«С учетом этой последней группы общее число наших людей, зараженных вирусом сьельсинов, превысило двадцать тысяч», — сообщил Амон Косис.

«Это целая десятая часть нашего гарнизона здесь», — заметил принц Матиас, на лице которого была маска, прикрепленная к осмотическому фильтрующему блоку, висевшему под его рукой. Маски обеспечивали дополнительную защиту, хотя и меньшую, чем полный костюм.

Лицо легата помрачнело. «Я знаю, мой принц. Это мои люди».

«Со временем это должно было произойти», — подал голос Бассандер Лин, сидящий в дальнем конце стола. «Чем больше нашим людям приходится контактировать с жителями Гододдина, тем чаще это будет происходить».

«Наших протоколов по сдерживанию и стерилизации недостаточно!» Матиас глянул на своего брата.

Александр покачал головой. «Что ты предлагаешь нам делать?»

«Мы должны сократить контакты между нашими людьми и местными жителями!» — сказал старший принц.

Тор Ксантипп вмешался. «Солдаты, которые отправляются в город, уже получили приказ не нарушать целостность костюмов. Проблема заключается в последующем заражении. Контакт с зараженным оборудованием, едой, одеждой».

«На прошлой неделе на Тауэр-стрит двух мужчин подвергли порке за дружеские отношения с местными жителями!» — напомнил Матиас.

«Эти мужчины были наказаны», — кивнул лорд Косис. «Ни у одного из них не обнаружили чуму...»

Матиас прошипел. «По их собственному признанию, они имели половые контакты с тремя разными местными женщинами. Неважно, заразились они или нет. Мы поймали их только тогда, когда они возвращались. А скольких мы не ловим вообще, а?»

«Ничего не поделаешь», — пожал плечами Амон Косис. «Если люди не ценят свою шкуру...»

«Это нашу шкуру они не ценят!» — сердито возразил принц Матиас. «Шкуру всех нас».

«Мы по-прежнему помещаем зараженных в фугу?» — спросил Бассандер Лин, сохраняя самообладание. Он оглядел зал совета, на трех концентрических уровнях которого находились министры и генералы, советники и высшие лорды. Более половины из них были голограммами.

«Пока можем», — ответил Александр. В Форте Дин были катакомбы, криогенные хранилища. Они меньше — намного меньше — сети туннелей и пусковых шахт, которые опоясывали город Резонно на Перфугиуме. С самого начала эпидемии нашей политикой было помещать больных в ледяные постели под крепостью, но места уже заканчивались.

Слова принца бросили мрачную тень на совет, и над всеми повисла напряженная тишина. Ответ был очевиден.

«Нам нужно сократить наше присутствие здесь», — сказал я, оглядывая все еще присутствующих лордов. Почти все, кто не был солланского происхождения, вернулись на свои корабли. Норманы и дюрантийцы, мандари и ниппонцы, а также люди из Малых Королевств. Из джаддианцев на поверхности остался только капитан Азхар. Даже князь Каим удалился к своему двору на борту «Мнемона» и появлялся в виде призрачного образа рядом с лысым усатым капитаном. «Планета имеет небольшую стратегическую ценность. Мы должны вести наши дела с орбиты».

Я знал, что последует ответ, и принял его. «Ты хочешь, чтобы мы бросили здесь людей? Ты?» Александр гневно посмотрел на меня. В отличие от Матиаса, он не носил маску, полагаясь только на противовирусные препараты. Проявление мужества. Решимости. «После всего, что ты сделал?»

«Я никого не бросаю!» — ответил я резко, холодно, как настоящий сын своего отца. Я откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. «Мы должны продолжать эвакуацию. Но я не вижу смысла держать здесь такой большой гарнизон».

«Лорд Марло прав», — заметил Тор Ксантипп, поглаживая густую бороду. «Мы никогда не эвакуируем планету, если будем действовать такими темпами».

Сэр Грей Райнхарт — призрачная фигура, его изображение транслировалось с «Авроры» — задал необходимый вопрос: «Сколько людей нам нужно, чтобы удерживать лагеря? Несколько тысяч?»

Амон Косис и стратиги переглянулись, посовещались.

«Четыре, пять тысяч?» — наконец выдал Косис. «Меньше, если мы будем полагаться на авиацию».

