«У нас не было выбора», — пояснил я, дойдя в рассказе до смерти Братства, потери руки Кассандрой и разрушения геотермальной электростанции, питавшей город подо льдом. «Мы должны были действовать быстро, чтобы обеспечить безопасность «Демиурга».

Я не упомянул ни о копии Валки, ни о существе Сироте, ни о Рамантану и горстке воинов-сьельсинов, которые поступили на мою службу. Олорин всегда был моим союзником, моим другом, но, столкнувшись с реальностью «Демиурга» и его архонтиками, я не мог доверять ни одному принцу этого мира, что он не захочет сам заполучить корабль, а Сирота был ключом к «Демиургу».

Остальные хранили молчание на протяжении большей части моего повествования. Эдуард и Кассандра вставляли свои замечания в надлежащих местах, освещая свою роль в общей борьбе, как и капитан Гошал и хилиарх Ирчтани. Все это время джаддианцы внимательно слушали.

Я рассказал все о латарранском дворе, о моей стычке с монархом в тот первый день, и о том, как Кхарн Сагара раскрыл себя и взял моих людей в заложники. Рассказал ему, как передал предупреждение принцессе Селене, когда она отбыла со своим братом, чтобы собрать силы для помощи нам в осаде Воргоссоса, и как мы отплыли к Меропе, где встретились с Оганнесом Дору и рыцарем-коммандером Кедроном из флота Стражей Капеллы. Я как можно более кратко рассказал о первоначальной осаде Воргоссоса, о том, как мы вывели из строя его двигатели и проплыли через обширные катакомбы планеты, чтобы достичь ворот этого бессмертного города. Там мы атаковали дом самого Кхарна Сагары. Я рассказал о вынужденном предательстве Сопряженных, чьи умы были изнасилованы королевой демонов. Рассказал о Древе Жизни и истинном плане Калена: отказаться от модели единственного воплощения, которой он, Кхарн Сагара, наслаждался в течение пятнадцати тысячелетий. Я рассказал Каиму, как сотни клонов Кхарна пробудились ото сна и сразились с королевой-ведьмой, своей сестрой.

И я рассказал ему о своем собственном клоне и о том, как на протяжении веков Владычица Воргоссоса копировала и мучила меня, надеясь раскрыть секрет моей силы. Каим-Олорин остановил меня, спросив: «Он дублировал твое сознание?»

«Да», — ответил я. «Вплоть до того момента, когда он запечатлел мой разум. Это произошло, когда я был мальчишкой, вскоре после того, как я оставил тебя на Эмеше».

«Какая дьявольщина... Это выше моего понимания, выше понимания всех нас на Джадде».

Джаддианцы сами были мастерами клонирования, мастерами генетической науки. Они, без сомнения, клонировали меня сами, опираясь на образцы, которые я добровольно им предоставил. Но дублирование моего разума, моей памяти... для этого требовались практики, не используемые на Джадде.

Дублирование. Осквернение.

И то, и другое — мерзость.

Я бы предал все это место огню», - воскликнул князь Темного Полумесяца.

«Это уже сделано», — ответил я. «Великая армия Латарры все еще выполняла приказы своего монарха». Камилусу Элффиру было приказано не оставлять в живых никого, поскольку любой мужчина, женщина или ребенок могли тайно служить средством побега для того другого Кхарна, женщины, которая пыталась уничтожить человека, который хотел стать королем.

«Мы не осмелились остановить резню Элффира. Любая задержка увеличивала риск потери «Демиурга». У Братства я добыл командные ключи, необходимые для захвата этого корабля...» На самом деле я приобрел Сироту. «Мы сели на шаттлы и покинули город, никому не сказав. Ни Дору, ни Кедрону, ни нашим союзникам из Латарры».

Ни Лориану.

Я не осмелился рисковать. Захват «Демиурга» был ключевым моментом, от которого зависело все. Не только битва при Воргоссосе, но и вся война. Дело не в том, что я не доверял своему другу, я не доверял его союзникам.

«Демиург» находился под прямым контролем Братства. На борту не было никого, кто мог бы бросить нам вызов. Ни основного экипажа. Ни гарнизона».

С Сиротой на борту было несложно приказать автоматической защите корабля отключиться.

«Мы захватили мостик без сопротивления...»

Я никогда раньше не бывал на мостике — настоящем мостике — «Демиурга», но видел его, и не раз… в своих видениях.

