- Вы знаете, к чему привели ваши действия?

Хм. Возможно, они попытаются обвинить меня в некомпетентности. Это было бы ново. Но я помню. О да, я помню.

- Я ничего не делала, - сказала я. - Я дошла до того, что попыталась запустить древний компьютер, а потом...

Вспышка фиолетовой энергии. Эта штука была древней. Сотни тысяч лет. Если я не уничтожила ее запуском, это сделал бы кто-то другой. Я нажала самый простой ввод, самый простой глиф Фереен. "Вкл" - так это можно перевести, или просто "да", или "мир", или "жизнь". Любой бы нажал эту кнопку, любой, у кого есть хоть капля знаний.

- А потом вы очнулись здесь?

- Да.

- Можете описать свои симптомы за последние тридцать дней?

Боль. Вот и все. Боль. Мои костяшки смещались, мышцы вздувались, челюсть выворачивалась. Волосы - то повсюду, то снова как у обычного человека.

- Вы думаете, я запустила компьютерный ретровирус Фереен? Любой бы это сделал. Это была, блядь, просто кнопка включения.

- Я просто спросила о ваших симптомах.

- Боль в суставах. Воспаление. Ничего особенного. И это прошло через несколько дней.

Мисс Диллинджер кивает.

- Мы все страдали... примерно от того же самого.

Мои глаза расширяются.

- Передача дошла до корабля?

Она кивает.

- Мы все имели дело с симптомами, которые вы описали. Выраженный гипертрихоз – простыми словами волосатость. Мышечные боли. Изменение плотности костей. Словно Фереен, простирающиеся из прошлого на двести тысячелетий, пытались превратить нас всех в свой исчезнувший вид.

- Тогда вы держали меня здесь...

Ее глаза тлеют углями. Они держали меня в карантине не потому, что беспокоились обо мне. Они беспокоились о себе.

- Последняя линия обороны, - oна указывает на мой планшет. - Директор установила систему "мертвой руки", которая передала бы вам полный контроль над "Черной рыбой". С объяснением и официальным приказом выбросить нас всех в космос, а затем реоксигенировать корабль и вернуться в пространство "ЭйджинКорп".

Я шокирована, но... не настолько. Истории о подобных катастрофах невозможно игнорировать. Мы все их слышали, все видели голофильмы о единственном выжившем, блокбастеры вроде "Предначертанной Судьбы". В некотором смысле компания готовит нас с рождения к тому, чтобы мы выполняли их приказы в случае такой катастрофы. Я даже не могу сказать, за то краткое мгновение, что обдумываю это, смогла бы воздержаться от отправки в космос своей жены и двух дочерей. Это было вбито в нас с самого раннего возраста.

- Кажется, это все, - говорит мисс Диллинджер, - если, конечно, у вас нет что добавить?

Я качаю головой.

- Нет. Я просто хочу наконец встретить своих дочерей.

Лицо мисс Диллинджер вытягивается.

- Боюсь, сейчас это невозможно.

Тьма застилает мое поле зрения. Через мгновение она станет красной, но пока я старательно контролирую дыхание.

- Что вы имеете в виду?

- Детская сейчас закрыта. Вы можете навестить свою жену, конечно, и любых коллег, которых захотите. Но есть... опасения насчет младенцев.

Я бросаюсь к прозрачной пластистали, разделяющей нас, и мисс Диллинджер отшатывается в удивлении, затем пытается восстановить достоинство. У меня не было ни шанса пробить барьер.

- С ними все в порядке? Мои девочки? Они здоровы? В чем дело?

Мисс Диллинджер поднимает руки, делая вид, что сдается.

- Ваши дети абсолютно здоровы и в полной безопасности. Просто есть... опасения. Вы не можете их видеть сейчас.

О-о-о. Они боятся, что кто-то вроде меня заразит новорожденных. Они думают, что вирус может передаваться. Они думают, что дети более восприимчивы к нему.

По ее позе я вижу, что мисс Диллинджер ждет, что я ее успокою.

- Я понимаю, - говорю я. - Компания знает, что делает. Я... подожду.

Она кивает, без улыбки.

- Это очень... зрело с вашей стороны. Это завершает ваше выходное интервью.

Своим стилусом она нажимает еще несколько кнопок на планшете. Финальный отчет отправлен. Все точки над "i" и все палочки над "t" поставлены.

Стена из прозрачной пластистали наконец открывается. Я подхожу к мисс Диллинджер с улыбкой на лице, словно я просто рада здесь быть. Уголки ее мрачной линии губ слегка приподнимаются.

Она удивлена - как я и рассчитывала, - когда я заключаю ее в объятия. Похлопывает меня по рукам, а не обнимает в ответ, словно говоря: Я терплю это, но это не взаимно.

