«Imemneu o-okarin’ta ne?» — спросило существо, стоящее справа от меня, кончик его рогатой короны возвышался почти на два локтя над моей головой.

«Доверяю ли им?» — спросил я, глядя в темноту за открытым люком, ожидая прибытия шаттла. «Экстрам?»

«Твоим людям», — уточнил Рамантану, глаза которого были черны, как пространство между звездами.

Я не ответил, вместо этого повернувшись, чтобы осмотреть свою ничтожную свиту.

Агент Альбе остался на мостике с пилотом, отправив меня с двумя десятками бойцов АПСИДЫ под командованием человека по имени Арчил. Их поддерживали столько же воинов из ирчтани под командованием заместителя Анназа, Инамакса с черно-зелеными перьями. Но ближе всего ко мне стояли Рамантану и трое его оставшихся сородичей. Эгазимн, Отомно и Бикаши были — вместе со своим капитаном — последними из моих сьельсинов, последними из тех немногих, которые присягнули мне на верность во время битвы при Сабрате.

Доверял ли я еще кому-нибудь? Кому-нибудь, кроме Кассандры?

Дверь, ведущая в коридор за нашими спинами, открылась, и в комнату вошел мужчина в ярком джаддианском шелке. «Jitaten makanna». Он покосился на дверь, через которую вошел, расположенную в глазу мужского лица, рельефно вырезанного на стене, так что казалось, будто череп какого-то великана наполовину врос в пол. «Я терпеть не могу этот корабль, мастер Адриан. Я его совершенно не выношу».

«Нима!» Он почти опоздал. «Как Кассандра?»

«Отдыхает, бедная девочка», — вздохнул он, поправляя переднюю часть своего расстегнутого синего шелкового жилета. «Отдыхает, да. Ужасная машина, называющая себя доктором, говорит, что с ней все будет в порядке, но она без сознания. Она погрузила ее в сон, пока лечила от возможной инфекции». Он вздрогнул.

«Очень хорошо», — произнес я и сжал левую руку правой, стискивая пальцы, чтобы почувствовать кости под ними. Я сам провел некоторое время в медике, восстанавливаясь после столкновения со смертью и потери собственной руки в результате битвы с Аранатой Отиоло много веков назад. Именно корабельный хирург восстановил мою руку, изготовив кости из адаманта и вырастив новую плоть.

Эта новая плоть и изготовленные кости исчезли, их заменила новая плоть, данная мне Абсолютом, но воспоминания остались — воспоминания и желание почувствовать решетчатые выступы старых искусственных костей под кожей моей руки.

«Бедная девочка...» — снова вздохнул Нима. «Может, она и наводит священный ужас, доми, но я содрогаюсь, видя ее в таких обстоятельствах. Ее бедная рука».

На стене крепости у открытого шлюза вспыхнул контрольный огонек, возвещая о прибытии делегации Воргоссоса. Рядом со мной Рамантану выпрямился, четыре щелевидные ноздри раздулись, когда он и его соплеменники окружили Ниму и меня.

«Rakanyi ti-saem-gi», — сказал однорогий капитан.

Они здесь.

Воздух сразу наполнился криками Арчила и Анназа, приказывающих своим людям встать в строй. Через мгновение они появились из ночи.

Шаттл Воргоссоса представлял собой идеальную сферу цвета меди, его металлическая поверхность была изрыта и поцарапана десятилетиями воздействия микрометеоритов. Гиперголические двигатели были закреплены по периметру через равные промежутки, поверхность их чернела, как оспины.

От него несло серой, как и от всех предметов, принесенных из темных глубин космоса.

Нима отшатнулся от этого вида, прижав к носу платок.

На наших глазах корабль выровнялся, опираясь на репульсоры, похожие на проволочные вставки. Затем в нижней части корабля открылось полдюжины щелей, которые выдвинулись наружу, превратившись в лапы, похожие на паучьи, и опустились на пол трюма. Диаметр всей сферы составлял, пожалуй, сорок футов, что больше, чем у среднего имперского шаттла. Тем не менее, размер трюма затмевал его, так что он казался одинокой жемчужиной на дне пустой шкатулки ювелира.

