«Я думала, что все это был сон», — в задумчивости сказала Кассандра. «Я помню бегство с Воргоссоса, как... вспышки молнии. Абба рядом со мной, держащий меня за руку. Помню врачей на «Гаделике». Именно они обработали меня, наложили повязку на руку». Она подняла культю верхней части руки под мандией для большей выразительности. «Если попытаюсь, то могу представить себе шаттл, который доставил меня сюда до начала боя. Но все остальное? Я даже не знала, что идет сражение, пока Абба не ворвался в комнату, и даже тогда я не была уверена.

Я не знаю, что мне дали на корабле. Это был не лауданум. Я пробовала лауданум. Это было что-то другое. Сильнее, острее, без побочных эффектов. Но я не была уверена, что Абба действительно здесь, пока не включился сигнал...» Она подперла подбородок рукой. «Но я поняла, что Капелла пытается захватить корабль. Поняла, что Абба победил большинство из них, что они пытались что-то сделать с компьютерами корабля. И поняла, что Кедрон все еще на свободе».

Она опустила руку, сжав пальцы в кулак на черном стекле стола.

«Я не понимала, что делает Абба, отправляясь на мостик вместо того, чтобы охотиться на Кедрона... для меня это не имело никакого смысла...» Она опустила взгляд. «Я знаю, что то, что собираюсь сказать, не будет иметь никакого смысла. Но это правда, и я прошу вас поверить мне...»

Кассандра поправила рукой драпировку своей мандии, пригладила короткие, растрепанные волосы. «Я боялась за Аббу. Они уже однажды убили его. Я знала, что они попробуют снова, а он уходил один, обратно на корабль. Без охраны. Без своих сьельсинов. Без меня...»

«Вы должны отпустить меня!» — потребовала я, выпрямляясь.

«Ваша Светлость, прошу вас», — сказал декурион по имени Манас. «Ваш отец приказал вам оставаться на месте!»

«Но он умрет!» — возразила я.

Они этого не видели. Не понимали.

Как они могли не понимать? Это было так очевидно.

Абба шел в ловушку.

Все его сьельсины стояли там, все трое, смотря сверху вниз своими большими, плоскими глазами, черными, как ночь. Их предводитель держал одну руку на рукояти меча и то и дело поглядывал на дверь.

«Никто не умрет, Ваша Светлость», — настаивал Манас. «Вам просто нужно отдохнуть».

«Вы должны пойти за ним!» — крикнула я, пытаясь подняться.

«Эй, постойте!» Манас бросился вперед. Я оттолкнула его, но он вернулся. «Вы должны оставаться в постели».

«Нет!»

Мужчина наполовину лег на меня, надеясь, что, физически сдерживая, он сможет убедить мой одурманенный наркотиками разум отказаться от сопротивления.

Это не сработало.

«Мать-Земля, вы сильная для девушки», — проворчал Манас. Сквозь туман, окутавший меня, я почувствовала прилив удовлетворения от этих слов. «Не шевелитесь, леди». Затем: «Вин! Помоги мне!»

Мои пальцы нащупали край его нагрудника, чуть ниже подмышки. Ухватившись за него, я обрела равновесие и оттолкнула мужчину от себя со всей силой, на которую была способна — а она была немалой. Я не настоящая палатинка, но джаддианские наталисты, создавшие меня из крови матери, сделали меня такой же сильной, как настоящую.

Даже лучше.

Манас, возможно, оторвался от земли, прежде чем ударился о стену в полудюжине локтей от моей кровати. Я услышала, как его доспехи загремели при столкновении с переборкой, и увидела, как он восстанавливает равновесие, опираясь на стойку. Его товарищи — по крайней мере, трое мужчин — стояли в дверях задней комнаты. Я не знала, что они там делали.

Подумала, что они пришли за мной.

«Не подходите!» Мой голос был хриплым, напряженным. «Все вы!»

Я перекатилась направо, следуя за шлангами, трубками, которые связывали меня с железной стойкой, возвышавшейся над моей кроватью. Я схватилась за нее, когда поворачивалась, пытаясь встать на ноги. Но упала на пол, и стойка с грохотом упала на меня.

