Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
https://vk.com/club10897246
BAR "EXTREME HORROR" 18+
https://vk.com/club149945915
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
- Это же не по-настоящему, правда? - спрашивает мама Рианнон, глубоко и медленно вдыхая аромат из коричневого бумажного пакета, который ее жена держит у нее под носом.
На лице мамы Мередит - нахальная, самодовольная ухмылка.
- А что тебе говорит твой нос?
Мои матери так похожи друг на друга - хоть за сестер принимай. И это при том, что есть поговорка "противоположности притягиваются". Я закатываю глаза, но стараюсь не подавать виду, что вообще их слушаю. Они занимают от силы четверть моего внимания. Остальное уходит на переписку с Ли Ми́н. У нее на корпоративных курсах полная истерика, и это для меня куда важнее, чем то, что мама Мередит притащила с торговой станции.
- Запах настоящий, - признает мама Рианнон, прикусив нижнюю губу, - но это наверняка подделка. Какая-нибудь там выращенная в чанах обогащенная морская капуста с каплей ароматизатора для нужного запаха, я права?
Ли Мин долго не отвечает на мое последнее сообщение. Я вижу, что она все это время строчит - так что когда ответ придет, это будет целый роман. Я вскидываю руки, признаваясь в интересе к разговору матерей, хотя и прячу его под сарказмом.
- Сдаюсь. О чем это вы, две старые карги, лопочете?
- Ну и язычок у этой... - мама Мередит тычет большим пальцем в мою сторону и поворачивается к жене. - Это в тебя.
Мама Рианнон закатывает глаза.
- Можно? - спрашивает она, указывая на пакет.
- Я для тебя взяла. Все равно тебе молоть. Я хорошую заварку даже под дулом пистолета не сделаю.
- Это правда.
Рианнон забирает пакет у Мередит и встряхивает. Звук - будто детскую погремушку увеличили в сотню раз. Наверное, внутри мелкие зерна. Она обходит обеденный стол и берет меня за подбородок.
- Драгоценная моя дочь, которая останется юной лишь на одно краткое мгновение, - говорит она с интонацией, пугающе похожей на ту, с которой я только что разговаривала с ними, - тебе, выросшей всю жизнь на корабле, это, наверное, ни о чем не говорит, но это кофе. Настоящий кофе. Если, конечно, твоя вторая мать меня не обманывает.
Она оглядывается, но лицо мамы Мередит остается непроницаемым. Рианнон сует пакет мне под нос. Я вдыхаю. Зерна пахнут сильно, не поспоришь, но я не уверена, что в них такого привлекательного, чтобы молоть и пить эту жижу. Я морщу нос - возможно, более демонстративно, чем стоило бы.
- Ладно, - говорит она, выхватывая пакет. - Тогда тебе не достанется.
- Ах, какая жалость, - кривлюсь я, пролистывая объемистое сообщение от Ли Мин - оно наконец пришло.
Я лишь пробегаю глазами жалобы Ли Мин на ее преподавательницу и одногруппниц. Я понимаю, что она забыла, как уже рассказывала мне все это раньше, и не раз.
- А какие у тебя планы на сегодня, дорогая? - спрашивает мама Мередит, подходя к зеркалу, чтобы начать укладывать волосы в непробиваемый пучок.
Я закатываю глаза - теперь уже в надежде, что они это заметят.
- Мы с Ли Мин хотели в перерыве на учебу в прямом эфире посмотреть новый документальный фильм о плавании "Короля Обезьян".
- Кино и отвлекать подругу от занятий, - шипит сквозь зубы мама Мередит. - Я имела в виду другое: ты собираешься подавать заявки на какие-нибудь учебные программы? Ну, как Ли Мин сделала почти год назад? Может, на стажировку? Даже на другом корабле?
- А сегодня тот день, когда мы должны поймать эту солнечную вспышку от звезды Тафра Нэлл? - мама Рианнон, полностью на своей волне, спрашивает это в пустоту.
Я не могу понять, то ли она намеренно вытаскивает меня из этого муторного разговора о моем будущем, то ли она так занята тем, что сыплет кофейные зерна в какую-то кофемолку, что ей лень самой глянуть. С ней в таких вещах всегда как будто монетку подбрасываешь.
- Да, - отвечаем мы с мамой Мередит почти хором.
Только об этом и говорят все руководство и отдел безопасности уже целую неделю.
Внезапный, раскалывающий голову хлопок заставляет меня подпрыгнуть на месте. У мамы Рианнон вырывается всхлип. Она поворачивается и смотрит на меня. Глаза широко раскрыты, но носа нет. Посреди лица - дыра, такая большая, что сквозь нее мне видно переборку у нее за спиной. Она оседает на пол - мгновенно мертвая. Мне бы броситься к ней, трясти, но на меня словно набросили мокрое шерстяное одеяло. Я оглядываю комнату, отчаянно пытаясь понять, что только что случилось.
