8 На север

Целители, вигилы и скорбящие оставляли на припорошенной снегом земле кровавые следы в бесконечном танце отчаяния и поражения.

Сарай быстро зашагала к походной палатке, которую Тетрархия разбила вокруг стола посреди рынка. Обугленные трупы жуков хрустели под её сапогами. Окружающая толпа извергала обвинения и угрозы, пока она проходила мимо, но всё, что пробивалось сквозь этот гул — горькое осознание того, что у неё нет права утешать хоть кого-то. У неё не было ответов, а Смерть дважды даровала ей свободу и высвободила Кадру из лап загробного мира. Какое право она имела опускаться на колени среди скорбящих и говорить, что понимает их?

В нескольких шагах от палатки Анек скрестила руки, споря с женщиной в плаще.

— Я понимаю, но Тетрархи сейчас заняты. — Поймав взгляд Сарай, они устало кивнули в знак приветствия.

— Даруйте мне терпения! У меня есть информация, которая им необходима! — огрызнулась женщина с отчётливым северным акцентом, в котором гласные звучали протяжнее, чем в мягком арсамейском.

Акцент Комиса, совсем как у Кланледи Далвии. Сарай вспомнила тихий отчаяние той женщины.

— Это по поводу чумы?

Собеседница Анек с раздражённым ворчанием откинула капюшон своего бирруса. На Сарай смотрели настороженные глаза с сердцевидного лица, обрамлённого короткими тёмными волосами. Она выглядела примерно так же, как и они. Анек издали нечленораздельный звук, пробежав взглядом по шестифутовому росту незнакомки, а затем обратно. На их лицах застыло выражение, подозрительно напоминающее обожание.

Сарай спрятала улыбку. У Кассанданы появилась конкуренция.

— Петитор Сарай. — Она поклонилась. — Я Мехерр, «Бриджер». Недели назад меня наняли, чтобы «перебросила» одного ублюдка-аристократа по имени Лукан в Эдессу, который, конечно же, не удосужился сообщить, что заражён той же чумой, что выкосила мой город. Я только что услышала, что он стал причиной вспышки. Позвольте мне помочь.

Придя в себя, Анек незаметно развернула армиллу, демонстрируя блеск «зосты» Сарай. Они «Изучали» Мехерр.

— «Бриджеры» — отличные убийцы, — пробормотали они себе под нос, а затем обернулись к женщине: — Почему ты хочешь помочь нам, если Эдесса никогда не была другом для севера?

— А кто был? — Мехерр вскинула руки. — Да, я презираю то, что Тетрархия сосредоточена на юге и Эдессе, исключая всё остальное. Но при таком раскладе все мы погибнем. Мой город, Комис, был закрыт для чужаков из-за чумы нарывных жуков. Никому не разрешён вход, кроме как по приказу Претора. Наше время на исходе. Нам нужна помощь!

Наши песочные часы почти пусты. Возмездие последовало по твоим следам. Сарай вздрогнула, когда слова Юнии всплыли в памяти.

Мехерр мрачно смотрела на их молчание.

— Если вы думаете, что я пытаюсь навредить Тетрархии, позвольте поклясться прямо здесь и сейчас: у меня нет намерений вредить им или кому-то из вас. Север не питает большого уважения к вам, но ваше убийство не служит моим целям.

Выдох Анек, полный смирения, подсказал, что она говорит правду.

— Твоя помощь пригодится, — признали они. — Мы в такой же растерянности.

Выражение лица Мехерр исказилось.

— Растерянность — это двадцать тысяч тел на погребальном костре за стенами города, Петитор Анек. А не горстка привилегированных жизней и людей, которые с каждым вдохом кричат о знамениях.

Сарай похолодела. Двадцать тысяч погибших на севере?

— Мы не знали.

Косой взгляд Мехерр говорил о том, что она сомневается, будто Тетрархии было бы до этого дело, даже если бы они знали.

— Потеря есть потеря, независимо от количества, — прагматично заметила Анек, открывая вход в палатку. Они прищурились на Сарай. — Кстати, почему ты так одета?

— Увидишь. — Сарай вздохнула, заходя в палатку вместе с Мехерр.

Все три Тетрарха столпились вокруг карты Ур Динье, на которой чернильные пятна отмечали распространение чумы. В центре горела масляная лампа.

— А вот и она, наш собственный посланник Разрушения, — протянул Харион. — Есть причины, по которым ты нас всех убиваешь?

— Чистое раздражение. Берегись, ты следующий. — Анек отпрянули, шмыгнув носом. — Кстати, у тебя всё ещё рвота на мантии.

Взгляд Кадры упал на Сарай и застыл. Перо, которое он держал в руках, упало на пол. В тесном пространстве воцарилась тишина: каждый присутствующий понял, что она одета в дорожное.

