Князь Каим стал холодным и молчаливым. Бумажная скульптура человека, сложенная пополам.

«Вчера ты сказал, — начал я, глядя ему в лицо и желая, чтобы он поднял глаза, — что этот корабль изменит вселенную. Ты не ошибся, но еще большие изменения принес процесс его приобретения».

«Деймон...», — сказал Каим, дотрагиваясь до своего лица. «Капелла...»

«Знаю», — произнес я и покачал головой. «Всю свою жизнь я ненавидел их, Олорин. Но это? Я бы никогда в это не поверил».

Я был удивлен, когда Калима ди Сайиф заговорила раньше своего возлюбленного и господина. «Вы думаете... это был один из мерикании?»

«Нет», — покачал головой я. Я единственный из присутствующих общался с Братством, встречался с Горизонтом в недрах Великой Библиотеки. Я единственный из присутствующих знал, что значит иметь дело с этими деймонами древнего мира. «Это было... гораздо меньше. Меньшее. Капелла создала ее. Его».

«На Земле?» — спросил Каим. «На самой Земле?»

«Похоже на то», — ответил я.

Князь кивнул и постучал пальцем по столу. «Знаешь, — сказал он, — мне это всегда казалось странным. Говорят, радиоактивные осадки все еще терзают наш родной мир, но все, что я знаю о ядерной науке, говорит мне о том, что радиоактивные осадки должны были исчезнуть давным-давно».

Прервав неловкое молчание, Энрик Гошал, сидевший через два места справа от меня, выпалил: «Я думал о том же! Я был уверен, что что-то упускаю, думал, что Бог-Император использовал какое-то оружие, о котором я не слышал».

«Он не использовал», — сказал я. «Это ложь. Земля существует, она готова и ждет возвращения своих детей». Эта мысль наполнила меня ужасом, который трудно описать. Ужасом не перед самой Землей, родиной и матерью человечества, а войной, которая грядет, которая должна начаться, если родной мир вернется в расчет. Тот, кто контролировал Землю, обладал большей легитимностью, чем любая военная сила. Планета была крестом Империи, ее полярной звездой, жемчужиной в короне. Обладать ею означало править. На протяжении почти двадцати тысяч лет угроза Капеллы и знание о ее запустении не позволяли поднять этот вопрос.

Знание о том, что жрецы сами были демонами, уничтожило бы их... Я видел это ясно. Их собственные поклонники обратились бы против них. Великие дома — движимые не благочестием, а страхом, что жрецы свергнут воинов — обратились бы против своих приоров.

«Если эта правда выплывет наружу, — сказал князь, — наступит хаос».

«Гражданская война», — согласился я. «Когда ты прибыл вчера, я сказал, что сделаю тебе подарок. Вот первая его часть: средство разрушить Империю».

Каим-Олорин посмотрел на меня с недоверием. «Я не хочу разрушать твою Империю».

«Она больше не моя, — возразил я, — но я спасу ее, если смогу».

«Тогда зачем ты мне это рассказываешь?»

«Потому что это правда», — ответил я. «И потому что ты мой друг и доверился мне, придя сюда. Я должен оправдать это доверие». Повернувшись, я махнул рукой Ниме, который стоял у двери. Немрутти коснулся своего наручного терминала, и через мгновение двери открылись, и вошли два человека, ведя между собой плавучий поддон. На нем лежали останки «Корабля», а на ее поверхности ярко сияло рельефное изображение Земли. «Я попросил своих людей осмотреть машину», — сказал я. «Они уверены, что она не была изготовлена мерикани».

Люди Гошала поставили поддон на стол передо мной. «Я отдаю тебе половину, — сказал я, — чтобы ты отвез ее на Джадд. Доказательство того, что я не лжец».

Олорин встал, обошел стол, как во сне. Он протянул руку с трясущимися пальцами и произнес: «Я не сомневался в тебе».

«Но ваш Домагавани может усомниться», — возразил я.

