Проверь свое сердце, - говорит она мне через планшет.
Я прижимаю палец к сонной артерии, к бедренной - везде, где можно нащупать пульс. Ничего. Дело не в том, что сердце не бьется. Просто время не идет. Наши тела не могут стареть, не могут разлагаться.
- Я не могу так жить, - говорю я.
Научишься. Другого выхода нет.
Она показывает мне свои запястья, исполосованные множеством порезов. Она пыталась убить себя. Безголовая женщина, без сомнения, делала то же самое - отрезала себе голову. Они не призраки, а люди, затянутые из разных эпох, через которые это долбаное корыто, плывущее наперекор времени, проходило в своем вечном странствии.
Она начинает исчезать, становясь все более похожей на безголовую женщину по мере того, как ее материальность угасает.
- Я увижу тебя снова?
Через тысячу лет, возможно. Или через мгновение. Это случайно, как приливы.
Это чистилище. Это Ад. Я не только никогда не увижу Сеси, но и лучшее, на что могу надеяться - разговор с другим живым существом раз в тысячу лет.
Во вселенной есть плохие вещи. Я, возможно, наткнулась на худшую из них. Я сжимаю зубами капсулу - три легких укуса, два сильных и еще один легкий. Как и со всем, что нельзя отменить, я должна повторить код трижды. Рот наполняется ядом в тысячу раз сильнее цианида.
И все же...
Я стою здесь.
Неподвижная.
Нетронутая.
Возможно, догадавшись, что я только что сделала, моя исчезающая собеседница говорит:
Не отчаивайся. Ты все еще можешь покалечить себя, как видишь. И поверь, ты не захочешь провести вечность без головы или без руки.
Но я в отчаянии. Я безумна от отчаяния. Мысль о том, что я никогда не увижу Сеси - это достаточно плохо. Но никогда не увидеть ее и терпеть это целую вечность?
Нет. Нет. Все угодно, кроме этого. Смерть - в миллион раз лучше. А у меня есть технологии, о которых ни одна римлянка или любые другие фазовые призраки на этом корабле даже не мечтали.
Я активирую плазменный резак на перчатке. Я сожгу себя до атомов огнем, горячим, как белое солнце. Я направляю его на себя, и хорошо, что я больше не чувствую боли. Воздух мгновенно наполняется запахом паленых волос и обугленной кожи.
Моя рука дрожит так сильно, что скоро я уже вынуждена удерживать запястье второй рукой. Мои глазные яблоки плавятся в глазницах чернеющего черепа, но я все еще стою здесь, держа резак направленным на себя. Кожа сползает, превращаясь в пепел, который вздымается вверх. Органы испаряются, все сгорает внутри меня, пока на краткое мгновение я не становлюсь просто обугленным скелетом, все еще сохраняющим какое-то подобие формы.
Но даже самосожжения недостаточно. Мое тело превратилось в пепел, но мое сознание, каким-то образом, осталось полностью нетронутым. Я обречена существовать здесь, бесформенная, на этом великом, ужасном корабле целую вечность.
Я покинута.
Объем: 7200 слов
Первая публикация: "Negative Space: Volume Two", "Dark Peninsula Press"
Дата первой публикации: 29 июня 2023 года
Связь с другими произведениями: Действие происходит во временной период "Безкожей", присутствуют персонажи и локации из "Гематофагов".
"Дериликтус" - одно из моих любимых детищ, и его будет особенно сочно разбирать. Но этот разговор будет понятнее, если я расскажу немного больше о мироустройстве этой вселенной.
Как я говорил в прошлом блоке комментариев, "Гематофаги" были научно-фантастической версией вампирской истории. "Безкожая", продолжение, была научно-фантастической версией мумий. Когда я думал о расширении вселенной, я решил, что каждый роман или повесть будет научно-фантастической интерпретацией классического фольклорного или киномонстра.
Кроме того, я хотел разработать систему названий. Я уже установил, что слово для научно-фантастической версии монстра станет названием, во множественном числе - для романов, в единственном - для повестей. Для рассказов я хотел пойти немного другим путем. Я решил, что название каждого рассказа будет соответствовать кораблю или локации, фигурирующей в нем.
Внимательные читатели могли заметить, что у каждой мегакорпорации в Гематовселенной свои правила именования флотов, и Уинтер комментирует это в "Дериликтусе". "Хестл", главная корпорация серии, использует имена известных исследователей и героев. Триста Боргвардт - замечательный рецензент, автор и мой друг. (Как и К.П. Амброзиак, в честь которой названа главная героиня "Гематофагов", хотя это менее важно для данного обсуждения.)