Он находился в носовой части корабля, среди шпилей собора и летящих контрфорсов, венчавших носовую часть «Демиурга», в одной из секций, построенных перпендикулярно оси тяги, чтобы он мог испытывать истинную гравитацию при включенных субсветовых двигателях. Помещение больше походило на тронный зал какого-то великолепного дворца — огромного и устрашающего — чем на мостик на борту «Тамерлана». Мощные окна, настоящие окна — изготовленные из алюмостекла и огромные, как теннисные корты — составляли переднюю стену, так что можно было смотреть наружу, в пустоту за внешними шпилями и ощетинившимся коммуникационным оборудованием.

«Нас обнаружили?» — спросил я, подходя к высоким окнам и потирая длинную тонкую царапину на предплечье.

Далеко под нами — хотя казалось, что впереди — развернулось белое лицо планеты, ее бесчисленные трещины блестели бледно-зеленым цветом, а тонкое небо было заполнено пылью и паром в тех местах, где падали бомбы. Мои глаза наткнулись на обломки ее двигателей, огромных, как континенты, огромную щель, прорезанную в ее поверхности трудом миллионов сьельсинов Дораяики на протяжении, я не смел даже предполагать, скольких сотен лет.

Воргоссос.

«Нет», — прозвучал ответ, которого я ждал. Ответ пилота.

«Не обнаружено», — сказал второй пилот.

«Пока нет», — ответил пилот.

Стоя почти вплотную к стеклу, я заглянул вниз, оглядывая всю длину корабля в направлении двигателей, находившихся в ста милях от нас. Я помнил, как шел по этому пространству — трюм, в котором мы приземлились, проходил параллельно оси тяги, недалеко от огромного сада, располагавшегося посередине корабля под граненым стеклянным куполом. Палубы «Демиурга» простирались во всех направлениях. Были секции, параллельные оси тяги, всегда защищенные подавляющими полями, и секции, расположенные под углом к ней, как мостик. Были даже секции, которые вращались, имитируя гравитацию по образцу других Странников, кораблей, подобных «Туманному Страннику» Лориана.

Корабль был безумием.

«Ты контролируешь ситуацию?» — спросил я, наблюдая за отражением пилота в стекле. Существо заняло командное кресло, массивный трон на возвышении в центре высокого зала. Два десятка легионеров стояли на страже вокруг него, нервно сжимая копья в руках. Все они были солдатами АПСИДЫ, выжившими в битве при Сабрате.

Второй пилот, светловолосый, заговорил высоким, чистым голосом. «Корабль в твоем распоряжении, хозяин».

Черноволосый пилот вступил в разговор: «Корабль подчиняется нам, а мы подчиняемся хозяину».

«Кассандра в безопасности на борту?» — спросил я. На "Гаделике" ее подлатали, но я приказал, чтобы ее переправили на борт как можно скорее. Мне хотелось, чтобы она была рядом, но пилот настаивал, что автохирурги черного корабля смогут лучше обработать ее поврежденную культю, чем любой имперский врач.

Эдуард ответил: «Да, лорд. Менее пяти минут назад. Сейчас она направляется в медику».

«Очень хорошо», — кивнул я. «Нима с ней?»

«Да, лорд».

Я снова устремил взгляд на бледно мерцающую, покрытую шрамами сражений планету подо мной. Воргоссос мог быть космическим кораблем сьельсинов, с его двигательной установкой и огромными субсветовыми двигателями, встроенными в кратеры на поверхности. Как я их не заметил, когда впервые прибыл на эту черную планету?

Тогда не было никаких признаков других кораблей, никаких признаков Дору, Кедрона и имперского флота. Ни следа «Туманного Странника», ни остальной части Великой армии Монарха, ни каких-либо следов защитников Воргоссоса — если только это не были перемежающиеся вспышки взрывов на поверхности планеты.

«Такое впечатление, что сражения вообще нет», — сказал я.

«В этом есть что-то очень странное, не так ли?» — согласился Эдуард. «Война должна сопровождаться громом».

Я устало кивнул. Пальцы моей правой руки все еще теребили царапину на предплечье.

«Мне следовало надеть доспехи». Но доспехи были грязными, покрытыми отложениями озера Братства. Я оставил их для Нимы на «Гаделике», на борту «Аскалона», надежно спрятанного в трюме большого корабля.

