Но дни шли, превращаясь в недели, а меч Кассандре так и не понадобился. К моему удивлению, никаких атак не последовало. Никаких убийц в ночи. Никаких ножей-ракет. Никаких отравителей из Капеллы. На третий день Сирота вернулся на «Демиург», убедившись, что телеграфная сеть слежения работает. Я не отправил с ним Кассандру.

«Знаешь, китуун, — сказал я Анназу, пересекая двор с отрядом людей, Кассандрой и хилиархом, — именно здесь я впервые встретил Удакса». Я остановился на мгновение и указал на место посреди двора, где все еще стояли столбы для бичевания — до сих пор. У одного из них даже в тот момент находился мужчина со связанными над головой руками и плакатом, на котором было написано, что он спровоцировал драку в городе.

Анназ подскочил ко мне и посмотрел на драчуна. «Здесь?»

«Он пытался меня убить», — пояснил я. Ирчтани вопросительно склонил голову набок. «Ты знал об этом?»

Анназ ответил не сразу. Возможно, он подумал, что я испытываю его. «Говорят, боги наслали безумие на Удакса, моего предка», — наконец ответил он. «Они обманули его, чтобы он мог оказаться под твоим крылом, башанда».

Неужели так говорят?

«Воля богов - странная штука», — сказал Анназ.

«Это так», — согласился я. «Он чуть не убил меня, знаешь?»

«Ты башанда», - сказал Анназ. «Башан Исени. Он не мог добиться успеха».

«А что, если бы ему это удалось?»

«Тогда ты не был бы Башаном Исени», — ответил хилиарх. «Ты был бы мертв».

Кассандра вмешалась. «Должно быть, для вас странно находиться здесь». Она оглядела хилиарха. «Удакс священен для вашего народа».

«Удакс открыл путь к небу за небом», — сказал Инамакс, чьи черно-зеленые перья на голове взьерошились от внезапного порыва ветра. «Это его кровь. Его жертва. Она дает нам силу сражаться. Дает нам возможность».

«Возможность для чего?» — спросила Кассандра.

«Стать богами», — пояснил вождь птицелюдей. «Как люди. Больше не звери».

Это заставило мою дочь задуматься, и она повернулась, чтобы посмотреть на Анназа и Инамакса. «Вы хотите... стать людьми?»

«Ты поднялась», — сказал Анназ. «А мы не можем?»

После смерти Удакса я пообещал ирчтани свою помощь в завоевании им места среди звезд, роли в Империи, более значительной, чем роль наемных бойцов. Их момент славы. Я сделал очень мало, чтобы выполнить это обещание, хотя их вид больше, чем какой-либо, служил Императору в его легионах. Их жизнь была короткой, а воспитание быстрым, и поэтому их ряды росли в соответствии с требованиями их королевских господ.

Они верили, что я веду их в рай.

Но была только война.

Я просто мало о них думал — вот в чем дело. Это не было злым умыслом с моей стороны, не желанием лгать им, использовать их...

...просто я не смог сделать все, что должен был.

«Вы сделаете это», — произнес я, не зная, что еще сказать, и положил руку на плечо Анназа. «Но пойдем! Совет ждет».

«Вот ты где!» Бассандер Лин неуверенно поднялся со стула у дверей в зал совета. «Я уже начал сомневаться, сказали ли они тебе».

Подойдя к своему старому врагу, я заговорщицки наклонился к нему. «Они сказали тебе, что происходит?»

«Поэтому я и здесь». Лин почесал бороду, повернулся, опираясь на трость, так что мы оказались почти плечом к плечу. «Флот отключился. Перестал подавать сигналы».

«Перестал подавать сигналы?» — переспросил я. «Мы опоздали».

«Либо они все перестали пользоваться телеграфами на своей обычной частоте, — сказал Лин, широко раскрыв глаза, — либо да, мы опоздали».

Моим первым побуждением было проклясть Александра и военный совет, но это было не их рук дело. Я пробыл в системе Гододдина всего несколько недель.

Мы никогда не смогли бы добраться до них вовремя.

Все мои разговоры о превентивном ударе превратились в прах.

Это была вина Дору. Его, Кедрона и всех других маленьких щупалец Левиафана. Если бы они только позволили мне покинуть Воргоссос с миром, если бы мы покинули Воргоссос по-братски... Мне не пришлось бы десятилетиями скитаться по космической пустыне, скрываясь от ложного правосудия.

