34 Развязанные последствия

Смерть всегда несла в себе элемент неизбежной жестокости, какой бы мягкой она ни казалась. Остановка сердца, выдох, с которым уходит жизнь. Но то, что предстало перед его глазами, было лишено даже намека на изящество. Это были хаос, ненависть и злорадство, творимые без тени совести.

И молодые, и старые — большинство лежало в своих камерах наполовину сгнившими, без глаз и сожженными частями ноздрей. До этого места у них, возможно, еще оставалась надежда, но теперь — нет. Те, у кого еще уцелели глаза, начали медленно поворачивать головы, разглядывая новоприбывших с голодным любопытством безумцев. Невидимая для всех остальных зияющая пасть поджидала в самом конце коридора. Из пола поднимались руки с зубами, готовые разорвать любого на своем пути.

Десять чертовых аделей. Я должен был догадаться.

Далвия усвоила те же уроки у той же коленки, что и он с Ночео. Она наблюдала, как те обманывают и режут всех подряд на протяжении всего их детства, и терпела насмешки за свою неспособность поступать так же. И все же он надеялся, что хоть кто-то из них выберется из особняка Клана Кадер в здравом уме. Вместо этого она использовала его чувство вины и надежно оградила себя от любых подозрений.

— Она никогда не помогала этим людям, — дрожала от ярости Сарай рядом с ним. — Она привозила их сюда, как скот.

Жуки зашевелились на звук ее голоса, и она зажала рот рукой, когда в воздухе поднялось крошечное облачко в поисках добычи. Их желтые мешочки с ядом нетерпеливо пульсировали. Он шагнул перед ней и Анеком, приложив палец к губам как раз в тот момент, когда один из зараженных заметил его. Мужчина открыл рот. Из его горла полился поток бессвязного бреда, который подхватили остальные заключенные, толкая двери своих камер.

Кадра выругался про себя, когда те со звоном распахнулись. Анек пробормотал ужасную молитву Эльсар, видя, как группа зараженных ковыляя вываливается наружу.

— Она не запирала двери, — Ночео звучал так, будто находился в шоке. — Ради богов…

— Помогите мне выбить дверь, — отрезала Сарай, поскольку зараженные начали бросаться вперед с пугающей скоростью. — У нас нет времени на фатализм. — Она сжала его рукав. — Кадра…

— Я их задержу. — Его рука накрыла ее ладонь. Она сжала ее, в ее золотистых глазах на секунду вспыхнул ужас, прежде чем она взяла себя в руки и побежала наверх с Ночео и Анеком, впечатавшись всем весом в дверь.

Это будет неприятно.

Волна зараженных приближалась. Обезумевшие и полумертвые, они бежали с нечеловеческой скоростью.

Он поднял руку, пальцы рассекли воздух. Давление в коридоре упало, как от удара наковальни. Сеть молний протянулась поперек дверного проема, отрезая его, жуков и зараженных от Сарай, Анека и его брата. Он погрузился в знакомое состояние призрачного штиля перед битвой.

Приближался мужчина с невидящими глазами. Кадра двинулся.

Он ударил ногой ближайшего из них, отправляя его в полет на остальных, скользнув за их спины, чтобы свернуть им шеи за считанные секунды. По щелчку пальца в тесном пространстве вспыхнула молния, с ювелирной точностью пронзив их тела и протягивая призрачные, раскаленные добела пальцы к остальным чуть дальше.

Огненные щупальца вонзились в каждого, прошивая кожу насквозь и добираясь до их кричащих ртов. По меньшей мере десяток рухнул на пол. Густые разветвленные ожоги багровыми узорами проступили под их кожей, прежде чем глаза закатились и они замерли.

Это, казалось, только разозлило остальных. Шаги застучали ближе. Избегая зубастых рук на полу, он ленивым взмахом запястья испепелил рой жуков, отправляя другую группу на тот свет в вспышке жара и запаха паленого мяса. Позади доносились отчаянные удары ботинок, локтей и тел о дерево.

— Держитесь оба назад. Кажется, у меня получилось, — крикнул Анек.

