Живой концерт, это вам не фонограмма, настоящая проверка профессиональных навыков певцов и музыкантов. Об этом мечтают все, но в то же время боятся. В нашем случае, все показали себя с лучшей стороны, косяки конечно были, куда же без них, но мелкие и почти незаметные. У Кольки вылетали палочки из рук, Зосина гитара свитела (пришлось срочно перетыкать на запасной шнур), а мой микрофон пару раз отключался. Всё это мелочи, главное бурлящий адреналин в крови, чувствую что мозг сегодня будет доволен. Странно всё это, мы вроде как один организм, а живем словно в коммунальной квартире. Сознание, разум и душа, это совершенно разные сущности, которые друг от друга неотделимы, иначе вместо человека получится овощ. Впрочем, не будем о грустном, главное это концерт, да не простой, а чуть ли не запрещенной «Не девочки». Раз «Падлу» нельзя, вторую исполнили «Дрянь», народ в зале начал вести себя раскованно. Ну ещё бы, песня довольно скандальная, а мы исполняем её на сцене, вот народ и почувствовал воздух свободы. Девчонки тоже не подкачали, вели себя на сцене непринужденно, где надо прыгали и махали руками, где надо пританцовывали. Взять ту же «Любовь это яд», так там мы прыгали как зайчики, в начале и конце, когда шел проигрыш. На «Ты уйдешь», руками махал весь зал, не думала, что его так можно быстро завести, видимо молодежь в Прибалтике более раскрепощенная.

— Un tagad ilgi gaidlta — «Uz redzesanos, mammmu» — обьявила на латышском следующую песню.

После этого раздались такие овации, которые наверное здесь ещё не звучали, всего несколько фраз и меня признали своей, я имею в виду латышкой. Рояна в это время сняла с плеча синтезатор, накинула вместо него гитару, разумеется «Fender». В отличии от Софии, предпочитающей «Glbson», сестрам нравилась эта фирма, хотя лично для меня они все одинаковы. Эксперты конечно могут возразить, и я даже соглашусь, но только до известного предела, а именно цены, в высшем сегменте звукосниматели у них одинаковые. Можно конечно поиграть на смене струн, но это так несущественно, тем более если звук пропущен через гитарную примочку. Ну а насчет «До свидания мама», так это самая любимая песня Софии, которую она виртуозно исполняет на своём кастомном Гибсоне. Блин, вы бы видели какими влюбленными глазами на неё смотрели парни, она же для них настоящая суперзвезда! Предложенный мною имидж сработал, перед зрителями предстала совершенно свободная девчонка, в цилиндре и огромной татушкой на руке, поверьте, это выглядело похлеще любого Запада. После начала вступления, в проходах уже танцевали, что наверное случалось не часто, тем более в таком месте. В припеве зал подпевал, так что его пришлось повторить, причем целых три раза. Что делала в проигрыше София, это надо видеть, хорошо, что товарищ Лапин остался в Москве, иначе бы его с инфарктом вынесли на носилках. Дальше шла спокойная «Дорога в ночь», за ней «Position 2», и наконец «Первый полет», который выбран мной не случайно.

— Я хочу представить нашу подругу Глюкозу, с её новыми песнями, — вставляя микрофон в держатель стойки, громко объявила я на русском и латышском языке.

