Мы встретились за много световых лет от звезды Анники, в заранее оговоренном месте, далеко от света любого солнца.

Корабль, который нас ждал, стоял в одиночестве, но это был не могучий военный корабль «Мнемон», как я ожидал, и не флагман флота Джадда. Это был небольшой, быстроходный корабль, почти полностью состоящий из двигателя. Я знал подобные корабли по сканам, видел несколько десятков таких в свое время на Джадде и среди флота, который плыл с нами от Ганелона к Перфугиуму.

Я наблюдал из задней части трюма, как гигантские двери начали открываться, сегмент за сегментом скользя в стороны, словно пластины на доспехах легионера. Шум их открытия наполнил огромный трюм громом, и только защитный щит сдерживал безвоздушную ночь. На мгновение я увидел далекие звезды, затемненные ярким светом панелей, освещавших посадочный отсек. Затем их заслонила тень, и включились наружные прожекторы, озарив джаддианское судно светом.

Оно выглядело как какой-то вид кита, с гладкими линиями и органичными изгибами, и, приближаясь, поворачивалось, а реактивные двигатели выпускали струи газа, пока широкий борт судна не оказался лицом к нам. Золотые паруса были давно убраны и сложены в отсеки по всей длине. Корабль сиял, когда появился в поле зрения, с корпусом белым, как фарфор.

Дюжина людей Гошала сновала по полированному черному полу трюма, размахивая сверкающими указателями, чтобы направлять приближение судна. Затем оно пересекло наш защитный барьер, и трюм сразу же наполнился гулом репульсоров.

«Мы не можем быть уверены, что они прибыли одни», — заметил специальный агент Эдуард Альбе, стоявший слева, озвучивая мысль, которая мучила меня. Князь Каим наверняка слышал о последствиях битвы при Воргоссосе, слышал, что Кхарн Сагара мертв — как королева Воргоссоса, так и монарх Латарры — слышал, что союз, который на короткое время возник между Империей и экстрасоларианцами, был разрушен, и что я обратил «Демиург» против имперского флота, захватил могучий корабль и исчез.

«Я совершенно уверен, что можем", — ответил я. «Вопрос в том, А2, увидим ли мы остальных, а?»

Молодой Альбе постарел более чем на десять лет за десятилетия, прошедшие после Воргоссоса, проведя большую часть путешествия оттуда в бодрствовании. Несмотря на то, что он был патрицием, и не выглядел заметно старше, его мальчишеское очарование заметно поблекло, словно его отшлифовали. Он оставался молодым, но его молодость стала чем-то вытянутым, растянутым, истонченным, пока не превратилась в лист лака, отслаивающийся под воздействием стихии. «Если нас атакуют...»

«Нас не атакуют», — перебил я, желая, чтобы это было правдой.

«Ты так уверен, что можешь доверять своему князю, что он сдержит свое слово?»

«Люди Джадда не лгут», — вставила Кассандра, сверкнув зелеными глазами на музейного католика. Она сама была похожа на джаддианку, и гордилась этим, стоя там в своей алой мандии поверх черного костюма цвета Марло. Но две ее джаддианские косы исчезли, их заменил свободный каскад волос, перехваченный золотыми кольцами.

Эдуард ответил со своей обычной вежливостью: «Как и сьельсины».

Тогда появились мощные посадочные опоры белого корабля, сочлененные конструкции из резины и стали, похожие на когтистые ноги некоего могучего стола. С шипением гидравлики корабль опустился на эти ноги, словно притаившийся дракон, покрытый ледяной чешуей.

«Смирно!» — крикнул капитан Гошал, бедный провинциальный офицер, который имел несчастье доставить Адриана Марло из Сабраты на Форум и, таким образом, оказался завербованным в мое безумное и, между прочим, предательское дело.

Триста человек, которых Гошал привел, чтобы произвести впечатление и поприветствовать нашего почетного гостя, двинулись как один, сверкая наконечниками копий. Где-то справа корницен затрубил в свой огромный медный рог. От этой музыки у меня на глаза навернулись слезы.

