Я вздыхаю, долго и бессильно. Сэм и Энни. Сэм - та, что слева. Моя тезка - справа. Так я их называю для себя. Маленькие здоровые девочки с десятью пальцами на руках и ногах. Я считала пальцы на левой руке "Сэм" сотню раз. Это единственная конечность, видимая на снимке. Так что у нее их как минимум пять.

Я снова принимаюсь за свое - скребу шлюзовую переборку, пытаясь сделать новую зарубку глубиной около двух сантиметров, как и остальные двадцать девять, которые я уже вырезала. Тяжелее всего было в первые десять дней, когда мои симптомы были самыми сильными. Мне казалось, что костяшки пальцев пытаются вылезти из рук, и я едва могла что-либо держать. Челюсти будто выворачивались, пытаясь вырваться из черепа. Это был настоящий кошмар. Но со временем боль - как и все остальные симптомы - утихла.

Цоканье языка возвещает о чьем-то присутствии.

- Я бы очень попросила вас этого не делать.

Я чуть не подпрыгиваю на койке. Заточка с грохотом падает на пол.

Мисс Диллинджер, начальник отдела документации, стоит в тамбуре перед моей изоляционной камерой. Эта стена из прозрачной пластистали, так что, на первый взгляд, если не считать налета пыли и случайных царапин, она могла бы стоять в одной комнате со мной. Аналогично, система интеркома настолько незаметна и идеально откалибрована, что, если бы я не знала, могла бы подумать, что просто болтаю с коллегой, и забыть, что заперта в герметичной, звуконепроницаемой темнице.

- Мисс Диллинджер, - шепчу я.

Суровая женщина. Все в ее облике сурово - от стрижки до брючного костюма, ни то ни другое не в моде на "Черной рыбе". Я едва знаю ее, видела только мельком в коридорах. Мы даже имена друг друга и то не знаем.

- Аннека, - отвечает она отрывисто, опровергая мою последнюю мысль, но будь я проклята, если вообще помню ее имя. - Я вижу, вы уже некоторое время царапаете стену. Это действительно небезопасно.

- Наверное, - говорю я, указывая на шлюз, - но все до меня тоже так делали.

Скоро - ну, не очень скоро, может, через год или около того - вся стена будет покрыта зарубками. Тогда какой-нибудь бедной сварщице придется прийти и все выровнять, чтобы процесс можно было начать заново. Мисс Диллинджер, по сути, не ошибается - постепенное ослабление переборки никогда не было хорошей идеей. Но это не то, чем я хочу заниматься во время моего первого общения с человеком за месяц.

Она раскладывает стул и садится. Я поднимаю заточенную ложку с пола.

- Ну, я все равно закончила.

- Будем надеяться, что это относится не только к зарубкам на стене, - отвечает мисс Диллинджер с большой, тревожно-фальшивой улыбкой, которая так расползается по ее обычно сурово-безучастному лицу, что мне кажется, она делает это впервые.

- Было бы неплохо, - соглашаюсь я, не совсем дружелюбно.

- Вы готовы к выходному интервью, Аннека?

- Была готова уже месяц назад.

Она достает свой планшет и, что довольно странно, здоровенный старомодный стилус на цепочке с бусинами. Цепочка, как я замечаю, свисает у нее с шеи. Честно говоря, ей не нужен никакой стилус, чтобы отмечать галочки в планшете, так что я не понимаю смысла этого устройства. Должно быть, это какой-то опознавательный знак для сотрудников отдела документации.

- Как вы себя сегодня чувствуете?

- Можете просто отметить правильные ответы на все вопросы?

- Аннека... - говорит она с раздражением.

- Сегодня я чувствую себя абсолютно физически здоровой, - отвечаю я.

- А психически?

Я сверлю ее взглядом. Она опускает стилус и смотрит на меня - кажется, впервые по-настоящему искренне, если вообще можно говорить об искренности при нашем редком общении.

- Аннека, я получаю от всего этого удовольствия не больше вашего. Есть триллион других, более полезных дел, которыми я могла бы заняться, но моя начальница приказала мне лично провести ваше выходное интервью, так что у меня нет выбора. И мы обе знаем, что единственное, что стоит между вами, вашей женой и дочерьми...

Она многозначительно постукивает по планшету.

- Ладно, - капитулируя, вздыхаю я.

Мы беремся за дело и проходим первые несколько сотен вопросов меньше чем за час. В основном я знаю, когда нужно отвечать "Да", но иногда составители опросника, кажется, вставляют ответ, где ожидается "Нет", видимо, чтобы убедиться, что тестируемые действительно читают вопросы. Мисс Диллинджер, по сути, не подсказывает мне ответы, но она строго смотрит на меня, когда я собираюсь ответить неправильно, и по крайней мере трижды повторяет вопрос, тщательно выделяя слова, которые мне нужно услышать, чтобы сделать правильный выбор.