«Это в дополнение к тому, что осталось от городских префектов?» — спросил Райнхарт.

Бах!

Кулак ударил по черному стеклянному столу, привлекая всеобщее внимание. Это был Александр. Принц наклонился вперед. «Я не хочу больше этого слушать», — сказал он, грозно глядя на меня, на Косиса, на призрачную фигуру постаревшего Райнхарта. «Вы думаете, люди не заметят нашего ухода? Что им будет все равно?» Он покачал головой и откинулся на спинку кресла. «Они сожгут город дотла. Всю планету».

Он был прав, конечно. Люди, которых мы обрекали на удержание поверхности, столкнутся с тяжелой борьбой. «Факт остается фактом, — сказал я, — чем дольше мы остаемся в этой системе, тем меньше у нас ресурсов».

«Возможно, — подал голос лорд Таркуин, — нам следует рассмотреть вопрос о поэтапном выходе из системы в целом».

Я пристально посмотрел на принца-приора, пытаясь прочесть выражение его непроницаемого лица. Таркуин настаивал на перераспределении ресурсов флота, чтобы прокормить людей Гододдина — он был первым, кто предложил эту меру. Теперь он хотел полностью покинуть систему?

Он первым это предложил, сказала та часть меня, которая все еще говорила голосом Тора Гибсона. Я прекрасно представлял себе, как старик закрывает глаза и вздыхает с осознанием. Он первым это предложил.

Я тонко улыбнулся. Это с самого начала было ловушкой. Независимо от того, вооружили они бедного Лабана или нет. Заплатили ему. Заставили его. Или просто надеялись, что кто-то вроде него начнет действовать и ввергнет город в хаос, они разыграли свои карты, и разыграли их хорошо. Они не только замарали мое лицо, но и довели ситуацию в системе до крайности, и для чего?

Чтобы отказаться от нее? Но зачем? Что они выиграют, отказавшись от Гододдина?

«Покинуть систему?» Бассандер Лин наклонился вперед в своем кресле. «И куда идти?»

«В старые миры», — пояснил лорд Таркуин. «В основные системы. Их местоположение известно врагу, и они расположены гораздо ближе друг к другу, чем наши владения здесь. У нас будет больше шансов провести ответную кампанию на Орионе, чем здесь».

«Но сьельсины идут сюда!» — возразил Лин.

«По словам лорда Марло», — напомнил Таркуин. «Но где они, Стратиг? Прошло уже почти три года с тех пор, как вы вернулись из Дану — с поражением, добавлю я. Сколько еще времени пройдет, прежде чем мы вынуждены будем рассмотреть возможность того, что они не придут?» Он протянул ладонь в мою сторону. «Мы очень ограничены. Еда. Вода. Этого хватит, особенно с учетом нашего сокращенного количества. Переработка отходов. Гидропоника. Но топливо?»

«Мы вообще не используем АМ, — возразил Бассандер Лин, — и у нас в системе достаточно гелия для термоядерных реакторов».

«Это не так», — покачал головой Тор Ксантипп. «Потребность объединенного флота в гелии намного превышает наши добывающие операции в облаке Оорта. Мы сжигаем больше, чем можем добыть».

«И нужно учитывать уран», — напомнил Стратиг Копаркар, подперев подбородок сложенными руками. «Его очень мало в системе. Уран закончится первым».

Уран. Это слово вызвало во мне странную смесь эмоций. Небольшое количество этого делящегося вещества требовалось для запуска гелиевых термоядерных реакторов, которые работали на каждом имперском корабле. Каждый раз, когда реактор проходил цикл, он переходил в режим охлаждения для технического обслуживания. Каждый раз, когда параллельный реактор включался, сжигалось определенное количество урана. Это вещество было гораздо более редким, чем жидкий гелий, который поддерживал работу субсветовых систем и систем жизнеобеспечения каждого корабля. Более редкое, чем топливо из антивещества, которое приводило в действие варп—двигатели, поскольку последнее было гораздо проще синтезировать.

Именно поэтому оно по-прежнему было так ценно, именно так моя семья и разбогатела.

