Скрипнула дверь, и Диана открыла глаза. Было темно. Она схватила телефон – 2:52. В дверях, как обычно в это время, стоял он. На лице его блуждала все та же отвратительная улыбка, от которой кровь стыла в жилах.

– Соскучилась? – сладким голосом пропел он и вошел в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Диана почувствовала, что окаменела. Это происходило уже десятки раз до этого, но сегодня она почти поверила, что в безопасности. Он не должен был прийти сегодня, только послезавтра! Но он стоял перед ней. Уже у самой кровати. Вот он присел на край, продолжая так же гадко улыбаться.

– Я так соскучился по тебе, крошечка моя.

Диана почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Это всегда было отвратительно, но раньше она хотя бы ждала этого. Начиная с утра она уже наращивала броню, чтобы перетерпеть ночь. Она даже научилась вводить себя в некое подобие транса, чтобы не было так мучительно. Но сегодня она не была готова. Обида и разочарование разрывали ее на куски.

– Ну-ну, моя хорошая, не надо плакать.

Он протянул руку и вытер слезы с ее щек. Все время, пока он говорил, застывшая улыбка не сходила с его лица. Затем он мягко, но настойчиво надавил ей на плечи. Диана послушно опустилась на кровать. Он сел рядом, положил руку ей на шею и наклонился очень близко к ее лицу.

– Ну-ну, – шепотом повторил он. – Я же так тебя люблю, ты знаешь, да? Я тебя не обижу, все будет хорошо.

Диана закрыла глаза, обмякла и беззвучно заплакала от бессилия.

После ухода другого папы Диана пролежала в позе эмбриона, не сомкнув глаз, пока не начало светать. Она не могла заставить себя пошевелиться. Ей было больно, но еще хуже было то, что она окончательно потеряла надежду. На какое-то короткое мгновение ей показалось, что они могут как-то с этим справиться, что этот их график сможет помочь им контролировать других родителей, но сегодняшняя ночь показала, что все бесполезно. Что бы они ни делали, что бы они ни придумали, ничего не работает.

Она сделала над собой усилие и взглянула на часы в телефоне. Было семь утра. Она слышала, как на первом этаже собирается на работу папа. Ей снова захотелось плакать. Как бы ей хотелось сейчас сбежать вниз и все ему рассказать! Спрятаться в его в объятиях и предоставить ему возможность справиться за нее с этой бедой. Но она знала, что не сможет так с ним поступить. Она слишком любит его. Поэтому она продолжала лежать, глядя в окно пустым взглядом. Прошло полчаса, хлопнула входная дверь, раздался звук отъезжающей машины. Диана продолжала лежать. Прошел еще час, потом другой. На кухне раздался звук включившегося чайника, хлопнула дверца холодильника. Нужно вставать, иначе мама еще, чего доброго, захочет узнать, почему Диана так долго спит, и придет к ней в комнату. И застанет ее в таком состоянии. Диана с усилием села, потом встала с кровати. Все движения отзывались болью. Она поморщилась и оперлась рукой о кровать. И тут она что-то почувствовала под пальцами. Она сунула руку под одеяло и обнаружила в своей постели серебряную цепочку. Папину серебряную цепочку.

Она долго теребила ее в руках, не в силах осознать, что означает эта находка. Папа всегда носил такую на шее. Кажется, ее подарила ему мама. Была ли такая же у другого папы, Диана никогда не замечала, потому что он всегда приходил в темноте. Из оцепенения ее вывел звук сообщения на телефоне.

«Сработало!» – писала Лис.

Потом стали писать остальные. Оказалось, что родители отпустили Лис ночевать к девочкам, и, как и обещал график, к ним сегодня никто не приходил. Они проболтали до ночи, а потом все дружно прекрасно выспались. Марка отец тоже каким-то чудом отпустил, и они с Виктором до темноты играли в приставку, а потом тоже спали как убитые.

График, как и ожидалось, сработал для всех, кроме нее. Она отложила телефон, медленно встала, переоделась и пошла вниз.

Мама, как обычно, сидела за столом с телефоном и пила кофе. Диана, как обычно, поцеловала ее в щеку и достала себе завтрак – хлопья и молоко.

Она села напротив мамы. Аппетита не было. Она вяло мешала ложкой хлопья в тарелке и украдкой поглядывала на маму. Цепочку она предусмотрительно спрятала в ящике своего письменного стола, того, который запирался на ключ.

Мама выглядела как обычно. Слегка заспанная, растрепанная и безмятежная, погруженная в какие-то слова и картинки, которые скользили перед ней в экране телефона, когда она легко смахивала их пальцем. Вдруг она подняла голову и посмотрела на Диану:

– Милая, тебе не попадалась папина цепочка? Та, что я ему подарила, помнишь? Он где-то потерял ее, и мы все утро не могли ее найти.

