«Возможно, — прохрипел хилиарх Анназ на своем ломаном стандарте, — мне следует рассказать, что произошло дальше».

Все глаза за столом обратились на ксенобита с черными перьями, колона с красной каймой на клюве и маленькими, черными как смоль глазами. Птицечеловек был одет в алую тунику имперского солдата, хотя и с таким фасоном, который соответствовал его короткому квадратному туловищу и крыльям.

Рамантану только склонил голову набок, и мигательные перепонки закрыли его глаза, похожие на пустые глазницы.

«Это мои люди обыскивали большой корабль», — сказал Анназ. «Мы обошли каждую палубу. Каждый коридор».

«Подожди, мой пернатый друг, — произнес Каим-Олорин. Он повернулся ко мне. «Это оружие Капеллы...»

Я перебил его. «Я никогда не видел ничего подобного. А ты?»

Князь покачал головой. «Мы мало общаемся со жрецами на Джадде», — ответил он. «Делаем все, что в наших силах, чтобы они не проникли в наше королевство — большая часть нашей работы с кровью у них предана анафеме. Конечно, есть те, кто принял Культ Земли. К ним относятся терпимо, потому что так повелел Бог, но их не любят. Мы давно усвоили урок с чужими богами…»

«По описанию похоже на гранаты», — подсказал один из джаддианских офицеров. «Это оружие».

«Это и были гранаты», — ответил я. «Самонаводящиеся».

«Самонаводящиеся?» — повторил Каим-Олорин.

От этих слов по залу пробежала дрожь.

Самонаводящиеся.

Возможно, они отказались от культа Земли на Джадде, восстановив поклонение своему Владыке Мудрости, но жители Джадда были подданными империи на протяжении многих тысяч лет. Хотя их порфирогенетики пренебрегали Хартиями, лорды Джадда все же не могли заставить себя принять машины.

«Деймоны?» — спросил князь.

«Когда я был еще молодым, один имперский лорд — я не сказал, какой именно, — пытался убить меня. Он подговорил одного из лейтенантов пронести в мои апартаменты нож-ракету. Тот едва не убил Валку, но меня там не оказалось. Оружие было самонаводящимся. Мой тогдашний схоласт сказал мне, что, по его мнению, это была ниппоно-экстрасоларианская модель... теперь я думаю, что она была изготовлена Капеллой».

Кожа вокруг глаз Олорина побелела. «Изготовлена Капеллой?»

«Если они его не изготавливали, то взяли у тех, кто это сделал, и передали лорду, который хотел моей смерти...»

Калима ди Сайиф заговорила. «Вы намекаете, что ваша Капелла...»

«...использует тех самых деймонов, для охоты на которых она была создана». Устремив свое внимание на князя, я добавил: «Я говорил вчера вечером, что мы, имперцы, живем в саду, не так ли? Точно так же, как вы на Джадде...»

«Говорил», — согласился князь тихим и очень серьезным голосом.

«Много раз в своей жизни я выходил за пределы этого сада, путешествовал по пустошам. Среди Экстров, Сьельсинов, Тавроси. Я сражался с этими богами, Олорин. С этими Наблюдателями. Я видел конец времен. Последнее тлеющее солнце. Но до того дня, там, над Воргоссосом, я никогда не видел ворот, никогда не видел стены сада, которая защищала меня большую часть моей жизни...»

«Стены?» Князь Каим откинулся на спинку своего стула с высокой спинкой.

«Их не зря называют Стражами», — продолжил я. В молодости я представлял себя своего рода горгульей, чудовищем на стенах моей цивилизации, обращенным наружу. Но в Капелле — ее Хоре, ее Стражах — я нашел настоящих горгулий. «Они были лучше вооружены, чем любая армия, с которой я когда-либо сражался — человеческая или иная. Лучше вооружены даже, чем те миносские големы, с которыми мы сражались на Ганелоне».

По выражению его лица я догадался, что Олорин приподнял брови. Его маска не позволяла сделать этого жеста в отличие от движений рта и челюсти. Он не участвовал в сражении с железными людьми МИНОСА, но видел их останки.

«Лицемеры», — презрительно усмехнулась Тиада. «И у них хватает наглости указывать нам, что правильно на Джадде?»

«Исключение, — заметил я многозначительно, — в данном случае лишь подтверждает правило. Я полагаю, что в Капелле кроется гораздо большее, чем подозревают даже самые мудрые...» Мои мысли вернулись к кантору Самек с ее рельефным лбом и холодными, бесчувственными глазами. В ней я почувствовал приход Левиафана, власти и вавилонской структуры, более могущественной, чем сама империя. Более могущественной и ужасной.