На сцену вышла Юлька, да не просто так, а настоящей модельной походкой, типа девушка знает себе цену. Сразу пошла первая «Ненавижу», там мелкая пританцовывала у микрофона, медленно виляя своими бедрами. Что ни говори, а фигурка у Юльки высший класс, ноги длинные, а груди налились, хотя скорее всего она визуально увеличила их пуш-апом. Что касается зрителей, то они не знали как реагировать, вроде играет «Не девочка», а поет какая-то Глюкоза, про которую никто не слышал. Впрочем, «Невеста» уже пошла на ура, там припев длинный и простой, к тому же очень запоминающийся. В проигрышах мелкая танцевала, показывала все модные движения, которые мы вместе разучили. На «Малыше» она была уже своей, зрители её приняли, наверное посчитали второй солисткой «Не девочки». Глупо конечно, а что я хотела, впрочем, что не делается, то делается к лучшему. Завтра в «Утренней почте» закрепим результат, к обеду Юлька проснется, настоящей звездой, которой мешками начнут таскать письма. Пока она пела, я ходила по сцене, пошепталась с Катериной и близнецами, Софию обняла за шею, в общем показывала свободу на сцене. У нас же как, все музыканты стоят на одном месте, переминаясь с ноги на ногу и глупо улыбаясь, прямо как настоящие идиоты. Солисты мужественно корчат свою напомаженную рожу (дело коммунизма очень трудное, особенно если садить сады на Марсе), а певицы закатывают загадочно глаза, с огромными приклеенными ресницами. Про сценические костюмы даже говорить не хочется, правда есть исключения, та же Зыкина и Магомаев. Опять я съехала на больную тему, а концерт между прочим уже подошел к финалу. Прозвучала концовка «Малыша», я подошла к микрофону и еще раз представила нашу подругу Глюкозу, поблагодарила её за выступление. После этого сразу пошла «Девочка ждет, мальчик не идет», которую мы исполнили вместе с Юлькой. Про общее исполнение конечно загнула, мелкая только подпевала, но всё равно, это смотрелось просто бомбически.

— Спасибо, что пришли на наш концерт, мы вас всех любим! — прокричала на последнем проигрыше.

Песня закончилась, девчата с Колькой выстроились за моей спиной, я на латышском ещё раз поблагодарила зрителей, после этого Министерство культуры и республиканский комитет комсомола, которые устроили этот незабываемый праздник (очень на это надеюсь). Думаете на этом всё, да как бы не так, на сцену вышел первый секретарь Латвийского ВЛКСМ, вручил мне цветы, остальным моим музыкантам выбежавшие из-за кулис комсомольцы. Задвинул на полчаса речь о победе социализма, не только на заводах и полях страны, но и в советской культуре. Я как дура стояла и улыбалась, хотя так хотелось послать товарища Зитманиса подальше, терпеть не могу всякие партийные собрания.

— Принято решение наградить музыкальный коллектив премией Ленинского комсомола Латвийской ССР! — объявил Август Карлович вручая мне красную кожаную папку.

Зал взорвался оглушительными аплодисментами, на подиум потянулся длинный караван зрителей с цветами, пришлось еще минут двадцать проторчать на сцене, пока наконец не опустился занавес. Цветы, а их было огромное количество (и это зимой!), мы попросили развести по детским домам и больницам, ну не выбрасывать же их в самом деле.

— Сейчас будет небольшой банкет, поэтому ещё раз напоминаю: не больше одного бокала шампанского! — предупредила девчонок.

Понятно, что у всех стресс от первого выступления вживую, да еще «Не девочки», но придется до дома потерпеть, а там у меня на даче оторвемся.

— Оль, а что за премия, сколько по деньгам получится? — спросила Фарт.

— Две с половиной тысячи, если разделить на всех, каждому по двести пятьдесят рублей, еще столько же уберем в загашник.

Не густо конечно, но всё равно хорошо, главное у нас появилось звание лауреатов ВЛКСМ, а это в нашей стране ценится. Да и разным недоброжелателям сейчас сложнее сунуть палки в колеса, наша группа официально признана на республиканском уровне. Думаю, да нет уверена на все сто, Рижский завод грампластинок выпустит новую партию, значит у нас появятся денежки. Блин, последнее время я зациклена на баббле, лаве вроде как есть, но оно всё на подходе (за головоломку, за рекламу «Радиотехники» и «ВЭФ», за календари и прокат кинофильма). На данный момент, я нищая как церковная мышь, в сейфе лежит не больше полутора тысяч, валюту я не считаю. Её конечно можно поменять, только курс в Внешторгбанке грабительский, шестьдесят шесть копеек за доллар. Откуда он такой взялся, до сих пор ума не приложу, у перекупов-валютчиков он стоит не менее восьми рублей, хотя можно поднять до червонца.