Эдуард посмотрел на мою раненую руку. «Ты готов?»

«Если мы готовы», — ответил я, глядя на два тела, лежащие под черной тканью. Над ними стоял Анназ, человек-птица с черными перьями, опираясь на свое длинное ружье, как на посох.

«Мы готовы», — подтвердил пилот.

«Хорошо», — кивнул я, выпрямившись, и черный плащ взметнулся. «Где мне встать?»

«Это не имеет значения», — сказал второй пилот.

Над командным креслом на его центральном возвышении заднюю стену мостика занимал огромный фриз. Люди, подобные богам, играли на его поверхности и разминали свои могучие мускулы. Сцены убийств и совокуплений разворачивались на сотнях футов черного камня, смешивая созидание и разрушение. Самые маленькие человеческие фигуры были величиной с настоящих людей, но были и фигуры больше. Два гиганта стояли по бокам дверей мостика, каждый с обнаженной женщиной на плече, держа ее одной рукой, а другой лаская свой эрегированный фаллос. Под ними женщины убегали от хватающих рук мужчин, падали под ними или открывались им. Черные фигуры боролись в объятиях, в равной степени испуганных и любовных. Здесь один мужчина душил другого, его чресла были прижаты к чреслам коленопреклоненной женщины. Там мужчина лежал умирающим с мечом в ребрах. Груди, бедра и ягодицы сияли в резком свете этого места, гиганты заламывали руки нимфам, чьи спины изгибались в ужасном экстазе, а над всем этим возвышалось гигантское человеческое лицо — как мне показалось, женское — безмятежно смотревшее вниз, а на ее плече сидел обнаженный мальчик.

Для меня это было видение ада и, как я думал, идеализация существа, создавшего сам корабль. Ведь здесь, несомненно, находилось Братство, эта кипящая масса человечества, этот левиафан из множества тел с деймоном Шайенн во главе.

Проследив за моим взглядом, Эдуард нахмурился и сделал защитный жест, коснувшись лба, груди и обоих плеч. «Это злое место».

Я не стал с ним спорить.

Меня послали, чтобы заставить это зло служить добру.

Я встал перед стеклом так, чтобы за моей спиной сияли белые плечи Воргоссоса. Лучше они, чем эти отвратительные статуи. Я поправил плащ на плечах, на мгновение закрыл глаза, позволив себе насладиться той минутной тишиной ума, которая заменила мне сон. «Приготовиться к трансляции на всех частотах», — сказал я, не открывая глаз. «Я хочу, чтобы все это увидели».

Воздух наполнился слабым жужжанием, и сквозь прикрытые веки я различил бледный голубой свет. Открыв глаза, я увидел их: флот дронов, похожих на сверкающие глаза, каждый, возможно, чуть больше яйца, с черными телами и блестящими голубыми зрачками. Мне не нужно было говорить, я знал, что они будут двигаться вместе со мной, следовать за мной, пока я буду перемещаться по этому огромному и гулкому мостику. Они кружили вокруг меня, как миры вокруг своей звезды, каждый сканируя в режиме реального времени, чтобы передать мою голограмму на каждый корабль в системе — Солланский, Латарры и Воргоссоса.

Один за другим, остальные принимали нашу трансляцию, мой облик с задержкой в несколько световых секунд. Я знал, что они видели: высокого и величественного, с волосами цвета воронова крыла и одетого в черное, лорда Империи во всем, кроме факта, потому что я был лордом никого. Когда-то я носил белый плащ Империи, слуги Империи. Затем - непримечательное черное, даже без вил и пентаграммы, которые были моим знаком отличия на протяжении стольких веков. Теперь мои черные как смоль волосы ниспадающие почти до плеч, были собраны в кольцо на левом плече, а руки обнажены.

«Милорды Солланской Империи, — произнес я командным голосом, — люди Латарры, Воргоссоса... Я — Адриан Марло». Здесь я сделал паузу, давая получателям время для передачи моего сообщения. «Повторяю: это Адриан Марло. Я захватил контроль над «Демиургом». Воргоссос пал. Кхарн Сагара мертв. Кален Гарендот мертв. Все кончено. Немедленно прекратите огонь».

Это было странно. Я ожидал, что за этим заявлением последует хор гневных криков, опровержений и осуждений, но ничего не произошло. Я стоял один на пустом участке пола перед огромными окнами. Лорды и военачальники трех королевств, которые могли бы обратиться ко мне, на самом деле находились за миллион миль отсюда.