«Это оно?» — спросил князь, прикоснувшись к одной из граней разрушенного куба, как к свернувшейся змее.

«То, что от него осталось», — ответил я.

Калима ди Сайиф тоже встала и наклонилась над столом, чтобы осмотреть устройство. «А где другая половина?»

«Ее я положу к ногам Цезаря, если они будут судить меня», — ответил я.

«Если они будут судить тебя?» — повторил Олорин. «Шантаж?»

«Страховка», — уточнил я. «Теперь ты понимаешь, почему мне нужна твоя помощь? Я должен поговорить с императором. Если ты не знаешь, где он, то я должен пойти на Форум...»

Пока я говорил, князь повернул ближнюю половину корпуса Корабля рукой и присмотрелся к разрушенной кристаллической схеме. «Ты действительно оседлал тигра, да?»

Я сразу узнал старую пословицу мандари и ответил: «Я поймал Левиафана, Олорин. Дору и Кедрон думали, что могут проглотить меня целиком. Теперь я сделаю гораздо худшее, чем просто задушу их. Я вытащу их на свет».

«Если ты это сделаешь, — начал князь, — начнется война...»

«Именно поэтому до этого не дойдет», — сказал я. «Я не могу сражаться со сьельсинами в одиночку. Мне нужна поддержка Империи. Поддержка Джадда. Мне нужен Альянс: Тавроси, Дюрантийцы, Норманы...»

«А Латарранцы?» — спросила Тиада ди Умаз. «Вы еще не рассказали нам, что с ними случилось».

«Да», — кивнул князь Каим и, обращаясь к Кассандре, добавил: «Я рад, что ты выжила после встречи с коммандером Стражей, моя дорогая, но мне ясно, что эта история еще не закончена».

Кассандра села немного прямее.

Я посмотрел на нее: «Да, да, я забегаю вперед. История почти закончена».

«Можно, Абба?» — спросила Кассандра, теребя последнее кольцо, которым были скреплены ее волосы.

«Через минуту», — ответил я и, снова сев на свое место, жестом пригласил джаддианцев сделать то же самое. «Сначала я должен рассказать одну небольшую деталь...»

Воспользовавшись одним из мостов, который не разрушился, я покинул центральный отсек и поспешил к трамвайной линии, а Рамантану и его выжившие соплеменники следовали за мной. Медика, где лежала Кассандра, находилась далеко от машинного ядра, почти в самой передней кольцевой секции, где менялась ось искусственной гравитации. Даже на трамвае потребовалось бы около пятнадцати минут, чтобы добраться до трамвайной остановки, ближайшей к месту нахождения моей дочери. Двадцать минут.

Это было слишком долго.

Я опоздаю.

Несмотря на всю мою силу, всю мою возрожденную энергию... я ничего не мог сделать, ничего, если не был там.

Так же, как я не был рядом с Валкой.

Валка! Я молился: О, Валка, прости меня!

Наша дочь. Наша прекрасная дочь.

Никогда, думал я. Никогда. Никогда. Никогда...

«Никогда больше...», — прорычал я и ударил по корпусу трамвая, как будто этим мог заставить его ехать быстрее.

Делать было нечего. Оставалось только ждать.

«Raka Kedron», — сказал я. «Он хочет забрать у меня моего ребенка».

Трамвай плавно остановился, щелкнули тормоза, зафиксировавшиеся в рельсах над нашими головами. Я протиснулся через открывшиеся двери. «Пилот!» — крикнул я в коммуникатор. «Направь меня в медику».

Луч бледного света прочертил воздух, ведя от темной платформы в еще более темные коридоры этого ужасного корабля.

«Демиург» — это лабиринт. Нечеловеческая воля, которая его создала, сделала это без оглядки на условности человеческого дизайна — за исключением тех мест, где Кхарн Сагара сам вмешался, таких как сад, арсенал, мостик. Большая часть его бесконечных коридоров было спроектировано без учета потребностей и желаний людей. Коридоры тянулись, бежали, расходились, казалось, без всякой системы. Залы, которые должны были быть параллельными, пересекались под углом.