«Они в движении», — задумался я. «Мы знаем, куда они направляются?»

Лин покачал головой. «Сообщения с телеграфов шифровались, в них были ссылки на приказы, но никаких указаний на то, что это были за приказы. Должно быть, они дополняли телеграф своими сообщениями по узкому лучу».

«Возможно, они посылали вестников», — предположил я. «Если Дораяаика собирается воевать…»

Или Наблюдатели отправились сами...

Они, безусловно, были способны на это. Дораяика появился передо мной, протянулся через пространство, чтобы схватить меня за руку. Мог ли Пророк предстать перед своими рабами и слугами, всеми своими вассалами, вавасорами и ваяданами одновременно? Бесполезно было строить догадки. Важно было только то, что сьельсины двигались.

Они собирались воевать.

«Сколько времени прошло с тех пор, как телеграф в последний раз подавал признаки активности?» — спросил я.

«Уже три дня», — ответил Стратиг Лин.

«И они все молчат? Все до единого?»

Они были в варпе.

«Мы знаем, где они были», — сказал я. «Как далеко они могли улететь за три дня? На несколько десятков световых лет?»

Лин кивнул.

«Есть ли в этом секторе еще действующие наблюдательные посты?»

«Есть, — ответил Лин, — но пытаться засечь корабль в варпе — бессмысленное занятие».

Империя располагала обсерваториями по всему своему доминиону. Пузырь искривленного пространства, создаваемый пролетающим звездолетом, оставлял след в ночи, искажая свет. Эти следы можно было обнаружить, когда они пролетали мимо. Возмущения в пространстве двигались быстрее света, но, как и волны на воде, ослабевали с расстоянием и через несколько световых лет превращались практически в ничто. Но частота того, что детекторы называли мерцанием, промежуток между волнами - указывала на массу, скорость и направление того, что пролетело там, во Тьме. Возмущения были заметны всего в течение нескольких секунд, а возможно, и меньше, поэтому для того, чтобы что—либо увидеть, приборы должны были находиться в нужном месте в нужное время и в правильной ориентации.

«Нам нужно идти», — напомнил Лин.

Мужчины и женщины в командном пункте остановились, когда мы вчетвером вошли, Лин тяжело опирался на трость. Он как-то признался мне, что из-за повреждений костей, полученных на Беренике, настоящая гравитация стала для него тяжким бременем, что он предпочитает оставаться на борту кораблей, где медленное действие подавляющих полей, имитирующих гравитацию, не причиняет боли. Я слышал, как при каждом осторожном шаге он с шипением выдыхал воздух сквозь зубы, и пожалел его.

Я сам был стар, чувствовал медленное угасание времени, измену моего израненного тела. Как он мог видеть меня таким, каким я стал, и не надеяться, не желать для себя того же, что было у меня? Те, кто проповедовал возрождение Земли, верили — или утверждали, что верят — что ее возвращение ознаменует и возрождение человечества. Конец болезням. Страданиям. Смерти.

Для Капеллы все это было лицемерием. Выдумкой, сотканной из лжи и грез, чтобы утешить израненную вселенную. Но для истинно верующих? Я был кем-то другим. Доказательством сбывшихся пророчеств. Они видели во мне доказательство лжи Капеллы, веря, что я их спаситель. Сын Земли, Избранный, Возрожденный.

Полусмертный.

Но я был чем-то другим. Я и есть нечто иное.

«Лорд Марло», — обратилась стратиг Амата Ремпел. Она сняла офицерский берет, ее темные волосы, тронутые сединой, были собраны в узел на затылке. Шинель висела на плечах, как плащ. «Стратиг проинформировал вас о ситуации?»

Я перевел взгляд с нее на остальных: Копаркара и Бартоша, сэра Грея и Тора Ксантиппа. Полсотни менее значительных деятелей: логофеты и младшие офицеры, разведчики и схоласты — ходили по помещению, переходя от одного проекционного стола к другому, шепчась между собой, чтобы не отвлекать высокопоставленных лордов и офицеров от их работы. Я отметил не только присутствующих солланских офицеров, но и наших союзников. Сатта Кулл Вхад Квасир, гранд-адмирал Тавроси, стоял во главе их, лысый, как всегда, с гордо выставленным на показ клановым сайлашем. Зуб какого-то неизвестного существа пронзал мочку его вытянутого уха, а взгляд был жестким и холодным. Рядом с ним стоял Пеон из Тару, король дриад. Я чуть не пропустил Тенно, правителя Юшухито, императора Ничибоцу, этнарха ниппонцев, настолько неброским было его черно-белое одеяние. И там был Александр, сидящий на краю центрального голографического стола.