«В этот момент силы Монархии сжигают город внизу. Планета разрушена. Она больше никогда не сможет летать. Капитанам Воргоссоса я говорю: сдайтесь — здесь и сейчас — и ваши жизни будут пощажены. После окончательной проверки я предоставлю вам всем безопасный проход в любой порт, который вы сочтете лучшим. Попытаетесь бежать, и будете уничтожены». Я позволил этим последним словам повиснуть в воздухе, как дым от пушечного выстрела.

То, что произошло дальше, перевернуло мир.

«Люди Латарры, вас обманули. Ваш монарх не был тем, за кого себя выдавал. Вы были невольными пешками лорда Воргоссоса. С самого начала ваша нация — ваш Новый Порядок — существовала только для того, чтобы вернуть вашего господина на его место. Сюда». По знаку Анназ протянул когтистую лапу и откинул ткань, покрывавшую тело монарха у моих ног.

Золотой труп был испещрен дырками. У него отсутствовало сердце и один мертвый глаз... остатки лучевого оружия, которое резало плоть и металл, как солнечный огонь. Крови вытекло на удивительно мало. Все его тело ниже шеи было сделано из керамики и позолоченной стали. Гидравлическая жидкость, белая как молоко, запачкала его черный плащ. Кровоточила только голова. В спутанных темных волосах и на знамени Воргоссоса, которым Анназ и его ирчтани обернули тело, виднелась засохшая кровь.

«Вот он лежит», — сказал я, повернув голову носком сапога, чтобы орбитальные камеры могли его увидеть. «А рядом с ним — его сестра». Подобрав подол своего плаща, я перешагнул через тело убитого Монарха, в то время как Анназ обнажил тело другой Сагары.

Какой порочный порыв побудил эту Сагару так пластинировать свою плоть, я не могу понять. То, что осталось от девушки по имени Сузуха, было лишь иссохшей оболочкой, мумией, сохранившей неповрежденный мозг.

Больше ничего.

Я сам убил ее, раскроив голову надвое.

Стоя между двумя телами, я повернулся. Устремил взгляд на Воргоссос. «Планета наша. Капитанам Воргоссоса я повторяю: сдайтесь, и ваши жизни будут пощажены. Сопротивляетесь... пытаетесь бежать... и у меня не будет иного выбора, кроме как высвободить самую малую часть разрушительного потенциала этого военного корабля». Я засунул большие пальцы в пояс, выпрямил плечи, стараясь скрыть изнеможение, которое грозило поглотить меня целиком. «У вас есть один час».

Я повернулся в вихре черного цвета и жестом показал пилоту, что он должен прекратить мою трансляцию. Группа голографических дронов рассеялась, каждый из них покинул орбиту по касательной. «Пилот!» — обратился я. «Если ты обнаружишь, что какой-либо из их кораблей пытается инициировать прыжок в варп, примени оружие Архонтов. Мы не можем позволить ни одному кораблю улететь, пока он не будет обыскан».

Эдуард стоял над телами Монарха и королевы-ведьмы. «Оружие архонтов? Это необходимо?»

«Еще один Кхарн Сагара может уже находиться на борту любого из этих кораблей», — пояснил я, указывая пальцем в сторону планеты. «На каждого, кто сбежит, найдется другая Латарра. Еще один Воргоссос, который будет угрожать галактике. Ты знаешь, на что он способен, Эдуард. Ты видел часть этого там, внизу». Я был в ярости и меня тошнило от воспоминаний о дворце Вечного, о Древе Жизни, о Саде Всего Сущего — о том, что он делал со мной с помощью своего проекта «Ангелус». «Не позволяй жить ведьме». Разве не это ты проповедуешь?»

Музейный католик промолчал.

«Найди мне Лориана!» — скомандовал я.

Высокий голос второй головы пилота перебил мой приказ. «Мы получаем передачу».

«С Воргоссоса?»

Ответил низкий голос пилота. «Код передачи указывает на то, что она исходит с имперского служебного корабля «Брадаманте», SDN-04732».

Лорд Дору.