Спустя столько лет я все еще не понимаю. Следуя за нитью пилота, как Тесей, мы прошли мимо стрельчатых арок и панелей из витражного стекла, калейдоскопические изображения на которых не представляли собой никаких образов, а лишь голые геометрические фигуры.

К тому времени, когда мы достигли медики, мое сердце билось у горла.

Но охранники у дверей были целы и невредимы. Увидев Рамантану и его сестер-братьев, они приготовили оружие.

«Опустите оружие, глупцы!» — велел я. «Где Кедрон?»

«Кедрон?» — спросил ближайший. «Человек из Капеллы?»

«Где Кассандра?» — спросил я, отталкивая мужчину в сторону. «Кассандра!»

Тяжелая круглая дверь открылась и откатилась в сторону.

«Кассандра!»

«Абба?» Девушка посмотрела на меня затуманенными зелеными глазами. «Что... что происходит?»

Тогда из меня вырвался смех, как будто в моей душе открылся какой-то клапан. «Ты в порядке?» — спросил я, не уверенный, спрашиваю ли я или утверждаю, что это так. «Ты одна?»

«Нет, лорд», — раздался мужской голос из задней части медики, и через мгновение из внутренней комнаты вышли два солдата в бело-красной форме легионеров. «Нас здесь десять человек. Тела тех экстров здесь у нас».

«Экстры?» Я забыл. «Хат и Козар, конечно...» Я приказал хранить тела Небет Хат и Акастуса Козара в медике под охраной. «У вас не было проблем? Не видели коммандера Кедрона?»

«Кедрона?» Кассандра попыталась сесть. «Абба, что происходит? Это... кровь?»

Я посмотрел на свой китель. Куртка и рубашка под ней не были гидрофобными. На них виднелись красные пятна.

«Это не моя...» — ответил я. Облегчение, которое я испытал, увидев свою дочь в безопасности и — почти — целую, сменилось злостью. «Он обманул меня».

«Кто обманул тебя?» — спросила Кассандра, едва присутствуя в сознании.

«Кедрон», — ответил я, резко подняв на нее глаза. На ее лице не отразилось понимания. Ее глаза не могли сфокусироваться и казались бесконечно далекими, как у мертвеца. Она потеряла очень много крови, и шок от потери руки травмировал ее организм. Ее чувства были подавлены лауданумом, а если и не лауданумом, то каким-то лекарством, близким к нему. Тем не менее я попытался объяснить: «Он на борту — он и его Стражи. Они пытались захватить корабль».

«Кедрон?» — спросила Кассандра. «Почему?»

«А ты как думаешь, почему?»

Она только посмотрела на меня. Врачи на борту «Гаделики» сняли с нее броню, вымыли и перевязали раны. К тому времени, как ее доставили на борт "Демиурга", автохирургу почти ничего не оставалось делать, кроме восстановления плоти и костей. В правой руке у нее была капельница с физиологическим раствором, баллончик которой висел в сетке. Под ним находился меньший баллон с лекарством, притупляющим ее чувства, в то время как другой аппарат пропускал кровь через шунт на тыльной стороне ладони.

Она никогда не казалась мне такой маленькой и хрупкой — даже когда была новорожденной.

Вспомнив о том крикливом ребенке — розовом и сердитом как черт, — я почувствовал, как слезы наполняют мои глаза.

«Прости, Aнарьян», — сказал я, подходя к ней.

Она сонно улыбнулась мне, не совсем понимая, где находится. «Не беспокойся...» Ее слова вылетали из уст, спотыкаясь одно о другое. «Все будет хорошо... будет... сделай... сделала бы снова».