Одна из переборок нашей жилой зоны выходит в открытый космос. Я всегда считала роскошью, что в иллюминатор видны звезды. Но, как я только что узнала, это может быть и опасным. Один-единственный болт со стороны внешней переборки ворвался внутрь - его, видимо, расшатал метеороид, или кто его знает что. Болт пролетел сквозь нос, мозг и череп моей матери - за то время, что мы услышали "хлопок".
Теперь она мертва. Я больше никогда с ней не заговорю.
Мама Мередит на мгновение так же ошеломлена, как и я. Очнувшись, она бросается к распластанному телу своей жены. Она берет ее за руку - так, как я при жизни у них никогда не видела. Не то чтобы я сомневалась, что они держатся за руки. Наверное, они делали это постоянно, но как-то никогда при мне. Вот это - почти сильнее, чем дыра в черепе матери, - потрясает меня до глубины души. Этот жест – рука в руке - то, что мои родители так тщательно скрывали, что я едва ли могу припомнить другой раз, когда они это делали, - сейчас происходит у меня на глазах. Это кажется таким нежным, таким интимным, почти неприличным.
Мередит трясет Рианнон, выкрикивая ее имя снова и снова, будто это заклинание. Будто оно сможет ее вернуть. Спокойно, сверх спокойно, я нажимаю кнопку экстренного вызова на своем планшете. Я не утруждаю себя тем, чтобы завершить звонок Ли Мин. Пусть переживет, что я ее "динамлю", пока я разбираюсь с внезапной, безумной смертью матери.
- Да, здравствуйте, - слышу я собственный голос; я называю наши имена и местоположение. - Я не знаю. Просто вылетел болт. Моя мать мертва. Мы попали во вспышку?
Охранница на том конце провода, кажется, отвлекается. Я понимаю, что моя мать была всего лишь грузчицей, но смерть на корабле компании не стоит воспринимать так легкомысленно, по крайней мере мне так кажется. Даже обучение оператора автопогрузчика - это значительные вложения ресурсов компании. Но постепенно я понимаю: охранница отвлекается не от незаинтересованности. На заднем плане слышны крики. А потом я слышу это. То самое нецензурное, почти запретное слово, от которого кровь стынет в жилах даже у самого бывалого космического волка.
- ...безкожие...
У этого слова есть контекст, конечно. Я думаю, речь о том, что приближается корабль безкожих. Но для моего истерзанного слуха это слово выпрыгивает из динамика и практически душит меня. Я смотрю на оставшуюся мать - уже не дерзкий подросток, теперь очевидно потерянный ягненок. У меня нет сил притворяться.
Мередит мгновенно трезвеет, все безумие, рожденное ее горем, пропадает в одно мгновение. Она поднимается с места у тела мамы Рианнон и решительно шагает ко мне. Хватает меня за запястье и повторяет свое имя и должность - более жестко, чем я, с интонацией, почти командной. Она ведь не просто "водила погрузчика", как Рианнон. Ну, как Рианнон была. Нет, мама Мередит - бригадир.
- На нас напали?
Вой сирены из системы громкой связи, отвечает на этот вопрос. Даже не извинившись, охранница вешает трубку. Наши жалобы, возможно, удовлетворят в арбитраже, если кто-то из нас выживет. Но для начала мы должны выжить.
Мередит вводит в сенсор шлюза серию сложных команд. Она поворачивается и опускается на колени - это инфантильное движение, которого она не использовала со мной много лет, чтобы я поняла: сейчас все серьезно.
- Я хочу, чтобы ты осталась здесь, - говорит она. - Я вернусь за тобой. Обещаю, мармеладка.
- Мам, - со стоном я закатываю глаза, готовая взорваться тирадой о том, чтобы меня не называли детским прозвищем.
Она меня встряхивает. Это серьезно. Нет времени на обычные подростковые нытье. Я понимаю это так же сразу, как и она, и не жалуюсь. Я взрослая, или почти взрослая - разницы никакой.
- Если кто-нибудь придет... - начинает она.
- Эти... корсары не придут сюда, - говорю я, не в силах произнести слово "безкожие". - Это, наверное, случайные искатели наживы, рассчитывающие на внезапное нападение.
- Но если придут, - продолжает Мередит, не сбиваясь, - запрешься в чулане и сиди, пока я не вернусь.