На банкете, накрытом в том же зале, где мы сегодня обедали, собралось человек тридцать, от директора Дворца культуры, до чиновников Министерства культуры и комсомольских партаппаратчиков. В начале прозвучали положенные речи, о Генеральном секретаре, Компартии и талантливой советской молодежи, после чего официоз закончился, началось неформальное общение. Нас расспрашивали о вышедшем фильме, зарубежной командировке и дальнейших творческих планах, но это для фона, в основном интересовались моими связями. Рига не Москва, здесь я пока темная лошадка, о которой мало что известно. Это не касается моей официальной биографии, она наверное всему Союзу известна, а вот насчет всего остального, я остаюсь настоящей загадкой. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы не понять для чего мы, вернее я, в Латвии понадобилась. Закулисная и подковерная борьба идет полным ходом, тем более сейчас, когда начали убирать людей Подгорного.

— Так что вы решили насчет того, чтобы стать лицом нашего завода? — примерно через час, когда мы сославшись на усталость собрались покинуть застольное мероприятие, спросил подошедший Линев.

Вот черт, ведь знала что от нас не отстанут, захотят привязать к Латвии крепкими веревками, а оно мне надо? Нет, насчет хорошего гонорара я всегда обеими руками, но тут идет игра на повышенных ставках, так почему бы не срубить по максимуму.

— Хорошо, каждому участнику ансамбля по десять тысяч, включая наших звукорежиссеров, — выждав минуту, будто я думаю, выдала директору.

Судя по вытянутому лицу, он совершенно не ожидал такого, хотя уверена, он в курсе моих аппетитов.

— Подумайте Олег Константинович, я не тороплю вас с ответом, это же не сотня рублей, да и не пара тысяч. Да, чуть не забыла, в марте мы улетаем в длительную зарубежную командировку, вернемся не скоро, всего хорошего, — попрощалась с товарищем Линевым.

Подхватила под руку Юльку, которая активно грела уши, направилась с ней к выходу.

Тяжело отдуваясь, Белобородько затащил на весы оставшийся кусок чугунной ванны. Хорошо, что он додумался расколотить половинки кувалдой, ибо целая ванна весила почти сто шестьдесят килограмм, половинки по восемьдесят.

— Итого пятнадцать рублей! — для приличия щелкнув на счетах, объявил приемщик.

— Ты тут кого обмануть собрался, тараканья кровь, прием чугуна идет по пять копеек! Умножаем на три по сто шестьдесят, на выходе получаем двадцать четыре! — прорычал Митрич.

Его лицо покраснело, а глаза налились такой лютой злобой, что приемщик отшатнулся.

— Деньги, или иду в ОБХСС, там на тебя быстро найдут управу! — рявкнул Белобородько.

Через пару минут он трижды пересчитал полученную сумму (торгаш не иначе от вредности выдал всё медяками), сел в РАФик и поехал в аэропорт за билетами. Предстояла небольшая командировка в Ялту, Ольга просила проверить как идет строительство дома, ну и передать Шинкаревой доплату в виде валютных сертификатов. Это не рубли, их никаким переводом не отправишь, а тут выдался подходящий случай.

Билеты на самолет в кассе уже ждали, не то что они в это время были востребованы, но хозяйка никогда не оставляла всё на волю случая. По дороге домой, Белобородько еще раз обдумал увиденное в лодочном ангаре: разрезанные как лазером чугунные ванны, а вместо упаковок с паркетом обломки. Тут сколько не думай, а вывод один: хозяйке не понравился захламленный ангар, вот она и разозлилась.

— Не иначе огненным мечое рубанула, спаси и помилуй грешного, — размашисто перекрестился Митрич, после чего боязливо отдернул руку.