Эдуард приказал ему сыграть военный гимн моего Красного отряда. Знакомая мелодия застала меня врасплох.

Красный отряд исчез. Исчез навсегда.

Даже Лориан исчез.

На мгновение я закрыл глаза, и в моей памяти всплыли на поверхность, словно из водоносного слоя, наставления старого Гибсона.

Горе — это глубокая вода, дорогой мальчик.

Скоро вся галактика утонет.

Рампа открылась, и из нее вышла дюжина клонов-мамлюков в хромированной броне, в зеркально блестящих скульптурных масках и остроконечных шлемах, в накидках лазурного цвета Верховного князя, каждый из которых держал на сгибе руки копье с листовидным лезвием. За ними следовала группа офицеров Джадда в таких же сине-белых одеждах, в высоких черных сапогах и мундирах, расшитых золотой тесьмой. Это были ариабиты, каста воинов, поэтому они не носили масок, скрывающих их оливковые лица. Волосы у каждого были черными, как у меня, и смазаны маслом, как у Эдуарда. Большинство из них носили усы и имели при себе хромированные пистолеты и мечи из обычного циркона на поясах.

Звучный марш моего отряда продолжался, труба сопровождалась двойной флейтой и дудками, а также медленным и точным барабаном. По знаку Гошала я вышел вперед, сопровождаемый Кассандрой и Эдуардом, и неторопливо двинулся между рядами людей, чтобы поприветствовать этих иностранных высокопоставленных лиц.

Как только я это сделал, появился другой мужчина, одетый так же, в одежду цвета ночи.

Князь Каим Санчес Киаксар Назир-Висенте Олорин бан Хосрой бан Алдия дю Отранто был человеком с необычной репутацией. Избегая ярких цветов и кричащего стиля, соответствующего его рангу, он одевался в скромное черное, в доспехи хорошей работы, но вряд ли более роскошные, чем те, которые мог бы носить простой рыцарь. Единственной уступкой его рангу была маска, которую он носил на своем красивом, заостренном лице. Это было сложное сооружение из золота и полированного эбенового дерева. Золотая филигрань обрамляла его сверкающие глаза и подчеркивала усы и инкрустированную бороду.

За ним шли две его гурии, его алькидар. От мужчин Джадда ожидалось, что они будут скрывать свои лица, надевать маски и исчезать за своей должностью. Их женщины должны были делать практически противоположное. Яркая краска украшала их лица, высокие скулы, губы, глаза с дымчатыми веками. Яркие драгоценные камни и тонкие золотые цепочки переливались на их лбах, шеях и полных грудях, а платья из тончайшего самита — оранжевого и голубого — оставляли мало места для воображения.

Тем не менее, я не дал себя обмануть. Калима ди Сайиф была столь же искусной политиком, как и сам князь, и ранее выдавала себя за сатрапа этих далеких княжеств, когда я впервые встретил ее, будучи пленником графа Балиана Матаро, еще в молодости, а темнокожая Тиада ди Умаз сама была Мастером Меча.

Появилось еще больше мамлюков-рабов в сопровождении настоящих солдат, альджани в шлемах.

«Направо!» — проревел Гошал.

Все, как один, повернулись лицом к отряду джаддианцев. Выйдя вперед, я склонил голову, коснулся лба, сердца, губ в знак приветствия.

Военный гимн оборвался.

«Час действительно мрачен, но ваше присутствие, князь Джадда, делает его светлее!» — сказал я на галстани. Затем, подойдя почти вплотную к копьям мамлюков, добавил на джаддианском: « Очень рад снова видеть тебя, мой старый друг».

«То, что говорят, правда», — ответил князь Каим на своем языке. «Ты действительно изменился, мой друг».

«То, что было сделано со мной, будет сделано со всем миром».

«Значит, ты начинаешь верить», — заметил князь.

«В моего бога, князь, — я покачал головой, — а не в вашего».

Улыбаясь под своей маской — ее пластины щелкали при каждом движении — человек, которого я впервые узнал как сэра Олорина, ответил: «Есть только один бог, mi sadji».