«Три дня?» — спросил я, приподняв брови и обратив внимание на Александра.

Но ответил Сатта Кулл, его звучный голос звучал насмешливо, язвительно, резко. «А еще нас называют колдунами», — сказал он. «А ты кто? Якша, йотун или сумасшедший?»

Я не улыбнулся, спросив ровным тоном: «Якша — это разновидность демона, не так ли?»

Лицо Кулла застыло, на нем появилась жесткая улыбка. «Ты считаешь себя мудрым. Именно твое опоздание стоило нам этой возможности».

«Мое опоздание?» — переспросил я. «Мое?» Мой взгляд снова встретился с Александром. Принц смотрел на меня, странно напряженный. «Если бы не Оганнес Дору, я бы прибыл сюда сразу».

«Это тот человек, которого ты убил?» — спросил гранд-адмирал. «Тот, у которого был ngearthing».

«Деймон, да», — ответил я.

«Деймон», — рассмеялся Кулл. «Ты носишь новое лицо и говоришь «деймон». Знаешь, я должен поблагодарить тебя. Ты разоблачил гниль, hraesnabot — как бы это сказать?»

«Лицемерие», — подсказал я, сохраняя невозмутимое выражение лица. Этот человек являлся тавроси. Он мог вспомнить каждый факт, с которым когда-либо сталкивался. Он знал значение этого слова.

«Лицемерие!» — вскричал Сатта Кулл. «Именно. Ты лишил свой народ опоры. Пусть после этого нас попробуют назвать демониаками!» Он снова рассмеялся.

«Вы закончили, сэр?» — спросил король Пеон, его рыжие волосы и борода напоминали лишайник. «У нас есть гораздо более насущные проблемы, чем эти... пререкания».

Гранд-адмирал флота Тавроси имел благородство выглядеть смущенным, устрашенный презрением короля деревьев. «Вы не ошибаетесь», — сказал он наконец. «Но должны признать, что это сочно».

Король Пеон отмахнулся от его слов.

«Хватит об этом», — произнес сэр Грей Райнхарт, постучав костяшками пальцев по краю голографического стола. «Мы теряем время. Сьельсины в движении».

Рядом с ним Тор Ксантипп вставил: «Прошло почти столетие с момента их последнего нападения. Девяносто семь лет с Дакары...»

Ксантипп продолжил: «Мы должны предположить, что они накапливали силы».

«Мы тоже», — сказал стратиг Копаркар, подойдя к голографическому столу. На экране отображалась карта космоса, столб света проецировался со стола на равноценную по размеру поверхность на потолке, как два совпадающих зуба.

Тор Ксантипп кивнул стратигу в знак согласия. «Мы блуждаем в потемках. Только после прибытия лорда Марло с экстрасоларианской картой мы смогли узнать местонахождение врага. У нас мало данных, кроме количества кораблей-миров, оснащенных телеграфами Воргоссоса. Вполне возможно, что часть того, чем занимался враг, — это строительство новых кораблей. Скорее всего, не кораблей-миров. По нашим самым точным оценкам, строительство звездолета 12 класса занимает несколько столетий — это огромный масштаб строительства... но мы должны быть готовы к тому, что большая часть задержки является результатом новой волны строительства. Напоминаю всем присутствующим, что хотя разведданные, предоставленные лордом Марло и операцией «Иконоборец», являются благом, не имеющим аналогов в нашем предыдущем опыте... они не отслеживают все корабли врага. Только их самые большие и старые. Поскольку телеграфы соединяют только их ключевые корабли, их флоты должны оставаться вблизи них, чтобы общаться через галактическое пространство. Поэтому то, что мы видим, хотя и не является исчерпывающим, представляет собой почти всю мощь сьельсинов».

Операция «Иконоборец», подумал я. Не знал, что штурму Воргоссоса было дано собственное название.

«Sono shouko wa?» — спросил тихий голос.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, кто это сказал и на каком языке.

«Его Императорское Величество спрашивает, как вы можете быть в этом уверены», — произнес одетый в черное слуга, стоявший рядом с сидящим ниппонским императором.