Волны давления сжимались и разжимались в подвале, пока он стирал в порошок всё, что приближалось. В воздух взвивались визги, кожа слезала с плоти, едкий дым резал глаза. Кровь текла по желобкам плитки. И треск разорвал его концентрацию. Дверь рухнула.

— Кадра! — крикнула Сарай.

Он рассеял щит над проемом в одно мгновение, в следующее — промчался сквозь него и возвел заново. Тела выли, ударяясь о грозовой барьер. Он ничего больше не мог поделать. Они зашли слишком далеко по дороге Смерти, чтобы повернуть назад.

Он взлетел по ступеням по две за раз и обнаружил Сарай и остальных ушибленными от напряжения, но в остальном невредимыми. Двери института распахнулись, и внутрь ввалилась Мехерр, с глубокой раны на голове которой капала кровь. Она судорожно захлопнула их за собой.

— Дыхание Мудрости! — Анек подбежал к ней. — Что случилось?

— Эльсар ведают. Кто-то ударил меня по голове, и следующее, что я помню, — я на улице. — Она трясущейся рукой указала на двери. — Мы не можем уйти. Всюду рои жуков.

— Далвия. — Страх натянул голос Сарай струной. — Что ставите на то, что Эдесса сейчас осаждена богом?

Как вовремя. Далвия всегда была на шаг впереди. Она знала, что они направляются в институт.

— Готовь портал в Комис, Мехерр. — Он толкнул больничные двери, сопротивляясь возгласам Бриджера, и приветствовал порыв зимнего воздуха. Свет от ближайших жаровен отражался от снега, слепя глаза и создавая резкий контраст с густыми багровыми роями, извивающимися волнами среди вечнозеленых деревьев, с раздутыми от яда мешочками. Некоторые уже проглотили нескольких бежавших северных стражников.

— Сиськи Руины, мы в полном дерьме. — Анек заскользил позади него, поднимая тучи снега. — Их тут тысячи! Десятки тысяч?

Судя по скорости их приближения, они все почуяли кровь, которую Кадра только что пролил в подвале. Неважно.

Его челюсти сжались, когда он влил еще больше силы в ладони и сжал их в кулаки. Блуждающие потоки воздуха подчинились его воле. Давление упало до опасной отметки. Сарай прижала руки к ушам от боли, когда у нее заложило барабанные перепонки. Когда первая волна жуков приблизилась, он опустил обе руки в снег.

Щит за щитом из золотой молнии вспыхнули вокруг них, подобно рыболовным сетям, источая наружу жестокие шипы. Насекомые шипели и падали, не в силах прорваться сквозь это плетение. Желтые мешочки с ядом брызнули на снег. Вены на висках Кадры вздулись, пока он удерживал барьеры под атаками со всех сторон. За их периметром выросло целое море багровца. Затем, спустя долгие мгновения, наступила тишина.

Кадра осторожно развеял щиты. Земля перед ними выглядела как багровый переливающийся снег, усеянный трупами жуков. Он повернулся к остолбеневшей группе позади него. Ночео и Мехеррра побелели как полотно.

— Я никогда не буду жить на севере, — прошептал Анек.

Сарай с тихим благоговением склонила голову.

— Верховный Маг. — Ее улыбка увяла, когда Мехеррра издала разочарованный звук.

— Я не могу перебросить вас в город. — Морщинки собрались на ее лбу от напряжения. — Черт. Придется у городской стены.

Значит, всё началось. Кадра приподнял край рукава и окинул взглядом багровые руны на своем наруче. Сарай проследила за его взглядом и побледнела.

— Ты ведь сражался с бурей всего несколько часов назад. И теперь вот это. — Краснота проступила в ее глазах. Она похудела за недели истощения. — Я не разглядела этого, — напряженно призналась она. — Я полностью упустила ее из виду.

Кадра вздохнул, осознавая, что сам ничем не отличался, будучи поглощенным угрызениями совести.

Гнев говорил ему то же самое несколько недель назад: «Сожаление может быть опасной вещью для смертного. Оно ослепляет их в настоящем в пользу того, что, по их мнению, могло бы случиться. Слишком многое ускользает от тебя, пока ты искупаешь прошлое, которое, как ты считаешь, должно было быть другим, и пытаешься навязать будущее, которого никогда не должно было существовать».

