Сегодняшнее выступление во Дворце культуры ВЭФ вымотало не хуже вчерашнего, тогда нас снимало телевидение, а теперь народу было побольше, да и на вопросы пришлось отвечать, а это время и нервы. Не люблю, когда начинают спрашивать про личную жизнь, а там таких было чуть ли не половина. После концерта все сразу разошлись по своим номерам, хотелось просто лечь и уснуть, отдохнуть от адреналиновой встряски. Мы же не профессиональные певцы и музыканты, у которых давно нет никакого стыда и совести, впрочем, и среди них встречаются нормальные люди (в будущем это редкость).

— Ольга Викторовна, ваше портмоне, — ко мне в номер зашла Корякина.

Блин, я про детдомовских ребят совсем забыла, голова забита другими вопросами, да и насчет завтрашнего выступления нет-нет, да и возникают сомнения.

— Купила всем по джинсовому костюму, паре спортивных футболок, ботинки и куртки-аляски. Эле два комплекта нижнего, немного косметики и женскую сумочку. Да, еще по кассетному магнитофону Филлипс, ну и вашей книге, они её в первую очередь попросили, — отчиталась Василиса.

Действительно, у книги был уже не один тираж, а она до сих пор в дефиците, как будто у нас нет типографий. С другой стороны, дефицитные издания в первую очередь отправляются в библиотеки, которых у нас в стране более трехсот тысяч. Получается, что один тираж даже не поступал в продажу, разошелся по школьным и общественным книгохранилищам. Странно, что ко мне не поступало предложений о дополнительном выпуске, придется это дело взять под личный контроль, продавить через Старую площадь, мол по многочисленным просьбам трудящихся. Ладно, об этом подумаю после, когда вернусь из Киргизии, а пока узнаю мнение моей ближайшей помощницы.

— Вась, а как тебе в целом наши латышские друзья, какое о них у тебя сложилось впечатление? — спросила Карякину.

Та на минуту задумалась, чем сразу заработала жирный плюс, видно, что работа у меня не прошла для неё даром.

— Парни показались хорошими, спокойными и надежными, не зря с ними общается Абеле. Они дружат уже более десяти лет, их в один день привезли в детдом, вот и держатся вместе. А что касается Эли, девчонка очень боевая, хотя и сильно стесняется, она же интернатская. Очень много про всех расспрашивала, а когда узнала, что я работаю у вас, так даже на пару минут потеряла дар речи, — хихикнула в конце Василиса.

Ну ещё бы, у многих домработницы вызывают презрительное снисхождение, хотя многие были устроены через государственные Комбинаты бытового обслуживания. Мало того, состояли в профсоюзе работников общественного питания и сферы обслуживания, имели официальные договора и трудовую книжку! Да взять тот же фильм «Девушка без адреса», где главная героиня трудилась домработницей в Москве, что в этом могло быть постыдного. Нет, перегибы конечно случаются, некоторых девушек принуждают к сожительству, хотя на это есть хорошая поговорка: Пока баба не захочет, у мужика не вскочит.

— Спасибо Вась, иди отдыхай, завтра у нас трудный день, зато после него немного развеемся, — поблагодарила свою помощницу, проводила её до дверей номера.

В коридоре её ждал Данилкин, взяв Василису под руку они быстро скрылись за углом, наверное, направились в ресторан, он здесь работал до одиннадцати вечера. Насчёт Петруши нужно крепко подумать, стоит ли его пускать в мой круг, а если стоит, то придется позаботиться о гарантиях. Хотя знаете, я пока еще ничего не решила, может проще списать за ненадобностью?

Ночью мне приснилась Феменина, она именно появилась во сне, а не вызвала к себе как раньше.

— Порох, я тебя прикрывала сколько могла, но сейчас будь готов показать свою силу. Не тяни с фамильяром, которого предложили тени, он тебе очень пригодится! — сказала богиня, затем сразу исчезла.