Сэр Грей Райнхарт ответил: «Сьельсины не обладают техническими возможностями для самостоятельного производства квантовых телеграфов».

«Sore wa sou kamo shiremasen ga», — ответил японский император после того, как его слуга перевел ответ сэра Грея. «Ekisutorasorarian kara mo enjo o ukete imasu. Kono . . . minosu to iu no . . . Mou teki no tame ni sara ni denshin o kouchiku shita no de wan ai no deshou ka? Waraware ni wa mienai nijiteki na nettowaaku?»

«Его Императорское Величество напоминает совету, что у Сьельсинов есть экстрасоларианские союзники. Не мог ли МИНОС построить дополнительные телеграфы для их флота?»

Амата Ремпел вставила: «Он прав. Кораблей может быть больше, чем мы думаем».

«Их нет», — заявил я, делая шаг вперед. «На карте Сагары указано тысяча шестьсот сорок шесть кораблей-миров сьельсинов. Из них двадцать девять не входят в состав основного флота, они находятся далеко на севере, в не нанесенных на карту регионах». Я подошел и встал в конце главного стола, прямо напротив Александра. Обращаясь к одному из логофетов у пульта управления, я приказал: «Разверните».

Женщина отрегулировала шкалу, увеличила масштаб изображения, показав всю галактику целиком. На голографе отражалось последнее известное местонахождение флота сьельсинов в виде знакомой россыпи красных огоньков. «Вот», — я указал на небольшое скопление кораблей. «Ваше Величество, когда я был пленником Пророка Дораяики, мне довелось стать свидетелем полного сбора сьельсинов. Там присутствовали почти все кланы. Мне сказали, что было около семнадцати сотен кораблей-миров. Похоже, что это число несколько уменьшилось... Если только сьельсины не способны выдалбливать свои луны и строить двигатели гораздо быстрее, чем мы думаем... они не смогли значительно увеличить свою мощь».

Помощник Юшухито повторил то, что я сказал своему повелителю.

«Shikashi, Shierushin ga tasuu no kogata no fune o kenzou shita kanousei mo aru de wan ai desu ka?»

«Его Величество Император спрашивает, не могли ли сьельсины построить много кораблей меньшего размера».

«Это вполне возможно», — кивнул Бассандер Лин.

«Я считаю, что мы должны рассчитывать на удвоившийся флот», — сказал Тор Ксантипп. «Каждый корабль-мир способен — теоретически — разместить, накормить и содержать миллиарды ксенобитов».

Стратиг Ремпел согласилась с его словами. «Мы говорим о кораблях, самые большие из которых превосходят по массе многие луны... каждый из них теоретически способен перевозить флот из тысяч кораблей».

Сатта Кулл хлопнул в ладоши. «Все это означает, — сказал он, — что корабль уже отплыл. Наша возможность сразиться с ними в одном месте, как предложил лорд Марло, упущена. Насколько мы знаем, ответ на вопрос, куда сейчас направляются сьельсины, — повсюду». С этими словами он подошел и встал в тени голограммы

«Тогда мы должны собрать их вместе».

Все взоры снова обратились ко мне.

«Собрать их вместе?» — спросил Копаркар, скрестив руки на груди. «Как?»

Сэр Грей Райнхарт нахмурился. «У вас есть какие-нибудь соображения?»

Мы подошли к перепутью, к одному из тех мест, тех моментов, которые разделяют. Осмелюсь ли я сказать правду? Показать им то, что показал Олорину? Поверят ли мне?

Неуверенный, я посмотрел на Кассандру, надеясь, возможно, увидеть призрак ее матери, смотрящий из-за ее изумрудных глаз. Я увидел только свою дочь — но она почти незаметно покачала головой.

Я повернулся к принцу. Александр до этого момента хранил странное молчание на протяжении всего разговора. Он поднял глаза, все еще сгорбившись в своем кресле перед тактической голограммой, - человек, казавшийся карликом на фоне всего этого бесконечного пространства. «Что?»

«Твой отец», — спросил я. «Он все еще спит?»

Принц не ответил.

«Александр?»

«Да», — ответил он. «Да, он спит».

И я остался один.

«Разве его не нужно разбудить?»

Принц посмотрел на сэра Грея, как будто искал ответ у него. Директор разведки Легиона любезно ответил: «Его Величество слишком недавно просыпался. Как вы знаете, быстрое и частое оттаивание таит в себе опасность».