Я услышала, как ругаюсь.

Комната кружилась, в глазах темнело, когда я повернулась, чтобы посмотреть на Манаса и его людей.

Сьельсины продвинулись на шаг или два, склонив головы набок.

Увидев их, я на мгновение забыла, кто они такие, и понимала только, что надо мной стоят трое Бледных. «Назад!» — рявкнула кто-то, похожая на Кассандру Марло. Стойка загремела, когда я попыталась встать, и мне повезло не споткнуться об нее, в спешке идя к столику у кровати.

Когда я встала, катетер вырвался из вены. Горячая кровь стекала по моей руке, и медицинская сигнализация зазвенела на консоли в изголовье кровати. На тыльной стороне ладони был еще один катетер, но я не могла его удалить, не имея другой руки.

«Леди, нет!» Манас бросился ко мне.

Я проигнорировала его и потянулась к столику рядом с кроватью. Мои пальцы нашли то, что мне было нужно. Прохладная кожа, полированный рог и латунь. Прежде чем вызвать клинок, я сообразила сорвать второй катетер с руки зубами.

Культя моей левой руки ужасно пульсировала, когда я направила клинок — сначала на Манаса, потом на его людей, потом на ксенобитов. «Я ухожу!»

Среди них не было ни одного, кто смог бы противостоять мне.

«Уйди с дороги», — приказала я, направив клинок на однорогого капитана. Бело-голубой свет плясал на черных стенах, рогатые и шлемоносные тени мерцали, когда я двигалась. Кровь все еще стекала по моей руке, капая с тыльной стороны ладони.

К моему удивлению, сьельсин отступил. Капитан поднял руки и не вытащил меч. Он узнал высшую материю, когда увидел ее, и понял значение моих слов.

«Я ухожу», — повторила я, покачиваясь на месте. На мгновение число моих врагов удвоилось, и комната разделилась на две.

Наверное, так видит Абба... — помню, подумала я.

Мне нужно было обойти кровать. Это означало, что я должна была повернуться спиной либо к сьельсину, либо к Манасу и его людям.

Если только...

Я бросилась вперед через всю медику, направляясь к дальней стене и стойке, на которой были сложены медицинские инструменты — черные и из полированного серебра. Достигнув ее, я развернулась и занесла клинок, чтобы пресечь осторожное приближение людей Манаса.

«Он убьет Аббу», — сказала я. «Абба один! Я нужна ему».

«Ваш отец ушел к мостику, леди!» — сказал один из солдат. «Он в порядке. Вы же его только что видели».

Почему они были такими глупыми? Почему они не понимали?

«Noyn jitat!» — гневно выругалась я. «Ritardas! Yastamé a mia!»

«Просто ложитесь! — сказал тот, кого звали Вин. «У вас кровь течет».

«Давайте позовем корабельного деймона», — предложил Манас.

Звучали медицинские сирены, и руки упомянутого деймона уже двигались по направляющим на потолке, ища меня. Не зная его намерений, я рубанула по одной из них. Та упала на пол, искрясь, и мне пришлось выставить острие меча, чтобы остановить продвижение в мою сторону декуриона Манаса.

«Если ты не поможешь мне, — услышала я голос Кассандры, ее голос — мой голос — издалека, — я пойду одна». Я взмахнула мечом в направлении сьельсина, и капитан отступил. Чувствуя слабость, я бросилась между ним и его рабами, направляясь к стене, в которой находилась дверь. Культя моей руки, покрытая корректирующим устройством, снова запульсировала, и я прижала ее оставшейся рукой, сжимая локоть в попытке остановить непрерывное капание крови, держа клинок по-прежнему выставленным вперед.

«Вы не в порядке». Манас примирительно поднял руки. «Вы измотаны, истекаете кровью. Ты не в порядке, девочка».

«Не называй меня девочкой!» — прорычала я.

Тут я поняла, в чем заключалась ошибка моего плана. Я не имела представления, как управлять дверью, и не могла прорубить себе путь — не с дюжиной мужчин и ксенобитами за спиной. Где-то должна была быть панель, но дверь находилась слева от меня. Мне пришлось бы повернуться, чтобы открыть ее, и даже тогда она могла оказаться запертой.

