Долгое время — казалось, хотя на самом деле прошло не более нескольких секунд — единственным звуком было слабое гудение ламп, встроенных в ребристые своды этого высокого помещения. Мой взгляд отвлекся от лица князя и устремился за высокие узкие окна, как будто я мог найти ответ, скрытый на террасах со статуями и бойницами, украшавших циклопический корабль.

Мы находились недалеко от мостика, в зале, расположенном на вершине укрепленного шпиля, который возвышался над черным, как ночь, корпусом "Демиурга". За массивным столом могла бы разместиться сотня человек. На самом деле их было меньше двадцати, и мои люди сидели напротив джаддианцев через эту бездну тьмы, как фигуры в начале партии лабиринтных шахмат.

«Вы имеете в виду...?» — спросил Эдуард. «Сьельсины... исчезли?»

«Именно так», — ответил князь, отвлекая мое внимание от стоящих в ряд статуй снаружи. «Сьельсины исчезли. С тех пор, как вы отплыли на Воргоссос, не было ни одного нападения на конвой, ни одного рейда на планету...»

Другой джаддианец, ариабит со знаками капитана на плече и шее, вступил в разговор. «Их последнее нападение было в Дакаре. Небольшое сражение. Два корабля-мира. Давои увезли, по самым скромным подсчетам, около двадцати миллионов местных жителей».

«Мать-Земля и Император, храни нас», — выдохнул Энрик Гошал. Капитан осенил себя, сотворив знак солнечного диска. «Двадцать миллионов?»

На всей Сабрате не было такого количества людей.

Мне пришла в голову одна мысль, и я спросил: «Когда это произошло?»

«Семнадцать...» Олорин посмотрел на Калиму. «Семнадцать-четыре-шестнадцать».

Рядом со мной Эдуард резко выдохнул. Я попал в цель.

«Что такое?» — спросила Кассандра, сидящая справа от меня.

«Это всего шесть лет после Сабраты», — ответил Эдуард.

«Сабрата?» Лицо Каима-Олорина исказилось.

Тогда в моей душе пронесся холодный ветер, холодок ниоткуда, — и я понял, что был прав. «Ты... в курсе, что император послал своих эмиссаров забрать меня с Джадда в три-девять-пять?»

Принц кивнул.

«Сабрата была нашей целью. Меня вызвали, чтобы помочь в раскопках места, построенного древней пангалактической цивилизацией под названием Вайарту».

Я снова был удивлен, не увидев ни малейшего признака узнавания на лице великого князя.

Эдуард, очевидно, разделил мое удивление. «Вы никогда не слышали о них?»

Каим-Олорин посмотрел на Калиму, на Тиаду, на своих офицеров. Все покачали головами.

Тогда я рассказал им все, объяснил, как император помиловал меня, отозвал из изгнания, чтобы я еще раз послужил ему. Я рассказал Каиму и его людям, как мы нашли город Вайарту в пустыне и как спящий там Наблюдатель пробудился и преследовал нас в течение многих лет. Я рассказал им, как нас предали, и о смерть бедного сэра Фридриха. И я поведал ему об Ушаре, этом демоне, существовавшем еще до начала времен, более древнем, чем сами звезды и об их пастыре.

По крайней мере, об одном из их пастырей.

И когда князь и его женщины возразили, Эдуард сам продемонстрировал записи инцидента, сделанные камерами, установленными на костюмах нескольких его людей. Никто, кроме Кассандры и меня, не присутствовал в пантеоне Фанамхары, когда Музугара и Кибалион совершали жертвоприношение... но битва снаружи? Когда Ушара, подобно великану, восстала из песков и заполнила все небо своим ужасом и величием? Это видели все, и более десятка камер зафиксировали это ясно.

«Стоп», — воскликнул князь Каим.

Голограмма, проецируемая в конусе света в центре стола, показывала чудовище, вращающееся в небе, колеса в колесах, как в астролябии, с его бесчисленными сверкающими глазами.

«Я не могу в это поверить», — выдохнул он.