Он мертв? Эта мысль ворвалась в голову, как колючий куст, зацепилась и разорвала ее. «Он должен быть здесь», — произнес я.

«Я здесь», — возразил Александр, и его взгляд стал жестким. «Все, что ты можешь сказать моему отцу-императору, ты можешь сказать и мне».

Покачав головой, я обошел стол и остановился недалеко от Лина и Ремпел, сидящей справа от него. «Я бы сказал, но это касается его лично. Ты не можешь соглашаться за него».

«Выкладывай, человек!» — раздраженно подал голос Александр.

«Дораяика не хочет, чтобы твой отец остался жив», — сказал я. «Поэтому вы и прячетесь здесь, не так ли? Поэтому его местонахождение — местоположение этой базы, всего флота — так долго держалось в секрете? Если бы он громогласно и открыто вышел на поле боя, Дораяика бросил бы на него всю мощь своей армады, чтобы сокрушить».

Александр состроил гримасу в адрес Тора Ксантиппа. «Ты хочешь, чтобы я рискнул его жизнью?»

«Я хочу, чтобы он рискнул ею», — ответил я. «Мы можем выбрать место сражения. Закинуть приманку для сьельсинов».

Бассандер Лин повернулся ко мне. «Ты думаешь, Пророк клюнет на такую приманку?»

Я посмотрел на старого солдата и ответил: «Помнишь Перфугиум?» Затем повернулся к проецируемым звездам. «Если мы дадим Дораяике возможность сделать то, что мы пытались сделать — нанести удар по нам здесь, в одном месте, всем сразу... как он сможет устоять?»

«Вы хотите привести их сюда?» — изумился стратиг Нихил Копаркар. «Сюда? Вести оборонительные действия?»

«Не обязательно сюда», — заметил я. «Предположим, мы устроим показную операцию по отвоеванию Несса. Планета опустошена, но она удобно расположена, и там могут быть системы, которые можно восстановить».

Лин закивал. «Сьельсины наверняка следят за этой системой».

«Есть еще одна возможность», — сказал сэр Грей, глядя прямо на меня. «Корабли ксенобитов способны преодолевать гораздо большие расстояния, чем наши, без дозаправки». Он поднял световое перо и выделил им сферический объем вокруг последнего известного местоположения вражеского флота. «Пределы этой эффективной дальности сильно различаются от корабля к кораблю. Из первых трех больших кораблей-миров, которые мы захватили, «Ехидна» имела гораздо меньший запас топлива, чем «Тифон» или «Ладон».

«К чему вы клоните?» — спросил Лин.

Райнхарт повертел в пальцах световое перо, выглядя при этом как простой школьный учитель перед аудиторией, полной невнимательных детей. «Форум», — предложил он. «Сьельсины должны знать местонахождение Вечного города. Что помешает Бледным обойти нас здесь, на Гододдине? Нанести удар по сердцу Империи?»

«Если они хотели это сделать, почему еще не сделали?» — спросил Сатта Кулл.

«Возможно, это просто было слишком далеко», — сказал Райнхарт. «Такие дальние рейды - например, на Гермонассу — всегда проводились небольшими силами. Один корабль-мир, может быть, два или три. Возможно, до сих пор было невозможно или нецелесообразно отправлять столько кораблей так далеко. Факт остается фактом: сьельсины бездействовали целое столетие. Что-то изменилось».

Гранд-адмирал Кулл громко рассмеялся. «Но мы не знаем, что именно!» — воскликнул он с раздражением. «Это всего лишь догадки. Все догадки».

«У нас нет достоверной разведывательной информации, кроме трассера, который принес нам лорд Марло», — ответил Райнхарт. «Нет шпионов при дворе сьельсинов, нет представления об их текущем маршруте».

«По крайней мере, это мы узнаем», — мрачно пообещала Ремпел. «В конце концов, им придется выйти из варпа».

Копаркар перебил ее. «Нет, если они увеличили запас топлива. Если они смогут обойти нас здесь и нанести удар прямо по Форуму...»

Ремпел возразила: «Нам нужно только один раз обнаружить их след, и мы получим нужный ответ».

«Так вы предлагаете нам ждать?» — спросил Копаркар. «Ничего не делать, пока величайшая боевая сила, которую когда-либо видела галактика, беспрепятственно проносится по нашему космосу?»