Повернув голову, я увидела ее.

«Если с вами что-нибудь случится, нам не поздоровится!» — заговорил Вин. «Ваш отец хотел, чтобы вы были в безопасности, леди».

«Пожалуйста, — попросил Манас, — опустите меч».

Панель находилась на уровне груди, чуть левее двери. Развернувшись, я ударила по ней рукоятью меча.

«Ваша Светлость!» Манас бросился ко мне.

Несмотря на свое состояние, я была быстрее и исчезла за углом, прежде чем Манас или сьельсины успели схватить меня. Коридор снаружи тянулся влево и вправо, насколько хватало глаз, с другими проходами, ответвляющимися по обе стороны. Любой путь был хорош.

Я думала только о том, как убежать. От медики. От охранников. От сьельсинов Аббы.

Мой клинок растворился в воздухе, когда я дошла до первого перекрестка и повернула направо. Рука все еще кровоточила. Но, крепко прижав руку к плечу, я, казалось, оказала достаточное давление на рану, хотя и запачкала ее кровью.

Я была уверена, что сьельсины могут почувствовать запах крови, уверена, что они найдут меня, поймают.

Я свернула в боковой проход, не зная, бегу ли я вдоль корабля или поперек. Не уверена, что тогда точно знала, на каком корабле нахожусь и куда направляюсь. Я был босой, окровавленной, избитой, в синяках, одетой в медицинскую рубашку с разрезом. У меня не было доспехов, щита... только один меч.

«Абба!» — закричала я, поворачиваясь на месте.

Как далеко я ушла? Милю? Две мили? Мне казалось, что я бежала целый день, пробежала полный круг по Scala Aspara на острове у себя дома.

Но я не останавливалась.

Я была не в себе, зашла так далеко без плана, без помощи, без возможности связаться с отцом или его людьми. Я была полностью и окончательно потеряна. Я мало что помню из того путешествия, кроме его конца. Помню лестницы и извилистый пандус, который спиралью огибал пустую шахту, и — еще — зал со стеклянными стенами, из которого открывался вид на ангар для шаттлов, где черные корабли, даже больше, чем наш «Аскалон», ждали, словно множество заточенных мечей.

Их, должно быть, были сотни, целый флот черных кораблей, каждый длиной в две тысячи локтей.

Однажды мне показалось, что капитан Рамантану идет за мной, и я бежала и бежала не оглядываясь, пока не вышла в пустоту и не упала... и не ударилась о пол, который еще мгновение назад казался мне обрывом.

Коридор поворачивал под прямым углом, и пол резко изменял направление, так что зал, в котором я лежала, превратился в шахту. Направление кажущейся гравитации изменилось.

«Абба?»

Было холодно.

В космосе всегда холодно, но на таком огромном и безлюдном корабле холод казался еще сильнее — а я была почти голой. Я задрожала и прислонилась к стене здоровым плечом, посмотрела на свою руку.

Ayah di ayanah! Кровотечение прекратилось.

Не желая снова преодолевать этот странный поворот и изменение кажущейся гравитации, я пошла дальше по коридору, следуя ему некоторое время, поворачивая за углы и проходя через перекрестки, где сходились многие пути, пока снова не заблудилась и не остановилась на распутье, где ребристые и арочные галереи тянулись вперед, назад, влево и вправо.

И тогда я услышала шум в проходе позади.

«Абба?»

Я не должна была звать. Это было глупо. Это могли быть охранники или сьельсины Аббы, готовые отвести меня обратно в постель.

Это мог быть Кедрон.

При этой мысли я снова зажгла свой клинок.

Я была готова — думала, что готова — к любому повороту событий.

Но я не могла быть готова, потому что за поворотом позади меня появился не Манас, не Рамантану — и не Кедрон.

Это была рука.

Она была больше любой человеческой руки, величиной с младенца, с щелкающими пальцами из сочлененной стали. Черная, как сам корабль, и местами освещенная голубыми огоньками. Она обогнула угол, идя на пальцах.

Я подняла меч.

Она приблизилась ко мне, двигаясь с поразительной скоростью прямо по центру коридора к месту, где я стояла. У меня вырвался дикий, испуганный крик, и я замахнулась на нее.