Пилот просканировал их судно при заходе на посадку и счел его безопасным, но я все равно был готов к какому-то трюку, какой-то ловушке. Я почти ожидал, что все это вспыхнет белым пламенем. АМ-бомбу почти невозможно обнаружить. Пузырь антиводорода в магнитной суспензии выглядел бы как воздух даже при рентгеновской спектрографии, но при этом содержал бы в себе достаточно разрушительной силы, чтобы разнести корабль на куски.

Через мгновение часть сферического корпуса открылась, и опустился пандус. На его вершине появился капитан флота Акастус Козар с аккуратно причесанными черными волосами и серебристым скафандром, блестевшим под доспехами. По такому случаю он надел черный плащ, который застегивался на правом плече. За ним следовала группа его соратников-постлюдей. Человек справа от него — если это был человек — выглядел как ходячий доспех, его конечности были слишком узкими, чтобы под ними могла скрываться человеческая плоть. За ним следовало существо, похожее на раздутого младенца, плавающего в стеклянной емкости, которая двигалась на четырех ногах, похожих на собачьи.

Только женщина слева от Козара казалась полностью человеком. С ее золотистой кожей и блестящими сине-черными волосами она могла быть мандари. Возможно, тавроси, хотя я не видел знаков клана. Она улыбнулась, увидев, что мы их ждем.

Сам Козар казался скорее удивленным и остановился на пандусе, потянувшись рукой к застежке своего пояса-щита.

Рядом со мной Рамантану потянулся к нахуте, свернутому у его пояса рядом с рукоятью ятагана в ножнах.

«Странная у вас компания, Дьявол из Мейдуа!» — произнес Акастус Козар.

«Странные времена настали, капитан флота», — крикнул я в ответ. «Вы пришли сдаться?»

За спинами этих четырех странных капитанов я увидел небольшую группу экстрасоларианских десантников — по сути, человекоподобных — ожидающих высадки.

Козар убрал руку с пояса. «Если вы действительно командуете этим кораблем, я не могу поступить иначе».

«Значит, вы знаете, на что он способен», — сказал я.

«Лучше вас!» — ответил Козар, спускаясь по пандусу. «Я служу Вечному почти пять тысяч лет. Я видел, как его использовали».

Использовали. В какой древней войне и в каком контексте Повелитель Воргоссоса применял оружие Архонтов, и против кого? Сагара знал о Наблюдателях, сталкивался с ними раньше, по крайней мере один раз, когда лорд Мерикании по имени Крониншильд призвал того, кого звали Селарним, в древний Воргоссос.

Было ли другое время? Неужели Кхарн Сагара сам убил бога? И не одного?

«Вы должны рассказать мне об этом», — сказал я.

«Возможно», — ответил Козар. «Могу я представить вам своих товарищей?» Он указал на человека, похожего на ходячие доспехи. «Это капитан D-307 Алеф с корабля 4B-65CC7-Эта-9E3-Гимел-4». Он повернулся, указывая на существо в резервуаре. «Это Здесь Скороизменится, капитан «Азота», — он повернулся к женщине, — и капитан Небет Хат с «Воздушного Змея». Вместе мы представляем то, что осталось от Свободных Капитанов Воргоссоса, всех вавасоров Вечного, который мертв».

«Я думал, что этот день никогда не наступит», — произнес D-307 Алеф, совершенно бесстрастным голосом. «Это как будто погасла звезда. То, что было постоянно, рассыпалось. То, что было неподвижно, сдвинулось с места. Ты одержал великую победу, Дьявол ужасной Империи. Не уверен, что ты осознаешь, насколько великую».

Скрюченный и опухший младенец в пожелтевшем коконе заговорил, его голос походил на скрежет старых камней в недрах какого-то мира. «Вы подобны человеку, который, найдя ограду в пустыне, рушит ее, чтобы расчистить землю, и тем самым выпускает льва из его клетки».

«А также леопарда и волка», — вставил я, не смущаясь.

«Лорд Сагара рассказывал мне о вашей любви к Данте», — сказало существо по имени Здесь Скороизменится. «Но вы не ошибаетесь. Вы думали, что ваш император - единственная стабилизирующая сила в нашей галактике? Сагара был стеной на пути к морю. Теперь вода поднимется».

Я сделал шаг вперед. «Вы имеете в виду, что он держал в узде различные фракции экстрасоларианцев?»

«Их, — ответил D-307 Алеф, — и другие вещи».