Я не совсем уверена, в чем смысл всех медицинских вопросов. Эта комната сканирует своего обитателя круглосуточно, день за днем. Они уже знают расположение каждого выпавшего волоска на моем теле - и в начале карантина их было предостаточно. Однако мисс Диллинджер, как и подобает сотруднице отдела документации, проявляет добросовестность, которую там, по-видимому, считают высшей формой усердия.

- Хорошо-хорошо, - говорит она наконец, - с самой сложной частью покончено. Как вы держитесь?

- Мне бы воды, если можно... - выдавливаю я.

Мисс Диллинджер кивает и указывает на мой блок питания и напитков. Я забыла на мгновение, что это не от нее зависит. Это устройство полностью изолировано от системы питания остального корабля по очевидным причинам. Я не ела нормальных свежих фруктов уже месяц. Все сублимированное или еще хуже. Я нажимаю несколько кнопок, и устройство выдает мне стакан моей собственной вкусной переработанной мочи.

- Хорошо, теперь расскажите, что произошло на ледяной луне.

Я замолкаю, поджимаю губы и смотрю на мисс Диллинджер.

- Это, получается, та часть интервью, где я должна все излагать своими словами?

Она кивает. Я делаю глубокий вдох.

Замираю на полуслове, губы дрожат. Я на самом деле собиралась рассказать ей о том, как прощалась с Самантой, прижималась лбом к ее животу, как делала перед каждой миссией в последние восемь с половиной месяцев, и желала удачи и счастья своим дочерям. Не знаю, почему я подумала, что история начинается с этого, хотя, наверное, дело в том, что для меня она действительно начинается с этого, и она не закончится, пока я наконец не увижу своих дочерей-близнецов.

- Сколько предыстории вам нужно? Я имею в виду, этот отчет для нас или для...

Я неопределенно машу в сторону "верха", имея в виду начальство в штаб-квартире "ЭйджинКорп".

- Большая часть отчета уже подготовлена. Что-нибудь добавить?

Она подносит экран своего планшета к прозрачной пластистали. Это странный способ вести дела, но я не виню ее. Мне все еще нельзя принимать передачи, пока я не выйду из карантина. Я просматриваю отчет, время от времени жестом показывая, чтобы она прокручивала, когда нужно.

Основы она изложила. Для тех, кто не сдал вводный курс по галактической истории, есть краткое изложение падения цивилизации Фереен двести тысяч лет назад. У автора есть базовые знания - она явно не ксеноархеолог - но основные моменты излагает верно. Я писала диплом по поздней династии Круум, так что я бы сформулировала иначе, но ее анализ, к моему раздражению, безошибочен.

Биология определяет цивилизацию - тут она права. Сильно мускулистая, волосатая раса, каждый представитель которой почти вдвое крупнее и массивнее среднего человека, были настолько способными работниками и так быстро и неутомимо передвигались по суше и в воде, что они так и не развили сколько-нибудь значительного технологического транспорта.

Вместо этого они обратились внутрь, развив технологии генного сплайсинга и компьютерного моделирования, которые превосходят даже современные человеческие достижения. А затем, по иронии судьбы, они были уничтожены климатической катастрофой и не смогли колонизировать даже свои ближайшие луны, поскольку так и не разработали даже элементарных космических перелетов.

Или мы так думали.

Шесть недель назад "Патагонский морской лев", совершая обычный рейс по доставке туристов и случайных восторженных студентов-дипломников на родной мир Фереен, обнаружил подпороговую передачу. Я с удовлетворением отметила, что капитан, по крайней мере, была достаточно умна, чтобы следовать протоколам, о которых такие люди, как я, предупреждали десятилетиями. Они не приняли передачу, которая вполне могла бы натворить бед с коммуникационным массивом "Морского льва" и, вполне возможно, с персоналом. Вместо этого они доложили в штаб, и "Черную рыбу" отправили проверить это.

После наших предварительных обследований ледяной луны мы обнаружили нечто экстраординарное: зиккурат в юго-западном квадранте, обращенном к планете. Он был покрыт льдом тысячелетиями, и лишь недавно небольшое изменение орбиты родного мира приблизило его к солнцам и достаточно нагрело ледяную луну, чтобы архитектура обнажилась.

Вся предыстория уже есть.

