Толпясь, как продавцы на рынке,

Под трубы, дудки и волынки

Водили адский хоровод

Колдуньи, ведьмы всех пород.

И не кадриль они плясали,

Не новомодный котильон,

Что привезли к нам из Версаля,

Не танцы нынешних времен,

А те затейливые танцы,

Что знали старые шотландцы:

Взлетали, топнув каблуком.

Вертелись по полу волчком.

На этом празднике полночном

На подоконнике восточном

Сидел с волынкой старый Ник

И выдувал бесовский джиг.

«Тэм О'Шентер», 1790

готическая поэма шотландского поэта Роберта Бёрнса в переводе С. Маршака

OST Peter Gundry "They Came Wearing Masks"

9 января 2025 года

Чуть больше недели назад я могла назвать себя самой счастливой женщиной.

Первый выход в свет с Малкольмом в качестве пары. Первое появление на сцене Le Mystere. Получение предложения и ошейника. Я успела перевезти к Торну все свои растения и медленно обживалась в уютном эдвардианском домике.

А потом наступил новый год. И мой отец угодил в больницу с сердцем.

— Забарахлило немного, — слабо улыбнулся он с больничной койки.

К счастью, врачи вовремя оказали помощь, но потом ему стало хуже. Именно после появления одного посетителя.

— Импозантный мужчина с тростью, — ответила словоохотливая медсестра.

Не нужно играть в детектива, чтобы понять, кем был этот посетитель.

Мне не хватило сил ждать неизвестности. К счастью (или нет), у Дерека оказался номер телефона Максвелла Ривза. Тот совсем не удивился моему звонку и назначил встречу в этот же день.

— Мне утром надо быть в клубе. Давай я потом отвезу тебя? — спокойно предложил Малкольм.

— Не надо, я хочу перед встречей побродить по городу.

Торн задумчиво погладил бороду и просто кивнул:

— Я подъеду ко времени встречи. Можешь быть против, но я не собираюсь оставлять тебя там с ним наедине.

Я погладила его по бритому затылку:

— Вам будет тяжело с маскировкой на местности, мистер Торн.

* * *

Чёрная линия метро удобно тянулась с севера до станции Банк.

Выйдя на ней, я побрела по серым улицам январского Лондона, свернув на Корнхилл.

Дома разных стилей и веков плотно прижимались друг к другу и совсем сдавили неоготическое здание церкви святого Михаила, увенчанное четырьмя шпилями.

Я остановилась у статуи, разглядывая пышную арку входа.

— Вам чем-то помочь? — раздался позади меня мужской голос.

Обернувшись, увидела высокого блондина в чёрном пальто. Воротник тёмно-синей сорочки скреплялся колораткой. Священник, а у меня тоже есть белый ошейник. И мой бородатый бог меня тоже любит карать, но приятно.

В другое время и при других обстоятельствах я, наверное, не устояла и задала бы один шутливый вопрос, который берегла с детства, как только первый раз оказалась на этой улице: «Вас рогатые соседи не беспокоят, святой отец?»

Правда демонические горгульи сидели через несколько домов дальше по улице и смотрели на совсем другую церковь — месть заказчика, который судился за землю с церковником. Последний смог доказать городским властям, что мирянин заехал своим зданием на чужую собственность, а тот в отместку дал архитектуру указание посадить на углу дома трёх уродливых демонов, смотрящих в сторону прихода.

Учитывая, что священник смотрелся ровесником Роя, то, может, и оценил бы мою шутку, но вот настроения у меня на это не нашлось.

— Нет, ничего, — рассеянно ответила я.

Глубоко посаженные серо-голубые глаза блондина цепко прошлись по моему лицу.

— Двери церкви всегда открыты для страждущих, — доверительно произнёс он.

— Буду иметь в виду.

Я обошла высокого мужчину, а потом резко повернулась к нему:

— Вы можете благословить меня?

Не помешает, даже если я не верила в это.

— Конечно.

— Если я решу прийти сюда, то могу ли узнать ваше имя?

— Преподобный Кайл Йоханссон, — мужчина улыбнулся, но глаза остались серьёзными.

И что только забыл скандинав в этих краях?

Смиренно чуть опустила голову, когда священник произнёс:

— Benedictio Dei Omnipotentis, Patris, et Filii, et Spiritus Sancti, descendat super te et maneat semper. Amen.

— Благодарю, — получив неожиданное благословение, я продолжила свой путь.

Среди зданий мелькал стеклянный кол Шарда, один грохочущий перекрёсток сменялся другим. Город бурлил потоками людей, пытаясь переварить их в утробе метрополитена.

Прошла мимо алхимического символа философского камня, вмонтированного в стену дома в качестве вывески какого-то заведения.

Меня несли ноги, поэтому только чудом я не сбилась с маршрута. Узкая улочка вывела к руинам святого Дунстана, где стало ещё холоднее.

Высокая фигура в тёмно-коричневом пальто находилась у одного из стрельчатых окон.

Скрип скудного талого снега под моими ногами оповестил Максвелла Ривза, что я пришла. Он не сразу повернулся ко мне, делая вид, что увлечён разглядыванием древних могильных плит вдоль остатка церковной стены: на одной из них крылатый старик Время взмахивал косой.

Ривз испытывал меня игнорированием. Не скажу, что это для меня было в новинку, но когда так делал Малкольм, то я не испытывала таких давящих чувств, может, потому что знала, что от него ожидать. Но я не собиралась ждать, когда ко мне соизволят повернуться.