«Есть еще один вариант, — тихо сказал Бассандер Лин, — еще одна цель, которую они могут выбрать... если захотят навредить нам». Лин облизнул губы, оглядел всех собравшихся мужчин и женщин. Его взгляд остановился на мне. «Земля».

Земля.

Как я не догадался?

Это была именно та цель, которую мог выбрать Сириани Дораяика. Сердце человеческого господства. Его основа. Его лоно.

Тишина, которая последовала за словами Лина, была холодной, как никогда раньше. Даже Сатта Кулл казался ошеломленным. Хотя он и его соплеменники не поклонялись матери-планете, как в Империи, Земля была Землей.

Земля.

Потеря Земли — даже ее повреждение — флотом сьельсинов стала бы ударом, от которого человеческий дух, возможно, никогда бы не оправился. Даже за пределами Империи, где Священная Земная Капелла подвергалась остракизму — в таких царствах, как Демархия и Малые Королевства — оставалась нить ностальгии, любви к самой Старой Земле. К планете, а не к богине, почитаемой ложными черными жрецами.

«Ты прав», — сказал я. «Дораяика ударит по Земле. Уничтожит ее, если сможет».

«Между их точкой отправления и Матерью должны быть наблюдательные станции», — сказал король Пеон, и я был удивлен, услышав, что он использует религиозный язык Капеллы. «Не следует ли нам привести их в состояние повышенной готовности?»

Ремпел ткнула пальцем в сторону Пеона. «Его Превосходительство прав. Мы знаем, откуда они начали. Если предполагать прямые атаки на Форум или на... на Землю, у нас есть их векторы полета. Остается только выбрать наблюдательные пункты, расположенные ближе всего к этим траекториям полета».

Александр закивал. «А пока мы пошлем сообщение Аврелиану, чтобы он подготовился».

«Все это хорошо и правильно», — произнес я, все еще потрясенный выводом Лина. «Но вы все забываете об одном».

Все глаза устремились на меня.

«Они не будут лететь напрямую», — пояснил я. «Даже если мы правы — а я верю, что стратиг Лин прав, — они не могут позволить себе прямой полет на Землю или Форум, даже если переоборудовали свой флот».

«Dou shite sonna ni kakushin o moteru no desu ka?» — спросил император Юшухито, сложив руки перед собой.

«Его Императорское Величество император спрашивает...»

«Как я могу быть уверен, да, спасибо», — перебил я его. «Потому что им нужно есть».

Я слышал, как у остальных начало зарождаться понимание в виде серии коротких отрывистых "ах", тихих вздохов, затерявшихся в этом тускло освещенном помещении с высокими потолками. Единственный свет — кроме света голограмм и других консолей — проникал через высокие узкие окна, вертикальные щели, расположенные глубоко в монолитных каменных стенах крепости.

«Сьельсины были в одиночестве почти целое столетие», — сказал я. «Они голодны, поверьте мне. Что бы они ни планировали, сначала они пополнят свои запасы».

Лин протиснулся вперед и остановился рядом со мной. «Ты думаешь, это заставило их выйти из укрытия?»

«Нет», — сказал я, качая головой. «Думаю, это был я».

«Ты?» — спросил Сатта Кулл.

«У них есть шпионы», — пояснил я, гневно глядя на тавроси. «Они узнали о моем возвращении».

Я не сказал, что Сириани Дораяика видел меня собственными глазами, прикоснулся ко мне собственной рукой.

Гранд-адмирал тавроси насмешливо фыркнул. «Ты думаешь, что Дораяика мобилизует всю свою военную машину ради тебя?»

Да.

«Нет», — нахмурился я. «Но следует предположить, что он знает, что я контролирую арсенал Мерикании. Именно это заставило его выйти из укрытия. Именно на это он реагирует. Что еще изменилось? Вы не отвоевали никаких территорий, не предприняли никаких действий. Единственные сражения за последнее столетие были при Воргоссосе — хотя я никого из вас там не видел — и на Джадде против лотрианцев».

Военный совет оживился и задвигался. Это был единый организм, и я ткнул его заостренной палкой. Но я знал, что прав. Именно битва при Сабрате заставила орду сьельсинов впасть в спячку. Прибытие Ушары на Дхаран-Тун, привезенной к Дораяике машинным колдуном Гаиской. Я заставил сьельсинов впасть в спячку. Будет только справедливо, если я выведу их из этого состояния.