Стоит ли говорить, что сна как не бывало, моя работодательница по пустякам беспокоить не будет, да и плохого не посоветует. Была смутная надежда, что всё как-нибудь без меня рассосется, похоже зря на это надеялась. Собаку придется заводить намного раньше, чем до этого планировала, тянуть слишком опасно, пусть это случится завтра. Щелкнула пальцем, от темной стены тут же отделилась тень, передо мной встал сумрак.

— Значит так, молодого четвероного телохранителя, а это должна быть именно сука (чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов), передадите мне завтра на стадионе. Не забудьте приложить к ней письмо от моего поклонника, с признаниями в чувствах и любви. Да, чуть не забыла, имя собаки Бони, Бонифация, вам всё понятно? — посмотрела на сумрака.

— Не беспокойтесь Госпожа, можете на меня положиться, — ответила тень и тут же исчезла.

Вот и всё, я свой ход сделала, сегодня получу своего фамильяра, а дальше посмотрим. Хотя что-то мне подсказывает, что не будут боги обострять отношения с тенями, это то же самое, что объявить войну Хаосу.

— Точно, это один из первородных богов, обладающий силой бездны, которую постичь невозможно. В той единственной битве, с ним сражались все боги Олимпа, разрушения по всем мирам были огромные, ещё немного и реальность прекратила бы своё существование. Вряд ли кто сейчас осмелится затевать новую войну, тем более половина первородных исчезла, — вставил свои три копейки мозг.

Понятно не один, а вместе с Чёрным Странником, с которым они быстро спелись. Ну ещё бы, если они стали как сиамские близнецы, срослись нервными окончаниями намертво. И ещё, у меня есть стойкое ощущение, что с Кожей Дракона не всё так гладко. Это не просто энергетический хамелеон, а нечто большее, имеющее свой разум. Богиня не просто так её мне подсунула, как, впрочем, и всё остальное, сотворила из меня Нефилима. Это мифическое существо древности, о котором многие уже начали забывать, тени не только смогли принять, но и сделали своей Королевой. Поистине, хитрый и многоходовый план, я снимаю шляпу перед Фемениной. Теперь остается главный вопрос: что она еще приготовила, к чему мне готовится?

Утром, сразу после плотного завтрака, отправились на стадион, успеть нужно многое, а времени осталось не много. Выехали на автобусе, народа у дверей гостиницы еще не набежало, поэтому вышли без проблем. Полчаса езды и мы у Дворца спорта, огромного здания, которое внутри казалось ещё больше. Вместо гримерки нам хотели выделить одну из раздевалок, но мы встали в позу, да и комитетчики были против, поэтому после непродолжительных споров расположились в чьем-то кабинете. В отличие от раздевалки здесь есть большое окно, да и вид со второго этажа гораздо лучше, можно посмотреть на город. Впрочем, времени у нас на это нет, сразу пошли на стадион, там уже во всю работали техники. Пусть на инструментах мы играть не будем, но хотя бы один микрофон должен быть подключён.

— Акустических колонок пришлось немного добавить, спасибо Радиотехнике, они пошли нам навстречу, — вытирая цветастым платком пот с проплешины, рассказал директор.

Мы проверили, звук был, но не такой мощный, как я рассчитывала. Пришлось руководителю этого спортивного объекта снова звонить на завод, выпрашивать дополнительные колонки. Их привезли достаточно оперативно, всего часа за два, и это в воскресенье! Ведь могут, когда захотят, да и живительный пендель из республиканского правительства делает своё дело. Расставлять по залу их некогда, пришлось ставить на нашей импровизированной сцене (на деле, это участок футбольного поля, накрытый фанерой).

— Давайте еще раз прогоним новые песни, — снимая микрофон со стойки, предложила своим музыкантам.