Чего не хватает в отчете, так это того, что его должны были заметить столетия назад. Черные археологи-грабители, которые первыми "открыли", то есть "разграбили" цивилизацию Фереен (типа тех мразин, что делали вяленое мясо для вьючных животных из мумий), всегда принимали за чистую монету, что Фереен никогда не покидали родной планеты. Им даже в голову не пришло обследовать луны. А в довершение ко всему - и это главный грех ксеноархеологии - каждое следующее поколение просто считало, что предшественники уже сделали свою работу как надо.

Что поставило меня в уникальное положение - открыть нечто новое, даже революционное, в области, давно считавшейся полностью вычерпанной.

- Ну, у нас была долгая дискуссия в отделе ксеноархеологии о том, как лучше исследовать зиккурат и минимизировать ущерб, который могла бы нанести передача Фереен.

- И какой ущерб могла причинить передача от давно вымершей цивилизации?

- Ну, мы считаем, что когда Фереен поняли, что их планета станет непригодной для жизни, они искали способы передать свой генетический код другим видам. В некоторых случаях это могло быть недобровольно.

Мисс Диллинджер, кажется, не удивлена, хотя, если честно, это звучит как полная дичь с точки зрения науки.

- Значит, другие виды могут быть насильственно превращены в Фереен?

Я киваю.

- По крайней мере, мы рассматривали такую опасность. Поэтому существует давний регламент не принимать никаких передач от технологий Фереен. Это не было проблемой до шести недель назад, так что нам повезло, что отдел связи "Морского льва" строго следовал правилам. Тем временем наш ИТ-отдел делал все возможное, чтобы изучить передачу с зиккурата. Это есть в отчете. И в конечном итоге те из нас, кто отвечал за физическое обследование, остановились на отправке одного исследователя.

- Почему выбрали вас?

- Я была экспертом по Фереен на борту. Большинство ксеноархеологов считают изучение Фереен детским садом и сосредотачиваются на менее известных видах. Но именно в этом случае мой интерес к "детской теме" привел меня в нужное место в нужное время.

- И что случилось, когда вы приземлились на ледяную луну?

Я замолкаю, пытаясь подобрать слова для ответа. Как объяснить совершенство? Как свести космический балет к одному предложению?

- Я никогда не забуду тот момент, когда впервые увидела зиккурат. Подумать только, эти создания построили этот монумент своими голыми когтями. Даже после целой жизни изучения их культуры я иногда все еще поражаюсь тому, чего они смогли достичь. Они разработали атомную теорию за тысячи лет до сопоставимых философских прорывов у других видов, и при этом так и не изобрели двигатель внутреннего сгорания. И этот зиккурат был свидетельством абсолютно солипсического вида.

Когда я впервые поставила ботинок скоростного костюма на безжизненную поверхность, у меня перехватило дыхание от его масштабов. Люди, даже когда пытаются построить монументы собственному "эго", всегда мыслят в определенном масштабе - масштабе вида, который в лучшем случае два метра ростом. Фереен были вдвое больше, и это было заметно. Огромное сооружение. Внутри оно было украшено глифами, некоторые из которых мы раньше не видели.

Она, без сомнения, видела фотографии, которые я сделала.

- Как вышло, что вид, который даже не знал, что такое ракета, смог оказаться на своей луне?

Я замолкаю, возвращаясь мыслями назад. Наверное, меня можно назвать свободно говорящей на языке Фереен, и тем не менее истории, описанные на стенах этого древнего и циклопического сооружения, ставили меня в тупик. У меня были только догадки.

- От отчаяния, я думаю. Они, видимо, направили все свои вычислительные технологии на решение этой проблемы. И после того, как за несколько лет провели десятки тысяч симуляций, определили, как покинуть планету. Но даже тогда времени было мало. То, что должно было стать процветающей колонией на ледяной луне, просуществовало всего несколько поколений. Достаточно, чтобы развить странный новый диалект, но недостаточно, чтобы спасти вид.

- Вы помните, что произошло перед тем, как вы потеряли сознание?

На удивление прямо. Мой скоростной костюм записывал все, что я говорила и делала, так что они должны уже знать.

- Я пыталась изучить компьютеризированный алтарь.

- У вас есть какие-либо знания о том, как использовать такое устройство?

Какой глупый вопрос. Те же безумные "эксперты", которые нарезали мумий Фереен на вяленое мясо, повыдергивали все компьютеры. У пары мультитриллионеров по всей галактике, должно быть, есть несколько неповрежденных копий, в полное нарушение уставов любой корпорации, но они, конечно, не сообщают об этом ксеноархеологическому сообществу. Есть пара абзацев в паре книг из эпохи археологов-грабителей, но на этом все.

- Нет. Вообще никакого опыта. Но я ближе к эксперту, чем кто-либо, кого вы когда-нибудь найдете.