Сэру Грею Райнхарту хватило ума кивнуть. «То, что вы говорите, имеет смысл».

«Что нам делать?» — спросил король Пеон, не отрывая глаз от цели. «Ждать, пока сьельсины нападут?»

«Да», — ответил я, повернувшись к зеленому человеку. «Если я прав, то прав и Utnamnavi». Я склонил голову перед Саттой Куллом. «Сьельсины будут нападать на нас повсюду, по всем внешним провинциям. Каковы бы ни были их намерения, собираются ли они идти на Форум, на Землю или куда-либо еще, у нас будет этот шанс — единственный шанс — перехватить их. Если мы нанесем им достаточно сильный удар, то еще сможем их остановить».

Александр не смог больше выносить мою речь. Он поднялся: «Но мы не знаем, куда они направляются! Если мы случайно не заметим их с наших наблюдательных постов, то не сможем отреагировать достаточно быстро!»

«Я возьму «Демиург»», — предложил я. «Он достаточно быстр и достаточно велик, чтобы вместить в своих трюмах имперский флот».

«Ты сумасшедший», — воскликнул Александр.

«Ты уничтожил «Брадаманте»!» — прошипел Леонид Бартош, впервые за все время встречи. «Ты атаковал последний из наших флотов, отправленный на поддержку твоего безумного дела, а теперь просишь еще один!»

«У меня есть арсенал Мерикании!» — возразил я. «И с ним — сила, способная уничтожить Дхаран-Тун. Отрезать голову змее. Одолжите мне флот — боевую группу. Что угодно. Любую поддержку, которую вы сможете оказать. Я возьму «Демиург» и пересеку залив до границы пространства Центавра. Как только я установлю местонахождение Дхаран-Туна, то нанесу удар...»

Здесь я повернулся и выбрал из собравшихся Леонида Бартоша. «Вы читали отчеты из Воргоссоса. Вы знаете, на что способен мой корабль».

«Твой корабль?» — спросил Александр.

«Я убью Дораяику для вас», — продолжил я. «Когда Пророк будет убит, вам останется только преследовать тех, кто остался. Карта Сагары — это карта их уничтожения. Но сначала мы должны убить Дораяику. Только однажды в истории сьельсинов кому-то из их рода удалось объединить кланы — и то тогда их было гораздо меньше. У Пророка нет преемника. Нет наследника. У него есть только рабы, рабы, которые в момент его падения посчитают себя свободными».

Никто не говорил, долгое время.

«Вы потеряете очень мало, — надавил я, — а можете получить все. Галактику, живущую в мире. Конец войне — по крайней мере, этой войне. Я предлагаю вам не что иное, как возвращение бесспорного господства человека в нашей галактике. За это вы должны дать мне корабли — не больше, чем может унести мой. Неужели здесь нет никого, кто был бы достаточно смел, чтобы отправиться со мной? Неужели нет желающих?»

«Не трать слова». Я не смог сразу найти голос среди собравшихся. «Я убежден».

Сатта Кулл Вхад Квасир обошел стол и встал напротив меня; его глаза, черные как смоль, сияли, а свет проецируемых звезд отражался от лысой головы. «Если Империя не одобрит эту экспедицию, я пойду».

«Милорд гранд-адмирал!» — воскликнул Александр.

«Просто гранд-адмирал, принц», — поправил Кулл, поднимая свою татуированную левую руку. «Я не лорд, и я не ваш». Он пристально посмотрел на меня своими искусственными глазами. «Ты веришь, что сможешь это сделать?»

Я бросил взгляд на Александра. «Да».

«Твое опоздание стоило нам лучшего шанса», — сказал Кулл и погрозил мне пальцем. «Если это действительно наш последний шанс... то ты получишь мои корабли».

«И мои!» — воскликнул Бассандер Лин. Повысив голос, он повернулся к Александру и с огромным усилием опустился на одно колено, сжимая правой рукой позолоченный набалдашник трости так, что побелели костяшки пальцев. Я впервые заметил, что ручка была сделана в форме певчей птицы.

Феникса.

«Мой принц, прошу вас, позвольте мне взять «Бурю» и моих людей в эту экспедицию».

Александр помолчал.

Какими бы ни были его личные мысли, принц кивнул — и от этого кивка зависели жизни миллиардов людей, хотя ни он, ни я тогда этого не знали. «Хорошо», — произнес он. «Хорошо».