В тот момент у меня возникло впечатление, внезапное видение Кхарна Сагары, стоящего на крепостной стене какого-то замка, едва различимого в свете старинного костра. Снаружи было очень темно. Я внезапно вспомнил историю, которую рассказывал бедной Кэт, когда она умирала в канаве Боросево, историю о молодом Кхарне и его Городе Поэтов.

Те, кто не живут мечом, умрут от меча.

Он был больше, чем любой колдун, которого я знал. Кхарн Сагара был повелителем, желтым королем Воргоссоса. Воином и военачальником. Но какие войны он вел здесь, в темноте между звездами, и против кого или чего сражался?

Мой образ Сагары преобразился в тот момент, когда он повернулся к огню и стал сияющей фигурой, воином солнечного света. Тогда я увидел его таким, каким он был на самом деле. Он был одним из тех, кто почти стал, кто мог бы стать, но так и не стал... защитником света, упавшим в тень, извращенный пороком и страхом. Если бы он только научился идти по этому пути, то, возможно, в Адриане Марло вообще не было бы необходимости.

Здесь Скороизменится перебил своего железного товарища. «Вы хоть знаете, для чего нужен этот корабль? Кто его построил и зачем?»

«Он знает», — подала голос капитан Небет Хат. Она все еще улыбалась, приподняв бровь.

Игнорируя своего соотечественника, Здесь Скороизменится сообщил: «Это убийца богов, созданный полубогами. Он не для обычных людей».

И снова Небет Хат перебила своего инфантильного товарища. «Он не обычный человек, Здесь. Ты знаешь истории».

«И все же он всего лишь человек...», — возразило сморщенное существо, неподвижно сидевшее в своем резервуаре. «Он мог бы... стать кем-то большим».

«Довольно!» — отрезал я, поднимая подбородок, чтобы взглянуть в лицо Акастусу Козару. «Вы и ваши люди останетесь на борту под охраной на время мирного процесса».

«Это не было частью соглашения!» — возразил Акастус Козар, сужая стальные глаза и отступая на шаг.

«Я автор этого соглашения», — я повысил голос, поворачивая голову, чтобы подчеркнуть присутствие моих сьельсинов, моих ирчтани, Арчила и его людей. Мы превосходили Экстров примерно в пять раз. «Вы передадите приказ на свои корабли: все, кто не является абсолютно необходимым для обслуживания ваших кораблей, должны быть помещены в состояние фуги до дальнейшего уведомления. До тех пор вы четверо останетесь нашими гостями».

«Вашими заложниками», — поправил Акастус Козар.

«Если вы соблаговолите сдать оружие, мои люди сопроводят вас в сады, где мы сможем обсудить все в более комфортной обстановке».

Улыбка Небет Хат не сходила с ее лица. «Мы знаем дорогу».

Я изучал ее, ища какую-нибудь подсказку в ее остроконечном лице с высокими скулами. Она хотела напомнить мне, что это было их место, что они здесь хозяева, капитаны, а я — неуместный завоеватель.

Кедрон был прав, с горечью понял я тогда. Им следовало отправиться на «Аргентину», на «Брадаманте», на «Гаделику» — на любой корабль, кроме этого. Любой из них мог — в этот самый момент — плести какое-нибудь заклинание, соприкасаясь с разумом корабля своим собственным.

Признай это, шепнул мне на ухо призрак Валки, ты ничего не знаешь о праксисе.

Меня охватил страх и ощущение, что я очень, очень далеко от дома.

Здесь обитают чудовища.

«Ваше оружие, пожалуйста», — попросил я.

Акастус Козар повернулся к своим товарищам. Голова Д-307 Алефа в шлеме-салете с прорезью-козырьком, гладким, как у любой орудийной башни, кивнул с жужжанием сервоприводов. Здесь Скороизменится заерзал на своих четырех заостренных конечностях, из губ раздувшегося младенца в резервуаре поднимались пузыри. Небет Хат — все еще улыбаясь — поклонилась.

Длинноногий великан повернулся, шланги качались на его серебристом костюме из фольги. Откинув в сторону плащ, Акастус Козар снял пояс. На нем висел хромированный пистолет, похожий на тот, которым владел миносский колдун Гаиска, и рукоять меча из высшей материи. Узнав оттиск солланского ремесла, я констатировал: «Вы были рыцарем».