«Возможно». Вернувшись к имперскому стандарту, я продолжил: «Добро пожаловать на «Демиург», князь Каим».

Великий князь демонстративно оглядел черненый трюм, разглядывая ребристые своды, многоярусные арки, огромную гладкую скульптуру человеческого лица, в чьих устах находилась дверь, через которую можно было пройти на могучий корабль.

Люк начал закрываться. «Это корабль машин».

«Да, он был построен ими», — согласился я. «Но его спроектировал Кхарн Сагара».

Каим дю Отранто рассмеялся. «Скажи же, что его построил Катан, или Мерлин, или Ород! Это корабль из мифов, Марло. Признаюсь, до твоего письма я не верил, что он вообще существует». Он пристально посмотрел на меня, под черной маской были видны белки глаз. «Значит, оружие врага тоже реально?»

«Если ты сомневался в этом, зачем пришел?»

«Я сомневаюсь в старых мифах и легендах, mi sadji», — ответил князь. «Но тебе я верю». Его взгляд упал на Кассандру. «Это твоя дочь?»

Кассандра, более джаддианка, чем я, поклонилась. «U aftaphar esna lilqarar tuo, Mani Domi».

Улыбка князя Джадда стала шире. «Это честь для меня», — сказал он на том же языке. «Ты из Девятого Круга, не так ли?»

«Si, domi, solo», — кивнула она. Да, я из Девятого Круга.

«Я не твой князь», — поправил он. «Тебе не нужно кланяться мне, девочка. Мы оба — маэсколы». Он коснулся ее плеча, и только тогда заметил ее потерю. «Твоя рука... У вас нет средств, чтобы восстановить ее?» Он посмотрел на меня. «Я пошлю за своими врачами».

«Нет!» — ответила Кассандра, как мне показалось, более резко, чем намеревалась. Затем мягче добавила: «Нет, мой князь. Я в порядке».

Князь Каим посмотрел на меня, и я понял, что под королевской маской скрывался мой старый друг Олорин. Я покачал головой.

«У вас нет хирурга?» — спросил он.

«Она не хочет восстанавливать руку", — пояснил я. «У нее упрямство матери».

«И твое безумие!» — рассмеялся он. «Я рад встретить тебя, девочка, хотя хотелось бы, чтобы это произошло по более счастливому поводу». Он пристально посмотрел на меня, прищурив глаза в золотой оправе. «Ты снова в розыске».

Я грустно улыбнулся. «И все же ты здесь».

«Я здесь», — согласился Каим-Олорин. Он заколебался, зная, что должен задать следующий вопрос. «Ты убил Оганнеса Дору и тех воинов Культа Земли?»

Глядя на князя, который дважды спасал меня из огня, на его скрытое маской лицо, я ответил: «Да».

«Понятно», — произнес князь, отворачиваясь.

«Нам не следовало сюда приходить», — тихо произнесла Тиада.

Олорин поднял руку, призывая к тишине. «Silencio, amara». Черные глаза вернулись к моему лицу, и он заметил: «Ты не отрицаешь этого».

«Сражайся достойно, ищи красоту, говори правду. Разве не так должно быть?»

Глаза князя сузились еще больше. «Ты совершил государственную измену. Уничтожил имперский флот. Напал на свою Капеллу! Убил стратига...»

«Они пытались убить меня, Олорин", — перебил я. «Они действительно убили меня на Форуме, как, я уверен, тебе говорили. Но они попытались снова. Дору и Кедрон. Меня. Мою дочь. Моих людей...» Мой гнев разгорелся с новой силой. «Они обернулись против нас! Предали! Пытались убить!»

«Лорд Дору...» — начал князь.

«Да, пытался убить нас!» — я почти рычал. «Он и Капелла хотели отобрать у меня этот корабль». Я указал на трюм. «Этот корабль — сама Смерть, Олорин. В его арсенале есть оружие, способное уничтожать планеты. Уничтожать звезды. Я не мог позволить, чтобы эта сила попала в руки Империи — Капеллы».