«Конечно», — произнес я, вздернув подбородок. Я не рассказал Оганнесу Дору ни о чем из того, что произошло на поверхности, и не предупредил его о своем намерении захватить «Демиург» самостоятельно. Я не хотел рисковать какими-либо осложнениями. Любая передача, которую мы могли бы отправить нашим имперским союзникам, могла быть перехвачена — а последнее, чего я хотел, это передать Капелле хотя бы часть контроля над ужасающей мощью этого корабля. «Соедини с ним».

Лориану придется подождать — хотя это причинит мне боль и будет стоить мне всего.

Рой голографических дронов снова спустился, как стая серебристых рыбок, их линзообразные глаза извергали свет, вращаясь и выстраиваясь в узор, чтобы нарисовать в воздухе образ человека.

Казалось, он стоит передо мной, настолько плотной была эта проекция: мужчина в черной форме легионера. Лорд Оганнес Дору, пятый стратиг легионов Ориона, барон Анариаса, стоял, сжимая рукоять своего меча из высшей материи, висевшего у его правого бедра.

«Лорд Марло, объяснитесь!» — потребовал он без предисловий, во всем напоминая Старого Льва Империи. С медно-коричневой кожей, крепким телосложением и седеющими черными волосами, барон выглядел как офицер с высокой честью и древним достоинством.

Серебристые дроны Кхарна также выстроились в формацию вокруг меня, сопровождая нас обоих, как будто наши головы были двойными солнцами. Отбросив плащ, я сказал: «День за нами, лорд барон».

«Что там внизу произошло?» — спросил он, гневно глядя на меня глазами, похожими на угли.

«То, что вы видите», — ответил я, указывая на тела дважды мертвого короля. «Гарендот предал нас, но переоценил свои силы». Я объяснил, что произошло в лабораториях Сагары: как Кален Гарендот разбил свою корону на тысячу осколков. «Вы должны сбивать любой корабль, пытающийся покинуть Воргоссос, понимаете?» — спросил я. «Скажите Кедрону: флот Воргоссоса нужно конфисковать и обыскать. Он и его катары должны проверить каждую схему, каждого человека».

Пока я говорил, хмурый взгляд Оганнеса Дору стал еще мрачнее. «Мы должны, не так ли?» — спросил он. «И, пожалуйста, откуда мне знать, что вы не один из потомков этого Сагары? Ответьте мне на этот вопрос».

«Посмотрите на меня", — сказал я. «Разве я не тот же человек, которого вы встретили на Меропе?»

«Тот же человек, который был пленником при дворе монарха в течение стольких лет?» — спросил Дору.

Я улыбнулся, услышав это. С тех пор, как я вернулся с Воргоссоса, меня часто называли существом из числа экстрасоларианцев, и я ожидал такого поворота событий. Лорд Дору был знаком с выходками экстров. Хотя он и не выглядел таковым, но был старым солдатом. Во время встречи на Меропе — перед тем, как мы отплыли к Воргоссосу — он проговорился, что впервые поступил на службу во время правления Виктории X, которая была бабушкой деда Вильгельма. Это было более трех тысяч лет назад.

Он был реликвией другой эпохи, отряхнутой от пыли и размороженной для нашей войны, призванной положить конец всем войнам — и не только. Теперь я думаю, что он был выбран, возможно, Капеллой, чтобы сыграть роль Немезиды. Он знал экстрасоларианцев, их методы, их практики.

Он был выбран, чтобы сделать именно то, что он сделал — то, что он попытался сделать.

Чтобы отнять у меня «Демиург».

Я не виню его, как не виню и Капеллу — какими бы черными ни были их сердца. Кантор Самек убила меня. Они знали это наверняка. А потом я появился на Латарре, при дворе Калена Гарендота. Без сомнения, он верил, что меня заставили вложить в руки Селены бумагу, раскрывающую истинную природу монарха, что я был лишь приманкой в какой-то ловушке — и что эта ловушка все еще срабатывает.

Я не сомневался в его искренности. В его патриотизме. В его чувстве долга.

Просто я не мог доверять ни ему, ни его друзьям в черных одеждах с завязанными глазами.

Я не мог ничего ответить на его обвинение. Возражать означало бы выглядеть виновным.

«Приготовьтесь принять команду экспертов из Капеллы», — сказал Дору.

«В этом нет необходимости, лорд барон», — ответил я. «Ситуация под контролем».

«Неприемлемо», — возразил он.

«У нас сейчас есть более насущные проблемы», — ответил я.