Вроде неплохо, пока я не посмотрела со стороны, вернее из зала, пришлось переставлять ударную установку и стойку из клавишных. А что делать, мы же будем выступать в тёмном зале, а их не так хорошо освещали прожекторы.

— Оль, мы там нашли небольшой сюрприз, не знаем, что с ним делать, — отвлек от перестановки Данилкин.

Звучало до того интригующе, что про барабаны моментально забыли, вместе со мной отправились к нашему кабинету.

— Он же был заперт, я лично замок проверял, — рассказывал по дороге лейтенант, — Откуда она там появилась?

— Да кто она? — не выдержала София.

Впрочем, мы уже подошли к кабинету, Петр открыл ключом дверь, сейчас всё узнаем. Я первой заглянула внутрь и офигела: посреди комнаты сидела большая черная собака, перевязанная огромным красным бантом. Что ни говори, а сумракам в креативе не откажешь, любому сразу понятно — это подарок.

— С ней было письмо, — Петр передал мне плотный конверт, на котором стояла размашистая надпись — Оленьке Лёд!

— Ну что там? — приплясывая от нетерпения, спросила меня Катерина.

Я быстро прочитала пару строк, затем передала подруге (иначе она от любопытства лопнет).

— Собаке девять месяцев, зовут Бонифация, это подарок Оле от поклонника, — ознакомившись с написанным, громко объявила Климова.

— Ничего себе, какая огромная, интересно что за порода? — спросила Фарт.

— Кане-корсо, что переводится как корсиканская собака, её ещё называют итальянским мастифом, — выдала всё, что знала об этой породе.

Дальше было какое-то наваждение, все собрались вокруг моего подарка, псина тут же легла и подставила для чесания живот. Собаку моментально засюсюкали, Мураталиевы даже сбегали в буфет, она же, по их словам, голодная! Килограмм любительской был съеден за пару минут, в благодарность Бони лизнула девчонок в щеку. Буквально за полчаса, эта псина стала любимицей нашего коллектива, похоже сумраки неплохо подготовились, изучили человеческую психологию.

— Петенька, постарайтесь что-нибудь узнать про бывшего хозяина, человека хочется отблагодарить, такой подарок дорого стоит, — попросила Данилкина.

А почему бы и не попросить, один черт он ничего про него не узнает, это физически невозможно.

— Чуть не забыла, в буфете для нас накрыли стол, — спохватилась Алия.

Блин, время летит незаметно, вроде только-что выехали из гостиницы, а на часах уже четырнадцать ноль-ноль, нам действительно пора подкрепиться. Жалко с собакой в буфет не пускают, придется оставить её здесь, хотя так не хочется. Не знаю почему, может всё дело в связях с тенями, но мне она сразу понравилась. Плохо, что про потенциал корсо мне ничего не известно, придется усилить на свой страх и риск, запустить в её тело нанитов.

— Оль, а она мебель не погрызет? — спросила Валерия, почесывая её за ухом.

— До этого вроде не грызла, — пожала плечами, — Разве что на улицу с ней надо сходить, вдруг хочет по-маленькому.

Это дело поручили Данилкину, мол только ему доверяем погулять с нашей любимицей. Чёрт, быстро же псина всех обработала, да и я не осталась в стороне, влила в собравшихся немного жизненной энергии. Настроение и тонус организма повысился, все подумали из-за собаки, поэтому сразу записали её в любимицы.

Как бы не хотелось побыть с Бонифацией (собак ни у кого нет, из всей живности у нас только кошка Матрена), продолжили репетицию. Сцена большая, если так можно назвать уложенные куски фанеры, поэтому нужно по ней двигаться, а не стоять на месте. Зрительно, это смотрится довольно хорошо, к тому же ломается официоз выступления, зал становится ближе. Примерно за полтора часа до выступления (на разогреве перед нами сегодня никого нет) мы покинули сцену. Долго перед концертом репетировать нельзя, иначе можно «перегореть», и тогда начнется апатия. Чтобы немного разрядить обстановку, рассказала пару анекдотов про Петьку и Чапаева, они в это время были очень популярные. Бонифацию опять закормили, на этот раз сыром и копчёной колбасой, которую девчата не поленились с собой взять из буфета.