В древние времена императоры создали Капеллу, чтобы обожествить императорский род и таким образом сакрализовать свою власть. Но она вышла далеко за пределы своего первоначального мандата, выросла до такой степени, что стала определять сами границы Империи.

Хотя она сама по себе не была Империей.

«Я недооценивал их», — вздохнул я. «После стольких попыток убить меня — после единственного раза, когда им это удалось, — я все еще недооценивал их. Кедрон привел на мой корабль ударную группу. Как выяснилось, шестнадцать человек». Я мог только покачать головой. «Но все пошло не совсем так, как планировали Кедрон и Дору. Думаю, они надеялись, что латарранский флот бросится на «Демиурга» всей своей мощью, ободренный нашим кажущимся предательством. Правда оказалась более... сложной. Некоторые латарранцы начали контрнаступление. В основном, другие Возвышенные капитаны.

Но латарранские силы, которые раньше были норманами? Солланами? Они начали откалываться, разбегаясь за пределы системы во всех направлениях, стремясь в варп. Они видели, что “Альбедо» сделала с роем Сагары и флотом Воргоссоса, и как луч “Горнила» уничтожил «Меланхолию»...

…Они не хотели умирать». Я жестом пригласил Рамантану сесть за стол напротив Анназа.

«Я приказал пилоту принять меры по уклонению. Термоядерный реактор включился на полную мощность. Мы сошли из орбиты, оставив Воргоссос позади. Я не стал открывать огонь. Ни по латарранцам, ни по Империи…» Говоря это, я теребил свой кулон, серебряный медальон, одну половину которого Валка подарила мне на «Беренике», а другая половина осталась с ней. Нима спас его с моих останков на полу Аркс Калестис. «Я мог бы тогда совершить прыжок в варп, если бы не Лориан. Улететь тогда означало бы потерять моего друга навсегда. Но Кедрон еще представлял угрозу двигателям, и прыжок в варп — даже очень короткий — заставил бы нас затеряться в бесконечной тьме».

«Если только Кедрон уже не установил слежение за кораблем», — сказала Кассандра.

«Я подхожу к этому», — отозвался я, похлопывая по столу перед ней. «Я не хотел покидать Лориана, а «Гаделике» еще предстояло встретиться с нами. Я все еще думал, что смогу спасти ситуацию, спасти союз... но спасать было нечего. Дору никогда не хотел этого. Он хотел Воргоссос. Хотел «Демиург». Именно поэтому Империя согласилась поддержать экспедицию».

«Они использовали тебя», — произнес Каим-Олорин. «Чтобы добраться до Воргоссоса».

«Из моих отчетов о первом приключении на Воргоссосе они знали, что там находится тайник с супероружием мерикании. Должно быть, они убедили Его Величество вывести Оганнеса Дору из его долгого сна и присоединить к Кедрону и флоту Стражей». Я покачал головой. «С того момента, как я отправил Селену к Империи с информацией о том, кем на самом деле был Кхарн Сагара, их приоритеты изменились. Я был средством для достижения цели, и в то же время незавершенным делом, поэтому Кедрон поднялся на борт, чтобы достичь первого и завершить второе...»

Пока я говорил, Нима вернулся, ведя кофейный сервиз на плавучем подносе. Поднос был его собственным — привезенным с «Аскалона», стоящего в трюме глубоко внизу, — но кофе - джаддианским, намного превосходящим имперский.

«Только воду, Нима», — отмахнулся я, отказываясь. Абсолют полностью восстановил мое тело, но даже он не излечил мою неприязнь к этому напитку. Кассандра — более джаддианка, чем я — с радостью приняла чашку, как и Гошал и, к моему удивлению, Анназ. Эдуард взял, но Рамантану, видя, что я отказался, отказался сам.

«Я начинаю понимать, почему ты поступил так», — заметил Каим-Олорин, сняв нижнюю часть маски, чтобы позволить себе отпить из золотой с кобальтом чашки. «Похоже, Дору не оставил тебе выбора».

«Они с Кедроном задумали убить моих людей, а меня потащили бы на Термон или Весперад, чтобы я предстал перед судом». Я покачал головой. «Не думаю, что они рискнули бы снова пытаться убить меня. Это никогда не срабатывает».