Как любила повторять Сарай…

— Похоже, у меня преувеличенное чувство вины, — размышлял он.

— Наконец-то ты это понял.

— Хватит винить себя и оставьте немного ненависти к себе для остальных! — закричал Анек. — Мне тоже было ее жалко!

Мехерр вскрикнула от боли. Портал распорол воздух, но тонкая щель расширялась слишком медленно.

Сарай с ужасом смотрела на нее и прижала их с Кадрой сцепленные руки к груди.

— Если случится худшее, — прошептала она, — это было величайшей честью.

Он приподнял ее подбородок и провел пальцем по щеке снизу.

— Каждый день значил всё, — мягко сказал он.

Ее глаза намокли.

— Будь осторожен.

Ночео извлек из сумочки несколько пузырьков.

— Кто-нибудь хочет принять это первым?

— Ни за что, блять, я не прикоснусь ни к тому, что она создала. — Анек вздрогнул от криков, доносившихся из портала. Проход расширился настолько, что в него можно было войти. — Пусть Эльсар меня берегут, — с тяжелой иронией пробормотали они в небеса, прежде чем шагнуть внутрь.

С бледным лицом его брат последовал за ними.

Кадра вошел, держа Сарай за руку. Черный ветер поглотил их. Их ноги оторвались от земли. Золотые глаза встретились с его взглядом, прежде чем тьма сомкнулась вокруг них и закружилась, бросая их в самый центр бури.

Он смутно расслышал крик Сарай. Ее рука выскользнула из его хватки, а его рев с ее именем утонул в вое ветра и вспышках света. Другие лица проносились мимо, беспомощные в том же безумии. Звуки и образы слились в оглушительный визг, пока его ноги не ударились о землю.

Зрение прояснилось.

И он понял, где находится.

Дождь с яростью бил по мостовой и хлестал тело у подножья башни Сидран. Она подергивалась, изуродованные пальцы судорожно цеплялись за землю, пытаясь подтянуться, прежде чем осознать, что это бесполезно.

Кадра знал, что такое боль. Ее закоулки и тупики перестали быть для него тайной еще в детстве. Но перед лицом этого зрелища он, десяток лет носивший сломанный позвоночник без единой жалобы, был повергнут в абсолютную агонию.

Он подошел к ней, как и тогда, опустился на колени и смахнул с ее лица мокрую прядь волос. Резкий вздох сорвался с его губ. За прошедшие годы память об истинном лице Сарай поблекла задолго до того, как они встретились вновь. Теперь он не забудет его никогда.

Половина ее была сплошным месивом. Остальная часть безмолвно умоляла его о милосердии. Карие глаза, ввалившиеся щеки. — Пожалуйста, — прошепелявила половина ее рта, в то время как остальная его часть была разбита о булыжник.

Он обхватил ее щеку дрожащей рукой. Его сердце зашлось в груди, когда она прижалась к его ладони. Она казалась одновременно осязаемой и разбитой. Ярость заострила его жажду крови. Это божество слишком хорошо знало его слабые места.

Неприродно огромная тень нависла над ними, заслоняя скудный лунный свет.

Он не обернулся.

— Это реально?

— При жизни я была прислужницей Времени, — раздался мелодичный голос за его спиной. — Я могу сделать это реальным.

Тоска пронизывала трещины в его сердце.

Темно-сине-зеленая стопа коснулась земли перед ним. Он поднял голову на богиню, стоявшую рядом с Сарай. Ее черные волосы развевались вопреки дождю. Белоснежные рога блестели, как лезвия, а восемнадцать глаз озирали его с холодным любопытством: двенадцать зрачковых сфер были разбросаны по плечам и ключицам, четыре — на скулах, и еще две человеческие.

Теперь он догадывался, кто она такая.

— Фарагате, Скверная Провидица Сна. Та самая, что пыталась размозжить мне череп.

— У тебя крепкая голова. И ты перед ней в долгу, — произнесла она, бросив суровый взгляд на тело Сарай. — Стольких страданий можно было избежать этой ночью, если бы ты поставил ее жизнь выше своей мелочной наживы.

— Чего будет стоить отмена всего этого?