«Сюда все еще прибывают конвои с грузами», — сказал я, глядя на представителей консорциума Вонг—Хоппер, чьи изображения, облаченные в серое и фиолетовое, находились на самом высоком уровне зала, на наименее почетном месте.

«Следующий из наших дромонов прибудет только через семь лет», — заявил старший из представителей консорциума.

Таркуин повернулся к принцу Александру и тихим, но смертельно серьезным голосом произнес: «Мой принц, у людей на поверхности нет семи лет».

Принц Александр покачал головой. «Это моя планета», — сказал он, и в его голосе прозвучала нотка прежней раздражительности. «Мой народ. Народ моего отца». Он оглядел советников. «Люди Гододдина больше не могут жить без поддержки нашего флота. Вопрос о том, контролировать их или нет, не имеет значения. Без нас они не смогут питаться. Если мы уйдем, лорд Таркуин, мы подпишем им смертный приговор...» Тут он посмотрел на меня, и его глаза сверкнули, как драгоценные камни. «Даже если сьельсины никогда не придут».

«Я не предлагаю отказываться от процесса эвакуации», - произнес лорд Таркуин. «Мы должны ускорить наши усилия».

«Мы не можем массово опустошить планету!» - возразил Бассандер Лин. «Их некуда девать!»

Бассандер, сам того не ведая, расставил ловушку.

Таркуин повернулся, чтобы улыбнуться ему. «Но корабль есть, лорд Стратиг». Затем повернул свое лицо, высеченное из полированного мрамора ко мне. «Не так ли, лорд Марло?»

Я замер, на мгновение не понимая.

Корабль? Какой корабль?

Осознание обрушилось на меня как лавина, как падение ледника в море. Сначала медленно, а потом полностью.

«Демиург». Он говорил о «Демиурге».

Я сел немного прямее, опустив руки. Я почувствовал, как Кассандра напряглась.

«Демиург». Это было их целью с самого начала. Их целью. Их задачей.

«Вы хотите, чтобы я... пустил на «Демиург» беженцев?» — спросил я.

«Почему бы и нет?» — ответил лорд Таркуин. «У вас, несомненно, есть такие возможности».

Да, были.

Когда я впервые оказался гостем на борту «Демиурга», Кхарн Сагара захватил около двадцати тысяч подданных Империи — это была цена его сотрудничества. Что стало с этими бедными душами, я так и не узнал. Их больше не видели.

Только после того, как завоевал корабль, я обнаружил кубикулы: вместительные камеры, стеллажи с пустыми капсулами, гробы, ожидающие, как кровати, спящих, которые, возможно, никогда не придут. У нас было место для миллионов, а наши фрегаты могли бы принять еще тысячи.

Но я никогда не предлагал корабль в качестве решения. Не из эгоизма, а потому, что «Демиург» был военным кораблем, потому что я намеревался отправиться на нем на войну.

«Вы спасли тысячи людей с поверхности во время битвы при Дану, не так ли?» — спросил лорд Таркуин. «Какая вместимость у вашего корабля?»

«Я...» Я посмотрел на Кассандру, на Бассандера Лина, на голограмму Олорина, мерцающую рядом с холодным лицом капитана Азхара. Никто из них не мог ничего сделать, чтобы спасти меня. Как я мог ответить? Я не мог сочинить ложь, придумать сказку, привести оправдание, которому бы поверили.

Левиафан опутал меня своими кольцами.

Я закрыл глаза.

Дамоклов меч пал, и его острие поразило цель.

Значит, правда.

«Никакая», — ответил я, открыв глаза.

«Никакая?» Таркуин смотрел на меня, и его небольшая улыбка сменилась притворным удивлением.

Я никогда не смог бы принять беженцев с Гододдина на борт "Демиурга". Таркуин знал это. Александр знал это, знал с самого моего прибытия. Не имея возможности бросить мне вызов силой, они перехитрили меня, атаковали мое лицо, мой имидж.

«Вы не поможете нам?» — спросил Таркуин. «У вас самый большой корабль в этой системе. Вы должны быть в состоянии принять сотни тысяч людей. Миллионы».

«А сколько из них будут вашими?» — спросил я.

Это было худшее, что я мог сказать.