Она сошла с ума. Я никогда так не сделаю. Это самоубийство. К тому же я и закрытые пространства не очень-то ладим. Наверное, она и не ждет, что я действительно так поступлю. Но я киваю, заставляя себя согласиться. Это меньшее, что я могу сделать в этой ситуации, чтобы облегчить жизнь оставшейся матери.
Когда она уходит, я остаюсь в комнате с мертвой женщиной, все еще истекающей кровью на полу, которая совсем недавно была тем, кто любил меня больше всех - ну или по крайней мере больше всех, кроме одной, в этой галактике.
- Мам? - тихо зову я, хотя слово звучит странно, когда я слышу его от себя, словно я никогда его не произносила.
Она не отвечает. Конечно. Мне нужно сделать что-то еще. Ли Мин отчаянно пишет мне, мой планшет жужжит каждые несколько секунд - ей все тревожнее и непонятнее мое внезапное исчезновение. Я вполне могла бы ей ответить. Это хотя бы могло отвлечь меня от этой мрачной обязанности, которую нужно выполнить... которая заключается в чем, собственно?
Поднять ее и положить на кровать? Закрыть ей глаза, будто она спит? Так правильно? Ее тело - это не просто куча грязного белья, которую можно бросить на полу в кучу. Я должна найти способ почтить ее останки. По крайней мере, вытянуть ее на спине, найти цветок и вложить ей в руки, тюльпан, наверное. Она любила тюльпаны.
Но, с другой стороны, может, мне вообще не стоит к ней прикасаться. Может, служба безопасности разозлится, что я передвинула тело сотрудницы на территории компании. Может, даже вычтут из зарплаты мамы Мередит. Все потому, что я решила "почтить" мою мать.
А может, я не обязана ничего этого делать. Может, мне просто нужно попрощаться. Подобрать несколько слов. Понять собственные чувства. В любом случае, это не для нее. Ее уже нет. Это для меня - чтобы наконец отпустить. Почувствовать, что все закончено. Может, мне стоит ее поцеловать. В лоб? В щеку? Даже самая нервная охранница с самой большой дубинкой, засунутой куда подальше, и то не посмеет отказать мне в одном поцелуе в лоб.
Но вместо всего этого я теперь просто застываю над ней. Просто стою и смотрю сверху вниз. Переборка - та самая, что запустила болт, убивший мою мать, - теперь скрипит. И прогибается. Я поворачиваюсь и смотрю на нее, ничего не понимая. Никогда не видела, чтобы переборка так себя вела. Всю мою жизнь она была огромной, надежной металлической штукой. А теперь она гнется внутрь, прямо на меня. Вылетает еще один болт, и я бросаюсь в сторону, пытаясь увернуться, хотя он даже и не собирался в меня попадать. Болт рикошетит по комнате, и я для безопасности залезаю под обеденный стол.
Переборка издает низкий, недовольный звук, похожий на пыхтение женщины, которая объелась за ужином и теперь мучается газами и несварением. Я в панике хлопаю по сенсору шлюза. Мередит действительно заперла меня или это был просто трюк, чтобы я не влипла в неприятности?
- Шлюз заблокирован, - сообщает мне спокойный, приятный, ровный голос.
- Разблокируй! - кричу я. - Выпусти меня!
- Шлюз заблокирован, - повторяет она, и хотя я знаю, что этот компьютер запрограммирован казаться человеком во всех важных смыслах, даже менять интонации под ситуацию, сейчас она звучит не лучше зацикленной автоответчиком записи.
Вылетает очередной болт и, будто ей было мало, вонзается в тело мамы Рианнон. Крови в ней уже не осталось - вся вытекла на пол из зияющей раны на лице, - так что болт просто заставляет ее тело подпрыгнуть, как мертвую лягушку, через которую пропустили ток.
- Жизнь, конечность или зрение! - ору я. - Моей жизни, конечности или зрению угрожает опасность! Отмена! Отмени блокировку шлюза, мать твою!
Бестелесный голос не умеет испытывать эмоции, но старается звучать так, будто хмурится.
- Экстренная отмена блокировки по причине угрозы жизни, потери конечности или зрения, если она заявлена ложно, влечет удержание из зарплаты в размере до, но не более одной тысячи кредитов, а также возможное понижение в должности.
Я колочу по шлюзу.
- Это не ложная тревога! Я требую отмены блокировки! Это официальное заявление: Угроза жизни, конечности или зрению!
- Одна тысяча кредитов будет зарезервирована на счете вашего оставшегося опекуна на случай необходимости удержания...
- Хорошо! Делай! Только выпусти меня из этой мышеловки!
- Одна тысяча кредитов зарезервирована на счете вашего оставшегося опекуна.