"ЭйджинКорп", следующая по проработанности мегакорпорация, использует названия наземных животных по примерно размерной шкале. "Синий Кит" из "Безкожей" - самый большой корабль в их флоте, тогда как "Черная рыба" и "Патагонский морской лев", с которыми мы встретимся в следующем рассказе, все еще крупные, но более скромные по размеру.
Идея этого плана заключалась в том, что он заставит меня в рассказах прорабатывать другие корпорации с другими правилами наименования судов флота, потому что я не хотел бы называть все свои истории одинаково. Я считал, что название "Дериликтус" - особенно удачное использование этой идеи.
"Кроваво-красное озеро" - стал в своем роде белой вороной, потому что действие в нем происходит на Земле в прошлом, так что нет ни корабля, ни планеты, ни космической станции, чтобы назвать рассказ в их честь. А у самого озера в истории, предположительно, есть реальное название, так что я позволил себе здесь некоторую поэтическую вольность. Но, в некотором смысле, это как раз то, что я хотел заставить себя делать с правилом названий рассказов: придумывать остроумные способы не называть каждую историю "U.S.S. Энтерпрайз", "Звездный крейсер "Галактика" и т.д.
"Дериликтус" был одним из первых рассказов, написанных по этой схеме. (Хотя он был опубликован первым, "Кроваво-красное озеро" было написано позже.) Читателям понравилась "Безкожая", но они также говорили, что скучают по персонажам и сюжету "Гематофагов" и хотят узнать о них больше. Приквел - иногда жидковатая похлебка, хотя в какой-то момент я думал, что это единственное направление, в котором я могу расширить свое повествование.
Так что, хотя я работал над прямым, основным сиквелом "Гематофагов", я воспользовался возможностью с "Дериликтусом", чтобы вновь посетить некоторых персонажей оригинального романа. И это неизбежно означало, что действие, по крайней мере первой части, происходит на "Боргвардте".
Диана, Хелена и Келли - персонажи, которых фанаты уже знают, хотя, очевидно, хронологически позже в их жизни. Уинтер, главная героиня, естественно, не могла присутствовать во время событий романа.
Говоря о расходных персонажах: в "Звездном пути" и большинстве научно-фантастических произведений этого направления фанаты редко задумывались о потере "краснорубашечника"[2]. Ужасные смерти, обычно персонажей, которых видели лишь мельком (или никогда), были просто макгаффинами[3]для героев, чтобы те разгадали какую-нибудь умопомрачительную загадку. В историях Гематовселенной я нашел благодатную почву для простого переворачивания формулы - и ломанулся со всей дури в прямые повествования от первого лица людей, страдающих от одних из самых страшных судеб, какие только можно вообразить.
Что подводит к еще одному правилу, которое я пока использовал для всех историй в этом мире. Настоящее время от первого лица - очень странное время, и в коммерческой литературе оно используется относительно редко. Не то чтобы никогда, но нечасто. Если вы не совсем понимаете, о чем я, обычно люди говорят в прошедшем времени от первого лица: "Я пошел в магазин и купил помидоры".
Хотя иногда вы можете сказать: "Я в магазине, покупаю помидоры", если кто-то звонит вам по телефону и спрашивает, но это странный способ рассказывать историю. Истории почти всегда пересказывают прошлое. Настоящее время от первого лица - это своего рода обман. Оно предполагает, что кто-то рассказывает о происходящем прямо сейчас, как будто вы находитесь у него в голове и слышите его внутренний диалог.
Для моих целей использование этого стиля достигает двух вещей. Во-первых, это делает ужас немедленным и висцеральным, потому что он происходит (теоретически) в реальном времени. Отсутствует даже минимальная временная или эмоциональная дистанция, чтобы переварить то, что произошло. Это разница между "Оно откусило кусок от меня" и "Оно откусывает кусок от меня". Это жизнь в животном настоящем, без возможности переработать травму, потому что она никогда не остается в прошлом.
Во-вторых, настоящее время от первого лица исключает любую возможность обрамляющей истории. "Конечно, как вы знаете, все в итоге закончилось хорошо, потому что я здесь и рассказываю вам об этом". Это подразумевается почти в любом повествовании, и в некоторых случаях обрамляющие истории очень важны для контраста между тем, что произошло в прошлом, и тем, чем это стало. Рядовой Райан пережил войну и завел целую семью, в резком контрасте со всеми парнями, у которых не было такого шанса. Никто в Гематовселенной не получает гарантированного счастливого конца, потому что никто не "выжил, чтобы рассказать историю".
