«Как бы то ни было, — повысила голос принцесса с дивана позади меня, — ты поступил правильно».

Мы много раз обсуждали это со дня события, но в тот день состоялись похороны трех жертв Рамантану и Отомно. Их тела были с большими почестями выброшены в черную бездну космоса, направлены к безымянному солнцу, которое мы сделали своим якорем.

Вскоре после этого тавроси тоже отбыли, но с гораздо меньшими церемониями. Кваран и его спутники ушли, почти не сказав ни слова: все трое остановились, чтобы в унисон отдать честь, прежде чем двери трамвая, который должен был доставить их на корабли, закрылись между нами.

Больше я их никогда не видел.

Сьельсины не присутствовали на похоронах. Я изолировал их, поместив под охрану на один из фрегатов-шаттлов «Демиурга». Я объяснил, что это сделано для защиты их и их будущего ребенка. Ирчтани попытались убить моих двух сьельсинов, когда они сошли с «Аскалона», и охрана Эдуарда была вынуждена оглушить дюжину птиц, включая самого Китууна Анназа.

Это облегчило задачу.

«Я ничего не сделал», — возразил я.

«Ты поступил правильно», — ответила Селена.

Я молча кивнул, сложив руки за спиной. Свет, проникавший через высокие окна «Демиурга», казался почти черным. «Красиво, правда?» — спросил я, кивая на поверхность: вихрящуюся плазму, тянущуюся дугами высотой в десятки тысяч миль, океаны огня. «Я с трудом могу поверить, что это реально».

«Адриан».

Я оглянулся, грустно улыбаясь: «Надеюсь, ты права». Я снова посмотрел через высокие окна на солнце, горящее под нами, на бескрайнюю бесконечность огня. Мне казалось, что я мог бы смотреть на это вечно.

«Конечно, права», — фыркнула она. «Было бы лучше, если бы ты их убил?»

«Конечно, нет».

Свет, танцующий вокруг бесчисленных шпилей и башен «Демиурга», смешивался со щитами корабля, окутывая все судно авророй, так что казалось, будто мы плывем под поверхностью огромного сверкающего моря, а наши башни и контрфорсы похожи на плавники какого-то черного и прекрасного левиафана.

Только Рамантану — из всего своего вида — проявил желание отказаться от власти Наблюдателей. Он поклялся мне, а через меня — Утаннашу, самому Абсолюту. Он возложил свою веру, а значит, и веру всех, кто следовал за ним, на меня.

Но он все еще был одним из них.

Это было начало и доказательство. Доказательство того, что мальчик, которым я был когда-то, не являлся совсем глупцом.

«Я чувствую...» Как я мог это сказать? «Эти сьельсины — оба — они шанс. Лучший шанс для их вида».

Она не спросила меня, на что.

«Ты действительно думаешь, что мы сможем это сделать?» — задумчиво произнесла она. «Уничтожить солнце, я имею в виду?» Она подошла ко мне.

«У нас есть средства», — ответил я, чувствуя всю тяжесть этих слов.

«Тебе не кажется это... реальным?» — спросила Селена, вставая рядом со мной. Ее волосы сияли в свете звезд, красные как кровь, сверкающий поток, идеально гладкие. «Этого не может быть. Оно такое...»

«Вечное», — закончил я за нее, возвращая свое внимание к солнцу внизу. Мы пролетели над солнечным пятном, его яркая чернота сияла огнем изнутри.

Селена засмеялась, прикрыв рот рукой. «Я собиралась сказать «большое», — сказала она. “Как мы можем что-то сделать с чем-то таким... массивным?» Она обняла себя, дрожа. «Это кажется невозможным».

«Я не претендую на то, что понимаю что-либо из этого», — сказал я, улыбаясь ей. «Я не маг, принцесса».

«Мы действительно собираемся нырнуть в солнце?» — спросила она, крепко сжимая мою руку.

«Так говорит Сирота». Приблизив лицо к стеклу, я глянул вверх на крышу башни над нами. «Думаю, жалюзи скоро опустятся».

Принцесса вытянула шею, пытаясь разглядеть то же, что и я. Наблюдая за ней, я отступил назад: «Мы в полной безопасности, щиты держатся. Они защитят нас от радиации».

«Разве не будет жарко?»

«Будет», — ответил я. «Мы еще в нескольких миллионах миль от него. Чем ближе мы будем, тем хуже станет».

«Это безумие», — выдохнула Селена.