«Нет более насущных проблем, чем этот военный корабль», — возразил Дору. Он, казалось, развернулся на месте, ноги поскользнулись на зеркальном черном полу. Его губы шевельнулись, и он сделал резкий жест рукой, но, повернувшись спиной, вышел из зоны действия голографического проектора и на мгновение замолчал, превратившись в серую фигуру в воздухе.

«Мы принимаем передачу», — сообщил пилот.

Второй пилот взял на себя инициативу: «Место отправления: корабль Стражей Капеллы «Аргентина». Он быстро прочитал серийный номер.

«Кедрон», — понял я.

Я оказался между молотом и наковальней.

«Соедини».

Орбита серебряных рыбок дрогнула, расширилась, освобождая место для третьего человека. Коммандер рыцарей-стражей Капеллы Кедрон был огромным мужчиной, похожим на быка, совершенно безволосым и мертвенно-бледным. Он был облачен в полные доспехи, черные, как полночь, с эмблемой ордена в виде затмения солнца на груди. Диск этого солнца был черным, как и остальная часть доспехов, окаймленный белым светом, но даже на голограмме я мог разглядеть континенты, выбитые там, черные на черном.

Это было лицо Матери-Земли.

Он по-волчьи улыбнулся. На глазах у него была черная повязка катара, полоска муслина, которая позволяла ему смотреть, но не позволяла другим видеть его глаза. «Лорд Марло». Голос принца-приора был, если можно так сказать, еще глубже и грубее, чем у лорда Дору. «Поздравляю с победой. Значит, король мертв?»

Я посмотрел на тела Кхарна и пробормотал: «Да здравствует король...»

«Я молюсь, чтобы этого не произошло», — пробасил Кедрон, когда Дору снова переключил свое внимание на наш разговор.

«Кхарн Сагара еще жив», — сообщил я. «Вариант Гарендота дублировал себя на все ожидающие реплики на планете. На Воргоссосе сотни потомков Сагары. Возможно, он уже передал копии себя за пределы планеты. Вариации могут быть на борту флота Воргоссоса — или Латарры, если на то пошло — или и тех, и других. Мы должны действовать быстро, обеспечить мир на Воргоссосе. Удержать латарранцев здесь».

Дору насмешливо фыркнул. «Латарранцы никогда не согласятся на проверку».

«И не должны", — сказал я. «Я только что дал им все основания не доверять нам. Прошу прощения за мой обман, лорд барон, коммандер Стражей, но у меня не было выбора. Смерть мериканского деймона Воргоссоса оставила этот корабль совершенно беззащитным. Если бы я не предпринял быстрых действий по его захвату, мы рисковали столкнуться с флотом Воргоссоса или Латарры. Если бы я не поступил так, как поступил, то либо наш враг, либо наши бывшие союзники могли бы захватить этот корабль без единого выстрела. С вашего позволения, я хотел бы вызвать генерал-коменданта Аристида. Он поможет нам обеспечить сотрудничество его народа».

Дору рубанул рукой по воздуху. «Его народ! После вашего обращения его народа больше не существует. Без своего монарха центр Латарры не устоит».

«Тем больше причин действовать сейчас!» — заметил я. «Позвольте мне вызвать Аристида. Он сможет удержать центр».

Оганнес Дору покачал головой. «Милорд Марло, при всем уважении, Аристид — прекрасный тактик, он проявил себя здесь с лучшей стороны, но вы переоцениваете его потенциал. Этот человек не того происхождения. Он не лидер».

«Осторожнее, лорд барон», — сказал я, устремив на старого солдата взгляд, способный заморозить кровь даже моему отцу. «Лориан Аристид — лучший человек из всех, кого я когда-либо знал».

Старый Лев неуверенно фыркнул.

«Позвольте мне вызвать его», — сказал я.

Ни Кедрон, ни Дору не ответили. Я подумал, что, по крайней мере, на время отразил их атаку. Пусть они беспокоятся о Сагаре — им следует беспокоиться о Сагаре.

На мостике «Демиурга» царила тревожная тишина. Второй пилот подал сигнал, привлекая мое внимание.

«Передача?» Спросил я, подняв руку, чтобы прервать междометия Дору и Кедрона.

«От флота Воргоссоса», — ответил второй пилот.

Пилот перебил своего коллегу: «Соединить с ними?»

Я посмотрел на Дору и Кедрона.

Дору кивнул.

