Шлюз открывается с шипением, и я, низко пригнувшись, выскальзываю наружу, как краб или ящерица. Выбравшись, пытаюсь отдышаться. В панике последних минут я почти не дышала. Но тут я вспомнила: мама Рианнон осталась на полу. Мне следовало вытащить ее с собой. Я развернулась и рванула обратно к шлюзу, но он уже захлопнулся за моей спиной.

Корпус грузового судна "Синий Кит" трясется подо мной. Прижав пальцы к шлюзу, я понимаю: все, что было за ним, исчезло. Поврежденная переборка взорвалась. Мама Рианнон, вместе с лужей ее крови, все следы моей жизни - все это только что высосало в открытый космос.

Сирены воют на приглушенной громкости - будто напоминают людям, что они существуют, но не привлекают к себе особого внимания. Вдалеке слышны крики и даже отчетливые щелчки лучевых винтовок. Но эта часть жилого сектора пуста, нет никого кроме меня. Все на работе, а те, кто не на работе, - на своих постах в соответствии с протоколом тревоги. Младшие дети на стажировках и учебных курсах. Но, наверное, не в такой ситуации. Скорее всего, сейчас они все прячутся под партами, готовясь попрощаться с жизнью, пока безкожие беснуются.

Я - нечто среднее. Ни туда ни сюда. Не такая маленькая, чтобы все еще ходить на детские курсы, но и не такая взрослая, чтобы перейти на финальную стажировку, как Ли Мин.

Ли Мин. Черт. Я бросаю взгляд на запястье, где положено быть планшету, но его, конечно, нет. Я оставила его в комнате. Как и мою мать и все мои вещи, его высосало в открытый космос. Мой шар-светляк проплывает в поле зрения. Если бы я не знала лучше, то могла бы подумать, что она напоминает: У тебя все еще есть я.

Этот крошечный прибор - мой самый близкий заменитель домашнего питомца, поэтому я дала ей имя. Мою зовут Джинни. Мне кажется, давать имя шару - ребячество, но я замечала, что даже взрослые так делают. Наверное, это универсальное желание у нас, космических волков, иметь что-то вроде питомца. Конечно, я не верю, что эта показная добродушность моей светящейся подружки - просто совпадение. Кто-то, кто отвечает за это, видимо, знает, что шары нам нравятся именно такими, и запрограммировал их быть похожими на домашних любимцев.

Что-то с глухим ударом врезается в ближайший иллюминатор. Это вырывает меня из изнурительного самокопания - ведь мне хочется увидеть мать в последний раз. Я бросаюсь к иллюминатору с ошеломляющей скоростью. Сама не знаю, почему мне так важно увидеть еще раз плавающий, замерзший труп мамы Рианнон, но хочется. Отчаянно. Наверное, мне нужно поставить точку.

Но я ошибаюсь. Это не Рианнон. Я смутно припоминаю ее лицо - где-то на корабле встречала, - но ее трудно опознать. Глаза вырезаны. Кожа пепельная. Тело вспорото от подбородка до паха, ребра вывернуты наружу, как крылья летучей мыши. Грудная клетка пуста: ни кишок, ни сердца, ни легких, ни желудка.

Безкожие забрали у нее каждый внутренний орган и несколько наиболее полезных наружных, выкачали каждую каплю крови и вдобавок к оскорблению - к чудовищному оскорблению - выбросили теперь уже бесполезное (для них) тело в открытый космос.

Она не единственная там. С другой стороны "Синего" слышен далекий пневматический выстрел, и еще одно тело, так же лишенное жизненных органов, вылетает в космос. Атака, должно быть, идет полным ходом. Если кто-то и надеялся, что это будет просто молниеносный налет типа "грабанул и смылся" или попытка осады с требованием груза или припасов, то безкожие разбили эти надежды. Теперь они охотятся на нас. Они заберут у нас все, даже нашу кровь. Скорее всего, теперь они направятся отключать искусственную гравитацию. Невесомость - родная стихия безкожих.

Я содрогаюсь от ужаса, когда мои ноги отрываются от пола. Мое подозрение подтвердилось. Гравитации больше нет, а вместе с ней - и всего освещения, кроме аварийного. Они могли просто вырубить питание. Я тянусь к планшету, уже составляя в голове сообщение для Ли Мин: Мать мертва, корабль атакован, безкожие. Но планшета нет. Я одна, без связи с внешним миром.

Мои глаза сканируют горизонт - я знаю, что слово "горизонт" здесь не подходит, но правильного слова подобрать не могу, - в поисках мамы Рианнон. Хотя пространство вокруг "Синего Кита" постепенно заполняется освежеванными трупами, моей матери среди них почему-то нет. Выброшенную из ее комнаты через разорванную переборку, ее, должно быть, швырнуло в каком-то случайном направлении с невероятной скоростью. Теперь ее даже не видно. Мне от этого невыносимо грустно, хотя я не могу сказать, почему. Меня должна печалить ее смерть, а не то, что я не вижу ее тело среди десятков других, которые сейчас выбрасывает в космос.