«Корабль слишком массивен, чтобы заправляться другим способом», — ответил я. «Сьельсины делают что-то похожее. Они не подходят так близко, а используют магнитные сифоны для забора звездного материала. Их кораблям-мирам требуются месяцы, а то и годы, чтобы преобразовать достаточное количество звездной плазмы в атомное топливо. Мы экономим время, погружаясь прямо в солнце».

Сирота показал мне коллекторы — плазмозаборники, расположенные в задней части гиганта, каждое из которых имело ширину более мили. После открытия они позволяли «Демиургу» наполнять свои топливные баки звездной плазмой. Водородом. Гелием. Кислородом. Неоном. Аргоном. Железом. Эти элементы сортировались, пропускались через спиральные ускорители корабля для производства антиматерии, необходимой для движения корабля со скоростью, превышающей скорость света.

Мы пройдем через хромосферу и спустимся в само солнце, где коллекторы будут пить солнечный огонь.

«Нам придется сделать несколько проходов», — пояснил я. «Сирота говорит, что запасы почти исчерпаны, а мы не можем оставаться в самом солнце, по крайней мере, надолго».

«Мы уже должны быть мертвы...», — сказала Селена, глядя на меня огромными глазами, сияющими в полумраке. «Этот корабль... он пугает меня, но он... Я никогда не видела ничего подобного».

«Нет ничего подобного», — ответил я ей.

Столб солнечного огня высотой в тысячи миль поднялся, как фонтан, в сотнях миль впереди, изгибаясь над нами, следуя каналам силы. Помню, я подумал, что это должно производить звук. Я наблюдал за его полетом, дедом всех молний, которые когда-либо бросал маленький Зевс.

«Я боюсь возвращаться на Гододдин, Селена», — сказал я. «Империя, Капелла, они хотят этот корабль. Его оружие. Его секреты. Они заберут его у меня, если смогут». Я оглянулся на нее, стоящую там. Какой маленькой она казалась... «Без твоего отца...»

«Мы не без моего отца», — возразила она.

«Скоро будем», — сказал я. Насколько мы знали, его конец был близок. «Он мой единственный союзник при дворе. Лорды боятся меня. Твой брат презирает. Капелла уже однажды убила меня».

Ее лицо помрачнело, она опустила глаза. «У тебя есть я».

«И ты займешь трон?» — спросил я. Увидев, что ее лицо помрачнело еще больше, я смягчился. «Я не хочу тебя обидеть, принцесса. Но ты не ровня остальным...»

«Тогда не возвращайся ко двору. Не покидай этот корабль. Мы можем остаться здесь...»

Я перебил ее. «Ты не была на Воргоссосе. Капелла отправила на борт ударную группу. Они вывели из строя компьютеры корабля и едва не отняли у меня контроль над судном». Она знала все это, знала и о деймоне священников. «Каждый день, который мы проведем в системе Гододдина, — это день, когда они будут замышлять захват этого корабля».

«Тогда не позволяй им забрать его», — сказала Селена. «Он твой».

«Что ты хочешь, чтобы я сделал?» — спросил я, удивленный железом и ядом в голосе Селены. «Уничтожил Капеллу?»

«Тебе не нужно ничего делать», — сказала Селена. «Держи своих союзников рядом. Джаддианцев. Стратига. Моего отца».

«Им нужен корабль», — возразил я. «Не я».

Она ткнула меня в грудь пальцем с идеальным маникюром. «Сейчас именно ты обладаешь высшей властью в этой войне. Не мой отец. Не мой брат. Не Капелла. Ты». Ее глаза были как сверкающие драгоценные камни. «Они могут бросить тебе вызов, только если ты им позволишь».

«Ты знаешь, что все не так просто», — возразил я.

«Разве нет?» — спросила Селена. «Если они попытаются отобрать у тебя этот корабль, ты сделаешь их примером для других».

«Буквально минуту назад ты предостерегала меня от опрометчивых действий», — заметил я.

«Я предостерегала тебя от убийства твоих друзей», — сказала она. «Не твоих врагов».

«За это я тоже могу поплатиться», — произнес я. «Ирчтани мне не простили».

«Они поклоняются тебе», — возразила Селена. «Они переживут».

Во время нашего разговора ее руки оказались около воротника моей одежды. Ее пальцы сверкали рубинами и бриллиантами, золото наряда переливалось отраженным звездным огнем, словно эти кольца могли стечь мне на грудь. Я почувствовал, как у меня на затылке снова выступили капельки пота, и отвернулся от ее лица, чтобы посмотреть в окно. «Черт бы их побрал», — прошипел я, глядя на вихревую поверхность солнца. «Черт бы их всех побрал...»