— Такая душечка, — отдавая последний кружок «Краковской», хмыкнула Юлька.

У меня появилось стойкое ощущение, что еще немного и она попросит передарить Бонифацию ей, впрочем, собаку мелкой сейчас не разрешат, из-за беременности её мамы.

— Дай лапу! А сейчас другую! — отдавала команды Юлька, довольная до невозможности.

Остальные тоже не остались в стороне, в кабинете каждую минуту раздавалось «Сидеть», «Лежать» и «Голос!» Животины, на сколько мне известно, ни у кого из девчонок нет, разве что на даче хозяйничает кошка Матрена. С Бонифацией время пролетело незаметно, мы даже карты не успели достать, все внимание забрала наша корсиканская подруга.

— Пора готовится к выходу на сцену, — взглянув на часы, объявила Климова.

Кольку на это раз не выгоняли, попросили только отвернуться, один хрен он ещё не такого насмотрелся в своем Доме Моды. Я даже не говорю о показе его прошлой коллекции, где он помогал манекенщицам одеваться, эти же трусы меняли при нём, потому что к каждой модели свой цвет и фасон.

— Ну, ни пуха нам ни пера! — сплюнула через левое плечо, моему примеру последовали все остальные, добавив громкое, — К чёрту!

Не знаю, как кому, а мне выступать перед большим количеством не очень приятно. Не то что я боюсь, этого у меня нет, но вот что-то гложет внутри, типа: ты дура засветилась по полной! Смешно, меня знает не только наша страна, но и очень многие в мире, а всё равно сердце прихватывает.

Занавеса на стадионе нет, поэтому выходим на поле по одному, под ту самую мелодию, которую начинает настукивать Колька. Знающие люди сразу поймут, что это мы срисовали у Айс Энджел, нашей знаменитой подруги. Удивительно, но её раскрутка в Союзе уже началась, в вечернем «Времени» нет-нет, да и скажут про неё что-то хорошее. Ну еще бы, ведь Ангел выступает за мир, в нее стреляли империалистические агенты, как в Мартина Лютера Кинга.

Концерт начался так же, как и во Дворце культуры ВЭФ, с песни «Влюбленный май». В отличие от прошлого выступления, люди на стадионе были другими, более веселыми и раскованными. Справа от нас девчонки развернули огромный плакат «Мы вас очень любим!» Были рисунки с красными сердечками, были надписи на латышском языке, все добрые и позитивные, без всякого скрытого смысла. При первых аккордах «До свидания мама», стадион просто взревел, на поле выскочило несколько человек, за ними тут же дружинники и милиция. Обошлось, парней и девчонок вернули на трибуны, хотя могли задержать за хулиганство, но видимо пожалели, а может это были знакомые. В припеве весь зал нам подпевал, София рядом со мной то наклонялась, то поднимала вместе с гитарой ногу, выглядело это бомбически. Поклонников у неё точно прибавится, все гитаристы начнут ей подражать, наш ансамбль порвал все стереотипы прошлого. Никогда до нас в Советском Союзе не играли девушки на электрогитарах, я имею ввиду, чтобы их показывали по телевизору. Про выступление Юльки можно сказать только одно, она стала настоящей певицей, раскрученной через Утреннюю почту. Хлопали ей не меньше нашего, вот что телевидение живительное делает, опять же она с нами.

— Сейчас мы исполним несколько новых песен, они вам точно понравятся, — объявила я в микрофон.