— Всего. — Ее зубы сверкнули так же остро, как у Гнева. — Ты и твой город в обмен на ее будущее. Мы должны понимать друг друга лучше остальных, Отмеченный Богами. Объекты этого мира не имеют значения. Города растут, падают и сгорают. Для бога это всего лишь один день. Отпусти эту, и я пощажу твою женщину. У нее будет та жизнь, которая должна была быть. Даю тебе слово.

— Будет ли эта жизнь настоящей? — сухо и жестко спросил он.

Она рассмеялась. — Уж тебе-то лучше всех знать, насколько изменчива реальность. Но она будет счастлива. Трагедия не найдет ее.

— И я тоже. — Он понимал цену.

Гром грохотал вокруг них. Губы Сарай шевелились под его рукой.

— Пожалуйста, не уходи, — прохрипела она.

Жар закипел за его глазами так, как он не помнил с самого детства. Он вытер дорожку крови с ее подбородка. Гнев был прав. У всего есть своя цена. Даже у сожаления.

Его вина позволила Далвии и этой богине вонзить когти в Эдессу.

— Ты должен ей, послушник Гнева, — произнесла богиня.

— Должен. — Всем, чем он был, и всем, кем стал. Нагнувшись, он оставил легкий поцелуй на лбу Сарай. Его рука упала с ее лица. Ему стоило невероятных усилий просто выпрямиться. Буря, казалось, на миг запнулась. Тело Сарай на секунду растворилось в воздухе и вернулось вновь. Она держит меня в сне.

Человеческие глаза Фарагате сузились.

— Ты снова уйдешь от нее?

— Я иду к ней.

— Как? — с любопытством спросила она.

— Ты в моем царстве.

Угрожающая улыбка тронула его губы.

— Еще нет.

Ее глаза вспыхнули. Она открыла рот, челюсть ее расшаталась, обнажая поглощающую тьму. Он послал мощный импульс силы в свою левую руку. Коготь, подаренный Гневом, вырвался из кончика его указательного пальца. Ублюдок знал.

Когда Фарагате бросилась на него, он рассек тюремный сон взмахом руки. Реальность кровоточила из разлома, два мира накладывались друг на друга. Рычание боли — и богиня вместе с телом Сарай исчезли.

Шторм все еще бушевал вокруг, та безымянная зловещая рука из дыма с восторгом управляла небом. Он стоял на территории Академии у подножья башни Сидран среди сотен кричащих людей. Вымокшие до нитки, они раскачивались из стороны в сторону прямо на земле, запертые в кошмарах Фарагате.

Знакомый окрик привлек его внимание. Кассандана широким шагом пересекала территорию Академии, приказывая людям затаскивать внутрь как можно больше пострадавших. Заметив Кадру, она с облегчением застонала.

— Я бы поблагодарила богов, но сейчас я на них чертовски зла, — перекрывая шум дождя, крикнула она. — Эта бирюзовая богиня тоже пыталась заключить с тобой сделку?

— Да.

Кассандана бросила взгляд на него, стоявшего под башней Сидран, и поморщилась в знак понимания.

— Понимаю. Где Сарай и Анек?

— У меня есть догадка. — Кадра схватил за воротник кричащего мага и втолкнул его в башню. — Ты сможешь удержать Академию?

Она молча указала на Катона, Телмара и, к удивлению Кадры, Хариона, которые затаскивали внутрь потерявших рассудок людей по мере того, как буря свирепствовала сильнее. Мрачно кивнув, Кадра бросился бегом внутрь башни Сидран, едва не врезавшись на лестнице в Ночео.

Его брат выглядел так, будто был на волосок от коллапса.

— Я думал, она будет…

— Наверху. — Кадра преодолел ступени бегом, поднимаясь на пятый этаж, где Элий проводил множество пиров вплоть до падения Сарай. Он сорвал со стены портрет бывшего Верховного Мага и надавил на скрытое под ним углубление. Стена раздвинулась, обнажив темный коридор, покрытый пылью запустения, и лестницу на верхний уровень, с которого упала Сарай. Тяжело дыша, он взбежал по последним ступеням, а за ним — Ночео.

И вот она была там.