Судя по тому, как из ангара выносили трупы (он тогда случайно увидел), Ангел не божьего воинства, а скорее наоборот, вышла из преисподни. Об этом Белобородько долго думал, даже пытался читать религиозную литературу, но в конце махнул рукой, в них было больше выдумки, чем правды. Да и вообще, где были все эти светлые силы, когда немцы напали на страну, мучили и убивали в концлагерях, а потом многие избежали наказания. Если его нет здесь, на Земле, так с какого перепугу он будет там, на небесах, этому только простоватые дурачки верят. Тот же Гитлер, в самоубийство которого Митрич не верил, наверняка сбежал в Патагонию, как и многие другие эсэсовцы. Гущин, которого поставили заниматься военными преступниками, много чего рассказал, пока дожидался Катюшу. Вот и получается, что не светлые силы охотятся за извергами, а только Падшая, потому что Степан служит ей, не раз видел, как они о чем-то тихо шепчутся. Да и вообще, благодаря Ольге вся его жизнь изменилась, он сейчас уважаемый и обеспеченный человек, да к тому же женатый! Сам Леонид Ильич, с ответственными товарищами, жал ему руку, а это значит он поднялся на ступеньку выше! Отношение тоже незаметно переменилось, окружение хозяйки быстро поняло, что он здесь человек не простой, а один из самых доверенных и приближённых. Жена тоже не на последних ролях, служит у Лёд экономкой, распоряжается большими деньгами! Доверие полное, потому что только у него, ну и Анастасии Федоровны, есть ключи от тайной комнаты! Представляете, как ему доверяет Хозяйка, если там лежат самые настоящие драгоценности, стоимостью в сотни тысяч, а может и в миллионы рублей!

— Да, чтоб тебя! — выругался Митрич, представив, что придется отдавать паркет за бесценок.

Ольга, она же не просто так сказала про ангар, значит его нужно как можно скорее освободить, иначе может разозлиться. Клиент на паркет имелся, правда предлагал такую смешную цену, что плешивого профессора хотелось придушить собственными руками, причем неоднократно. Но ничего, он ещё пожалуется на него генералу Марчину, откуда у этого прощелыги взялись деньги на дачу в поселке? Нина тоже ходит в последнее время какая-то задумчивая, улыбается непонятно чему, может забеременела? Хотя это навряд ли, девчонка чересчур продуманная, дети в её ближайшие планы не входят. Оно конечно правильно, пока молодая нужно пожить для себя, а уж потом заводить потомство.

— Участковый на месте? — высунувшись из окна микроавтобуса, крикнул выходящему из поселкового совета мужику.

Тот что-то невнятно промямлил, а потом чуть ли не бегом скрылся за углом, к пущей досаде Белобородько.

Пришлось вылезать из автомобиля, закрывать дверь на замок, ну и заодно проверить все остальные. В поселке, по разумению Митрича, жило одно ворье, даром, что многие из них имели ученые звания. А к участковому он заехал не просто так, Нина на хозяйстве остается одна, а тут полна улица очкастых разбойников. Не успеешь оглянуться, так эти доктора с доцентами вынесут всё, интеллигенция она такая, дюже вороватая. Ну а участковый присмотрит, раза четыре пройдется до их ворот, хотя нет, пусть лучше марширует до самой пристани. Хорошо, что Борис Моисеевич согласился за всем тут присмотреть, а так бы он обязательно дождался хозяйку. С такими жизненно важными мыслями, Белобородько в новом полушубке и белых валенках открыл в поселковый совет дверь, где ему в грудь уперся старый знакомый, неловко наступивший ему на ногу.

— Вот бисово отродье! — громко выругался Митрич, глядя на свой заляпанный ваксой белый валенок.

Рука уже тянулась к новому меховому воротнику, прошитому за месте старого, того самого, выдранного когда-то Белобородько.

На экране шел видеоклип «Опиум», хорошо экипированные наемники выламывали двери, вытаскивали за руки и за ноги производителей наркотиков, а сами лаборатории сжигали. Всё это сопровождалось тяжелой музыкой и таким же тяжелым вокалом, который некоторые группы уже пытались повторить. Сама песня получила положительное заключение критиков, хотя насчет хрипящего голоса было множество споров, но все сошлись во мнении, что Ангел как всегда была на высоте. Клип закончился, в студии зажегся свет, ведущий представил своего гостя.