Я сделал движение, как будто хотел взять ее за руку, но стоял слева от нее и поэтому ограничился тем, что положил руку ей на плечо. «Я должен идти», — выдохнул я, вспомнив о себе, о Кедроне и о битве, которая еще не закончилась. «На корабль совершено нападение, дочка. Империя предала нас. Я не могу остаться».

Кассандра подняла на меня глаза и сосредоточенно прищурилась. Казалось, ей потребовались все силы, чтобы произнести эти слова. Между ее бровями образовалась морщинка. Когда она наконец заговорила, голос ее прерывался.

«Помоги...», — сказала она, с трудом выдавливая это слово, словно сквозь плотное марево. «Помоги... Абба...»

Я крепче сжал ее плечо. «Что не так?», — спросил я. Меня охватил ужасный страх. Неужели Кедрон все-таки добрался до нее? Сделал с ней что-то? Отравил ее, может быть? Позаботился о том, чтобы я был там и увидел, как она умирает?

Но она покачала головой. «Хочу... помочь», — сказала она, уже более решительно. «Пойдем... пойду с тобой».

«Ты едва стоишь на ногах», — ответил я и моргнул, сдерживая слезы.

Моя храбрая девочка, подумал я и положил руку ей на лоб. Кожа была холодной и влажной. Она так много страдала, так ужасно... и все еще боролась. Мои мысли обратились к ее матери, к Валке. Навеки израненной, с израненным разумом... Эта рана так и не зажила по-настоящему.

Но она никогда не сдавалась, никогда не была сломлена, как я в ямах Дхаран-Туна...

…в залах под Перфугиумом.

«Я вернусь за тобой», — пообещал я и отпустил ее. Повернувшись, я посмотрел на Рамантану, Отомно и Эгазимна, стоявших позади. «Ичакта-ких, ты и твои соплеменники останетесь и будете охранять моего ребенка. Ты понимаешь?»

Ноздри однорогого капитана раздулись. «Наше место рядом с тобой, ба-Аэта-дох».

«Ваше место там, где я скажу», — ответил я и склонил голову — вопреки здравому смыслу - в том, что для ксенобитов было угрозой насилия. «Я сам разберусь с Кедроном».

По правде говоря, я едва ли понимал, куда направляюсь. Кедрон мог находиться где угодно на борту. Поскольку ему не удалось захватить корабельные компьютеры, у него не было иного выбора, кроме как прибегнуть к какой-нибудь более радикальной форме саботажа.

В моей голове восстановился первоначальный список целей.

Двигатели. Мостик. Щиты.

Арсенал...

Я нажал на коммуникатор. «Пилот», — обратился я. «Тебе удалось найти коммандера Стражей?

Прошло мгновение, прежде чем пришел ответ.

«Он скрывается от нас», — ответил пилот голосом, черным как космос.

«Мы его не видим», — согласился второй пилот.

«Как это возможно?» — спросил я.

Второй пилот ответил: «Есть способы исказить свет, исходящий даже от наших глаз».

«От наших устройств», — серьезно согласился пилот.

На полпути к двери я остановился и оглянулся на Кассандру, лежащую в постели, укрытую белым покрывалом. Люди, в чьи обязанности входило охранять тела капитана Козара и Небет Хат, стояли и наблюдали за мной. «Невидим?» — спросил я.

«Это возможно», — последовал ответ пилота.

«Вы двое», — сказал я, указывая пальцем на легионеров. «Не открывайте эту дверь ни при каких обстоятельствах никому, кроме меня. Я ясно выражаюсь?»

Легионеры толкнули друг друга в спешке отдать честь. «Да, милорд».

Я повторил приказ на языке сьельсинов для Рамантану и его родичей, прежде чем снова обратить внимание на пилота. «Как он попал на борт?»

Прошло еще мгновение.

Четкий голос второго пилота ответил: «Наши системы повреждены. Боевые действия в компьютерном ядре повредили многие основные системы».

«А двигатели?» — спросил я. «А щиты?»