Тягостная тишина заполнила комнату, как пар. Я чувствовал, как давление нарастает, нарастает, пока мне не показалось, что стекло стола треснет под его весом. Я ожидал криков, ожидал, что в любой момент один из лордов встанет и осудит меня.

Если я уступлю, Капелла обязательно проникнет на борт корабля, если представится такая возможность, даже если я соглашусь перевозить только замороженный груз. Они захватят «Демиург» и убьют всех. Эдуарда и его людей, Кетеван и то, что осталось от бедной команды Гошала. Анназа и его бойцов. Рамантану. Отомно. Маленького Даратаму. Капитана Скороизменится в его камере. И Сироту.

С Сиротой они поступили бы хуже, чем убили.

И дануанцами. Бедными дануанцами, теми, кто пережил прикосновение Ушары. Их они изучали бы. Мучили. Вскрывали.

Я не мог этого допустить.

«Вы думаете, что дело в этом?» — вопросил Таркуин, глядя на Александра и Амона Косиса. «Мы на войне, Лорд Тень. Войне за выживание человечества! За саму нашу жизнь! Вы думаете, это связано с политикой?»

Я встал, понимая, что все кончено. «Дело именно в политике!» — ответил я. «Дело всегда в политике! Вы очень ясно дали это понять».

«Вы хотите обречь людей этой планеты на смерть?» — спросил лорд Таркуин.

Слова принца-приора были как эхо, настолько он казался мне в тот момент далеким. Я не сводил глаз с Александра. Грозный принц, багряно-золотой, восседал на своем троне, положив ладони на столешницу, его взгляд был жестким и ликующим, хотя лицо оставалось безмятежным.

Он привел Левиафана к победе, и на нем же он взойдет на трон.

«Обречь их?» — спросил я, глядя на триумвиров, сидящих на своих местах.

Марсианский великан. Черный жрец. Пустой принц.

«Обречь их?» — повторил я, едва слышным шепотом. «Я сделал для их спасения больше, чем любой из вас».

«Уберите его отсюда!» — раздался голос с самого верхнего уровня.

«Он предатель!» — сказал другой.

«Проклятый предатель!»

«Трус!»

«Повесить этого дьявола!»

Последнее привлекло мое внимание. Я задался вопросом: интересно, здесь ли зародился этот лозунг? В этой комнате? Среди этих людей? Сколько из них — как Оганнес Дору — были подданными того теневого королевства, посвященными в тот тайный орден, который действительно управлял Империей с древности?

Повесить этого дьявола, действительно.

Там стоял лорд Альфонс, родственник Гибсона, с красным от гнева лицом. Половина комнаты была на ногах — даже некоторые голограммы стояли. Другие отключились, и их образы исчезли, как призраки в утреннем солнце.

Я почувствовал, как у меня в животе образовалась пустота. Эти люди, эти несчастные люди, эти существа, за спасение которых я боролся всю свою жизнь, дважды отдал свою жизнь... Стоило ли это того? Стоили ли они того?

Тысяча лет шепотков — тысяча лет яда — наконец сделали свое дело. Каждая сплетня, каждая клевета, каждая маленькая черная правда, собранные воедино, обрушились на меня в тот момент, и я почувствовал, как мои плечи опускаются, спина изгибается под тяжестью. Склонившись над столом, я увидел себя, смотрящего на меня из темноты внизу. Это было лицо мальчика, сына своего отца, лицо, искаженное язвительной улыбкой, искаженное болью.

Они говорили, что я вызвал болезнь императора. Что я солгал об угрозе со стороны сьельсинов. Что карта была выдумкой, которую я состряпал вместе с экстрасоларианцами, чтобы обмануть армаду, изолировать императора и двор на границе и таким образом завоевать трон. Что я был Кхарном Сагарой или унаследовал его способность обретать новое тело после уничтожения старого — что именно так я и выжил после отравления Капеллы. Что я изнасиловал Селену. Что я украл ее разум и сердце с помощью искусства Воргоссоса. Что Кассандра была моей наложницей. Моим клоном или клоном Валки.

Все это я уже слышал раньше. Все до единого.

Не впадай в отчаяние. Слова Сироты, предупреждение Сироты. Только отчаяние он не может простить.

«Демониак!» — воскликнул один из младших лордов.

«Маг!»

«Мерзость!»

«Экстрасоларианское отродье!»