Диана собрала все свои внутренние силы, чтобы сохранить небрежность в голосе. Бросив быстрый взгляд на маму, она отвела глаза в окно и отправила в рот ложку хлопьев, хотя больше всего ей хотелось отшвырнуть тарелку, вскочить и побежать.

– Серебряную такую? Нет, – пожала плечами она. – Давно потерял?

– Да вот вчера еще была, а сегодня с утра нет. Говорит, что еще в командировке пропала, но я точно помню, что видела ее на нем, когда он вернулся.

Диана поджала губы и покачала головой. Мама вернулась к своей ленте.

Хотя от одного вида еды ее тошнило, Диана доела все, что было в тарелке, быстро сунула ее в раковину и, сдерживаясь, чтобы не побежать, поплелась в свою комнату.

Там она упала на кровать и заплакала. Перед ними только что забрезжил свет выхода, но, судя по всему, он был не для нее. Ее персональный ад был другого свойства.

Спустя несколько часов все снова сидели в своем закутке за магазином. Все, кроме Дианы, были в приподнятом настроении – одним досталась спокойная ночь, другим удалось обмануть систему, уйдя в гости ночевать. Судя по всему, другие родители были привязаны к дому и не могли преследовать их в других домах. Теперь им предстояло спланировать день рождения Марка.

– Я уже спросил отца, можно ли мне отпраздновать день рождения с друзьями в городе, где-нибудь в боулинге или типа того. Он разрешил. Только сказал, чтобы я всем занимался сам, в смысле, звонил и бронировал.

– Наверное, нужно куда-то, где будет поменьше народу, чтобы можно было спокойно поговорить с родителями. Где никто не услышит, – сказала Лис.

– Может, вообще устроим пикник в парке? – предложила Марго.

– Ну да, родители скажут, что пикник можно и тут устроить. Смысл ради этого в город ехать, – возразил Виктор.

– Тогда, может, в пиццерию? – спросила Вики.

– Я знаю, караоке-клуб! Там можно арендовать отдельный кабинет для своей компании, чтобы посетители друг другу не мешали. Есть довольно большие кабинеты, мы как-то были в таком с родителями, – сказала Лиса.

Все согласились, что это лучшая идея. Они договорились, что вечером Марк позвонит в клуб и забронирует самый большой кабинет, потому что, по их подсчетам, их получалось не меньше двадцати человек вместе с родителями. После этого все принялись обсуждать самую сложную часть – как сделать так, чтобы все родители смогли поехать вместе с ними, как взять с собой максимум возможных вещей, не вызывая подозрений, где ночевать в городе, если им повезет и удастся уговорить родителей не возвращаться в поселок. У Марго и Вики в городе были родственники – тетя и бабушка, у родителей Виктора – много друзей. Алекс сказал, что они с мамой вполне могут переночевать в гостинице, ему все равно, лишь бы не возвращаться сюда, он готов даже на вокзале спать. Лиса была уверена, что родители что-нибудь придумают, главное, убедить их в серьезности происходящего. У отца Марка в городе была квартира, она стояла пустой, предполагалось, что Марк будет жить в ней, когда поедет учиться в институт.

Диана молчала. Ей было все равно, где они будут ночевать, если ее родители поверят в других родителей, потому что никаких других родителей не было. Куда бы она ни пошла, ее родители, ее папа пойдет с ней. Поэтому, пока все бурно обсуждали детали плана, она молчала, грызла ноготь и рассматривала стену. Вдруг кто-то ткнул ее в бок.

– Ты чего такая тихая? – вполголоса спросила Лиса.

Диана встряхнула головой:

– Да ничего, думаю просто. Слушай, а можно я сегодня у тебя переночую?

– Я спрошу родителей, но думаю, что можно. А почему? У тебя же вроде сегодня по графику никого не должно быть? – Лис сверилась с фото в телефоне. – И у меня тоже. Сегодня очередь Виктора и Алекса. Бедняги. И близнецов Настиных…

Диана замялась, не зная, что ответить. Но тут Лис сама сказала:

– Да ладно, так-то можешь и просто так прийти на ночевку. Сейчас напишу маме.

Как Лис и ожидала, мама разрешила пригласить подругу ночевать. Даже обещала испечь им клубничный пирог.

Ребята еще какое-то время посидели и поболтали. Сходили в магазин за газировкой и чипсами, посидели еще. Расходиться никому не хотелось. Уже послезавтра должна была состояться вторая попытка их побега. Всем хотелось верить, что она будет успешной. И всех пугала неизвестность. Удастся ли собрать всех родителей вместе? Удастся ли убедить их в том, что они говорят правду? Получится ли сделать так, чтобы никто уже сюда не вернулся, подвергаясь смертельной опасности? И, если все это у них получится, как они будут жить дальше? Где? Как родители будут решать все вопросы с их домами и вещами? Все это тревожило и мучило их. Но не только это.