— Я еду на север, — тихо сказала она, игнорируя удивление Мехерр. — У нас северные бунты и северная чума, которая каким-то образом миновала стены нашего города, притом что никто из магов не видел роя. У Эдессы есть враги, но нет ответов. — Она не знала всех нитей этого узла, но те, что были у неё в руках, шипели об опасности. — Нам нужна информация, пока Орден не сеет хаос, и как северянка я имею больше шансов разузнать, что там происходит.

Между бровями Кассанданы пролегла складка. Она сбросила свои багряные одежды, словно устав от этого цвета, и была одета в простой серый халат.

— Это долгий путь.

— Уже нет, — Анек указали на Мехерр и вкратце ввели всех в курс дела. — Я «Изучила» её. Ей можно доверять.

Кассандана благодарно кивнула «Бриджеру».

— И всё же, вы обе можете быть заражены, и тогда… — она беспомощно указала на трупы, которые всё ещё выносили с рынка.

Сарай плотно запахнула полог палатки.

— Не думаю, что это результат чумы. — Камень лёг ей в желудок, когда она осмелилась озвучить теорию, зревшую в её голове всё утро. — Это убийство.

Харион одарил её полным досады взглядом:

— Не всё в этом мире — долбаный заговор. У нас тут, чёрт возьми, ковёр из мёртвых нарывных жуков снаружи. Конечно, это они.

— Одни жуки не объясняют всего этого! Я была, — она вздохнула, понимая, что даёт ему новый повод для издёвок, — сборщицей снежного винограда в детстве. Я видела нарывных жуков на больных животных, и они выглядели совсем не так, как те, что снаружи. И в амбаре Зерновой Гильдии не было ни одного жука, верно? — Она выдохнула, когда его рот захлопнулся. — Я осмотрела одно из тел там: сердце и мозг превратились практически в жидкость. Никакой паразит не убил бы хозяина так быстро. Это серийные убийства. Мы просто не знаем, кем и как.

— «Белый сон», — мягко напомнил Кадра.

Она всё это время избегала смотреть на него. Рискнув бросить быстрый взгляд, она почувствовала, как боль в горле усилилась: его виски были напряжены, а глаза — мрачны, хотя ещё вчера вечером он казался почти беззаботным.

— Возможный механизм, — прохрипела она. — Жертвы, похоже, имели с ним контакт — вероятно, в том же притоне, о котором говорила Юния. Но это всё ещё не объясняет, почему они все бредят о грядущем возмездии. — И почему они винят меня.

Анек побледнели:

— Сарай, тебе нужна свита из магов, если за этим стоит кто-то на севере. Это не та сила, с которой можно столкнуться в одиночку.

— В том-то и дело, — мрачно сказала она. — Я не буду сталкиваться с ними там. Думаю, виновник здесь.

Кассандана хлопнула себя по лбу:

— Две резни за два дня.

— Север мог быть начальным охотничьим угодьем преступника, прежде чем он пришёл сюда. Там будут ответы или, по крайней мере, это поможет нам отсеять теории. Вы нужны здесь — ну, большинство из вас, — поправилась она, бросив угрюмый взгляд на Хариона. — Но не думаю, что Эдесса будет скучать по мне. — Я ускользну без лишнего шума. Если я права и убийца здесь, я не хочу привлекать его внимание раньше времени.

Кадра оставался опасно неподвижен. Бросив осторожный взгляд в его сторону, Кассандана наклонилась над столом. Тени под её глазами никогда не были глубже.

— Это разумное предложение. У нас нет выбора. Отправляйся на север и узнай всё, что сможешь. Я оцеплю город и объявлю его очагом чумы, как, полагаю, сделала и Комис. Никого не будут впускать и выпускать — если мы ничего другого не сможем, то хотя бы сдержим это.

Мехерр кашлянула:

— Если позволите, ваши люди будут винить север. Это может привести к гражданской войне.

Кассандана неожиданно подмигнула:

— Нет, моя позиция будет заключаться в том, что халатная транспортная политика Зерновой Гильдии принесла чуму сюда, когда их фургоны с припасами вернулись с севера. — На вопросительно поднятую бровь Кадры она ответила застенчивой улыбкой. — Могущественные союзники также являются могущественными козлами отпущения. Они припасли зерна столько, что хватило бы прокормить полстраны, а их амбар стал нашей первой кровавой баней. Эта история приживётся.

Харион нахмурился:

— Не вижу необходимости в ложных обвинениях.

— Конечно. Я всегда могу предоставить правду — что вы не расследовали первые несколько изуродованных тел в Квартале Аэлиуса, а теперь у нас общенациональный кризис, — мило пропела Анек.

Покраснев, Харион вылетел из палатки, бормоча что-то о том, что он не всеведущ.

— Я поеду с ней, — тон Кадры не допускал возражений.