Затем я приставляю острие заточенной ложки к ее затылку. Достаточно сильно, чтобы пустить кровь и дать ей понять серьезность намерений. Если я надавлю сейчас, я перережу ей спинной мозг. Я не эксперт по анатомии и не знаю точно, где находятся промежутки между ее позвонками, но мы обе знаем, что я серьезна.

- Что ты задумала? - шипит она.

- Я думаю, ты проводишь меня к моим дочерям.

Наши глаза в сантиметре друг от друга. Ее мечутся. Она думает.

- Аннека, - говорит она, притворяясь спокойной, - поверь мне, ты этого не хочешь.

- Поверь мне, хочу.

- Аннека, ты не...

Я поворачиваю острие заточки. Недостаточно, чтобы нанести реальный урон, просто чтобы напомнить ей, что оно там.

- Заткнись, - говорю я, - и немедленно веди меня в детскую.

Она поджимает губы. Мои пальцы подрагивают на ручке ложки, и я надавливаю, едва заметно, но этого достаточно. Она перестает сопротивляться.

Я отступаю в сторону, не убирая заточку с ее шеи, и она направляется к внешнему люку тюремной зоны. Своим пропуском она открывает его, и мы выходим в коридор.

- Можешь просто убрать...

- Нет.

Я знаю, что она собирается сказать. Просто убери заточку, и она не будет возражать. Она отведет меня туда, куда я хочу. Но мне надоело играть.

- Если мы наткнемся на патруль службы безопасности...

- Мне плевать. Довези нас туда, не напоровшись на патруль. Или из заложницы превратишься в труп.

Она проглатывает комок в горле. Идет сначала неуверенно, как новорожденный жеребенок, но постепенно находит ритм движения с крошечным лезвием, едва протыкающим кожу на ее затылке.

Я так давно не бродила по коридорам "Черной рыбы", что возвращение кажется сюрреалистичным. Когда-то я знала каждый сантиметр этого корабля как свои пять пальцев, а теперь это как посещение призрака места, которое я когда-то знала.

Тюремный блок находится недалеко от детской. Я понятия не имею, что буду делать, если мы столкнемся с другой сотрудницей, не говоря уже о охраннице, но я полна решимости увидеть своих дочерей. Могут вычесть месяц зарплаты. Да хоть год. Мне плевать. Скорее всего, кадровики замнут это дело, и единственное, что мне грозит, - неловкость при встречах с мисс Диллинджер в будущем.

Оказывается, беспокойство было напрасным. Мы никого не встречаем. И всего через три минуты бешено стучащего сердца мы у люка детской. Я наконец вытаскиваю заточку из шеи мисс Диллинджер. Крошечная капелька крови стекает по ее спине, но она практически не ранена. Тем не менее ее рука тут же взлетает, чтобы схватиться за затылок.

- Открывай, - говорю я.

Она сверлит меня стальным взглядом.

- Аннека, это очень плохая идея. Просто... не делай этого.

Ее голос срывается, и я понимаю, что ее панику вызывает не только угроза. Что не так с моими малышками? Что они мне не сказали?

- Мои дочери мертвы?

Диллинджер открывает рот и снова закрывает его, качая головой.

- Нет.

Мое сердце разжимается.

- Они больны?

Она замолкает.

- Больны. Да. Тебе не стоит их видеть.

- Пусти. Меня. Внутрь. Сука.

Она подносит карту к панели двери. Вся ее поза сейчас говорит: Я пыталась тебя предупредить. Не знаю, к чему вся эта конспирация, но мне уже все равно. Я была отрезана от всей своей жизни тридцать дней, и мне плевать, почему они не дают мне увидеть дочерей - я с этим покончила.

Я прохожу через люк. Здесь стоят тридцать кроваток, выстроенных в шесть рядов по пять, как в классе. Я проверяю экран на стене. Сейчас заняты только семь кроваток. Я бы сильно удивилась, если б когда-нибудь увидела все эти тридцать кроваток занятыми.

Я улыбаюсь. Саманта думала обо мне, когда заполняла свидетельства о рождении. Две кроватки заняты Самантой и Аннекой Норрис.

Подхожу, готовая впервые увидеть своих дочерей. Сэм и Энни. Они помогли мне пережить заключение.

Останавливаюсь на краю своего последнего погружения. Я могу представить их лица в голове. Каждый контур, каждый сантиметр. Затем, улыбаясь, я наконец смотрю.

Меня трясет мисс Диллинджер. Я была... в отключке несколько минут, наверное.

- Я пыталась тебя предупредить, - говорит она.

Я не шевелюсь.

- Они... я не знаю. Я не врач. Но, наверное, у взрослых тела... более устойчивые? Каждая человеческая клетка перестраивалась так много раз, это... РНК. Или что-то еще. Я не знаю. Но для новорожденного...

Она замолкает. И правильно делает.

Мои малышки, мои прекрасные Сэм и Энни - их больше нет.