– А вы думали, что станет с теми, кто останется здесь, когда мы уедем? Если мы уедем, – спросила вдруг Вики.

Все посмотрели на нее.

– Я имею в виду, здесь останутся еще семьи с маленькими детьми… с малышами совсем. Но ведь им тоже потом исполнится семь. Да и новые могут приехать… Получается, мы спасемся, если мы спасемся, а другие все равно будут страдать.

Все молчали.

– Всех спасти мы не сможем, – сказала Марго.

Все продолжали молчать.

– Но мы могли бы попытаться.

– Как?

– Я не знаю. – Вики тяжело вздохнула. – Я только подумала, что это как-то жестоко – сбежать самим, бросив других, зная, что их ждет.

– Жестоко! – возмутилась Марго. – То, что с нами тут полтора года происходит, – вот что жестоко! Сбежать от этого – не жестоко. Это необходимость. Иначе мы тут долго не протянем.

Остальные молча слушали спор сестер, не решаясь встревать. Наконец, Марк заговорил:

– Вик, ты же знаешь, мы не можем просто взять и рассказать им. И мы не можем позвать их на мой день рождения, это слишком странно, они просто решат, что мы сумасшедшие. Ну а с теми, кто приедет после нас, тут мы вообще бессильны. Не можем же мы табличку на въезде поставить – «ЗДЕСЬ ЖИВЕТ ЗЛО, НЕ ВЪЕЗЖАТЬ».

– Но ведь мы рассказали деду Леше и бабе Ларе, и с ними ничего не случилось, – возразила Вики.

Все задумались. Действительно, хотя они и не собирались, так получилось, что они рассказали старикам. Это выскочило случайно, но, к счастью, ничем ужасным не обернулось. Получается, рассказывать нельзя только своим родителям? А чужим взрослым можно? Если это действительно так, они могли бы по крайней мере очистить свою совесть, предупредив родителей малышей, живущих в поселке, до того, как уедут отсюда навсегда.

Но делать это нужно было в последний момент перед отъездом. В противном случае те, кого они попытаются предупредить, наверняка решат, что они сошли с ума, и отправятся к их родителям. Этого нужно было избежать. Поэтому они распределили между собой дома, кто пойдет к кому, и решили сделать это в день рождения Марка, прямо перед отъездом. Как они будут это делать, они не знали, но еще было немного времени об этом подумать.

– Если бы был способ избавиться от них навсегда… Вернуть их обратно в болото, откуда они и пришли… – Алекс произнес это вслух, но словно бы разговаривая с самим собой.

Все слушали.

– Их разбудил страх Макара. Его смерть. Точнее, убийство. А что может усыпить их обратно? Кто или что спрятало их там на дне? Что было здесь до того, как появилась деревня Трясина?

Никто не знал.

– Можно спросить у деда Леши. Вдруг он знает, – предложила Лиса. – Вот только поздновато уже, скоро ужин. Я обещала маме, что мы с Ди придем не позже шести. Может, сходим к ним завтра с утра?

Алекс словно не слышал ее. Он продолжал думать, теперь уже про себя. Взгляд его был обращен в себя. Марк потряс его за плечо:

– Не думаю, что мы можем отправить это обратно. Сомневаюсь, что это в наших силах. Не думай об этом. Лучше давайте попробуем спасти себя и тех, кого еще сумеем. Ну или хотя бы предупредить.

– Мы могли бы рассказать об этом, когда все точно уедем отсюда навсегда, – сказала Марго. – Сделать типа сайт или завирусить какой-нибудь ролик. Ну, чтобы все узнали. Даже если не поверят, сто раз подумают, прежде чем сюда переезжать. Только бы побольше народу узнало про это. Вики вон умеет монтировать видео. Классно очень.

Все закивали. Им показалось это отличной идеей. Безопасно и на расстоянии бороться со злом этого места.

– Вы, кстати, никогда не пробовали снять их на видео? – вдруг спросила Лиса.

Все посмотрели на нее как на сумасшедшую, потом задумались.

– Действительно, интересно, – сказал Марк. – Интересно, получится снять их на видео? Или будет, ну, как в кино – пустая комната, как будто никого и нет?

Всем стало очень любопытно, но никто не вызывался попробовать. Наоборот, Виктор тут же вспомнил, что хотел попроситься ночевать к Марку. Марк ответил, что это без проблем, отца даже спрашивать не надо – он, скорее всего, даже и не заметит гостей. Он предложил и Алексу тоже прийти к нему – ведь прошлая ночь показала, что в гостях можно вполне успешно скрываться от других родителей, но тот, словно вынырнув из глубокого сна, вдруг сказал:

– Нет. Я останусь дома. И я сниму их на видео, когда они придут.