Неустрашимая, увеличенная металлическая рука обежала меня, уклонившись от удара, проскакала мимо босых ног, двигаясь с целеустремленностью и срочностью, которые сказали мне, что она не потерпит никакой задержки.

Я смотрела, как она уходит, застыв на месте.

До этого момента я не осознавала, где нахожусь, что я на «Демиурге».

Рука исчезла за другим поворотом, и стук ее шагов — металлических пальцев по металлическому полу — затих...

…смешавшись с шумом приближающихся других.

Я забыла как дышать и покачнулась на месте, отступив в сторону, когда еще две железные паучьи руки появились из-за того же поворота. Они прошли мимо меня, не останавливаясь и не замедляя шага, спеша по своим тайным делам.

Я последовала за ними.

Чем дальше я шла, тем больше их становилось, пока не показалось, что я иду по ковру из них. Они кишели у меня под ногами, перелезали друг через друга в спешке, чтобы добраться... куда бы то ни было.

Я не знала куда, и не знала, почему следую за ними.

То есть... пока не услышала выстрел.

Даже в моем затуманенном состоянии я узнала плазменный огонь, услышав его, и замерла.

Металлические руки не замерли, а обтекли меня, как вода, наполняя зал шумом своих пальцев, стучащих по металлическому настилу, как маленькие копытца.

Раздался еще один выстрел. И еще.

Я поняла, что что-то не так, и начала крадучись продвигаться к концу коридора впереди. Последняя стрельчатая арка открывалась в широкий полукруглый зал, похожий на амфитеатр, со ступенями, ведущими вниз — но не к сцене, а к большой круглой двери. Несколько путей сходились на изгибающемся верхнем уровне, как спицы половины колеса. Через каждый из этих порталов двигался рой железных рук, похожий на красных крабов, которые кишмя кишат на Islisah Jamra в начале сезона дождей на Джадде, когда наступает время нереста.

Из-за двери внизу раздался еще один выстрел, и я — по глупости — сделала шаг в ее сторону.

Машины не хотели пропускать меня, поэтому я спускалась медленно, как спускаются по камням у водопада. Какое бы лекарство ни дали мне на корабле, его действие ослабевало, наркотический туман рассеивался, уступая место тупой боли. Мне казалось, что я чувствую, как пальцы, которых я лишилась, на руке, которой больше не было, сжались в кулак так сильно, что мои сухожилия вот-вот порвутся.

Как долго я была потеряна?

И где я была?

Я приблизилась к проему внизу и осторожно заглянула за арку. За ней меня ожидало обширное помещение, залитое бледным серебристым светом. Помещение за этой аркой было одной из ретрансляционных станций генератора щита, встроенной в выпуклость, купол на поверхности корабля. Вершина этого купола находилась не над головой, а прямо впереди, так что стоящий в круглом сводчатом проходе мог смотреть наружу, словно через линзу огромного глаза, где проход были его сетчаткой. Короткий лестничный пролет вел к платформе, которая простиралась под куполом корпуса «Демиурга».

Аппарат генератора щита — многослойные зеркала, похожие на ретикулу клетки — располагался над и под этой платформой, заполняя пристройку реле. Именно эти зеркала — и зеркальное вещество купола-пузыря за ними — сияли бледным светом, придавая помещению ровное сияние пасмурного дня.

Воздух гудел от работы всего этого оборудования.

Пульты управления располагались на платформе чуть ниже, прямо у поручней, так что человек за их терминалами стоял в окружении сетчатых зеркал проектора щита.

Однажды, когда я была маленькой, Aбба разобрал свой собственный пояс-щит, чтобы почистить и починить его. Он вынул проектор, и, поскольку ему нужно было заменить излучатель, разрезал стеклянный корпус, чтобы показать мне механизм внутри.

Тот был точно таким же. Сетчатые зеркала, фольгированная линза.

Тут в увеличенном виде, таком же большом, как любой проектор щита в человеческом мире: один из огромных электрических глаз «Демиурга», бдительно выглядывающий из корпуса, защищающий от любой возможной угрозы.

И в этом глазу была соринка.