— Сегодня нас посетил ужасно занятой господин, командующий частной военной компании, полковник Ривер О’Райн! — чуть ли не прокричал в конце тележурналист.

— Рад приветствовать зрителей, — сдержанно кивнул наемник.

— Весь мир следит за вашими подвигами, но возникает закономерный вопрос: почему этим занимаетесь вы, а не более оснащенные и многочисленные армии ведущих стран мира? — задал вопрос Джонни Карсон.

— Дело в том, что они связаны определенными договорами, а у нас этого нет, мы частная структура.

— Вы, хотите сказать, что у вас развязаны руки? — перебил о О’Райна ведущий.

— Именно так! — кивнул полковник.

Камера в это время показала шеврон на рукаве Ривера, с крыльями и мечом, затем переместилась на грудь с наградами, где выделялись три небольших пера: платиновое, золотое и серебряное.

— Вы помогли многим народам обрести свободу, избавили людей от страшных диктаторов, как к этому отнеслось руководство военной компании, есть сведения, что ЧВК принадлежит женщине?

— Начнем с того, что это абсолютно закрытая информация, а всё что не делается, происходит только с одобрения руководства компании.

— Хорошо, оставим этот вопрос, тогда ответьте на следующий: вы знакомы с Ледяным Ангелом?

— Лично нет, хотя её творчество мне хорошо известно, как впрочем и многим миллионам телезрителей, — развёл руками О’Ривер.

— Тогда закономерный вопрос: почему вы хотели отомстить за неё, раз предложили английскому правительству ввести свои войска на территорию Ирландии? — ведущий для большего эффекта показал на полковника шариковой ручкой.

— Я сам ирландец, и мне стыдно за таких соотечественников, которые используют методы террора. В последнем случае были убиты ни в чем неповинные люди, а сама певица тяжело ранена. У меня вопрос к этим подонкам: как у вас поднялась рука на беззащитную девушку, которая выступает за мир, все свои гонорары перечисляет в благотворительный фонд защиты животных?

— Совершенно с вами согласен, террористам нет никакого оправдания! Теперь ответьте на главный вопрос: куда ваша военная компания отправится после Южной Америки?

Из Дворца культуры выбрались без особых проблем, то ли слух о подземном ходе до сих пор ходил в массах, то ли поклонники решили, что мы в нем надолго задержимся. В гостинице нас ждали трое подростков, похоже те самые, которых я просила найти. Время позднее, да и мы на концерте вымотались очень сильно, поэтому разговор решили перенести на завтра. Ребят договорились в интернат не отправлять, парней забрали к себе комитетчики, а девушку я к себе в номер. Он в отличие от других у меня большой, с отдельной спальней и гостиной, ну и конечно ванной комнатой (впрочем, ванные были во всех номерах, во всяком случае на нашем этаже точно). Девчонку звали Элина Абеле, сирота при живой матери. Пока жива была бабушка, ни о каком интернате и речи не шло, а как умерла, так мать сразу от неё отказалась. Она по-новому устраивала свою личную жизнь, зачем ей нагуленный ребенок.

— Давай иди в душ, это тебе сменка, — сунула Эле сверток с одеждой.

Пока она была в ванной, дежурная по этажу застелила диван в гостиной, принесла подушку и одеяло. Не знаю как за рубежом, а в Союзе это норма, свободные места в гостиницах редко бывают, вот и приходится приспосабливаться. Вышла Эля минут через десять, явно стесняясь меня, она же не думала, что её спать здесь оставят.

— Поговорим обо всем завтра, ложись и ничего не бойся, мы под надежной охраной, — пошутила я, стараясь хоть немного её успокоить.

При свете ночника её хорошо рассмотрела: блондинка, длинные ноги, но немного худая, лицо не модельной внешности, зато глаза голубые.