«Они в порядке», — ответил пилот. «Как и система жизнеобеспечения. Но мы частично ослепли».

«И частично оглохли», — добавил второй пилот.

Кассандра внимательно наблюдала за мной. «А что было до повреждения?»

Молчание затянулось.

«У них был разум, как сказал ваш агент Альбе», — прозвучал ответ, все еще от второго пилота.

Пилот вступил в разговор: «Часть Древа Колумбии».

«Она могла их скрыть», — продолжил второй пилот. «И она знала бы, как нам навредить».

«Как?»

«Она могла видеть глазами своего вида», — ответил пилот. «Получить доступ к инфраструктуре корабля. Прочитать его системы».

Деймон Капеллы с первого взгляда узнал нашу систему защиты и обошел ее. У «Демиурга» не было собственного деймона, по крайней мере, настоящего; органическая матрица, складки которой имитировали мозг в компьютерном ядре, была создана как продолжение самого Братства, но Братство была мертва...

«Деймон Капеллы мертв, — сообщил я. «Он больше не может скрывать Кедрона».

«Что Капеллы?» — встрял один из легионеров.

Все еще лежа в постели, Кассандра одними губами произнесла слово «деймон».

Пилот ответил мне: «Есть и другие искусства, которые может использовать враг».

«Другой праксис», — согласился второй пилот.

Кедрон был на шаг впереди меня, по крайней мере, на протяжении всего пути. Стрельба по «Герметической Меланхолии» послужила как для разрушения моих связей с флотом Латарры, так и для отвлечения внимания от его истинной цели - компьютерного ядра. Угрожая Кассандре, он заставил меня пройти весь путь от кормы корабля почти до его носовой части. Он предвидел, что мы можем свести на нет его усилия с помощью деймона, и поэтому позаботился о том, чтобы он — и я не знаю, сколько еще Стражей — не были на месте, когда началась наша контратака.

Где ты? Черт бы тебя побрал, Кедрон! подумал я, поворачиваясь на месте, как будто ожидал увидеть коммандера Стражей, прячущегося в одном из отсеков, расположенных вдоль стены медики. Будь ты проклят, Кедрон.

Я глубоко вздохнул. Задержал дыхание. Выпустил воздух со свистом между сжатыми губами. Еще раз.

Еще раз.

«Тогда укрепим нашу оборону», — сказал я и переключил каналы на своем терминале. «Эдуард, отправь своих людей в машинное отделение. Мне нужен оборонительный кордон вокруг двигателей. Особенно вокруг топливных резервуаров». Я не думал, что Кедрон хотел уничтожить «Демиург», но всегда была вероятность, что, лишившись корабля, он может попытаться сделать так, чтобы тот не попал, по его мнению, не в те руки. «Скажи Китууну Анназу, чтобы он направил всех, кого сможет, к главному и дополнительному генераторам щита. Я не хочу...»

Я так и не закончил свою мысль, потому что, пока говорил, по ужасному кораблю разнесся ужасный грохот, и сама палуба содрогнулась.

Бум.

Глубоко в секретном сердце «Демиурга» включился громкий сигнал.

Бум-дум.

«Что это было?» — спросил солдат в дверях, судя по нашивкам, декурион.

«Абба?»

Дум-бум.

Я снова включил свой коммуникатор и сжал плечо Кассандры. «Марло вызывает мостик. Доложите!»

Пилот ответил: «Мы потеряли четвертое реле защиты левого борта».

«Это Кедрон», — сказал я и сменил канал. «Анназ, отправь Инамакса и его отряд к реле защиты левого борта. Найдите Кедрона. Приведите его ко мне живым». Обращаясь то ли к Кассандре, то ли вообще ни к кому, я прорычал: «Я разрушу Капеллу до основания, если понадобится...»

В медике на мгновение воцарилась тишина.

Через секунду эту тишину прорвал еще один далекий раскат грома.