«Я не стал бы звать тебя через световые годы, чтобы солгать. Это...» Я указал на голограмму ладонью. «Олорин, я знаю, это безумие. Но это правда».

Пальцы князя коснулись эмалевой маски, лежавшей перед ним на столе. «И это... существо... теперь в руках Сьельсинов?»

«Более точно было бы сказать, что сьельсины теперь в ее руках», — ответил я. «Они поклонялись ей с самого начала, еще до того, как мы покинули Старую Землю».

«И ты веришь, что этот... Наблюдатель стоит за внезапным молчанием сьельсинов?»

«Я больше не верю в совпадения», — ответил я.

В наступившей тишине Каим-Олорин коснулся стола, провел пальцами по поверхности, чтобы воспроизвести голограмму Эдуарда в обратном порядке. Изображение Ушары со множеством прищуренных глаз исчезло, сменившись видением ее как бледного титана, видимого издалека, как призрака, вырисовывающегося в ночи, освещенного молнией.

«Это почти... абсурдно», — заявил князь. То, что он произнес дальше, было тем, чего я больше всего боялся. «Почему оно похоже на нас?»

Я не дал ему правдивого ответа, что тот, кто создал человека, создал и их, и создал их первыми, еще до Катаклизма, который породил все.

«Наблюдатели могут принимать любую форму, которую выберут», — ответил я. «Они могут по своему желанию конденсировать материю из энергии и снова превращать ее в энергию...» Я сделал паузу, остро осознавая присутствие своей дочери. «Я полагаю, она приняла эту форму, чтобы соблазнить меня».

«Соблазнить вас?» — пробормотала Тиада. Калима прикрыла улыбку рукой, а джаддианские капитаны смущенно заерзали. «Вы серьезно?»

«Наблюдатель почувствовал, что ко мне прикоснулся его враг», — пояснил я. «Именно Тихий дал мне мои... способности. Наблюдатель хотел заполучить эти способности себе». Более того, он хотел развратить меня, сломить, превратить в своего раба.

«Тогда я рад, что ему это не удалось», — произнес Каим-Олорин, явно потрясенный всем увиденным. «Что ты предлагаешь сделать?»

«Это долгое молчание сьельсинов дает нам некоторое преимущество. Возможно, мы не потеряли столько времени, как я поначалу думал...» Наконец мы подошли к тому, ради чего я вызвал князя через килолайты пространства. «Мы должны начать с ними борьбу. Этот корабль обладает средствами, чтобы уничтожить не только Наблюдателей, но и весь флот сьельсинов».

До этого в разговоре царило глубокое молчание, но тишина, последовавшая за этим заявлением, была абсолютной, как тьма снаружи.

«Весь флот?»

«Ты сам видел «Блетейру», — сказал я. «Одно только это оружие способно уничтожить звезду. В нашем арсенале есть и другие, которые могут сделать гораздо хуже. Если мы сможем застать сьельсинов врасплох — где бы они ни были — то сможем уничтожить их».

«Но, милорд, — встрял один из капитанов Каима, — мы не знаем, куда делись Бледные!».

«Вот если бы только наши отношения с латарранцами не были поставлены под угрозу», — сказала Тиада ди Умаз, и ее смуглое лицо, густо накрашенное, потемнело еще больше. «Без их устройства слежения у нас нет возможности обнаружить врага, пока он не нападет».

Я улыбнулся в ответ на эту колкость.

«Но у нас оно есть». Эдуард встал, обойдя стол слева, и остановился между пустыми стульями, отделявшими мою небольшую компанию от джаддианцев, его стройный силуэт вырисовывался на фоне одного из высоких окон. За его спиной виднелись только звезды.

«У вас оно есть?» — Каим-Олорин в изумлении откинулся на спинку стула. «Как это возможно?»