Олорин расхохотался. «Нет», — воскликнул он. «Не срабатывает, точно!» Возвращая нас в прежнее русло, он продолжил: «Но ты не сказал, что они намеревались сделать. Только намекнул, что понял, куда они направлялись. Они намеревались вывести из строя ваши двигатели? Ваши щиты?»

«Все сразу», — ответил я. «Я послал ирчтани прочесать палубы — они могли обыскать гораздо быстрее, чем мои солдаты-люди. Но как только я поговорил с капитаном, то понял, с чем мы имеем дело: с врагом, который разбирается в машинах. Они охотились не за двигателями или щитами. Их целью был компьютер корабля. Я все равно приказал декуриям заняться генераторами щитов и двигателями, но велел Анназу направить своих людей к компьютерам...» Я посмотрел на хилиарха. «Анназ, не мог бы ты?»

При звуке своего имени птицечеловек вскинул голову, наклонил ее набок, щелкнул клювом и уставился на меня одним похожим на бусинку глазом.

«Как пожелаешь, человек-командир». Он держал клюв открытым, когда говорил, его странный каркающий голос исходил откуда-то из глубины, а слова формировались с минимальным участием языка. Не думаю, что он закрывал клюв хоть раз за все время своего рассказа, только быстро поворачивал голову то в одну, то в другую сторону. «Мои люди, мое крыло... из тысячи, отплывших из облачного города королей, осталось около семисот. Нам задание было дано Башаном Исени, Башандой Марло. Мы должны были найти вторгшихся, да? Людей бога. Людей Земли. Остановить их. Убить их, если понадобится». Он моргнул: «Нам пришлось».

Корабль очень велик. Много путей. Много залов. Но Ишаан Ирчтани быстры. Быстрее, чем Сьельсины. Быстрее, чем unaan, чем человек. Летать в коридорах трудно, но не невозможно. Я послал своих людей к щитам. Я послал своих людей к двигателям — очень далеко. Они всю дорогу ехали на трамвае.

«Анназ!» — позвал меня Башанда Марло по связи. «Анназ, люди бога, они атакуют компьютерное ядро. Я посылаю свет, чтобы показать тебе путь. Тебе и твоим людям. Иди. Охоться. Убивай людей бога».

«Я убью людей бога», — ответил я ему. «Мы убьем людей бога. Ради Марло. Ради Земли».

Мы бойцы, мы ирчтани. Покинули Иммуз, чтобы сражаться за человечество. За Башана Исени. Как Удакс, мой предок.

Тогда появился свет, один луч, как описал сьельсин. Мы последовали за ним, цепляясь когтями за стены, чтобы поворачивать за углы и не замедляться, двигаясь быстро.

«Анназ!» — сказал голос Инамакса. Инамакс — мой лейтенант, мой заместитель. Инамакс сражался со Стражем. Сражался с людьми Земли. Я — нет. «Люди Земли использовали газ. Отравили воздух. Один человек убил по крайней мере восьмерых. Может, и больше. Уваад и Бааганди мертвы, и другие. Я не знаю всех».

«Пусть они сбегут из Хакааро, чтобы найти Землю», — сказал я. Хакааро — это... вы бы назвали это адом. Туда попадают все Ишаан Ирчтани после смерти, кроме тех, кто достойно сражается за Башан Исени. «Мы отомстим за них».

Мы были новичками на корабле. Не знали пути. Следовали за светом. Вниз, в глубину. Мимо кольца воды. Мимо корабля. Очень далеко от мостика, рядом с местом, где демоны спят в железных гробницах.

Человек с оружием был отвлекающим маневром. Ловушкой. Убил моих людей. Убил сьельсина. Убил корабль Латарры. Финт. Ложная рука. Настоящая рука захватила корабль. Наш корабль. Человек не должен сражаться с человеком. Сражайтесь со сьельсинами. Но другие люди сражаются с Марло, а Удакс Вааншакрил сражался за Марло. Я сражаюсь за Марло. Понимание не имеет значения. Человек хороший. Человек сражается со сьельсинами. Человек помогает Ирчтани. Человек привел нас в небо за небом, привел нас в Угаанвали, в Великую войну. Великая война изменит нас. Сделает нас великими. Ишаан Ирчтани больше не упадут в Хакааро. Мы войдем в рай.

Вот почему мы сражаемся.

Мы станем как человек. Как боги.