Химерический гигант улыбнулся, обнажив металлические зубы. «Пол-империи назад».

Тогда, как рыцарь рыцарю, я кивнул и с благодарностью принял пояс со щитом. «Я буду хранить его в безопасности, сэр». Я решил, что капитан Козар мне нравится, чего не скажешь о его спутниках. Затем передал пояс Ниме, который перекинул его через руку.

«Со своим оружием не так легко расстаться», — произнес D-307 Алеф.

«Вы полностью машина?» — спросил я, изучая живой доспех. Узор из переплетенных человеческих рук опоясывал его собственные руки, выгравированый и позолоченный на матовой стали, так что четко выполненные кисти растопыривали пальцы на наплечниках.

«Кроме мозга», — ответил он. «Хотя вы вряд ли назвали бы его таким».

«Какие гарантии вы можете мне дать, что не будете прибегать к насилию?»

Человек-машина обдумывал свой ответ целую секунду, прежде чем ответить. «Никаких».

«Тогда нам придется подготовить для вас особые условия», — сказал я и, обращаясь к контингенту АПСИДЫ, начал: «Центурион Арчил, маякни A2, скажи ему...»

Я так и не закончил свою мысль.

Завыла сирена, высокая и настолько пронзительная, что я подумал, что моя голова вот-вот лопнет. Я прижал руки к ушам, затем к своему мечу и щиту на поясе, чувствуя какую-то ловушку, какой-то подвох со стороны капитанов.

Но ничего такого не было. По крайней мере, не со стороны четверых, собравшихся передо мной.

Весь «Демиург» содрогнулся от далекого грома.

«Нас обстреливают!» — прохрипел Анназ.

«Что происходит?» — спросил Здесь Скороизменится своим могильным голосом.

Я получил ответ в следующее мгновение, когда голос Эдуарда Альбе прозвучал в коммуникаторе за моим правым ухом. «Милорд, это флот Воргоссоса!» — обьявил он. «Они открыли по нам огонь».

«Нима, уходи!» — велел я, нажимая кнопку на поясе-щите.

Зеркальные глаза Акастуса Козара были похожи на два озера живого серебра, круглые, как шаттл, на котором он прибыл. «Что это значит?»

Сигнал тревоги прозвучал во второй раз.

«Вы мне скажите!» — нахмурился я, положив руку на рукоять меча.

Великан покачал головой. «Я ничего не знаю».

«Это ваши корабли стреляют по нам!»

«Что?» Козар повернулся к своим спутникам. Ни D-307 Алеф, ни Здесь Скороизменится не подали никакого знака.

Но Небет Хат все еще улыбалась.

«Небет, это ты наделала?»

Женщина, похожая на мандари, покачала головой. «Я ничего не делала».

Раздался третий сигнал тревоги.

Я вытащил меч. Из моей руки вырос шип текучего кристалла, голубовато-белого, как молоко. «Арчил, Анназ! Возьмите капитанов под стражу».

«Милорд!» Козар повернулся ко мне. «Клянусь, я ничего не знаю об этом нападении. Клянусь Скалой Аебар».

Я не имел представления, что такое Скала Аебар, но не сомневался в искренности этого человека.

Направив острие меча в его сторону, я приказал: «На колени, капитаны флота. Прикажите своим людям сложить оружие».

За его спиной около двадцати вооруженных охранников, сопровождавших капитанов, напряглись и подняли оружие. Мои люди тоже подняли оружие и прицелились. Нима бросился к двери.

«Лорд Марло», — прозвучал в моем ухе нечеткий голос Эдуарда. «Враг не отвечает на мой вызов».

Я на мгновение закрыл глаза. Значит, сражение началось. Бой, который я надеялся предотвратить, случился.

Всегда вперед, подумал я. Всегда вниз...

«Ответьте огнем».

Прошло мгновение. Если наши орудия ответили, я этого не слышал. Прозвучал сигнал тревоги. Корабль задрожал.

«Наши щиты держатся», — доложил Эдуард.

На большинстве кораблей щиты получали энергию от массива графеновых конденсаторов, которые быстро заряжались, но также быстро разряжались. Щиты «Демиурга» были чем-то совершенно иным. Этот могучий корабль был настолько огромным, что в нем было не одно, а три резервуара с антиматерией. Самый большой находился на корме, поперек мощных двигателей, второй — далеко в носовой части и питал батарею направленных энергетических орудий корабля, а третий — самый маленький — питал щиты. Эти щиты выдерживали любое нападение, даже звездный огонь короны солнца.