«Латарранцы не разработали никаких средств отслеживания телеграфной связи», — сказал он. «Телеграфная сеть сьельсинов была спроектирована и изготовлена на Воргоссосе Кхарном Сагарой». Он нажал на свой наручный терминал и, сжав кулак, сделал жест, как будто хотел бросить что-то в центр стола. Это движение передало на настольный проектор то, что подготовил агент: изображение устройства, похожего на большой круглый планшет, прикрепленный к черной металлической стене. Полтысячи плетеных стеклянных кабелей были подключены к портам по его периметру, сами прикрепленные или связанные длинными шнурами. «Кален Гарендот просто подключился к сети. Латарранцы пытались обмануть нас».

«Или были обмануты сами», — вставил я, думая о Лориане.

Эдуард фыркнул и снова указал на проекцию: «Устройство латарранцев было лишь приемником, одним из многих, разработанных Кхарном Сагарой на протяжении веков с момента его первого контакта с Бледными. Сагара-Гарендот просто изготовил еще один. Насколько нам известно, это устройство осталось на Латарре, но было еще как минимум одно на самом Воргоссосе и одно на борту этого корабля». Говоря, сотрудник АПСИДЫ возился со своим терминалом. Изображение над столом приблизилось, показав трехмерную проекцию галактики, заполненную сине-белыми звездами. По другой команде появился каскад красных огней, большинство из которых сгруппировались, как опухолевые клетки, вдоль звездного пояса в рукаве Центавра. «Теперь вы их видите», — сказал Эдуард.

Князь наклонился вперед. Выражение самодовольного раздражения, которое окрашивало лицо Тиады, исчезло. «Это... сейчас?» — спросил Олорин, с горящими глазами. «Это в реальном времени?»

Эдуард покачал головой. «То, что вы видите, — это местонахождение их флота при последней передаче. Это настолько близко к реальному времени, насколько возможно. Если они не совершили прыжок в варп, то находятся именно здесь».

Каим дю Отранто неуверенно встал, плетеные шнуры, которые прикрепляли к груди его мандию, позвякивали. «Они стягивают свои силы».

«Да», — согласился я.

«А что это за другие корабли?» — спросил князь, указывая на несколько красных точек по всей галактике. Он выделил скопление далеко на севере. «Те, что там».

«Другие корабли», — ответил я. «Возможно, те, которые не на стороне Дораяики».

Я размышлял о них много долгих ночей в изгнании, вспоминая тех принцев, которые не откликнулись на призыв Дораяики к Аэтаванни. В галактике были и другие сьельсины. Те, кто не был лоялен Королю-Пророку.

Ты слышал, читатель, как я — Пожиратель Солнца, Убийца Бледных, Разрушитель Звезд, Полусмертный Повелитель Людей — убил всех до единого монстров-сьельсинов в битве при Гододдине.

Это не так.

Нет чистой победы, нет полного триумфа — если только это не окончательный триумф Абсолюта над всем, а этого нам не дано увидеть.

«Эти другие — как мы полагаем — являются разведчиками», — Эдуард выделил отдельные красные точки, разбросанные по всей галактике. «Авангард на службе у великого флота».

«Они не атакуют...». Каим повернулся, чтобы посмотреть агенту в лицо, упершись руками в стол. Затем замолчал.

«Теперь ты понимаешь, почему мне нужна твоя помощь», — сказал я. «Мне нужно поговорить с Императором. Я должен передать ему этот приемник, крайне важно, чтобы он узнал правду».

Каим-Олорин не поднял головы. «Правду?» Он повернул голову и долго смотрел на Калиму ди Сайиф, которая молча покачала головой. «Ты уже признался в убийстве Оганнеса Дору, в сожжении его флота».

«И я сделал бы это снова, — ответил я, — и в следующий раз быстрее, зная, кем он был и чего хотел. Ты не видел того, что видел я, о князь. Ты не можешь оценить, на что способен этот корабль. Я уже сказал: я не позволю этому судну попасть в руки кого-либо другого».

«И все же ты просишь меня взять тебя под свою защиту?»

Я не колебался. «Да».