Ядро машины находилось далеко в задней части корабля. За демоническим хранилищем. Большое круглое пространство. Как арена. Само ядро в центре, как яйцо. Подвешено на машинах, как на многих руках. Подход был по мостам со всех сторон, как спицы колеса. Вся комната была спроектирована как клетка, как позже рассказал мне Марло. Клетка, чтобы запереть машину внутри. На полу далеко внизу были двери, чтобы выбросить машину, если она выйдет из-под контроля.

Мы, Ишаан Ирчтани, приблизились по воздуху. Люди Земли нас увидели.

«Китуун!» — сказал Инамакс. Он был впереди меня. «На дверях трое!»

Я их увидел люди. Трое в черном. Все в броне. С головы до ног. Черные, черные, черные. Белые огни на груди. Маленькие солнца. Без лиц.

«Chuud!» — я приказал их атаковать. Слишком поздно.

Люди Земли внизу бросили свои бомбы. Я видел, как вспыхивали их ракеты, с шипением корректируя курс, они летели к нам. Я крикнул своим людям. От оружия людей бога не было спасения. Оно вспыхнуло, замедлилось, прошло через щиты. Мои люди превратились в пламя. Разлетелись на куски. Меня спасло только наше численное превосходство. Я был позади своих людей. Я должен был быть перед ними. Я вытащил свой меч. Мой зитраа. Расправив крылья, я бросился на первого из трех людей Земли, ногами вперед, выпустив когти. Я ударил его мечом по голове. Ногами поднял его в небо.

Они были моими людьми. Моими людьми.

Я отпустил человека Земли, бросил его с моста, смотрел, как он падает, молился Хакааро и Удаксу Вааншакрилу, чтобы его шея сломалась, когда он ударится о пол так далеко внизу.

Но этого не произошло.

Свет вспыхнул из его рук. Из его ног. Из его спины. И человек Земли полетел. Полетел без крыльев. Затем я почувствовал ужас. Не такой ужас, какой я испытал, встретившись с богом в мире песка. Не такой ужас, какой испытал, когда красная женщина сказала мне, что Марло мертв. Не такой ужас, который я испытываю в долгую зиму, когда яйца не вылупляются.

Я знал, что мертв. Что умру здесь. Люди Земли не были похожи на других унаани. Он стоял в воздухе, направив на меня свое оружие. Мой щит принял удар, и я нырнул. Он последовал за мной, луч прорезал мой щит. Я поставил один из мостов между ним и мной. Ухватился за одну из опор под мостом, висел там, с мечом в руке. Над мной металл легко разделился. Он прорезал прямо слева от меня. Промахнулся на полкрыла. Меньше.

Остановился.

Один из моих людей упал на человека Земли, сбив его с неба.

«Уходи, Китуун!» — услышал я его крик по связи.

Я вылетел из-под моста и приземлился на нем. Впереди стояли два человека Земли, закрывая дверь в машинный зал. Увидев меня, они повернулись и нацелили лучевые винтовки. Я бросил свой меч, моля предков простить мне это оскорбление, и вместо него достал пистолеты. Оба землянина были защищены щитами. Мои выстрелы не причинили им вреда. Я прыгнул обратно в небо.

«Они не умирают легко!» — крикнул один из моих людей.

«Они люди, Рижаа!» — ответил Инамакс, его голос шипел у меня в ухе. «Но нас много!»

Я не мог не посмотреть вниз на тела моих людей, лежащие на полу далеко внизу. Под машинной ядром. Под мостами. Их было так много, даже тогда.

«Берегись!»

Синий луч света пересек воздух трюма, прорезав его снизу. Посмотрев вниз, я увидел его. Человека Земли, который летал. Он стоял на полу далеко внизу, среди тел. Мой человек, тот, кто спас меня, наверное, умер. Я отвернулся и полетел за одну из опор, удерживающих камеру ядра на месте. И тогда я заметил.

Великий луч остановился.

Он не продолжался вечно, а закончился. В ста кубитах, может быть, от запястья человека Земли. Я смотрел, как он провел им по небу, рубя моих людей. Как будто их щиты не существовали. Я смотрел, как они умирали. Разрезаны пополам без дыма и огня. Без запаха гари. Без сопротивления.

Еще два луча, как и первый, вырвались наружу. Люди умирали. Мои люди. Хорошие люди. Люди Иммуза.

«Мы несем тяжелые потери!» — крикнул Инамакс. «Китуун? Китуун!»

«Башанда!» — обьявил я в коммуникатор. «Мы проиграли!»

Мы проиграли трем людям.

Людям Земли, да. Людям Капеллы. Стражам.

Удакс Вааншакрил убивал демонов. Убивал демонов для Башана Исени, для Башанды Марло.