Князь Джадда посмотрел на Кассандру и молодого Альбе, словно ожидая подтверждения. «Разве ты не солдат Империи?»

«Ни одна рука не должна обладать этой силой», — возразил я. Тот факт, что Кхарн Сагара обладал ею, причём обладал более пятнадцати тысяч лет... обладал ею и не использовал, выдавал тайные глубины этого человека.

Тайную мудрость. Тайную доброту.

«Ни одна рука, кроме твоей».

«Тиада!» Олорин повернулся и поднял руку, призывая свою женщину к молчанию. «Kaphin!»

Женщина снова замолчала.

«Я вижу, что тебе есть что мне рассказать", — сказал великий князь. «Но сначала я хотел бы осмотреть твой корабль и своими глазами увидеть это оружие».

Когда мы вошли, Арсенал был погружен в темноту, его содержимое освещалось снизу бледными лампами с голубоватым светом. Он был настолько огромен, что ни один человек не смог бы разглядеть один его конец с другого. Мощный арсенал «Демиурга» простирался на многие мили вдоль меридиана этого невероятного корабля, представляя собой огромную продольную щель в его нижней части. В помещении не было настоящего пола, поэтому те, кто входил в него, были вынуждены передвигаться по редким мосткам. Под этими огражденными перилами переходами зияли устья пусковых шахт, готовых принять оружие, размещенное в своих отсеках среди высоких подъемных кранов.

Когда я впервые вошел в это ужасное место, машины были едва заметны, как смутные очертания, висящие на гигантских виселицах. Но по команде зажглись огромные лампы. Они оживали по частям, освещая один отсек за другим, так что с каждой активацией казавшийся бесконечным коридор становился все длиннее.

«Noyn jitat!» — выругался Каим-Олорин.

Я прекрасно его понимал.

Машины были... неправильными.

Ни одна из них не была делом рук человеческих. Железная воля придумала их, железные руки выковали, и все это служило цели, которую даже их создатели с трудом могли постичь.

Оружие Архонтов.

Каждое из них было само по себе видом, каждое отличалось от предыдущего так же, как и от следующего. Среди них были такие, которые были даже больше, чем корабль, привезший джаддианцев — титаны чудовищных размеров, — а другие настолько малы, что в них не поместился бы и ребенок. Каждое висело на своем месте на подвесных конструкциях, некоторые привинчены, другие привязаны, но еще больше их было в сосудах чистой силы.

Здесь были машины, способные уничтожить миры. Уничтожить звезды. Разрушить квантовую пену самого пространства. Здесь были машины, способные бросить вызов физике, нарушить все законы природы. Оружие, нарушающее законы термодинамики, смеющееся над идеей сохранения материи и энергии, высмеивающее веру что что-то не может возникнуть из ничего. Самый злобный из них мог бы выпотрошить планету, как рыбу.

«Сколько их?» — спросил Олорин.

«Всего семьдесят два», — ответил я.

«Вот почему ты отправился на Воргоссос... чтобы найти их?»

«Да».

«Почему?»

Это был вопрос, которого я не ожидал, несмотря на его кажущуюся простоту. Я думал, что ответ очевиден. «Чтобы положить конец войне. Чтобы уничтожить сьельсинов... и их богов».

«Их богов?» Олорин посмотрел на меня, и на его лице, скрытом подвижной маской, отразилось недоверие.

Я долго искал правду под этой эмалевой маской. «Ты действительно не знаешь? Об Исполинах? О Наблюдателях? О Вайарту? О Наири? Об "Атропосе"? О проекте «Персей»?

Олорин качал головой. Я посмотрел на Эдуарда. Молодой человек пожал плечами. Возможно ли, что шпионы Джадда не знали о работе подразделения АПСИДА?

«Вы действительно не знаете?» Кассандра стоявшая у поручней, оторвалась от изучения ближайшего оружия и повернулась, чтобы посмотреть на меня. «Боги, которым поклоняются сьельсины, существуют. Вы никогда не задумывались, как раса практически примитивных существ научилась путешествовать по звездам? Сьельсины не имеют широкого понимания науки. Они занимаются ей с помощью ритуалов! Их научили!»