Тогда я его увидела: в черном шлеме, в черных доспехах, с винтовкой в плоском черном корпусе в руках. Он выглядел почти как Абба в своем боевом снаряжении. Визор его шлема был сделан в виде человеческого лица, зеркально—черного, но на голове переливалась корона из золотых листьев, отлитых из того же живого золота, — как позже рассказал мне Абба, - из которого состоял Императорский Травяной венок, высшая награда, которую могла даровать Империя.

Он не видел меня, поскольку стрелял по рукам.

Они ползли к нему, натыкаясь друг на друга в своей спешке.

Плазменный разряд разнес одну из рук на куски, но на каждую уничтоженную Капеллой машину приходилось две новые. Их становилось все больше, они проносились мимо меня, как река муравьев.

Сам «Демиург» пытался убить его, как организм, борющийся с инфекцией.

С того момента, как я столкнулась с этим лично, моя встреча с коммандером Стражей была неизбежна. «Демиург» развернул их тысячами, отправив рыскать по залам, чтобы атаковать раковую опухоль в ее железном чреве. Было неизбежно, что я наткнусь на кого-нибудь из них…

…все, что мне нужно было сделать, это последовать за ними.

Мне оставалось только ждать. Ни один человек не мог сражаться со стольким количеством. Даже Страж Капеллы.

Но Абба говорил, что Кедрон нужен ему живым.

Я не издала ни звука, когда завернула за арку. Не вскрикнув, спрыгнула с лестницы и неуклюже приземлилась на платформу, направляясь к Кедрону. Он не заметил меня, пока не стало почти слишком поздно.

Почти.

Я замахнулась мечом, чтобы ударить его по шее: широкий, плоский удар, который покончил бы с ним. Я не думала, когда наносила удар, уже позабыв о желании Аббы взять этого человека живым. Но он в последний момент засек меня, и, пригнувшись, направил винтовку в мою сторону, держа ее обеими руками. Я отскочила назад, и меч пронзил приклад его оружия, разрубив его пополам.

Кедрон отшатнулся, увеличив расстояние между нами.

«Юная Марло!» — воскликнул он, отбросив ногой одну из рук. «Через что ты прошла?» Он осмотрел мое окровавленное одеяние, отсутствующую руку, черную корректирующую манжету на культе. «Что, черт возьми, с тобой случилось?»

Я не ответила ему. Я пыталась вспомнить... Абба хотел, чтобы он остался жив.

«С тобой все в порядке?» — спросил он, его голос помрачнел, усиленный благодаря костюму. «Опусти меч, девочка. Я не хочу тебя ранить».

Я не шелохнулась.

Железные руки роились у моих ног. Одна из них прыгнула на Кедрона, и он поймал ее руками. Из его перчаток вырвалась молния, и существо разлетелось на куски.

Кедрон отступил. «Твой отец не тот, кем ты его считаешь», — сказал он. «Он — проект экстрасоларианцев. Гомункул. Настоящий Адриан погиб на этом корабле еще мальчишкой».

«Ты не... — ответила я, — не знаешь, о чем говоришь».

«Ты жертва в этой ситуации, девочка», — сказал Кедрон, разводя руками. «Ты не просила родиться у такого существа. Опусти меч и пойдем со мной».

Абба не был гомункулом. Он не имел никакого отношения к экстрасоларианцам. Экстры не могли делать то, что делал он. Только его бог мог. Тихий.

«Я могу вытащить тебя отсюда», — продолжал Кедрон. «Получить тебе новую руку... Тебе бы это понравилось? А, девочка?»

«Не смей!» Я бросилась на него, подняв клинок вверх, чтобы нанести удар, который мог бы разделить Кедрона от плеча до пупка, если бы только пробил его доспехи. Кедрон отскочил назад и ударил по консоли под гудящими зеркалами. «Называть меня так...»

Латная перчатка на правой руке Кедрона раскрылась, как крылья скарабея, и механизм внутри извлек что-то гладкое и черное, как грех, и вложил это в его ладонь множеством металлических пальцев.

Это была рукоять меча.

«Как пожелаешь», — сказал Кедрон и вызвал свой клинок. «Мне все равно».