Но это были не демоны.

Это были боги.

Нам нужен был бог. Человек бога. Бог-человек. Наш бог.

Почти сотня моих людей лежала мертвой на полу внизу. На мостах. Воздух был пропитан запахом крови.

«Инамакс!» — крикнул я. «Взрывчатку!»

«Разве пол не является корпусом?» — спросил мой лейтенант. «Мы не можем!»

«Тогда мы возьмем ее вместе — все вместе!»

«Люди погибнут!» — сказал он.

«Люди уже умирают!» — сказал я. «Ишаан Ирчтани! Вниз!»

Мои люди — те, кто еще остался в живых, двести человек в том зале — сложили крылья и бросились на бога-человека внизу. Он направил на нас свой луч, а его братья на мосту выше открыли огонь.

Люди падали как дождь. Рассыпались на куски. Хорошие люди. Мертвые люди. Десять. Двадцать. Бог-человек сразил их.

«За Башанду!» — крикнул я, и люди подхватили мой крик.

«Башанда! Башанда!» — кричали они, и «За Марло! Марло!» Были также крики «Удакс! Удакс Вааншакрил!» и «Фраа Иммуз! Фраа Иммуз!»

Мы не могли позволить им захватить корабль.

Мои люди добрались до него раньше меня. Схватили его. Разорвали его плоть на части.

Этот луч умер вместе с ним.

Мы убили одного бога-человека. Но какой ценой?

Люди не созданы для борьбы с богами.

Осталось двое. Убийство одного стоило нам более ста человек.

«Сьельсин убил одного из этих Башан Исени?» — спросил я Инамакса.

Мой лейтенант подскочил ко мне и ответил: «Бог-человек не использовал это оружие в залах. Возможно, он боялся повредить корабль!»

«Тогда нам не следует сражаться на открытом пространстве!» — сказал я. «Выманим их!»

«Они охраняют ядро демона! — ответил Инамакс. «Они не последуют за нами!»

«Мы должны попробовать!»

«Почему они не стреляют вниз?» — спросил Инамакс.

Я не заметил. Атака прекратилась.

Наверху боги-люди наблюдали, ждали.

«Грязные животные!» — сказал один из них слишком громко. Его голос усиливал костюм. «Где Марло? Почему он посылает своих питомцев делать работу людей?»

«Позволь мне пристрелить его», — сказал Инамакс на нашем языке. «Я могу попасть в него».

«Он защищен щитом, брат», — возразил я.

Тогда человек Земли крикнул нам: «Сдавайтесь или умрете!»

«Нас много!» — крикнул я. «А вас двое!»

Человек на мосту поднял руки, его ладони засветились, как маленькие солнца. «Видите, чего стоит ваша численность? Там, откуда я родом, мы охотимся на птиц для развлечения! Улетайте, птицы! Эта битва не ваша!»

«Ты пытаешься захватить корабль!» — крикнул Инамакс. «Ты предал Марло!»

«Марло предал нас!» — возразил человек. «Этот корабль принадлежит Земле! Империи!»

Его брат заговорил: «Вы просто слишком глупы, чтобы понять! Опустите оружие, маленькие птички!»

«Вы боитесь!» — сказал я. «Если вы думаете, что двое из вас могут убить нас всех, зачем тогда разговаривать?»

«У вас есть один шанс!» — сказал человек. «В последний раз! Сдавайтесь!»

«Сдаться?» Я направил оружие на человека Земли. «Нет».

«Тогда умрите, крысы!»

Мужчина поднял руку, и его ладонь засияла, как молния. Я не был уверен, что он собирался сделать. Никогда не узнал.

«Хватит!» — раздался голос в пустоте.

«Башанда!» — раздался наш крик. Сто голосов ирчтани поднялись в песне. В угрозе. В триумфе. «Башанда! Башанда! Башания Башанда!» и крики «Марло! Марло! Марло!» Зитраа поднялись. Раздались выстрелы.

Тогда я увидел его, стоящего на мосту наверху, с мечом в руке, похожим на белое пламя.

Одного.

Шаг за шагом он приближался к двум людям Земли, каждый его шаг звенел, как колокол.

«Кто спрашивал Марло?» — произнес он и поднял меч. «Я здесь».

Два человека Земли повернулись, подняли руки. Белый огонь устремился к Башанде. Но он — Башан Исени. Его глаза видят то, что не видят мои. Его разум понимает то, чего не понимает мой.

Он поднял меч и поймал луч человека Земли на лезвие меча.