— Спасибо большое, — практически без акцента, поблагодарила меня гостья.

Не стану девчонку смущать, она и так вся красная, наверное стыдно за свою простую одежду. Уверена, что Эля впервые надела импортные вещи, я имею в виду немецкие трусики и английскую пижаму, состоящую из шортиков и футболки. Кстати, в начале этого года должна была выйти линейка нижнего женского белья, конечно под брендом «Ice Angel». Потихоньку мой лейбл начинает захватывать рынок, товары производятся на фабриках Ордена, доходы делим шестьдесят на сорок (мои шестьдесят процентов).

— Спокойной ночи! — попрощалась со своей неожиданной гостьей, закрывая за собой дверь в спальню.

Интересно, эта встреча случайная или нет, я имею ввиду сестёр Мойры (богинь судьбы), плетущие свои нити. Насколько мне известно, они даже неподвластны старшим богам, проходят как «безличная необходимость». Думаю время покажет, а пока нужно поспать, судя по ровному фону из гостиной, Эля уже отрубилась.

— Госпожа, ваше поручение выполнено, Принцесса получила своего четвероного телохранителя. Она вас поблагодарила, просила передать, что очень скучает, — отделившись от стены, тихо прошептал призрак.

Со своей собакой я пока ничего не решила, нужно придумать, где она у меня появится. Оптимально, если это будет далеко от дома, хотя можно и в Москве, типа дар неизвестного поклонника.

— Вы можете передать ей несколько слов, я бы сама написала Лане, но к сожалению это невозможно? — собираясь с мыслями, спросила призрака.

Слова нужно подобрать самые нужные, а это не так-то просто, тут главное не ошибиться. При всей своей браваде, Котёнок очень ранимый, хотя со стороны и не видно, кроме наверное ревности.

— Почему нельзя? — удивился сумрак, — Мы можем передать всё, что только пожелаете!

После его слов я конкретно зависла, меня же совсем недавно пугали перерождением в тень, в которую не хочу превращаться даже под страхом смерти.

— Давай-ка всё начнем сначала, я поняла, что больше двух раз человеку переходить через ваш мир нельзя, иначе он превратится в сумрака?

— Не человека, а только Королеву, это совершенно разные понятия. Даже Принцесса переходить через миры не может, она сразу переродится в тень! — объяснил сумрак.

Опять двадцать пять, а я так надеялась перетащить через чёрный ход Ланку, вот тебе и Принцесса, одно только название.

— Никак нет, ваша подруга может находится в нашем мире, точно так же, как и вы, без ограничений, но определенное время. Постепенно, по мере привыкания, оно существенно увеличится, а сейчас головокружение и тошнота, мы предупредили об этом Лану, — доложил сумрак.

Честно сказать, этого идиота хотелось приложить чем-то тяжелым, жаль что без ощутимых последствий, он же призрак. Впрочем, я сама тоже хороша, ничего конкретно не спросила, а надумала всякого разного.

— А как же тогда переход через ваш мир, почему за сто дней только два раза? — спросила о наболевшем.

— Нам приходится сжимать время и пространство, иначе путь в другой мир займет годы, а в некоторых случаях десятилетия, — объяснил сумрак.

Примерно так я и думала, вернее мне только-что подсказал мозг, а он скорее всего узнал у Странника.

— Тогда ответь, почему именно я стала Королевой, если я чужая для вашего мира?

— Вы единственная, кто можете ходить не только между мирами, но и приспосабливаться под любые условия, а самое главное, это открывать двери нам.

Похоже всё дело в Черном Страннике и Коже Дракона, наниты тоже сыграли на последнюю роль, иначе бы эти артефакты не прижились в моем организме. Сумрак ответил честно, не пытался юлить, что уже заслуживает уважения. А для Ланы будет у меня одно задание, вернее целых два, но это чуть попозже. А сейчас я перебирала в голове подарки, которые отправлю Котёнку, пока не провалилась в царство Морфея.