Это сбивающий с толку стиль, потому что мозг подсознательно все время задается вопросом: Как вообще рассказывается эта история? Нет дневника, нет рассказчика, каким-то магическим образом вы просто смотрите глазами повествователя. И без этого история вроде как теряет смысл. Но меня это устраивает. Для хоррор-произведения я не против, если читатель чувствует дискомфорт или тревогу. Более того, я этого добиваюсь.
Видеоигры в определенном смысле используют повествование от первого лица в настоящем времени. В большинстве случаев вы "являетесь" тем персонажем, за которого играете. Так что когда Арик Сандквист объявил открытый сборник историй о хорроре на выживание в стиле видеоигр вроде "Dead Space" или "Resident Evil", отправка "Дериликтуса" была делом техники, и к моей огромной радости, он был принят в "Negative Space 2: A Return to Survival Horror".
И наконец, давайте поговорим о происхождении "Дериликтуса". Идея пришла от одного из моих любимых писательских упражнений в хорроре: какая самая страшная судьба может с вами случиться? Одна из прекрасных и, как правило, неисследованных вещей в научной фантастике, на мой взгляд, заключается в том, что на этот вопрос есть множество ужасающих ответов. С путешествиями во времени, искажением пространства, контролем над разумом и тому подобными напастями для самых разных персонажей могут разыгрываться всевозможные персональные преисподние.
Моя самая первая в жизни опубликованная работа - драббл под названием "Механические потроха", вошедший в "Да, я вампир"- была попыткой ответить на вопрос о самой страшной судьбе, когда я написал его в 2013 году. "Дериликтус" - это еще одна попытка порассуждать на ту же тему, сделанный более зрелым писателем, как, в определенном смысле, и следующая история в этой книге - "Черная рыба".
Один месяц.
Я вырезаю на переборке шестую диагональную зарубку в счет моего пребывания здесь, в карантине. Тяжело соскабливать пластисталь заточенной ложкой, но мне сегодня больше нечем заняться.
Кроме моего выходного интервью, пожалуй.
Если векторы космической судьбы будут благосклонны, я выйду отсюда до конца дня и наконец-то смогу встретить своих малышек. Я прекращаю работу над последней зарубкой, чтобы достать планшет и открыть фотографию, которую прислала Саманта. За все тридцать дней изоляции ИТ-отдел позволил мне получить лишь одно внешнее сообщение - фотографию. Самой мне передавать ничего не разрешали, да и это изображение, по всей видимости, пропустили, скрепя сердце.
Я понимаю озабоченность отдела Информационных Технологий. Фереен были легендарны своими знаниями как в генетике, так и в компьютерах. Если бы кто-то и мог создать биологическую болезнь, передающуюся через сигнал связи, то это были бы они. Поэтому меня должны были полностью изолировать - и физически, и технологически, пока лазарет и ИТ не решат, что я оправилась от того, что подхватила на той луне. Или же они могут решить просто вышвырнуть меня в космос через ближайший шлюз, как раз тот, на котором я сейчас так старательно выцарапываю дни.
В любом случае, фотографию моей жены пропустили, возможно, чтобы я не перерезала себе лучевую артерию. Я уже перечитала все романы, брошюры и инструкции, сохраненные в планшете до карантина, раз по пять. Я бы убила за что-то новое, но большую часть дней я просто смотрю на девочек.
Я даже не знаю, как их зовут. Я запомнила каждую линию на их лицах, но понятия не имею, как называть каждую из них. Мы с Самантой обсуждали несколько вариантов во время беременности. Она любила шутить на эту тему. Котлета и Пюрета – чтобы вместе получалось Котлеточка с Пюрешечкой. Фрэнсис и Эрнестина, чтобы называть их Фрэнк и Эрнест.
Честно говоря, мне все равно, как их назовут, главное, чтобы обе были здоровы. Если Саманта действительно вписала в свидетельства о рождении какую-нибудь ерунду, я никогда не буду возражать. Но традиция в моей семье, уходящая корнями в старые времена, до того как мы перешли в "ЭйджинКорп" из "Карти", - называть детей в честь матерей. Ни в одном поколении моей семьи не было оригинального имени, пока не появлялась третья сестра. Так что, если бы я могла выбирать, этих прекрасных малышек звали бы Сэм и Энни.