Фигура, появившаяся среди нас в это мгновение, возвышалась даже над сияющим Кедроном. Я не думал, что он был полностью машиной, хотя было невозможно сказать наверняка, потому что каждый дюйм его тела ниже шеи был обтянут костюмом из серебряной фольги, поверхность которого была покрыта шнурами и трубками, а широкие шланги свободно свисали у него под мышками, прикрепленные к соединениям на груди и животе. Этот костюм дополняли посеребренные доспехи, которые изгибались, как чешуя рыбы. Его рост составлял почти два с половиной метра, а пропорции тела такие, что он был длиннее и худее, чем любой другой человек. Черные линии нервных имплантатов проступали на его бледном лице, окрашивая челюсть и щеки.

Он поклонился, и свет отразился на его коротко стриженных, черных как смоль волосах. «Лорд Адриан Марло», — сказал он с акцентом, характерным для лордов Империи. «Я — капитан флота Акастус Козар из Свободных капитанов Воргоссоса. Мне выпала честь предложить вам нашу капитуляцию».

Лорд Дору не растерялся. «Очень хорошо, капитан флота. Я Оганнес Дору, пятый стратиг легионов Ориона, барон Анариаса. Я принимаю вашу капитуляцию».

Козар повернулся, словно впервые заметив Дору и Кедрона. Глаза химеры расширились — они были цвета полированного хрома, как будто под веками у нее были установлены зеркала. «Вы плывете с черными жрецами Земли», — воскликнул он. «Какие гарантии вы можете дать, что мои люди не будут убиты?»

«Вы побеждены!» — произнес коммандер Стражей Кедрон. «Ваше выживание зависит от вашего сотрудничества».

«Сэр». Козар улыбнулся. Его зубы были стальными. «Это вовсе гарантия. У нас еще шесть Странников Возвышенных, двадцать один крупный боевой крейсер, шестьдесят три эсминца, сто девятнадцать фрегатов и сто восемь меньших военных кораблей. Всего триста семнадцать судов. Если вы не гарантируете мою безопасность и безопасность моих подчиненных, мы будем сражаться с вами».

Неустрашенный, Оганнес Дору заметил: «Но вы все же готовы сдаться».

« Лорду Марло", — уточнил капитан Козар. «Если он действительно командует «Демиургом».

«Да", — кивнул я. «Если вы и ваши капитаны сдадитесь здесь, на борту «Демиурга», вам не будет причинено никакого вреда. Даю слово лорда».

Дору был слишком хорошо воспитанным офицером, чтобы публично возражать. Я знал, что получу нагоняй, как только Козар прервет связь, но это не имело значения. Было крайне важно как можно скорее умиротворить флот Воргоссоса.

Акастус Козар выпрямился во весь рост и гордо вскинул подбородок — это был жест покорности, принятый у сьельсинов. «Назовите свои условия».

«Каковы были твои условия?» — спросил князь Каим дю Отранто, сидящий напротив за столом.

Я смотрел в высокие окна конференц-зала, пока говорил. «Немедленное прекращение военных действий, конечно. Я потребовал, чтобы флот Воргоссоса отключил основные двигатели и отсоединил варп-ядра. Я ясно дал понять, что их поочередно будут досматривать люди Кедрона. Любой корабль, замеченный в общении с кем-либо, кроме Дору, Кедрона или меня, будет подвергнут немедленному уничтожению».

«А Дору?» — спросил князь.

«В ярости», — ответил я. «Я узурпировал его власть. Козар сдался мне, а не Империи, не ему. Мне. Он не мог этого так оставить».

Говоря, я положил рукоять своего меча на стол, ее резную форму из слоновой кости украшали инкрустации из иридия, и металл сверкал в тех местах, где на него падал свет. Изображение симурга на рукояти смотрело на меня одним глазом из полированного гагата. Я повернул оружие на месте, любуясь им, как часто делал, и оперся локтем о край стола, подперев подбородок рукой.

«Кедрон возражал против того, чтобы я вообще брал воргоссосцев на борт «Демиурга» — и совершенно справедливо, — но у нас было мало времени", — вздохнул я. «Козар должен был подняться на борт в течение часа, и мне нужно было подготовиться».

«А Лориан Аристид?" — спросил князь Каим. «Что с ним?»

Я моргнул. «Это было самое ужасное, Олорин", — ответил я. «Я вызывал его, но он не отвечал».