«Это отвлекающий маневр», — догадался я.

«Отвлекающий маневр от чего?» — спросил Эдуард.

Через мгновение я получил ответ.

В гулком зале раздался выстрел, и мгновение спустя на палубу рухнул человек.

Это был Арчил, центурион АПСИДЫ.

«Он был защищен щитом!» — воскликнул один из гоплитов.

Затем раздался смех, высокий, холодный и ужасный — и ужасно знакомый.

Мне потребовалось мгновение, чтобы определить его источник и найти его в своей памяти. Я слышал этот смех бесчисленное количество раз, но всегда из уст мужчины. «На колени, мальчик! Сдавайся!»

Именно слово «мальчик» сделало это, именно оно сложило последний кусочек головоломки.

«Мои люди вооружены гигаваттными мазерами», — прокричала Небет Хат в наступившей после сигнала тревоги тишине, проталкиваясь вперед. «Ваши щиты вас не спасут».

Небет Хат не было именем мандари.

Но капитан Небет Хат не была мандари.

«Сагара». Я уставился на женщину.

Пятеро из двадцати охранников направили на меня свое оружие.

«Всегда на шаг позади», — произнес реинкарнированный лорд Воргоссоса, вытащив пистолет капитана Хат и направив его мне в лицо. «Что наконец-то соединило все части в этой губке, которую ты называешь мозгом?»

«Небет Хат», — объяснил я. «Нефтида. Сестра Осириса. Ты не сможешь себе помочь».

«А ты опоздал, чтобы помочь себе», — возразил Сагара. «Ты убил Братство».

«Ее время пришло».

Сагара приподняла бровь, услышав, что я употребил женский род.

«Лорд Сагара?» Акастус Козар выпрямился. «Вы выжили? Небет была одним из ваших носителей? Выращенной?»

Не поворачивая лица, чтобы хотя бы взглянуть на Козара, она нацелила пистолет и выстрелила.

Гигант рухнул, как дерево. Пять тысяч лет службы Вечному были вознаграждены смертью.

«Ты должен был сражаться до конца», — процедила Сагара холодным, как лед, голосом. Она направила пистолет прямо на мою грудь. «Ты думал, что сможешь отнять у меня мой корабль».

«Я уже отнял у тебя твой корабль», — возразил я.

Небет Хат — Кхарн Сагара — оскалила зубы в такой же широкой улыбке, какая была на лице Калена Гарендота.

Она выстрелила.

Постороннему наблюдателю, должно быть, показалось, что Адриан Марло исчез полностью, испарился под лучем смертоносного света. Луч ударил по задней части трюма, пробив дыру в высеченном черном лице титана. Затем Адриан Марло снова появился. Не там, где был, не на пути луча, а на три локтя левее и на столько же ближе к своему нападающему.

С мечом в руке я бросился на женщину.

Ее глаза стали круглыми, как блюдца, когда она замахнулась на меня лучевым оружием.

Я снова исчез.

И оказался примерно в пяти шагах от женщины, которая была Небет Хат.

Другие Адрианы подошли на расстояние трех шагов. На расстояние одного шага. Шагнули влево. Вправо.

Прошло еще мгновение. Мгновение ока. Одна единица времени Планка.

Адриан Марло исчез, и потрясенный Сагара прекратил стрельбу.

Я двигался во времени, как волна, обрушивающаяся на переполненный трюм. Чем больше был хаос боя, тем больше было мое море возможностей. Каждое движение, каждое решение, принятое каждым бойцом в этом месте, создавало рябь, водовороты, течения в водах времени — течения, против которых только я мог плыть.

Рамантану, Анназу или камере костюма, которая все еще фиксировала последний свет, который видел бедный Арчил, должно было показаться, что Адриан Марло просто мелькал, появляясь и исчезая. Правда была страннее, гораздо страннее. Правда заключалась в том, что по мере того, как хаос сражения нарастал, шансы того, что я мог оказаться где-либо в этом помещении, увеличивались. С каждым выстрелом, каждым криком, каждым потраченным радиатором, ударяющимся о почерневшую палубу, мой диапазон возможных аспектов расширялся.