Я с удивлением замечаю, что на одном из трупов безкожие сработали не идеально. Возможно, торопились - оставили ей глаза. Я не узнаю эту мертвую женщину, но ее когда-то голубой глаз замерз, превратившись в кубик льда. Точнее, наверное, в ледяной шар. Интересно, кем она была и что делала за свою зарплату.

Может, директором. Я ни разу не встречала большого начальника, так что вполне возможно. Сильная женщина, родилась на территории компании, но без особых связей, сама пробилась вверх по лестнице в "ЭйджинКорп", доказывала свою значимость шестидесятичасовыми рабочими неделями и ни разу не попросив ни кредита сверхурочных. Со временем всевидящее око компании заметило ее преданность и вознаградило - сначала маленькой командой, ну, два-три аналитика от силы. Когда она и с этим заданием справилась блестяще, повышения потекли рекой, пока она не оказалась за штурвалом огромного грузовоза. Так иногда бывает.

Но с равной вероятностью она родилась у нужной матери: у одной из бесчисленных тысяч вице-президентов на самой "Эйджин", скажем, или у финансового директора какой-нибудь важной колониальной планеты. Что-то в этом роде. Если так - ее, наверное, пеленали в золоченые пеленки. Ее бы вели по ускоренной программе, и матери сочли бы ее неудачницей, если бы она не стала директором к тому возрасту - лет сорок с чем-то, судя по застывшей гримасе.

Или я совсем не так оценила. Может, она вовсе не была директором. Может, она была заведующей уборкой. Или даже не заведующей. Может, она была грузчицей, но когда эта мысль приходит мне в голову, я вспоминаю маму Рианнон и больше не хочу об этом думать.

Кем бы она ни была, сейчас она - нет, поправка: сейчас оно - сад сосулек. Они прорастают из нее наружу - каждая капля из тех шестидесяти процентов человеческого тела, что составляют воду, замерзает и прорывает кожу завораживающими фрактальными узорами. Я не могу оторваться. Мне хочется, чтобы она заговорила со мной, выболтала мне свои секреты, но я знаю: никогда не заговорит. Никогда уже не сможет. Как и моя мать.

Я кладу руку на иллюминатор, когда незнакомка медленно уплывает прочь. Моя замерзшая подружка с голубыми глазами отправляется, чтобы присоединиться к остальным. Наша встреча через пластисталь была лишь временной. Снаружи уже плавают десятки тел, все крутятся и вертятся в разных направлениях. Мне хочется нацарапать стих в ее честь, гимн встрече с уже мертвым человеком, которого я не знала, но у меня нет планшета.

К тому же на это нет времени. Мне нужно идти дальше. Я дура, что так долго здесь задержалась.

Ведь они там, снаружи. Охотятся на меня.

Но правда ли они охотятся именно на меня? Они скачали список экипажа и отслеживают всех, кого убили и выбросили в космос? Или они как дикие звери - убивают любого, кто попадется? Могу ли я надеяться спрятаться и пересидеть эту атаку? Я не знаю, и это незнание убивает меня. Все, что я знаю о безкожих, - это то, чему меня учили на обязательных занятиях, а большую часть из них я проспала.

Словно подчеркивая мои тревоги и напоминая о смертельной опасности, "Синий" содрогается, когда очередное тело высасывает в космос. Я слежу за ним взглядом, и на этот раз я вижу, как по нему мгновенно расползается лед, татуируя крошечными кристаллами каждый сантиметр тела. Меньше чем за минуту она превращается в еще один замерзший кусок мяса, как и все остальные. Нет, так не ведут себя дикие, недисциплинированные мародеры. Они точны в том, как разделывают свои жертвы. Наверное, они так же точны и в том, как выслеживают нас. Возможно, это бесполезно, но мне нужно убираться отсюда.

Я разворачиваюсь, чтобы бежать, но просто кручусь в воздухе на месте. Идиотка. Что со мной не так? Гравитации ведь нет. Почему мой мозг не работает? Мне нужно поговорить с кем-то, чтобы взбодриться. Друг. Но поскольку все мои друзья мертвы или за много световых лет отсюда, и у меня нет способа связаться с ними, единственный человек, который может меня сейчас вытащить - это я сама.

Итак, поехали. Пора включать мозги, девочка. Мозги, мать их, включитесь прямо сейчас. И вперед!

Но мозги не включаются. Попробуем еще раз.

Выбраться из этого коридора? Так, это уже начало. Хоть что-то. Без гравитации у меня два варианта: плыть по кораблю, как безкожие, или включить магнитные ботинки и топать медленно по коридорам. У меня не было ровно никакой подготовки по работе в невесомости, и даже просто паря здесь, я понимаю, что это не происходит естественно и не похоже на то, что можно сымитировать. Так что мой единственный реальный вариант - топать, как лошадь.

