This is as good a place to fall as any

We'll build our alter here

Make me your Maria

I'm already on my knees

You had Jesus on your breath

And I caught him in mine

Sweating our confessions

The undone and the divine

The sweetest submission

Drinking it in

I'm not here looking for absolution

Because I found myself an old solution

Florence and the Machine «Bedroom hymns»

22 Декабря 2024

Я начала учить Китса ещё в Новом Орлеане. Поэтому как только мы вернулись, а рабочие будни и подготовка к надвигающимся праздникам захлестнули нас, я вбивала в себя строки на архаичном английском с удвоенной силой. Торн не ставил мне сроков, определила себе их сама: 31 декабря я должна выйти на сцену Le Mystere в ошейнике. Точка.

И мне кажется, что даже к экзаменам в университете готовилась менее усердно.

— Я готова сдать первую оду! — оповестила я своего дома, закрепляя новогоднюю мишуру на барной стойке.

— Сдавай, — бросил Торн, стоя ко мне спиной и проводя ревизию алкоголя на полках, попутно записывая в блокнот недостающие позиции.

— А? — остановилась и недоумённо воззрилась на него.

— Читай сейчас, если готова. Или тебе нужен приглушённый свет и атмосферная музыка? — он обернулся, посмотрев на меня поверх очков. — Если желаешь, то можешь подняться на сцену и продекламировать с неё.

Вообще-то я настроилась, что сдача будет похожа на ритуал. Эх, всё за вас, мужчины, надо делать. Достала рождественский домик-светильник, включив, поставила на барную стойку.

— Внемли, богиня, звукам этих строк,

Нестройным пусть, но благостным для духа:

Твоих бы тайн унизить я не мог

Близ раковины твоего же уха.

То явь была? Иль, может быть, во сне

Увидел я крылатую Психею?..

Руки же продолжили украшать бар.

Восклицание последней строки я почти выдохнула со вздохом облегчения. Затаив дыхание, подняла глаза на Малкольма — он всё так же заносил пометки в список.

— Я сдала?

— Да, зачёт.

И? Всё?

— Мне очень интересно, что ты выбрала сама.

— Узнаешь, когда время подойдёт, подержу интригу, — чарующе улыбнулась я.

Ладно, в этот раз обойдёмся без фанфар. Я преодолела первую ступень, и это окрыляло. Настолько, что в моей голове уже начали мелькать безумные идеи предложить Торну на Рождество встречать гостей в костюме ангела. Я уже видела себя в тонком полупрозрачном хитоне и с белыми крылышками за спиной. И в ошейнике, конечно же. В идеале сделать бы Торна Санта-Клаусом — даже бороду приклеивать не надо, только покрасить из баллончика и присыпать глиттером. Ангел есть, Санта есть… Не хватает одного рогатого, с копытами и в цепях.

— Малкольм, как думаешь, Блэквуд бы согласился примерить образ Крампуса? Ему идеально подойдёт.

Торн вскинул на меня глаза и издал странный звук.

— Только меня позови. Хочу видеть его лицо, когда ты предложишь ему повесить на себя цепи и притащить мешок угля из магазина для садоводства.

— Насчёт новогоднего выступления. Ты поднял стоимость входного билета в три раза! Ты хочешь выступать перед пустым залом?!

— Это праздничная ночь, Пенелопа. Стоимость всегда вырастает. Чтобы ты не волновалась: билеты распроданы.

* * *

26 декабря 2024

«Ода к греческой вазе» страшила меня. Она казалась сложнее и заковыристее. Единственное, чем могла себе помочь, — это визуализация. Каждая строфа посвящена определённой части вазы. Я учила стих, мысленно представляя перед собой уровни амфоры.

И почему я не ляпнула тогда про хокку?!

Я откладывала момент сдачи несколько раз и уже сама на себя злилась.

— Вторая Ода выучена, сейчас сдавать? — выпалила я, заходя в кабинет директора.

Торн сидел за ноутбуком.

— Если готова, то давай сейчас.

Я чинно села на кожаный диван, положив руки на колени. Уже было не до антуража. И что не написала себе шпаргалки?

— О, чистая невеста немоты,

Дочь времени и молчаливой нимфы,

Лесной историк, излагаешь ты

Диковинный рассказ вернее рифмы.

Что в лиственной легенде этих форм

Божеств и смертных отраженья, где вы?

В Аркадии иль средь темпийских рощ,

Кто эти боги, люди, эти девы?

Погони клич, внезапной схватки шторм?

Что за свирель, чьего экстаза мощь?

Я сбивалась и нервничала. Надеялась, что Торн погружён в работу, а мой бубнёж воспринимался как фоновый звук, но стоило мне запнуться и замолчать, как он тут же подсказал следующую строку. Он отлично помнил то, что задал мне.

К концу я была морально выжата и отрешённо вперила взгляд в пол.

— Подойди сюда, девочка, — мужской голос выдернул меня из пучины уныния.

Понуро подошла к нему. На экране среди вкладок был открыт текст Оды. Какая мне разница, что он вёл меня по тексту, а не помнил его наизусть, если я почти провалилась сама?!

— И? — пробормотала я.

— Ты сдала, — ухмыльнулся он.

Его ладонь сначала невесомо легла мне на ягодицы, а потом более ощутимо сжала. Переместившись на бедро, он усадил меня к себе на колено, открывая другую вкладку с изображением девушки, висевшей в горизонтальном подвесе.

— Аомукэ-дзури. Я подвешу тебя похожим образом, лицом вверх: вес на грудь, бёдра, ноги закреплю в позиции бегуна. Просто, но красиво. Хочешь знать подробности?