Еще одна бомба.

«Это была второе реле защиты левого борта», — объявил второй пилот.

Я отошел от Кассандры и свирепо посмотрел на Рамантану. «Пилот, готовься к переходу в варп. Полный досветовой режим. Уводи нас отсюда!»

«Будет сделано».

Кедрон намеревался лишить нас щитов, чтобы мы были уязвимы для атаки флотов Легиона и Капеллы. Как и любой крупный корабль, «Демиург» полагался на фазированную систему из множества узлов генераторов щитов, каждый из которых резонировал с полями, проецируемыми другими узлами, и усиливал их. Потеря двух излучателей по левому борту не разрушит щит целиком, но создаст линии разлома, области с более слабым покрытием.

Слабые места.

Я почувствовал рывок, когда массивный термоядерный факел «Демиурга» загорелся, а поля подавления начали колебаться, чтобы компенсировать новую силу. Мы двигались, оставляя Воргоссос позади.

«Нам открыть ответный огонь?» — спросил пилот.

Я знал, что он имел в виду.

Архонтское оружие. Пилот хотел, чтобы я применил архонтское оружие. Чтобы открыл огонь по имперскому флоту. Уничтожил его. Но это были мои собственные люди.

«Нет!» Мой взгляд переместился с Рамантану и его сородичей на солдат — к тому моменту из задней комнаты вышли еще двое — и на саму Кассандру. Как я жаждал помощи Лориана в тот момент. Он бы знал, что делать. Что происходило на мостике «Туманного Странника»? Они готовились к бегству? Или вынашивали собственные планы по захвату «Демиурга»?

«Я должен быть на мостике», — произнес я наконец.

Я должен был встретиться с Оганнесом Дору. Знал ли он, что представляет из себя Капелла?

«Милорд?»

Я оглянулся. Это был декурион. Мужчина снял шлем — тот раскрылся вокруг его головы и шеи подобно железному цветку, открывая взору человека с грубыми чертами лица.

«Вы сказали, что Империя обратилась против нас?» — спросил он.

С своей постели Кассандра кивнула в знак подтверждения, одурманенная наркотиками, но не потерявшая сознание.

Страх декуриона был очевиден. По его форме я понял, что он был одним из людей Гошала, честным солдатом с Сабраты, простым человеком из не самого простого мира.

Я сделал его преступником.

«Да», — ответил я. “Лорд Дору настроил против нас Капеллу. Коммандер Кедрон сам находится на борту. Он привел с собой деймона и попытался захватить компьютеры корабля».

Сигналы тревоги все еще звучали.

Дум-дум. Дум-бум.

«Деймона?» — повторил один из товарищей декуриона.

И Кассандра повторила его слова. «Деймона?»

«Я сам с трудом в это верю», — заметил я, повернувшись наполовину к двери. Я чувствовал, как долг тянет меня, как рыболовный крючок. Каждая проходящая секунда давала Кедрону возможность нанести еще больше вреда. Если бы он смог добраться до третьего ретрансляционного узла — между двумя, которые уже уничтожил, — он обнажил бы огромную часть левого борта корабля.

А если он найдет генератор щита... он сможет отключить все.

«Деймона?» — снова спросил декурион и сотворил знак солнечного диска.

Ирония едва не вызвала на моих губах улыбку Марло — вызвала бы, если бы мое новое лицо еще было способно на это. «Как тебя зовут, солдат?»

«Манас, лорд».

«Манас...» Я кивнул. Тогда я его вспомнил. Он был одним из людей Гошала. «Манас, Кедрон угрожал жизни моей дочери. Когда я уйду, запечатай дверь. Никого не впускай, пока я не вернусь, даже агента Альбе. Понял?»

Мужчина выглядел сбитым с толку. «Вы... не доверяете агенту Альбе?»

«Свою жизнь да», — ответил я. «Но я не доверяю никому, кроме себя, жизнь своей дочери. На данный момент у меня нет выбора, кроме как довериться тебе. Тебе и моим сьельсинам».