Кассандана прижала костяшки пальцев ко лбу.

— Вы же знаете, что это неразумно. Город взбунтуется, если вы оба сбежите, а нам нужно найти притон «белого сна», ставший очагом этой чумы. — Она окинула Мехерр оценивающим взглядом. — Насколько ты хороша?

Мехерр не отступила:

— Я совершала три рейса туда и обратно между Саль Флуменом и Эдессой. За день.

Кассандана присвистнула:

— Тогда ты переправишь нашего Верховного Мага, как только Сарай выдвинет теорию и ей понадобится помощь. — Она встретилась взглядом с Кадрой и поморщилась. — Клинком Гнева, убери этот взгляд. Я и так иду на уступки.

На его виске запульсировала вена.

Краем глаза Сарай заметила, как Кассандана весьма бесцеремонно ткнула Анек локтем в рёбра, после чего они вдвоём попятились к выходу, увлекая за собой Мехерр. В палатке остались только они двое.

Сарай изо всех сил старалась сохранить голос ровным:

— Я уйду прямо сейчас. Будет лучше, если никто не узнает, что я покинула город, пока… — Он оказался перед ней в одно мгновение.

— Разве ты не говорила, — хрипло произнёс он, — что отдашь мне свои тяготы?

Слёзы задрожали на её ресницах:

— Разве я не отдаю? Я оставляю тебя в городе, который сошёл с ума. — Когда он хотел возразить, она вцепилась в его предплечья. — Выжившие твердят, что это моя вина, но я думаю, что преступник охотится за тобой. На кого бы набросились последователи Аэлиуса и Орден, если бы я не выставила себя мишенью? На тебя. Эти кровавые бани, намекающие на неземной конец? Ты вернулся с того света… — Она замолчала, когда его руки опустились вдоль тела, а отстранённый, жестокий бог, которого она видела во время церемонии её облачения, начал медленно возвращаться.

Он тоже догадался.

Мрачные складки залегли на его лице:

— Это не должно быть твоей ответственностью. Кассандана сказала, что я взвалил на тебя тяжесть целой страны и страх того, что ты её сломала. Я прошу тебя терпеть слишком много, Сарай. Скажи мне «нет».

— Я точно знаю, что Орден хочет твоей головы! Я едва сдержала их на Слушании, Кадра. Теперь нам нужно что-то более осязаемое, чем риторика. Ты защищал меня от Аэлиуса и ему подобных. Позволь мне сделать то же самое.

Тревога потемнела в его взгляде. Он взял её лицо в ладони:

— Почему ты на самом деле позволила Ордену затащить тебя на Слушание?

— Мне нужно было отвлечь их. Потому что если бы они «Изучили» или «Прозондировали» меня, они бы ничего не нашли. Но…

— Но? — мягчайший шёпот.

Если бы они «Изучили» тебя… Знание, которое она хранила месяцами, сорвалось с губ:

— Ты — Отмечен Богом.

Он замер, превратившись в статую. Бездонные глаза долго смотрели на неё.

— Как давно ты знаешь?

— Я знаю тебя, — просто ответила она. — Я не хотела вынуждать тебя говорить правду или…

— …навязываться?

— Да.

Он закрыл глаза, издавая тихий вздох. Вина и скрытая гордость смягчили его суровые черты.

— Моя Сарай, как много ты вынесла.

Это стало последней каплей. Она не проронила ни слезинки, несмотря на месяцы хаоса, но теперь слёзы покатились свободно. Кадра стиснул челюсти, прежде чем притянул её в свои объятия.

— В том-то и ад, что я думал, будто защищаю тебя, храня молчание, — пробормотал он, прижимая её к себе. — После твоего Падения моей единственной целью была месть. Я сжёг всё дотла в погоне за ней. Теперь я стремлюсь созидать. С тобой. — Он вытер её мокрые щёки. — Я не знаю, как это делается.

— Позволь мне учиться вместе с тобой, когда всё это закончится. — Она глубоко вздохнула. — Разделишь ли ты тогда со мной свои тяготы?

Сдавленно вскрикнув, он крепко поцеловал её.

— Когда это закончится, я отдам тебе всё, — поклялся он ей в губы. — Береги себя ради меня.

Когда она ушла спустя короткое время, то не обернулась. Она знала, что увидит. Тревогу, тоску и мужчину, которого хотела защитить.

Ворота Квартала Кадры распахнулись. Мехерр и небольшой отряд вигилов ждали там вместе с конями.

«Бриджер» закрыла глаза. В воздухе пробежала трещина, прежде чем он разверзся, обнажив за прорехой в пространстве заснеженный городок. Края портала подёрнулись серебром.

Мехерр ободряюще кивнула ей. Сарай выпрямила спину.

Один за другим они шагнули в ночь.