Это не мои дети. Это маленькие, волосатые, похожие на волков существа. Вдвое больше нормального младенца, они растягивают свои кроватки до предела. Остатки древней цивилизации, изучению которой я посвятила всю свою жизнь, дотянулись до нас через бесконечные тысячелетия и теперь требуют возрождения.

Комментарии к рассказу ("Черная рыба")

Объем: 4400 слов

Первая публикация: Strange New Moons

Издательство: "French Press Publishing"

Дата первой публикации: 27 января 2025 года

Связь с другими произведениями: Действие происходит во вселенной "Гематофагов".

Как я упоминал ранее, мой дебютный роман "Пожиратель мозгов Джонс" вышел в 2013 году. Для начинающих писателей: стандартные издательские контракты в индустрии заключаются на пять лет, так что никогда не подписывайте контракт с издательством на срок больше пяти лет без консультации с профессионалами.

Так что, как вы, наверное, догадываетесь, права на "Пожирателя мозгов Джонса" вернулись ко мне в 2018 году. К тому моменту я уже достаточно знал о том, как работает издательский бизнес, чтобы рискнуть заняться самиздатом - или хотя бы сунуться туда, чтобы попробовать свои силы. Господь знает, с тех пор я узнал еще столько, и узнаю все больше каждый день - что теперь мне стыдно за это. Наверное, точнее будет сказать так: я был достаточно самоуверен, чтобы думать, что смогу начать заниматься самиздатом в 2018 году.

Я также был достаточно умен, чтобы понимать: называть себя самиздатчиком - тупо. Поэтому, как и большинство самиздатчиков, я выдумал компанию и логотип, чтобы придать своим работам налет респектабельности. Я не был самиздатчиком - меня издавал "French Press Publishing"! Вот, посмотрите на обложку этой книги, которую вы держите, - готов поспорить, на ней есть модный логотип. И вы, глядя на этот модный логотип, можете подумать, что эту книгу издала кучка заправил из Нью-Йорка (Йии-хау!), а не я в своем подвале.

В общем, перенесемся в 2022 год. Моя хорошая подруга Сомер Кэнон переживала не лучшие времена. Ее обожгло несколько издательств, но это ее история, а не моя. Моя часть истории заключается в том, что я понял, что у меня есть ресурсы - редакторский опыт, контакты художников для обложек и т.д., - чтобы публиковать не только себя, но и других. Я сказал ей, что единственное, что я могу ей гарантировать, это что я не кину ее и все ее роялти будут приходить ей каждый месяц вовремя, но, увы, в мире малых издательств одного этого достаточно, чтобы перепрыгнуть довольно высокую планку.

С публикацией книги Сомер "Ты моя" плотина, так сказать, прорвалась. Ну, не совсем, потому что вода, которая пролилась через эту метафорическую плотину, - это пять книг и два сборника, но, тем не менее, я начал публиковать несколько других авторов наряду со своими работами.

В этом издательском предприятии ко мне присоединилась Кейли Доббс, чей умелый маркетинг, скорее всего, является причиной того, что вы сейчас читаете "Гематофаги: Кровавое месиво". Кейли выступает моим редактором по приобретениям, и поэтому, когда мы устраиваем охоту на авторов, я четко обозначаю свои предпочтения (хоррор в духе "Дюны"), а она - свои (хорошие истории про оборотней). Для нашего второго сборника я наконец позволил ей выплеснуть все это из системы и просто сделал рассказ на тему оборотней.

Я всегда включаю по одному рассказу от каждого из редакторов в любой сборник, который курирую. Недавно я узнал, что некоторые считают это дурным тоном, но, дурной это тон или нет, таким было мое решение для "Strange New Moons", так что я знал, что мне придется придумать свою собственную историю.

Честно говоря, я думал, что мы получим множество роботизированных и прочих научно-фантастических оборотней, поскольку приглашение было на уникальные и необычные интерпретации мифологии, но заявок мы получили всего ничего и, в итоге, не приняли ни одной из тех историй. Так что, с одной стороны, мне не пришлось придумывать по-настоящему революционную идею, но с другой - я знал, что мне придется покопаться в Гематовселенной, чтобы найти что-то подходящее.

Для еще большего фона по "Черной рыбе" - возможно, большего, чем вы можете разумно вытерпеть - Фереен - это мое практически допотопное изобретение. Осмелюсь сказать, что я придумал их в 2003 году как часть незаконченной (ну, на самом деле, не начатой) истории под названием "Звездный мальчик". (Причина, по которой я могу проследить это до 2003 года, даже не проверяя жесткий диск, в том, что я явно позаимствовал название из классического сериала Лорена Бушара и Брендона Смолла "Домашнее кино".) "Звездный мальчик" возможно, когда-нибудь увидит свет в какой-то версии, потому что я все еще мусолю эту мысль, хоть и без особого оптимизма.