Я еще не видела ни одной безкожей, поэтому решила сделать совершенно ничем не обоснованный вывод, что сейчас их в жилом секторе нет. Вывод удобный - он позволяет мне включить светильник. Джинни освещает путь, и мне уже не так одиноко, хотя я прекрасно понимаю, что это все равно что свистеть в темноте, чтобы не бояться.

- Ты же не боишься, девочка? - шепчу я дружелюбной электронной крошке, парящей рядом.

Каким-то невероятным образом мой голос одновременно заполняет весь коридор гулким эхом и звучит как жалкий, тонкий писк. Каждый нерв в теле кричит: не смей больше говорить. Я решаю молчать. Джинни молчание не обидит, да она все равно бы никогда не ответила.

Я сжимаю губы и прикусываю язык, чтобы напомнить себе: не разговаривать. А потом понимаю, что это может кончиться ужасно, если "Синий" как-нибудь тряхнет - а это почти наверняка случится, когда на борту пираты. Откушенный язык - последнее, что мне нужно. Я не хочу остаться без возможности говорить и уж тем более не хочу выступать в роли собственного врача.

Врачебная помощь.

Я замираю. Я, как последняя дура, останавливаюсь и подпираю кулаком подбородок, чтобы подумать. И тут же отдергиваю руку, краснея от стыда. Но мысль уже засела. Медпункт совсем недалеко. Мамы водили меня туда всего пару раз - потому что это чертовски дорого. Я на миг задумываюсь, хватит ли у меня кредитов на счете компании, чтобы вообще открыть шлюз, но тут же понимаю, какая я глупая. Вряд ли учетная система "Синего" все еще работает. Мы на резервном питании. Шлюз либо открыт, либо закрыт - так что шансы попасть внутрь пятьдесят на пятьдесят.

Бесполезные мысли, мозг! Давай лучше помогай придумать, как выбраться из этой передряги.

Я бы и помог, если бы ты дала мне додумать.

Это был голос Ли Мин. Но не может быть - она за тысячу световых лет отсюда.

О, Господи. У меня галлюцинации. Мой мозг разговаривает со мной так, будто он не часть меня. Я схожу с ума.

Что ж, этого следовало ожидать. Посмотри, в каком ты стрессовом состоянии.

Ладно, гений с извилинами. Что в медпункте такого, что поможет мне выбраться?

Красные аварийные лампы мигают. Черт. Это совсем плохо. Я понимаю, зачем безкожие вырубили основное питание. Неприспособленные к невесомости, мы - легкая добыча, а они скользят, как акулы. Но зачем им трогать резервные источники? Разве они не хотят сохранить "Синего" целым? Если только...

У меня падает сердце. Им вообще не нужен "Синий". Грабителям нужны юркие, быстрые корабли, чтобы атаковать такие жирные грузовозы. А потом разобрать их на запчасти и забрать груз - но сами корабли можно бросить дрейфовать. Даже без кислорода.

Ты паникуешь. Ты не думаешь.

Разве не ты должен думать за меня?

Я просто пытаюсь задавать тебе наводящие вопросы.

Я схожу с ума. Это глупо. Ты - не мой мозг. Ты... не знаю. Болезнь... Черт. Мне нельзя так раскисать. Нужно сохранять рассудок.

Ладно, я дам тебе подсказку, чтобы ты не сомневалась в моих добрых намерениях. Помнишь, как мы были в медпункте, когда тебе делали операцию на ухе?

Я вспоминаю. Это было давно. Мне было шесть или семь. Я по ночам кричала от боли, не могла уснуть. Такое чувство, будто голову обмотали мокрым полотенцем, но это не передает и половины ощущений. Было давление - будто великан зажал мою голову в ладонь и сжимает. В конце концов мамы заплатили этот грабительский сбор, чтобы просто переступить порог медпункта и поговорить с корабельной медсестрой.

Пока я сидела в приемной и играла с кубиками, обучающими детей основным пунктам миссии "ЭйджинКорп", мамы сначала ругались с медсестрой, а потом друг с другом. Они явно думали, что я не слушаю или все равно не пойму, но я слушала и понимала. Медсестра предложила два варианта: либо они платят огромную надбавку за врача с планеты, который подключится через сверхсветовую связь и проведет медсестру по операции шаг за шагом, либо меня отправляют "в лед". Именно этими словами все трое описали это: "в лед".

В итоге мама Рианнон уговорила маму Мередит заплатить врачу, несмотря на причитания о банкротстве и разорении. Теперь я слышу, а из-за имплантированных слуховых трубок в ушах я уже, если честно, по сути киборг, но...

Ты пропустила важную часть, да?

Я смотрю на Джинни - веселый светящийся шарик радостно освещает мое лицо единственным желтым светом во чреве "Кита".

- В лед, - шепчу я, забыв о данном себе обещании больше не говорить.