Князь склонил голову над столом, уставившись на свою маску. «Это не так просто», — сказал он наконец. «Ваш император по-прежнему скрывается. Я не видел его и не разговаривал с ним после Миннагары. Он отплыл на помощь Халасарне. Там была битва... и чума». Он покачал головой. «Где он сейчас, остается имперской военной тайной, неизвестной даже мне».

«Тогда ты должен отвезти меня на Форум», — сказал я, вызвав нервный смех у нескольких младших офицеров Джадда.

Этот смех разжег гнев их князя, чьи глаза стали остры, как мечи, висевшие у него на поясе.

«Я видел Его Величество на совете», — сказал я, имея в виду собрание высокопоставленных лиц со всей человеческого вселенной, которые встретились в Вечном Городе и освятили наш Союз против угрозы со стороны Дораяики и его империи сьельсинов. «Я должен был поговорить с ним на следующий день после того, как они...»

«На следующий день после того, как они убили его!» — докончила Кассандра хриплым голосом.

Я положил руку ей на плечо: «Я не могу отправиться на Форум один, и не могу отправиться тайно. Я не позволю этому кораблю попасть в руки Капеллы или кого-либо, кто будет использовать оружие Архонтов не по назначению».

«Вы действительно не знаете, где находится император?» — спросил Эдуард, возвращаясь и становясь за свое место слева от меня.

Калима ди Сайиф ответила ему: «Он, безусловно, находится на одной из ваших баз Легиона во внутренней части Центавра. Но на какой? Перинф? Фазис? Селимбрия?»

«Перинф!» — воскликнул я. Я не думал о Перинфе веками. Это место было ареной небольшой стычки, произошедшей через несколько лет после битвы при Беренике. Мы прибыли туда с опозданием, но именно мой Красный отряд в конце концов прорвал осаду сьельсинов в этом мире. Сражаясь там, на земле, раненый, одинокий сьельсин почти одолел меня, и только своевременное вмешательство простого пельтаста спасло меня от второй смерти — хотя бы на время.

Каим сказал: «Мы не можем знать наверняка. Его Величество передвигается по всему фронту. Возможно, он даже сейчас находится в пути». Увидев, что Эдуард сел, князь откинулся на спинку стула. «Есть те, кто говорит, что он мертв, знаешь ли».

Я покачал головой. «Я в это не верю».

«Я тоже», — ответил князь Каим.

«Такое невозможно скрыть», — возразил Энрик Гошал, бледный под своими густыми усами. «Не надолго».

«Говорят, что советники просто продолжают его дело, что его сын правит всем, кроме имени». Темный Полумесяц Джадда принял стакан воды от одного из пажей.

«У нас нет вина», — извинился я.

«Я сейчас не пью за здоровье ни одного человека», — ответил он.

«Какой из сыновей?» — спросил я, зная ответ. «Если верить слухам, конечно».

«Если верить слухам, — сказал Каим, — то Матиас, Фаустин — сам Аврелиан — и твой юный друг».

«Александр».

«Именно так», — кивнул джаддианец. «Принц был со своим отцом на Миннагаре. Я видел его, когда женился на его сестре».

Я забыл об этом. Принцесса Вивьен Авентийская была выдана замуж за этого джаддианского князя, и это был первый союз между князьями Домов Луны и Солнечным Троном с тех пор, как Кир взял Аману в жены.

«Вильгельм жив», — сказал я. «Если он мертв, то у меня нет союзников, и все уже кончено».

«А что с Селеной?» — спросила Кассандра.

«Она осталась с флотом, где бы он ни был», — ответил Каим-Олорин.

«Она не может мне помочь», — сказал я. «Мне нужен император».

«Чего ты хочешь от меня?" — спросил принц Темного Полумесяца. «Моего одобрения, да? Моей поддержки? Что ты будешь делать? Отправишься на Форум и потребуешь, чтобы император поговорил с тобой? Почему он должен тебя слушать? Ты снова стал предателем, Марло! Или ты забыл? Империи будет все равно, что ты прибыл под флагом перемирия».