«Эти... боги...?» — предположил Олорин.

«Я видел их, Олорин", — сказал я. «Существ чистой воли. Существ из-за пределов нашего пространства-времени, способных манипулировать материей и энергией по своему желанию». Я не сказал, кем они были на самом деле, или что они были сотворены создателем всего сущего еще до сотворения космоса.

«Дораяика имеет двух союзников, присоединившихся к его делу", — продолжил я. «С их помощью он намеревается разрушить нашу Империю, а возможно, и саму галактику». Действительно, Дораяика намеревался воевать с самим Абсолютом, сражаться против творения, против самого существования, и таким образом вернуть все, что создал Абсолют, в небытие, в котором оно находилось до этого.

«Ты серьезно?» — спросил джаддианец.

«Эти существа... — это оружие, непохожее ни на что из того, что ты когда-либо видел. Разрушительная мощь военной машины сьельсинов — ничто по сравнению с тем, на что они способны. Вот почему мы здесь, почему я отправился на Воргоссос. Чтобы вернуть этот корабль. Это оружие». Я указал на устройства в их яслях высоко над нашими головами. «Я намерен убить богов сьельсинов».

Каим-Олорин отвернулся и посмотрел на ближайшего из машинных титанов. Его корпус напоминал бронзовую сигару, с изогнутой и рифленой поверхностью. Он был огромен, около тысячи футов в диаметре и неисчислимые тысячи в длину. «Мы прошли долгий путь от Эмеша, ты и я», — сказал наконец князь.

«Я прошел гораздо дальше», — ответил я. «Но вернулся».

Наступила тишина.

«Раньше ты спросил, был ли я солдатом Империи. Я отдал Империи две жизни. Мне нечего больше ей дать, кроме одного: я положу конец этой войне. Но я делаю это не для Империи. То, что я делаю, я делаю для всего человечества. Вот почему я пригласил тебя именно сюда». Князь все еще смотрел на оружие Архонтов, эту огромную машину, построенную другими машинами. «Я хочу предложить тебе подарок в благодарность за твою долгую веру в меня».

«Что оно делает?» — спросил Каим, изучая гигантского голиафа.

Я остановился. Сирота рассказал мне о функциях и теории, лежащей в основе каждого из этих ужасающих инструментов. Пилот, возможно, ответил бы князю лучше, чем я, но благоразумие велело мне спрятать уродливое дитя машин подальше — а вместе с ним и Рамантану, и моих сьельсинов. Тогда не стоило давать джаддианцам еще один повод для беспокойства.

«Блетейра?» — спросил я, назвав вещь так, как назвал ее Кхарн Сагара. «Это пушка, генератор массы, предназначенный для ускорения куска нейтрония — не большего, чем ты сам — до скорости, составляющей доли процента от скорости света».

«Это невозможно!» — впервые заговорила Калима ди Сайиф. «Это бы…»

«Придало бы выстрелу почти бесконечную массу", — закончил Эдуард Альбе, — верно».

«Это убийца звезд...» Каим-Олорин, с ужасом поднял глаза.

«Да», — кивнул я. Один выстрел из «Блетейры» придал бы цели столько энергии, что она была бы разнесена на атомы, даже самое большое солнце.

«Но как?» — спросил Каим. «Требуемая энергия... нельзя просто так быстро ускорить объект до такой степени!» Ему пришла в голову одна мысль, и он напрягся. «Это атомная энергия?»

Отвечать ему начал Эдуард. «Механизм запуска основан на спонтанном образовании ряда микросингулярностей...»

«Микросингулярностей...»

«Черные дыры», — пояснил я.

Олорин покачал головой. «Как предотвратить поглощение машины ею после запуска?»

«Никак», — вставила Кассандра, привлекая внимание князя.

«Ее можно запустить только один раз», — кивнул я.

«Убийца звезд...», — повторил князь.