«Что такое?» — спросила Селена.

Я ударил кулаком по высокому окну. Стекло было слегка теплым, и я прижался к нему лбом, зажмурившись от яркого света. «Мы должны сражаться с... врагом», — произнес я. Я чуть было не сказал «сьельсинами», но вспомнил о Рамантану и Отомно и их маленьком сюрпризе. «Вместо этого мы сражаемся друг с другом. Похоже, Наблюдателям почти ничего не нужно делать. Мы уничтожим себя сами».

«Возможно», — наконец согласилась Селена. «Но пока этого не произошло».

«Не потому, что мы не пытались», — усмехнулся я.

«Возможно, нет», — ответила она и положила руку мне на плечо. «Но прояви немного веры».

«В своих собратьев?» — спросил я.

Селена улыбнулась. «В некоторых из нас».

«Если бы Лориан был здесь», — выдохнул я и, сказав это, почувствовал, как тень, огромная, как любое темное пятно на солнце под нами, упала на меня, отбрасываемая самым маленьким человеком, которого я когда-либо знал. «Ему я доверяю».

«Тогда позови его», — без колебаний призвала Селена. «Отправь сообщение по телеграфу».

«Он не ответит», — возразил я.

«Ты этого не знаешь». Она еще раз ткнула меня в грудь и посмотрела на меня снизу вверх. «Отправь сообщение».

Лориан...

Его лицо, казалось, плавало в черном стекле окна.

Это прощание, Марло, сказал он и опустил козырек фуражки на свои бесцветные глаза.

Мои руки сжались в кулаки.

Лориан...

У него были годы, десятилетия, чтобы подумать о Воргоссосе. Какой бы шок и предательство он ни испытал, когда «Демиург» обстрелял его корабль, он узнал правду. Он наверняка простил меня хотя бы за это. Но за Гарендота? За разрушение его монархии? Его мечты?

Время текло, устремляясь к своей последней тьме, неся нас обоих на своих плечах к какому бы то ни было концу.

Я доверяю ему... Доверял ли я ему до сих пор?

Я посмотрел на Селену. Принцесса не сдвинулась со своего места у окна. Ее челюсть была сжата, голова наклонена, смысл ее слов был ясен. Она сказала все, что хотела.

Нуждался ли я в его прощении? Это Кхарн Сагара обманул его, а не я. Я скрыл правду, но сделал это только для того, чтобы защитить своих людей. Кассандру. Селену. Самого Лориана. Власти Латарры наверняка считали его человеком с двойной лояльностью, разрывающимся между Гарендотом и мной, между монархией и империей.

Придет ли он?

Он должен прийти.

Я только что сказал, что доверяю ему.

«Хорошо, — кивнул я. «Я отправлю ему сообщение».

Мы задержались там, в башне, надолго, наблюдая, как звезда приближается все ближе и ближе. Свет становился все краснее и темнее, поскольку фильтрующее стекло все сильнее поляризовалось, так что комната наполнилась рубиновым светом.

Селена стояла рядом со мной, и вместе мы наблюдали, как поднимается пламя, как вспышки огня изгибаются над головой, словно колонны какого-то бесконечно огромного собора. Вскоре «Демиургу» предстояло пройти сквозь хромосферу и погрузится в это море света и огня. Волны пламени, плазмы и расплавленного металла будут обрушиваться на наш корпус, обжигать наши башни и укрепленные шпили пылающими языками. Я мог представить себе, как наш корабль, подобный огромному черному городу, погружается в это озеро, словно дворец самого Люцифера. Но мы снова поднимемся, и за крыльями и башнями потянутся струйки плазмы, похожие на сверкающие нити. В ближайшие дни, когда наши ускорители очистят звездный материал и произведут необходимую нам антиматерию, мы снова погрузимся в океан, и двигатели будут пить из самих звезд, пока «Демиург» не насытится.

Только тогда мы улетим и вернемся на Гододдин.

Но сначала я должен был сдержать обещание и отправить сообщение.

В голографической комнате было темно. Совсем темно и холодно. Стоя там, на платформе, не казалось, что мы находимся глубоко под поверхностью солнца. Сигнализация выгнала Селену и меня из башни, даже когда закрылись ставни.