«Они меня выслушают", — решительно сказал я. «Потому что я им нужен. Мне не нужно, чтобы ты их убеждал. Мне нужно, чтобы ты проводил меня в целости и сохранности до Вечного города».

Князь исчерпал свой запас слов и обвел взглядом своих мужчин и женщин.

«Вы сошли с ума!» — воскликнула Тиада ди Умаз. «Вы хотите использовать нас в качестве щита?»

Несколько джаддианских офицеров встали, выкрикивая свое возмущение. Многие из них положили руки на рукояти своих обычных мечей. По крайней мере двое вытащили из-за пояса перчатки и швырнули их на стол.

Но князь Джадда остался невозмутим. Он поднял одну руку, украшенную сверкающими драгоценными камнями.

Его люди постепенно обратили на это внимание, и, заметив это, у них хватило такта смутиться. Один за другим они опускали головы, один за другим возвращались на свои места. Только когда последний из них замолчал и уселся, князь заговорил.

«Ты действительно сошел с ума, mi sadji", — с горечью сказал он. «Ты не знаешь, как поздно уже стало. Пока сьельсины спят, ожидая своего часа, лотрианцы сжигают наши миры. Фессалоники. Мариаба. Рагаи. Все разграблено и сожжено. И чума пустила корни на самой священной планете».

«На Джадде?» — не смогла сдержаться Кассандра. Планета Огня была ее домом, единственным домом, который она когда-либо знала, пока не отплыла со мной на Сабрату в моем последнем глупом крестовом походе.

«Да», — кивнула Калима ди Сайиф. «Гниль распространяется теперь даже в Садах Луны».

Мысль о летовирусе, распространяющемся в хрустальных залах и под поющими деревьями Альказ дю Бадра, наполнила мое сердце печалью. Я представил себе пустые водные сады, лишенные детского смеха; представил себе придворных, обезображенных чумой под своими масками.

«Вот почему сьельсины ждут», — сказал я. «Они надеются, что Домагавани отзовет ваши флоты, чтобы защитить свои собственные миры, и оставит Империю гнить».

«Думаешь, я этого не знаю?» — спросил Каим. «Думаешь, ты единственный игрок на этой доске?»

«А как же твой дед?» — спросил я. Это было то, что я должен был спросить в первую очередь.

«Жив!» — ответил Каим, печально улыбаясь. «Он жив, слава Ахура Мазде. Мне сказали, что он проводит все свое время в храме с Аташем. Божественный огонь хранит его от порчи».

«Я молюсь, чтобы ты был прав...», — вздохнул я.

«А мастер Гидарнес?», — спросила Кассандра.

Каим улыбнулся ей грустной улыбкой. «Я не знаю. Я спрошу, если ты этого хочешь, mancara».

Кассандра кивнула, положила руку на стол и опустила глаза, охваченная страхом за своего дорогого учителя.

«Если ты не хочешь мне помочь, — спросил я, изучая князя, — зачем тогда прибыл сюда?»

«Чтобы помочь тебе, Марло", — ответил князь. «Чтобы убедить тебя сдаться. Если ты сдашься, то еще сможешь получить то, чего хочешь».

«Если я сдамся, то умру в третий раз, — возразил я, — и все мои люди вместе со мной. А этот корабль попадет в руки Империи».

«Тогда отдай его мне", — предложил Каим. «Отправляйся на Форум один. Передай себя в руки Аврелиана. Он, несомненно, доставит тебя к вашему императору. Ты не сможешь помочь себе, прячась на границах космоса, как какой-то обычный пират».

«Я не могу этого сделать", — ответил я. «Я не пойду на Форум в цепях».

«Тогда я ни чем не могу тебе помочь!» — сказал Каим, вставая. «Тиада права. Мне не следовало приходить сюда».

«Ты не понимаешь!» — воскликнул я, тоже вставая. «Ты не знаешь, что произошло».

«Тогда расскажи мне!»

«Я и собираюсь», — произнес я, жестом приглашая мужчину сесть. «Пожалуйста».