Одним движением он разрубил на куски три ползущих руки.

Покачнувшись, я подняла свой клинок в защитной стойке.

«Не…, — выдавила я наконец, - ... не сяду на корабль».

«Я не хочу тебя убивать», — пообещал Кедрон.

«Ты..., — сказала я, - ... сдавайся».

Кедрон одним ударом убил еще один из механизмов. «Оглянись вокруг, девочка. Я отсюда не выберусь».

Тогда зачем он просил меня сдаться?

«... обманываешь меня?»

Черная маска оставалась бесстрастной.

Он сделал выпад, направив лезвие мне в глаза. Даже в моем состоянии я предвидела этот ложный выпад и взмахнула мечом против часовой стрелки, перехватив лезвие в тот момент, когда Кедрон опустил острие, чтобы пронзить мое бедро.

Я снова отбила клинок, остановив его выпад и шагнула вперед. Кедрон парировал и снова нанес удар. Я поймала его клинок краем своего и повернула его. Даже без доспехов Кедрон был сильнее меня.

Его костюм гудел, когда он давил на меня, встроенные в него механизмы придавали ему силу, превосходящую даже силы суперменов. Мне пришлось пригнуться, отступить, и я неуверенно попятилась назад по дребезжащему металлическому полу. Решетка платформы впивалась мне ноги, и я спотыкалась среди странных машин, которые направлялись к коммандеру Стражей. Одна из них прыгнула, схватила Кедрона за плечо, а затем за лодыжку, заставив его пошатнуться.

Я понял, что большинство машин не преследовали коммандера Стражей.

Они направлялись к консоли.

Я смутно осознала, что что-то не так. Что-то не так с реле щита.

Генератор щита не имеет движущихся частей. Поле Ройса создается благодаря тщательной настройке самих зеркал. Малейшее смещение, и эффект пропадает. В более мелких моделях, которые носятся на поясе, зеркала откалиброваны и изготовлены таким образом, что для их смещения потребовалось бы приложить значительное усилие. И даже если они смещаются, обычно это приводит только к выходу щита из строя...

Но бывают случаи, когда зеркала щита расположены настолько неправильно, что геометрический резонанс поля, создаваемый выравниванием зеркал, является достаточным, чтобы разрушить всю конструкцию, что приводит к каскадному расплавлению, в результате которого все реле генератора щита превращаются в кучу расплавленного шлака.

У Кедрона закончились бомбы.

Все, что он использовал для уничтожения других реле щита, было израсходовано. Ему пришлось прибегнуть к другим средствам, чтобы уничтожить их.

Именно это привлекло руки, а не сам Кедрон.

Руки роились на консоли, карабкались по рельсам или прыгали с платформы на зеркальные решетки, которые висели под платформой управления.

Становилось ли все жарче?

«Что ты наделал?» — спросила я.

Кедрон схватил одну из рук за палец, и еще один электрический разряд разорвал дрон на части.

Затем он набросился на меня. Я уклонилась от его клинка и отразила его удар своим. В ответ рубанула его, нетвердо держась на босых ногах. Какой я должна была выглядеть, вся израненная и окровавленная в своем одеянии. Пальцы моей отсутствующей руки крепко сжались, сжались так, что вся потерянная рука запульсировала. Голова тоже пульсировала...

О чем я думала?

Кедрон не ждал, чтобы устроить засаду на Аббу. Он упорно выполнял свою миссию, пытаясь разрушить щиты.

И я не могла его остановить.

Будь я целой, да. Или исцеленной. Или не под действием обезболивающих.

Все, что я могла делать, это сдерживать его.

Он бросился на меня, занося меч высоко, затем низко, затем справа.

Только вездесущие руки сдерживали его, и он замедлился, отвернувшись, чтобы справиться с ними.

Становилось все жарче, шум реле вокруг нас усилился, когда зеркала начали светиться в некоторых местах.

Я нанесла удар Кедрону, но его доспехи отразили клинок, высшая материя отскочила от адаманта. Он хрипло зарычал и бросил в меня одну из рук — еще живую.