«— Даже не человек!»

«Он хочет трон!» — выкрикнул Леонид Бартош, вставая. Я увидел, как Бассандер Лин напрягся рядом с ним, и по его лицу понял, что этот человек вот-вот встанет. Наши взгляды встретились, и та огненная линия, которая когда-то была между нами, превратилась в луч света и понимания.

Без слов я качнул головой. Только один раз.

Старый солдат не расслабился, но и не встал.

«Это заговор!» — крикнул другой — лорд какого-то великого дома, которого я не знал. «Он держит нас здесь, в то время как его друзья-сьельсины сжигают галактику за нашими спинами!»

Я поднял руку. Но это не остановило крики, не замедлило поток осуждений. И поэтому у меня остался только один вариант.

Я выхватил меч и одним ударом разрубил стол перед собой, открывая путь наружу. Путь вперед. Марсиане, стоявшие по периметру комнаты, нацелили свои копья, но я убрал меч так же быстро, как и вытащил его, и шагнул в образовавшуюся брешь.

«Стой!» Александр вскочил на ноги, вытянув руки. «Стой, черт возьми!»

Это меня удивило. Я ожидал, что он прикажет застрелить меня.

Или он справедливо опасался последствий моей третьей смерти и воскрешения?

Я стоял уже почти в центре зала, перед маленьким троном принца-регента. Кассандра проследовала за мной через разбитый стол и остановилась, положив руку на рукоять меча, прищурив глаза.

«Достаточно!» — произнес я в хрупкой тишине, и мой голос эхом отразился от стен. Затем продолжил более тихим голосом: «Этого более чем достаточно...» Я гневно посмотрел на Александра, на Косиса и Таркуина, на стратигов и схоластов, на иностранных сановников и мелких лордов. «Я прожил у вас на службе три жизни. Три жизни я отдал этой войне. Хватит...» Я вскинул голову, положив руку на рукоять своего незажженного меча. Я почувствовал, как улыбка Марло расползается по моему лицу, и, обеспокоенный ее присутствием, скрыл. «Я больше не буду играть в эти игры. Я возвращаюсь на свой корабль и покидаю вас...» Я сжал край плаща в руке и направился к двери, слыша за спиной легкие шаги Кассандры.

Марсиане сомкнули ряды перед нами, блокируя дверь.

«Скажи своим людям, чтобы они отступили, Александр», — произнес я, не оборачиваясь. «Я не хочу причинять им вреда».

Ни ответа, ни вздоха, ни движения.

«Достанешь свое оружие, — заявил принц-регент, — и у нас не будет другого выбора, кроме как открыть огонь».

Я повернулся, лицом к возвышению, принцам, триумвирам. Таркуин торжествующе улыбался.

«Мой принц, вы забываете об Эйдине», — заметил я, улыбаясь, зная, что это напоминание вызовет кратковременную паузу. Глаза Кассандры встретились с моими, и я кивнул, увидев улыбку Марло, отраженную на ее лице.

Она прыгнула вперед, мимо меня, быстрее любого обычного человека. Она была Маэсколом, мастером меча Джадда — и не только. Она была палатинкой и моим ребенком. Кровь, которая текла в ее венах, была кровью Марло, ее геном был написан и секвенирован лучшими учеными в истории человечества. Она была сильнее, быстрее, более кровожадной.

Марсиане, несмотря на всю свою подготовку, были всего лишь людьми. Сила, которой они обладали, была не чем иным, как гормональным и хирургическим даром. Кассандра обладала своей с самого начала. Я услышал, как один из них ударился о стену, когда Кассандра поймала его прямым ударом ногой, который отбросил его в сторону, услышал шум борьбы, когда она схватила его копье и ударила третьего по голове. Еще один удар ногой. Негромкий стук. Затем дверь открылась.

Все было кончено за меньшее время, чем требуется, чтобы написать об этом.

«Я по-прежнему являюсь Ауктором Империи», — произнес я. По моему знаку два экскувитора — сэр Тит и сэр Луций — зажгли свои клинки, подтверждая мою легитимность и угрожая расправой. «Те, кто хочет присоединиться ко мне, могут сделать это на орбите. Я буду сражаться со сьельсинами, где бы они ни были».