По моему знаку машина передо мной ожила, сканирующие линзы начали вращаться по своим траекториям, тщательно сканируя изображение, в то время как я стоял там, склонив голову и скрестив руки на груди. Я мог бы надеть для этого случая свою броню, старую форму. Но решил, что это будет своего рода уловкой, хитростью, чтобы заручиться помощью Лориана, манипуляцией. Вместо этого я надел простую черную одежду: длинную тунику с широким белым поясом, концы с кисточками которого свисали почти до колен; брюки аккуратно заправлены в начищенные сапоги. С моих плеч ниспадал плащ, черный сверху и белый снизу.

Единственный источник света, кроме красной аварийной подсветки, идущей по периметру круглой комнаты вокруг меня, исходил от самого голографического рекордера.

«Лориан». Насколько я знал, «Туманный Странник» мог быть уничтожен, а Лориан уже мертв. Маленький протон в моей телеграфной матрице, возможно, набирал ответ на приемник, которого больше не было.

Что я мог сказать?

«Я... потерпел неудачу», — произнес я наконец, все так же стоя, скрестив руки на груди и опустив голову. «Я пытался убить Дораяику. Вражеский флот движется. Они отправляются на войну. Я повел флот им навстречу. Думал уничтожить Дхаран-Тун и Дораяику. Целенаправленным ударом. Но он... опередил меня. Дхаран-Тун исчез к тому времени, когда мы прибыли...»

Я была ребенком, игравшим на берегу моря, бросавшим в прибой бутылки, набитые посланиями, которые, возможно, никто никогда не прочтет. Лориан не ответит мне. Он ясно дал это понять на Воргоссосе. Возможно, он находится в варпе, замкнутый в себе, затерянный в своей собственной маленькой вселенной, словно в пузыре, где мое сообщение никогда не сможет его найти.

Возможно, он погиб...

Вернулся ли он на Латарру? Нашел ли он ее охваченной гражданской войной?

Была ли там битва? Он... погиб?

«Наш флот был разбит. Тавроси плыли с нами. Они почти полностью уничтожены...» Я резко поднял глаза и посмотрел прямо в объектив камеры, которая в основном снимала мое лицо. «Они послали Наблюдателей против нас. Против флота. Лориан, я...» Как я мог заставить его понять? Можно было послать ему видеозапись, но каждая секунда, каждый момент съемки добавляли часы ко времени, необходимому для отправки сообщения. «То, что они сделали, на что они способны, высвободилось...» Я даже не был на мостике, в самом центре реальных боевых действий.

«Я плыву на Гододдин. Буду там через несколько месяцев. Там находится император вместе со всей армадой. Я...» Я отвернулся. «Я сообщил сьельсинам их местонахождение. Они плывут на Гододдин даже сейчас. Дораяика знает, что там находится император и что я спешу к нему. Он клюнет на приманку. Он не упустит эту возможность разгромить человечество одним ударом. У них есть корабли. Есть численное превосходство. У них есть Наблюдатели. Они только что победили меня. Дораяика верит, что его победа обеспечена, но у меня есть средства, чтобы остановить их...»

Небольшая пауза. Вздох.

«Оружие», — сказал я. «Оружие, созданное древними мерикани. Оно может уничтожить солнце, Лориан. Если Дораяика начнет полномасштабное наступление на Гододдин — весь свой флот против всего нашего — я смогу уничтожить их. Всех сразу. Но я не смогу сделать это в одиночку. Мне нужна твоя помощь». Я переступил с ноги на ногу. «Лориан, император умирает. Насколько я знаю... он, возможно, уже мертв, и в этом случае я отправляюсь в логово льва...»

Еще одна пауза. Еще один вздох — на этот раз дрожащий.

«Я не могу сделать это в одиночку. Мне нужна твоя помощь».

Моя рука вслепую потянулась к пульту справа. Пальцы нащупали выключатель.

Кабина голографического рекордера погрузилась в темноту.

Я словно стоял в гробнице, в недрах нашего некрополя под горой в Обители Дьявола. Было так тихо... Я был один. Совершенно один в этом слабо освещенном пространстве, где даже Наблюдатели не могли меня найти.

Пусть он услышит меня, молился я. Пусть он придет.

Ответа свыше не последовало. Ни слова, ни вздоха, ни шепота надежды.

Не оставляй меня в одиночестве.

Ответа по-прежнему не было. Не там, не тогда... в темноте корабля, в сердце безымянной звезды...

Я был один.