«Мы оба умрем здесь, девочка», — произнес Кедрон, наступая. Он оторвал еще одну руку «Демиурга» от своего тела и ткнул мечом мне в глаза. Я ударила, парируя, подняла свой меч в линию как учил Абба, чтобы удержать Стража на расстоянии. Кедрон повернул клинок и взялся за рукоять обеими руками, как палач, как катар, которым он, должно быть, когда-то был. Машины одолеют его в считанные секунды. «Во славу человечества!» — прорычал он и бросился вперед.

Но он переоценил свои силы, а я, хотя и хромала, видела его атаку заранее. Я обошла его, двигаясь вправо, и мой клинок ударил его в грудь. Его спасла броня, но меч попал ему в сгиб локтя и укусил.

Только пластина, защищавшая его локоть, помешала мне полностью отрубить ему руку. Кровь брызнула на палубу, потекла по его наручам и руке в перчатке. Меч выпал из его безжизненных пальцев и, не выключаясь, ударился о палубу.

Оказавшись наполовину позади него, я увидела четкую линию на его затылке. Его шлем был сделан по галльской моде, с широкой плоской накладкой на шее. Я прицелилась в плоть под ним и занесла клинок для удара.

В одном из его бронированных плеч открылся люк. Я не поняла, что происходит, пока не стало слишком поздно... Каждая ракета была не больше моего мизинца, но сверкала ярко, как огни Гефеста.

Сигнальные ракеты.

На мгновение ослепленная, я промахнулась и отшатнулась назад.

Глаза видели только белизну.

Моя пятка наткнулась на что-то твердое, и я споткнулась, чуть не упав.

В этот момент я почувствовала руку — твердую, как железо — на своем лице.

Через мгновение последовал удар. Как он не убил меня, я никогда не узнаю. Меня пронзила молния. Боль, непохожая ни на что, что я испытывала со времен Ebtellah du Qal. Каждый мускул свело судорогой, и я рухнула на палубу. Стыдно признаться, но я опозорила себя. Тело предало меня.

Я не могла пошевелиться.

Лицо было обожжено, но я почти не ощущала этого. Разорванной кожи, волдырей, кровоточащей плоти. Мои призрачные пальцы сжались, но оставшиеся пальцы онемели. Меч исчез. Откатился в сторону.

Я забыла, где была. Фармакон все еще притуплял мою боль, но я знала, что враг там, скрывается за этой белизной. Было жарко. Очень жарко. Я не могла этого видеть, но Ирчтани, который меня нашел, сказал, что зеркала начали проливаться расплавленным металлом и стеклом на платформу, когда геометрическая расфокусировка достигла критической точки. Капли расплавленного металла упали мне на спину, и мои волосы были опалены.

На меня упала тень.

Я снова оказалась на Испытании, в сердце Гефеста. Лежала на раскаленном песке.

Это была тень марида, существа из Испытания.

Ее лицо... ее ужасное лицо...

Но я не должна говорить о таких вещах.

Я так и не увидела конца Кедрона. Я лежала там, обожженная, сломленная, ожидая удара, который так и не наступил. Я снова была на Джадде, в кальдере, в самом сердце Испытания, Испытания Сердца. Я была на Сабрате, после битвы, вокруг меня все еще горячий расплавленный песок, кости злого бога темные и холодные.

Холодно...

Я была на «Гаделике», плыла с Форума, сжимая в окровавленных руках медальон Аббы, плача в объятиях рыдающей Селены...

Тень марида исчезла.

Ко мне медленно возвращалось зрение, белое пятно становилось серым. Я могла видеть свои пальцы, касавшиеся правого плеча. Бесстрастный шлем Стража лежал не далее пяти шагов от моего лица, металлическая рука все еще стискивала его, как человек сжимает апельсин в кулаке.

Он был мертв.

Все закончилось.

Когда мое зрение сменилось с серого на черное, я услышала звон большого черного колокола.

Я знала, что скоро умру, и улыбнулась.

Абба говорил, что есть жизнь за пределами жизни. Что он дважды видел ее.

Я собиралась... собиралась встретиться с мамой.

Amma... Мне так много... так много хочется тебе рассказать.

Но... отдаленно... я услышала другой звук. Два звука.

Пронзительный крик...

…и хлопанье множества крыльев...