«Один из нескольких здесь», — сказал я. «Нет двух одинаковых. Самое меньшее из устройств здесь — гамма-лазерный проектор, способный генерировать луч, примерно равный суммарной мощности звезды класса M».

Кожа вокруг глаз князя побледнела. «Самое меньшее из них?»

«Теперь ты понимаешь, почему я не мог позволить этому кораблю попасть в руки Дору и Капеллы», — заметил я.

Каим сглотнул и кивнул.

«Только сьельсины удерживали наши народы от войн в течение последней тысячи лет», — сказал я. «Как только они исчезнут, колесо войны снова начнет вращаться. Если бы я передал это оружие Империи — даже если они не смогут его скопировать — сколько времени пройдет, прежде чем это устройство будет нацелено на солнце Джадда? Или Тавроса?»

Эти слова ударили по палубе у ног Каима, как пушечный выстрел. Тишина, которая последовала за ними, была похожа на медленное дрейфующее облако дыма над полем битвы. Наконец князь вздохнул, поднял руку и развязал шелковые ремешки, которые крепили его протез. Он снял эмалевую маску, передал ее слуге и провел рукой по лицу, массируя щеки и наклонные брови сатира. «Этот корабль... навсегда изменит вселенную. Ты знаешь об этом?»

Человек, смотревший на меня, был не тем смеющимся воином, которого я встретил на Эмеше, и не повелителем Джадда, который спас меня на Ганелоне. В его черных, как у козла, волосах появились седые пряди, а лоб прорезали глубокие морщины, которых я не помнил. В уголках его рта появились морщинки, которые не были следами смеха. Белые линии, похожие на прожилки в мраморе, проступали в его густых усах и остроконечной бороде.

«Если то, что ты говоришь, правда — о Дору и остальных — я понимаю тебя». Вьющиеся черные волосы упали ему на глаза. «Почему ты послал за нами?»

«Я разыскиваемый человек», — сказал я. «Если бы я мог поговорить с Его Сиятельством Императором, то смог бы заставить его понять, но не знаю, где скрывается Император, и вряд ли смогу доставить экстрасоларианский военный корабль в имперскую столицу, не вызвав ответных мер. И не могу пойти один, потому что они снова убьют меня. Мне нужна твоя помощь, Олорин. Мне нужно, чтобы ты отправился со мной на Форум. Мне нужна твоя королевская защита, твои полномочия».

«Дипломатический иммунитет», — сказал князь. «Ты понимаешь, о чем просишь? Все не так, как в прошлый раз, Адриан. Тогда ты просто оскорбил своего императора. А сейчас уничтожил целый боевой флот, поставил под угрозу отношения с экстрасоларианцами, разрушил наш союз с Латаррой».

«Латарры не было!» — воскликнул я. «Латарра была лишь инструментом, который один Кхарн Сагара использовал, чтобы убить другого...»

«Значит, они оба мертвы?» — спросила Калима ди Сайиф. «Монарх и тот, другой?»

Посмотрев на грозный двигатель «Блетейры», висевший над головой, я произнес: «Мне есть о чем рассказать».

Эдуард дополнил: «Мы подготовили отчет».

Никогда еще князь Джадда не казался мне таким старым. В тот момент он больше всего напоминал мне старого рыцаря, которого я знал на Джадде, изнуренного и разбитого временем, одиноко бродящего по берегам Islis du Albulkam, призрака в черном, чья кровь пронесла его далеко за пределы человеческого возраста. Величественный и царственный, но древний, реликвия, которую несли перед его армиями, как кости святого.

«Очень хорошо», — сказал он, не отрывая взгляда от «Блетейры». «Подумать только... оружие, которое мерикании создали для нашего уничтожения, станет нашим спасением».

«Ты не прав», — возразил я, подходя к нему. «Машины создали это не для того, чтобы уничтожить нас». Я провел много часов в разговорах с монстром Сиротой, исследуя глубины знаний, которые ему передало Братство.

Наследие машин.

«Они были созданы, чтобы убивать Наблюдателей», — произнес я наконец. «Они были созданы для нашей войны».