Мужчина побледнел. «Сьельсинам?»

«Они не будут вас беспокоить», — пообещал я. «А теперь…»

Снова меня прервал раскат далекого грома. Прозвучал третий взрыв.

Бум. Бум.

«Пробоина во втором кольцевом отсеке», — сообщил мне в ухо второй пилот.

«Он движется вперед», — догадался я. Я выкрикнул приказ Анназу и его людям перехватить его. «Я должен идти».

«Куда ты идешь?»

Голос, задавший этот вопрос, был настолько ясным и властным, что я не сразу определил его источник.

Кассандра сидела, глаза ее были ясны, как всегда.

Куда делась почти бесчувственная молодая женщина? Пострадавшая девушка, опоенная лауданумом, с умом, блуждающим среди звезд? Она снова была Кассандрой — хотя бы на тот момент.

«На мостик», — ответил я. Пришлось отложить в сторону мое желание встретиться с Кедроном лицом к лицу. Шансы найти его были просто слишком малы. Были тысячи миль коридоров, и даже Ирчтани не могли обыскать их все. «Я должен поговорить с лордом Дору».

Я не хотел использовать оружие Архонтов против своего народа.

Но пусть лорд Дору думает, что я это сделаю.

Он считал меня маньяком, безумцем и колдуном. Врагом Империи и всего человечества, как и Капелла и его соратники-Львы до него. Я воспользуюсь этим убеждением против него и подтолкну его заставить Кедрона сдаться.

«Позволь мне пойти с тобой». Кассандра попыталась подняться, запуталась в медицинских проводах, и застонала.

Я бросился к ней. «Ты же едва стоишь на ногах!»

«Я смогу!»

Я схватил ее за плечи и посмотрел прямо в зеленые глаза ее матери. «Оставайся здесь!» — произнес я и мягко, но твердо уложил ее обратно в кровать. «Ты сделала достаточно, девочка. Теперь отдыхай».

«Но, Абба!»

«Никаких «но»! — отрезал я. «Оставайся здесь!»

Она схватила мое запястье своей здоровой правой рукой, удерживая его и мой взгляд. «Я могу помочь!»

«Ты можешь помочь, оставаясь здесь», — возразил я и положил свою другую руку на ее.

Кедрон солгал, обманом заставил меня прийти в медику, использовал Кассандру в качестве рычага, как я собирался использовать Дору и его флот. Я потерял так много времени... так много невероятно драгоценного времени. Коммандер Стражей воспользовался моей самой большой слабостью...

«Моя дорогая девочка...» — сказал я, переплетая свои пальцы с ее. «Я чуть не потерял тебя». Я знал, что мои глаза блестят.

«Я потеряла тебя, — сказала она, и ее рука задрожала, — на короткое время... Но я не переставала бороться».

«Теперь ты можешь перестать бороться», — ответил я. «На время».

Уголки ее губ опустились, и что-то в ней, казалось, сломалось. Возможно, действие лекарства усилилось и притупило ее разум. Ее изумрудные глаза остекленели. Я чувствовал ее изнеможение, как свое собственное.

Она была совершенно измотана. Как и я.

Никогда раньше мое возрожденное тело не испытывало такой усталости.

Я не знал, что это возможно.

Наклонившись, я поцеловал ее в лоб. «Отдохни, Aнарьян».

К ней частично вернулась прежняя ясность мысли, и она пробормотала: «Еще могу помочь... Я могу помочь...»

Бум-дум.

Сигнал все еще гремел.

Выпрямившись, я покачал головой. «Ti esna il kori di tua matri, Anaryan».

Зеленые глаза скользнули по моему лицу, не фокусируясь.

Ты дочь своей матери, сказал я.

«E il kori di mia patri...», — произнесла она на своем родном джаддианском, который давался ей легче стандарта.

И моего отца...