Теперь как на сумасшедшего смотрели на него. Еще бы – они изобрели способ избегать встреч с другими родителями, а он добровольно и осознанно отказывается от него. Алекс тем временем продолжал:

– Если мы захотим всем рассказать о том, что тут происходит, чтобы не дать никому больше попасть в такую ситуацию, нам нужны доказательства. Никто не поверит просто нашим словам. А видео – это уже доказательство.

Теперь на него смотрели с уважением и восхищением. Но недолго, потому что снова заговорил Марк:

– Так нельзя. Ведь даже если нам удастся заснять их на видео, никто не поверит, что это не наши родители. Наоборот, все решат, что это они. А это уже жестокое обращение с детьми. Кто-нибудь вызовет полицию или опеку… Нет, так точно делать нельзя.

С этим все тоже вынуждены были согласиться. Они снова зашли в тупик. Приближалось время ужина, пора было расходиться. Отказавшись от идеи снимать видео, Алекс согласился переночевать втроем с Марком и Виктором. Мальчики пошли по домам отпрашиваться у родителей, Марго и Вики отправились к себе наслаждаться спокойной ночью, а Лиса, Марк и Диана зашагали в свою сторону. Диана сказала, что ей не нужно отпрашиваться у родителей, она просто предупредит маму по телефону, к тому же у нее есть с собой запасные вещи – взяла еще с утра на всякий случай.

По дороге они еще немного поговорили о своем плане и о том, как будут убеждать родителей собраться в караоке-баре вместе с детьми. Лиса переживала, как ей поступить с Гризли. Мама с папой наверняка будут против того, чтобы взять его с собой на день рождения в караоке-бар. Но и оставлять его одного Лиса не хотела – она помнила, что другие родители сделали с Мистером Ронни. Наконец, она решила попросить деда Лешу и бабу Лару взять его к себе перед отъездом, а на следующий день привезти щенка в город. Конечно, это была большая просьба, но ребята решили, что, раз уж старики в курсе происходящих здесь ужасов, они не откажут в помощи.

У калитки Лисы девочки попрощались с Марком. В доме пахло клубничным пирогом. Поужинав, девочки отправились наверх. В комнате они обнаружили раскладушку, на которой уже было застелено новое белье.

Умывшись, девочки потушили большой свет, оставив только прикроватную лампу. Лис показывала ей свои фотографии, Диана с интересом расспрашивала об одноклассниках и подругах, оставшихся в городе. Потом они просто слушали музыку и почти ни о чем не говорили. В десять Лиса потушила свет, и они разлеглись по кроватям. Было очень тепло, но дневная жара уже отступила, в открытое окно дул легкий прохладный ветер. Лис даже почти уснула, как вдруг услышала голос Дианы:

– Мама никогда не приходила.

Лис приподнялась на локте.

– Что?

– Мама никогда не приходила ко мне. Другая мама. По ночам. Всегда только он. Папа.

Лис внимательно слушала. В их компании не было принято делиться подробностями о визитах других родителей, но ей всегда было очень любопытно, как это происходит у других.

– Я часто думала об этом, почему так. Послушать других, так у них или только мама, или оба – и мама, и папа. Почему у меня всегда только папа?

Лис подумала, что к ней другой папа еще не приходил. Но и жила она здесь всего ничего, в отличие от остальных, от той же Дианы.

– А еще я подумала вот о чем. Помнишь, баба Лара рассказывала, что с ней и сестрой никогда такого не случалось. Что она слышала все эти истории от друзей, от других ребят в деревне, но сама ничего такого не испытывала.

Лис кивнула. Потом поняла, что в темноте ее кивка не видно, и сказала:

– Помню, да. А к чему ты это?

– К тому, что папа ее напивался каждый день и бил их, помнишь? Ее, маму, сестру. И про других детей в деревне она такое говорила. Ну, что у некоторых родители были такими ужасными, но зато не мучили их по ночам. Так вот… Я подумала, что, если другие родители не приходят к тем детям, чьи родители и так уже монстры сами по себе? Что, если они считают, что в этой семье место монстра уже занято, и не суются туда?

Лис поднялась еще выше. По спине пробежал нехороший холодок.

– К чему ты это, Ди?

Диана молчала, глядя в открытое окно. Молчала долго, и Лис боялась прервать это молчание, только не сводила глаз с подруги. Потом Диана повернулась к ней:

– Я думаю, что в моей семье уже есть один монстр, и поэтому другие родители ко мне не приходят, поэтому мой график не совпадает с вашими.