Первой, чтобы показать серьезность и профессионализм нашей группы (а то знаете, по стране ходят слухи о записи в гараже и подвале), запустили «Я свободна», кавер на самую известную песню Кипелова. Вначале хотела исполнить от мужского лица, но потом передумала, есть на неё планы, причем очень большие. Опять же в женской версии мне не пришьют политический смысл, злопыхателей у меня хватает, как и разных завистников. При исполнении этой песни на стадионе ещё сильнее притушили свет, меня и Софию освещали только прожекторы, да и все динамики выставили на полную громкость. В проигрыше Зося вышла вперед, чуть ли не на середину футбольного поля, это был её триумф, её минута славы. Я не знаю, что думали зрители, здесь собралась в основном одна молодежь, но многие даже дышать перестали, до того их мелодия заворожила. Стоит ли говорить, что, когда прозвучал последний аккорд, на стадионе стояла абсолютная тишина, которая потом взорвалась такими овациями, что ещё немного и можно было бы оглохнуть. С трибун пошел нескончаемый поток цветов, минут двадцать мы улыбались как дурочки, хотя не скрою, было очень приятно. Похоже грузины за счет нас сделали кассу, распродали на рынке всё что могли, надеюсь Князь с них снимет причитающиеся мне проценты. Я не мать Тереза, не ряженый Санта Клаус чтобы бесплатно творить добро, бесплатное нигде и никогда не ценится.

— А сейчас давайте немного пройдемся по классике, — приняв очередной букет, объявила в микрофон зрителям.

Тут же пошла незамысловатая мелодия, как, впрочем, и сама песня, на стихи Есенина, Пушкина и Цветаевой. В своё время она неплохо завирусилась в сети, как и «Ночь, фонарь, канал, аптека», неврастеника Блока. Не то, что она мне понравилась (хотя не без этого), главное с неё можно перейти на самое известное стихотворение Есенина. Да-да, именно на «Я обманывать себя не стану», которое больше известно как «Московский озорной гуляка». Эти две песни исполнили нон-стоп, чтобы они шли в одной связке, как классика. Опять же нужно немного развеселить пришедших на наш концерт, а то после «Я свободна» он стал каким-то тихим и задумчивым. «Гуляка» с этим отлично справился, анархистская песенка про жареного цыпленка, мастерски исполненная Жаровым, хорошо запомнилась советском зрителям, после просмотра «Трилогии о Максиме». На трибунах уже во всю пританцовывали, некоторые даже подпевали, значит пришла пора следующей: «Моя бабушка курит трубку». Бордель в ней пришлось заменить на клуб моряков, у нас же нет в стране такого разврата, а в остальном всё по классике. Зрители, чувствуя, что наш концерт подходит к концу, отрывались по полной, свистели и танцевали. Ну и чтобы окончательно укрепить скандальную славу «Не девочки», последней у нас шел «Русский мат», я даже пожалела, что он был не вживую, а с записи.

— Матершинные слова не буду я употре-Блять! — раздавалось над стадионом.

Мне подпевали все, в том числе и стоящие рядом у здания (как потом рассказал Данилкин), кто не смог достать билет на наше выступление. Чувствую, что одной головомойкой это не кончится, ответственные товарищи сделают определенные оргвыводы и… засунут их себе в задницу. «Крыша» у меня железобетонная, её не на одну суку и блядь хватит, опять же это слова литературные. Помните у Пушкина: 'блядь трудилась над попом…«, а у Есенина: "не те бляди, что хлеба ради спереди и сзади дают нам…». Да и вообще, всяким разным завистникам с похмелья послышалось, я пела бляТь, а не бляДь, в моём случае простое окончание слова.

На этом наш концерт подошел к концу, я крикнула фирменное — «Мы вас любим!» Стадион сначала тихо, потом всё сильнее начал скандировать «Нав мейтене», что в переводе с латышского «Не девочка». Всё ожидаемо, психология людей нигде не меняется, я подняла руки вверх, ко мне медленно подошла София. Раздались знакомые звуки «До свидания мама», одной из самых заводных песен нашего альбома.