркуина, сидящего слева от принца. Принц-приор сидел со сложенными руками, с невозмутимым лицом — как будто в молитве. Но больше всего мое внимание привлекла фигура за его плечом. Колдун Йод стоял там, точно так же сложив руки. Я не сомневался, что он пришел посмотреть на свою победу.

Чтобы позлорадствовать.

Встретив взгляд Сироты, я приказал: «Прекратить передачу».

Триумвиры исчезли, а с ними и Йод.

«Что они сделали?» — спросила Кассандра.

«Смерть водой», — ответил я. «Они пробовали огонь. Не сработало. Теперь они хотят утопить меня».

Эдуард снял очки дрожащей рукой. «Они сожгли город? Катрает?»

«По крайней мере, Катрает», — произнес я и, отвернувшись к гиганту, отдал приказ: «Свяжись с «Авророй», скажи капитану Райсу, что я должен немедленно поговорить с лордом Никифором. И вызови «Мнемон»! Мне нужен князь Каим!»

Сирота сжал подлокотники кресла двумя левыми руками, а правой все еще теребил ожерелья. «Мы получаем сообщения со всего флота», — сказал бас чудовища. «Передать их?»

«Не беспокойся». Я знал, что они все говорят.

Именно то, что Александр велел им говорить.

Рыча, я отвернулся от кресла пилота и голографического колодца, пересек мостик в вихре черно-белого, чтобы посмотреть на неподвижные звезды. Черная безбрежность бесконечности смотрела на меня в ответ.

«Абба?»

У меня было два варианта. Я мог остаться на курсе. Сбежать. Повернуться спиной к владениям людей, вступить в бой со сьельсинами, с Наблюдателями — в одиночестве и в тайне, без помощи, нелюбимый. Быть изгоем до конца своих дней...

Или я мог остаться. Рискнуть всем — своими людьми, дочерью, своим именем — ради последнего шанса на победу.

«Он лжет», — сказал я своему отражению, отражениям тех, кто стоял за мной. «Они все знают, что он лжет, и он знает, что я знаю, что он лжет». Я прижал лоб к металлическому стеклу.

«От «Авроры» нет ответа», — мрачно сообщил Сирота.

Эдуард поспешно обогнул голографический колодец и направился ко мне. «Адриан, если мы не ответим флоту...»

«Они не осмелятся напасть на нас», — возразил я. «Александру нужен этот корабль целым и невредимым. Или чтобы я ушел».

«Почему они это делают?» — спросила Кассандра.

«Потому что они знают, что сьельсины не придут», — ответил я. «Рамантану, Отомно: приведите ко мне капитана Скороизменится». Я повернулся к Сироте. «Есть какой-нибудь ответ от «Мнемона»?»

«Ничего», — ответил он.

Я закрыл глаза. Что-то было очень, очень не так. Олорин не бросил бы меня.

«Нам нужно больше времени!» — решил я, оглядываясь на своих товарищей. «Подайте сигнал флоту на всех частотах и телеграфируйте «Авроре». Я посмотрел на Кассандру и постарался улыбнуться ей как можно более ободряюще. Это еще не конец. Пока нет. «Скажите им, что мы сдаемся».