Я появился перед двумя защитниками Кхарна. Мой бело-голубой клинок с Фэи сверкнул один раз, другой. Оба мужчины упали замертво.

К тому времени сьельсины выпустили свои нахуте. К тому времени ирчтани взлетели. Когда я повернулся, чтобы выбрать следующую цель, то увидел, как один из птицелюдей падает с неба, его крылья горели. Один из солдат Кхарна заметил меня и прицелился.

Я отскочил в сторону, двигаясь не влево и не вправо, а поперек, скользя по потенциалам, пока не оказался позади человека, который стрелял в меня. Он даже не увидел удара, который сразил его. Его голова, затянутая в плотно облегающий серый шлем, ударилась о палубу.

«Стреляйте в него!» — услышал я украденный голос Небет Хат. «Стреляйте в него! Он всего лишь человек!»

Еще один выстрел разорвал воздух там, где мгновение назад стоял Адриан Марло, и через миг еще один человек пал от меча. К тому времени я уничтожил почти половину эскорта Воргоссоса, а мои люди приближались. Рамантану прыгнул на одного из Экстров, сверкая ятаганом. Кхарн Сагара отступила на шаг, направив луч на троих легионеров АПСИДЫ. Мужчины упали одновременно, доспехи дымились, плоть расплавилась там, где луч пронзил их насквозь.

Я снова оказался среди защитников Воргоссоса и увидел, как выстрел одного из людей Арчила отскочил от щита экстра, в то время как нахуте ударил по другому. Мой меч поднялся, и люди пали под ним.

Все это время сигнализация продолжала выть, и Эдуард выкрикивал мне в ухо донесения. Красная кровь текла по черному полу, растекаясь, как вино. Я снова шагнул, переместившись во времени, и по пути сразил еще одного солдата Кхарна.

Все закончилось так же быстро, как и началось.

Я вынырнул из вод времени, как рыба, выпрыгивающая из моря, и приземлился на звенящий металлический пол трюма, с сияющим клинком в руках. Меня охватила холодная ярость и черная, как космос, ненависть. Предупреждения капитанов затихли в ушах, заглушенные глухим стуком моего собственного сердца. Кхарн Сагара был злом, а зло жаждало разрушения.

«Сдавайся!» — крикнул я, стискивая меч в руке.

Кхарн Сагара стоял в одиночестве, облаченный в тело бедной женщины, которая, возможно, никогда не знала, что была рождена, чтобы стать его носителем. Она была окружена метрами открытого пространства... и мертвыми людьми.

«Сагара!» — крикнул я, заставляя ее повернуться. «В последний раз повторяю, сдавайся!»

Женщина, которая была Небет Хат, стояла передо мной с широко раскрытыми глазами, полными отчаяния и ярости.

«Прикажи своему флоту сложить оружие!» — прорычал я, приставляя острие меча к ее лицу. «Сделай это, и я пощажу твою жизнь!»

Женщина запрокинула голову и рассмеялась — и когда она это сделала, ее сине-черные волосы наполовину расплелись и спутались на затылке. «Мою жизнь!» — повторила она. «Ты думаешь, что можешь ее предложить? Ты думаешь, что она в твоих руках?»

«Тебе не сбежать», — прорычал я, глядя на шаттл.

«Мне и не нужно», — ответила Небет Хат. «Один из нас сделает это, и не один».

«Ты не сбежишь!» — повторил я. «Ты — всего лишь воспоминание, Кхарн Сагара. Ты умер тысячу жизней назад».

На мгновение мне показалось, что я вижу мужчину внутри этой женщины. Монарха, Гарендота, с его квадратной улыбкой; старшего Кхарна, старый всепожирающий Сатурн; и тень — слабую, как шепот — мальчика, которого мне показало Братство, ребенка, которого Крониншильд привез в форт Гриссом после разграбления Омелы и ее Города Поэтов.

Мальчика, которого носила его мать.

«Ты все время это повторяешь, — фыркнул Кхарн Сагара, дергая женщину, как марионетку, — но если я воспоминание, то я есть и в твоей памяти». Она улыбнулась. Он улыбнулся — и это была улыбка проклятого. «А воспоминания никогда не умирают». Улыбка Небет Хат стала еще шире, и она забилась в конвульсиях, падая, как будто ее схватил приступ.

Она умерла еще до того, как упала на палубу.